Академия Чародейства и Проклятий 4: Королева Тьмы

– Отлично, девочка. Чувство юмора – это первый признак того, что ты еще не совсем скукожилась. Пошли. Нам предстоит долгий путь.

Я пошла за ним, ступая след в след по протоптанной тропинке. Снег под ногами хрустел. Каждый шаг отдалял меня от избушки, от прошлого. От того, что осталось позади, как пепел сожженной деревни. И каждый шаг вел в неизвестность, в морозный северный лес, где, как говорил Тэрон, ждала его стая. Моя белая, теперь уже навсегда запятнанная шуба, была единственным, что связывало меня с тем, кем я была. А быть может, и с тем, кем я стану.

Мы шли часами. Северный лес обступал нас, плотный, молчаливый, лишь поскрипывали под тяжестью снега ветви, да хрустел под ногами, как битое стекло, наст. Моя белая шуба, когда-то символ чистоты и невинности, теперь была нелепым, запачканным трофеем из прошлой жизни. Она не грела так, как должна была, или это просто мороз пробирал до костей по-особенному, игнорируя мех. Я чувствовала каждый нерв, каждую мышцу, которая ныла от усталости, но гораздо сильнее – от двух месяцев неподвижности и голода.

Вампирские инстинкты, хоть и притупленные, теперь работали на износ, пытаясь осознать этот новый, враждебный мир. Я улавливала запахи: острой смолы, сырого мха, подмерзшей земли, и, конечно, вездесущий, едкий запах шерсти Тэрона – дикий, животный, но до странности успокаивающий. Он шел впереди, широкие плечи легко прокладывали путь сквозь сугробы, ни разу не оглянувшись, словно был уверен, что я никуда не денусь. Его уверенность бесила, но и держала на плаву.

Солнце, спрятавшееся за плотными облаками, все же умудрялось разливать по небу тусклый, блеклый свет, который не давал опустить голову и спрятаться в тенях. Призрачный дневной свет выхватывал острые грани льда на ветках, заставлял снег искриться миллионами крошечных бриллиантов. Красота этого места была дикой и жестокой, как сам Тэрон.

Наконец, когда мои легкие уже горели от ледяного воздуха, а ноги начинали проваливаться в снегу глубже обычного, Тэрон остановился. Он резко развернулся, его глаза, зеленые, как северная хвоя, впились в меня. Ухмылка его была тонка, едва заметна.

– Ну что, Принцесса Крови, – его голос был низким и слегка хриплым, без тени привычного сарказма, что само по себе настораживало. – Думаю, пришло время для сказок на ночь. Или, вернее, дневных кошмаров. Что же произошло до того, как ты доползла до меня полумертвой и отвалилась на два месяца, как гнилой лист с дерева? Нам нужно знать, чтобы понять, какие подарки ты успела принести нашему дому. А ты, как я уже успел заметить, всегда отличалась щедростью на неприятности.

Я встретилась с его взглядом, и на мгновение мне показалось, что я проваливаюсь в глубокую пропасть. Два месяца… Как можно не помнить два месяца собственной жизни? Это было как пытаться поймать дым. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, не от мороза, а от собственной амнезии. Словно часть меня была вырезана.

– Не помню, – мой голос прозвучал так же блекло, как этот тусклый день. – Или не хочу помнить. Какая разница? Это уже неважно.

Тэрон качнул головой.

– О, поверь мне, Принцесса, разница есть. И для тебя, и для меня, и для моей стаи. Не играй со мной в загадки. Выкладывай. Мне всегда было интересно, какой именно ад ты устроила там, в мире людей, прежде чем решила осчастливить меня своим присутствием.

Я стиснула зубы. Он всегда умел давить на самые больные точки. Злость, дикая, необузданная, снова вскипела во мне, отгоняя страх и нерешительность.

– Хорошо, – выдохнула я, и облачко пара вырвалось изо рта. – Хочешь знать? Что ж, слушай. Там был… балаган. Кажется, я не помню, сколько охранников ОБМ я пустила на фарш, пытаясь выбраться. Слишком их много было. Слишком много. Они были везде. И я… я была голодна. Очень.

В памяти вспыхивали отрывочные, размытые образы: мелькающие силуэты в защитной форме, вспышки света, металлический привкус крови на языке. Звуки, похожие на выстрелы, разрывали тишину, но были заглушены ревом, который, как мне казалось, исходил из меня самой. Я чувствовала себя хищником, загнанным в угол, и единственным выходом было пройти сквозь них.

– Потом… – я провела рукой по бедру, где фантомно ныла старая рана. – Потом была ловушка. Железная пасть, которая захлопнулась на моей ноге. Она… она сломала мне кость, я чувствовала это. Я кричала. Должно быть, кричала так, что земля дрожала. А потом пришел запах. Волчий.

Тэрон молча слушал, его глаза не отрывались от моего лица, словно он пытался прочесть в них каждую деталь, каждую недосказанность. Он не перебивал, и это было еще более тревожно, чем его сарказм.

– Они появились из ниоткуда, – продолжила я, чувствуя, как по венам течет холод. – Может быть, их привлек запах крови. Или мои крики. Они были огромные, серые тени в сумерках. Я пыталась отбиваться, даже с одной ногой. Я дралась. Дралась, как одержимая. Но… их было слишком много. Их клыки рвали мою плоть. Я чувствовала, как они грызут меня. Снова и снова. Моя шуба… она тогда еще была белой. Но стала красной. Очень быстро стала красной.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, которая, казалось, пришла из глубины самой души.

– Я помню боль. Невыносимую, адскую боль. И холод. И их глаза, хищные, голодные. Я боролась, пока силы не покинули меня. Упала в снег. И ждала… ждала, что они разорвут меня на части. Но они просто… ушли. Возможно, решили, что я уже не жилец. Или что-то их спугнуло. А потом… потом я ползла. Долго. Очень долго. Я ползла куда-то, куда я не знаю. В голове был только один инстинкт – жить. И я доползла. До тебя.

Наступила тишина, тяжелая, давящая. Только ветер шелестел в еловых лапах. Тэрон молчал, его взгляд стал более проницательным, более… человеческим, чем обычно. В нем промелькнуло что-то, что я не могла определить – возможно, уважение, возможно, беспокойство.

– Значит, тебя погрызли волки, – наконец произнес он, в его голосе снова прорезался привычный сарказм, но уже с иной тенью. – И ты доползла до самого логова хищников. Как иронично. Что ж, Клэр. Теперь ты знаешь, что такое север. Он не прощает слабости. Но он и не выпускает тех, кто выжил. Пошли. Моя стая ждет своего нового… гостя. И не пытайся опять отрубиться. Мне не хватит терпения тащить тебя на себе по всему Блэкфурду.

Он снова развернулся и двинулся вперед, его шаги стали чуть быстрее, чем раньше. Я последовала за ним, чувствуя, как каждое слово, сказанное мною, отзывается в груди. Прошлое было ужасным, но оно вело меня вперед. Возможно, Тэрон был прав. Я была выжившей. И это, возможно, было единственным, что имело значение.

Морозный воздух снова наполнил мои легкие, и я почувствовала, как злость, эта дикая энергия, смешивается с чем-то новым – с решимостью. Решимостью выжить, несмотря ни на что. Решимостью узнать, что ждет меня в стае оборотней, которые по идее должны были быть моими врагами.

Глава 4

Тэрон двигался так, словно его тело было выковано изо льда и стали – никаких лишних движений, каждый шаг точен. Я же старалась не отставать, чувствуя себя неуклюжей, едва ожившей марионеткой. Холод Блэкфурда был не просто низкой температурой; он проникал в кости, высасывал тепло изнутри, словно я уже была мертва. Но я не была. Я была слабой, и это бесило.

– Ты бы хоть темп сбавил, одышка у меня, а не у тебя, – прохрипела я, стараясь, чтобы мой голос звучал не как мольба, а как приказ.

Тэрон даже не обернулся. Его широкая спина, облаченная в толстый, пропитанный снегом мех, была единственным, что я видела.

– Я не могу сбавить темп, Клэр. Мы идем через его территорию, – его голос был сухим, как треск мороза. – А ты… тебе нужно привыкать. Или ты хочешь, чтобы северный ветер завыл над твоим трупом раньше, чем мы доберемся до убежища?

В ответ я лишь выругалась, сжав челюсти, чтобы не выпустить пар. Моя внутренняя злость была сейчас моим единственным двигателем. Когда ты находишься на грани, ярость – это роскошь, которую нельзя растрачивать.

Мы шли почти весь день. Солнце, если его можно было так назвать, стояло низко над горизонтом, окрашивая заснеженные вершины в бледно-розовый цвет, который мгновенно сменялся сумеречной синевой. Я чувствовала, как мои легкие горят от ледяного воздуха.

В тот момент, когда я думала, что не смогу сделать и трех шагов, Тэрон резко остановился. Он оглядел следы позади нас – четкие отпечатки наших ботинок на свежем снегу, испещренные иногда следами волка, в которого он иногда перекидывался для разведки.

– Приближается метель, – сказал он, протягивая вперед руку. – И нам нужно сбросить хвост.

Я кивнула. Хвост. В этом мире всегда был хвост.

Тэрон поднял руку. Из его ладони вырвался вихрь, но не света, а запаха. Густой, едкий, невыносимый для нормального обоняния запах озона и гниющего торфа. Воздух вокруг задрожал, и перед нами возникло искажение – нечто, похожее на волну тепла над асфальтом, только зеленовато-болотного цвета.

Это был ложный портал. Он не переносил нас далеко, но он позволял нам мгновенно сменить ландшафт и, что важнее, прервать наш физический след.

– Давай! Быстро. И не вздумай чихнуть в последний момент, – приказал Тэрон, шагнув в марево.

Я рванулась за ним. Ощущение было отвратительным: будто тебя сжимают в тисках, выворачивают наизнанку, а потом выплевывают. Мой ослабленный организм отреагировал спазмом. Я рухнула на колени, едва оказавшись на другой стороне.

Мы оказались в густом еловом лесу. Снега здесь было меньше, но под ногами был промерзший мох и скользкие корни. Главное – в двадцати метрах от нас не было ни одного следа, указывающего, откуда мы пришли.

Я откашлялась, чувствуя привкус металла во рту.

– Отличный способ… угробить и без того дохлую полукровку, – выплюнула я, поднимаясь, опираясь рукой о шершавый ствол ели.

Тэрон, сосредоточенно осматривавший окрестности, бросил на меня взгляд, в котором не было ни грамма сочувствия.

– Если бы ты была дохлой, я бы мог сэкономить силы и просто сжечь тебя, чтобы не портить ландшафт, – парировал он, на его губах блуждала тонкая, как лезвие, улыбка. – Вставай, Клэр. Пошли. Имей в виду, мы будем повторять этот трюк, пока я не удостоверюсь, что никто из ОБМ нас не читает.

Наконец, после следующих пары часов, когда я уже не чувствовала пальцев на ногах, Тэрон решил, что мы можем остановиться.

Это был уже второй день нашего путешествия. Лагерь мы разбили в овраге, защищенном от ветра. Тэрон, будучи оборотнем, мог выдерживать этот холод часами, но он знал, что я, даже с моей магией, не справлюсь.

Он быстро развел костер, используя сухие ветки и щепку. Я смотрела на огонь, чувствуя, как он тянет мою силу, но одновременно я не могла отвести взгляд от живого, теплого пламени. Это было мое единственное утешение.

Тэрон бросил мне кусок вяленого мяса и флягу с горячим, крепким отваром – вероятно, на травах, которые оборотни использовали для выносливости.

– Ты выглядишь, как призрак, который только что понял, что его кремация отложена, – заметил он, жуя.

Я откусила кусок мяса. Оно было жестким, но давало необходимую энергию.

– А ты выглядишь, как дикарь, который нашел новую игрушку, – ответила я, обжигаясь отваром. – Думаешь, наш «след» достаточно запутался?

Он посмотрел в огонь, его глаза, обычно янтарные, сейчас мерцали отраженным золотом.

– Думаю, да. Но не для всех. ОБМ умны. И у них есть ресурсы.

Эти слова повисли в морозном воздухе, словно ледяные осколки. Я поёжилась, и дело было не только в пронизывающем ветре, который умудрялся просачиваться даже в наш, казалось бы, надёжный овраг.

– Значит, мы просто бежим, пока не помрём от переохлаждения или от тоски по нормальной кровати? – процедила я сквозь зубы, запивая жесткое мясо крепким отваром. Жар обжигал горло, но хоть на секунду заставлял забыть о ноющей боли в мышцах и вечной зябкости, которая въелась в каждую клеточку моего полумёртвого тела.

Тэрон лишь пожал плечами, его широкие плечи едва не касались кончиков ушей под воротом меховой куртки. В отличие от меня, он казался абсолютно комфортным в этом аду. Его янтарные глаза оторвались от игры пламени и уставились на меня с той смесью насмешки и беспокойства, которая была ему так свойственна.

– Можешь попробовать помереть ещё раз, если хочешь. На этот раз я тебя ниоткуда вытаскивать не стану, – его голос был низким, чуть хрипловатым, но в нём не было и тени настоящей угрозы. Он лишь дразнился. – А вообще, на севере их возможности сильно уменьшатся. Здесь мы пока что в их вотчине.

Он поднялся, его движения были такими же плавными и бесшумными, как у хищника. Я всегда поражалась, как он может быть таким грациозным, несмотря на его внушительный размер. Тэрон обошёл костёр, остановился возле меня и протянул руку. Я инстинктивно вздрогнула, ожидая прикосновения, но он лишь бросил ещё несколько сухих веток в огонь, заставляя языки пламени взметнуться выше.

– Отдохни, – скомандовал он. – Завтра будет ещё хуже. И попробуй поспать, тебе это нужно.

Я знала, что ему не требовался сон в таком объеме, как мне, и для него эта ночь была лишь очередной проверкой на выносливость. Для меня же – мукой. Сон не приносил покоя. Он был полон обрывков воспоминаний, боли и холода. Но я всё равно кивнула.

На третье утро моё тело ныло так, словно его переехал грузовик, состоящий из чистого льда. Каждый сустав протестовал против движения, а голова гудела от недосыпа и постоянного, леденящего холода. За ночь выпал свежий снег, укрыв сугробами ветви деревьев, и воздух стал ещё более колким и острым.

Тэрон уже собрал лагерь. Костёр был потушен, а его пепел тщательно засыпан снегом. Он не оставлял следов. По крайней мере, таких, которые мог бы увидеть обычный глаз.

– Шевелись, призрак, – бросил он, когда я, кряхтя, поднялась на ноги. – Чем раньше мы начнём, тем раньше закончим.

Я лишь фыркнула, растирая онемевшие пальцы. Мои некогда тонкие, изящные руки сейчас выглядели жалко, синевато-бледные и потрескавшиеся от мороза.

Мы снова двинулись на север. Мои ноги проваливались в глубокий снег, и каждый шаг давался с трудом. Тэрон, казалось, скользил по поверхности, его массивные ботинки оставляли лишь лёгкие вмятины. Он нёс большую часть нашей поклажи – на мне был лишь небольшой рюкзак с самыми необходимыми вещами. Сквозь туман усталости и холода я всё же старалась держать дистанцию, не отставать, доказать самой себе, что я не совсем бесполезна.

Когда солнце уже начало клониться к западу, окрашивая небо в нежно-розовые и сиреневые тона, Тэрон резко остановился. Я врезалась ему в спину, чудом удержавшись на ногах.

– Чувствуешь? – прошептал он, его голос был напряженным.

Я прислушалась. Мои вампирские чувства, ослабленные, но всё ещё обострённые, уловили слабый, почти неощутимый флуктуационный след в воздухе – магический отголосок. За нами шли, и шли быстро.

Тэрон не стал долго думать. Он оторвал от себя рукав куртки, обнажая предплечье, покрытое сложным узором из старых шрамов и едва заметных татуировок (когда он только успел?). В его янтарных глазах вспыхнул магический свет, и он резко, широким жестом, провёл окровавленным рукавом по воздуху, словно разрывая невидимую ткань.

Пространство перед нами исказилось. Воздух задрожал, скручиваясь в воронку, полную радужных переливов, от которых заломило зубы. Я почувствовала, как моя собственная магия отчаянно пытается уцепиться за этот поток, жадно поглощая крохи, но одновременно это приносило такую головную боль, что я чуть не упала. Портал был небольшим, едва ли достаточно широким, чтобы пройти одному.

– Быстрее! – прорычал Тэрон, подталкивая меня. – У нас мало времени!

Я шагнула вперёд, и на мгновение мир вокруг меня исчез. Не было ни холода, ни снега, ни запаха хвои, лишь ослепляющий вихрь цветов и ощущение, будто меня вывернули наизнанку. Секунда, и я снова стояла на ногах, судорожно вдыхая ледяной воздух.

Мы оказались посреди густого елового леса, где снег лежал совсем по-другому, нетронутый нашими следами. Старые ели, покрытые шапками снега, выглядели как призрачные исполины. Портал за нашими спинами схлопнулся с тихим хлопком, оставив лишь лёгкий, металлический привкус в воздухе.

Тэрон тяжело дышал. Создание портала, особенно такого, который должен был не просто перенести нас, но и сбить со следа, требовало колоссальных затрат энергии. Его лицо было бледным, а на висках выступили капельки пота, которые тут же превратились в иней на его тёмных волосах.

– Какого чёрта, Тэрон?! – мой голос дрожал от злости и страха. – Ты выглядишь так, будто только что отдал половину своей души! Может, стоило просто спрятаться за кустом?

Он лишь усмехнулся, криво, без юмора.

– За кустом, призрак, они бы нас нашли за десять секунд. Это было… необходимо. Надеюсь, мне не придётся делать это завтра. По крайней мере, они некоторое время будут бегать по кругу, пытаясь понять, куда делся наш след.

Мы прошли еще немного, пока не нашли относительно укрытое место под нависающей скалой. Снова костер, снова вяленое мясо. Я почувствовала, как силы медленно возвращаются ко мне вместе с теплом огня, но усталость была такой глубокой, что казалось, она сидит у меня в костях.

Тэрон молча смотрел в огонь, его взгляд был задумчивым. Я знала, что он не будет рассказывать мне о том, что оборотни используют для своих порталов, но его мрачное настроение говорило само за себя.

– Ты когда-нибудь задумывался, – начала я, обхватив руками кружку с горячим отваром, – что если мы просто бежим в никуда? Что если там, на севере, нас ждёт что-то ещё хуже, чем ОВМ?

Тэрон поднял голову, его золотисто-зеленые глаза встретились с моими. В них, помимо привычной насмешки, я увидела что-то более глубокое, почти меланхоличное.

– Хуже, чем потеря свободы? Чем то, что они хотели с тобой сделать? – его голос был тихим. – Не думаю. Север, по крайней мере, предложит нам выбор. А пока… – он придвинулся ближе к огню, подкидывая пару веток. – А пока я кое-что тебе расскажу. Историю. Про древних духов льда, которые живут в этих горах и вечно охотятся за заблудшими душами. И если дух поймает тебя, то он превратит тебя в ледяную статую, чтобы ты вечно смотрела на мир вокруг, не имея возможности сдвинуться с места, пока снег не поглотит тебя целиком.

Я фыркнула, но в моей груди всё равно что-то сжалось. Чёрт бы побрал его истории. И чёрт бы побрал ледяные статуи. Я была слишком слаба, чтобы позволить себе такие мысли. Но его голос, низкий и размеренный, почему-то успокаивал, убаюкивал, отвлекая от навязчивого холода и преследования. На время.

Следующие несколько дней слились в один непрерывный, мучительный трип. Север был беспощаден. Мы двигались по ледяным тропам, через заснеженные поля и замерзшие реки. Я шла на чистом упрямстве и остатках магической энергии, которую я старалась экономить.

Каждый день Тэрон повторял ритуал с ложным порталом, каждый раз меняя запах и направление: иногда это был озон из грозы, иногда запах горелой серы, иногда – соль и море, хотя до моря тут было сотни миль. Он делал это не столько из-за преследователей, сколько для того, чтобы запутать саму местность, чтобы даже духи леса не смогли прочитать наш путь. Я же после каждого скачка чувствовала, что моя голова готова расколоться.

На четвертый день, когда мороз стал настолько сильным, что щеки кололо, даже когда мы не двигались, мы остановились посреди поля. Это было идеальное место для засады: плоское, открытое, и ни единого чертового дерева, чтобы прикрыть задницу.

– Привал, – объявил Тэрон, сбрасывая с плеча тяжелый мешок, который держал нечеловеческой легкостью. Он выглядел так, будто прошел не четыре дня ада по пересеченной местности, а просто вышел в магазин за хлебом. Оборотни.

Я, в свою очередь, рухнула на колени, даже не пытаясь притвориться, что гравитация меня не ломает. Мой левый висок ныл тихой, настойчивой болью, напоминанием о той злосчастной коме и о том, что половина моих способностей до сих пор пряталась где-то в резервуаре и отказывалась выходить на мороз.

– Привал? – мой голос прозвучал как скрежет ржавого механизма. – Ты называешь это «привалом»? Это, Тэрон, называется «медленная смерть от переохлаждения». Идеально подходит для поимки самых разыскиваемых, кстати.

Тэрон даже не удостоил меня взглядом, сосредоточенно осматривая горизонт. Он был в своей стихии: напряженный, сильный, контролирующий. Я была в своей: раздраженная, уставшая и отчаянно нуждающаяся в горячем напитке, желательно с чьей-нибудь свежей кровью в качестве закуски.

– Если бы мы продолжили идти, ты бы превратилась в ледяную статую. А мне не улыбается тащить твой хрупкий полукровный зад до самой стаи, – его тон был сухой, без малейшего намека на сочувствие. – Рассчитывай силы, Клэр. И меньше болтай. Я должен замести следы.

Я попыталась подняться, но мышцы горели.

– Ах, ну да. «Замести следы». Волшебный трюк, который заставляет мою голову пульсировать, как неоновая вывеска в публичном доме. Может, в этот раз ты попробуешь пахнуть лавандой и ромашкой? Я устала от озона и жженой резины.

Тэрон наконец повернулся, его глаза, обычно тепло-зеленые, сейчас были стальными. Он, как и всегда, выглядел безупречно даже после марш-броска, его темные волосы были присыпаны снегом, а челюсть напряжена.

– Чтобы нас нашли в течение часа? Ты совсем по-дурацки отдохнула в коме, да? Запах горелой серы от порталов – это дезориентация. Он перебивает наш запах на несколько миль, а заодно дурит лесных духов. Сядь, Клэр. И не двигайся, пока я не закончу.

Он отошел на несколько шагов, поднял руки – широкие, сильные ладони, помеченные старыми шрамами – и начал плести заклинание. Я чувствовала, как магия сгущается, тяжелая, как предгрозовое небо. Это всегда было потрясающе и мучительно одновременно. Он призывал силу Земли, а затем резко искажал ее, создавая ложный след, который уводил в сторону, иногда пахнущий едким морским бризом, иногда – чернилами и старым пергаментом.

Раздался характерный хлопок, который отдавался прямо в моем черепе. Воздух вокруг нас завибрировал, и на мгновение вся местность исказилась, словно мы смотрели на нее через битое стекло. Я закрыла глаза, стиснув зубы.

– Готово, – Тэрон вернулся, его дыхание было ровным, в отличие от моего. – Сейчас разведем костер.

– Костер, – прошипела я, протирая глаза. – Отлично. Теперь мы не только пахнем как склад с боеприпасами, но и светимся, как новогодняя елка. Ты уверен, что не работаешь на Преследователей?

– Мы в глуши. Ближайший населенный пункт – больше сотни миль, – он заговорил, пока быстро очищал участок от снега с помощью легкого, но точного заклинания ветров. Затем он достал из походного мешка пару сухих поленьев. – К тому же, я установлю барьер. Очень тихий. Я не хочу, чтобы ты окоченела раньше, чем я успею передать тебя своим волкам.

Следующие пару часов мы провели в молчании. Тэрон развел маленький, очень контролируемый костер. Мы ели вяленое мясо и разогретый бульон из термоса, который подействовал на меня почти как лекарство. Зима была жестокой, и даже при его барьере холод просачивался под одежду.

Пока мы сидели в свете тлеющих углей, Тэрон говорил. Он всегда делал это во время привалов – рассказывал о стае, о политике, о чем-то совершенно мирском, что контрастировало с нашим текущим положением. На этот раз он говорил о старой волчице, Морене, которая всегда была против «инородцев».

– Она будет первой, кто захочет проверить, насколько ты «важный разыскиваемый преступник», – сказал он, повернув ко мне свой профиль. Огонь подсвечивал линии напряжения на его лице. – Она тебя помнит. С того бала.

– Как мило. Я ее тоже помню. Она выглядела так, будто я только что нагадила ей в ее любимые туфли, – я отбросила кость. – Не беспокойся, я буду максимально вежлива. Я напомню ей, что моя кома была вызвана тем, что я спасла твою неблагодарную шкуру от дурацкой битвы.

Тэрон усмехнулся – коротко, горько.

– Ты спасла свою шкуру, Клэр. Мы оба знаем, что ты задолжала мне больше, чем я тебе. А насчет вежливости… постарайся хотя бы не обнажать клыки, пока не спросят.

На шестой день пути мы наконец почувствовали приближение к цели. Воздух изменился. Он стал острее, пах хвоей и чем-то неуловимым, похожим на мокрый собачий мех.

Мы шли через безлюдное, заснеженное поле. Оно было абсолютно плоским, с редкими кучками сухостоя, и ничто не указывало на то, что это место отличается от сотен других полей, которые мы пересекли.

Тэрон остановился, подняв руку.

– Здесь. Дальше – деревня.

– Я вижу только снег и твою наглую физиономию, – я укутала горло шарфом.

– Это барьер, Клэр. Не просто магический, это древняя защита, связанная с силой земли и стаи. Без Альфы ты бы просто билась головой о воздух. И не пытайся его проанализировать, это может вызвать тревогу. Просто иди за мной.