Ты, я и он

Стас молчит. Его губы сжаты в тонкую линию. Я тоже замолкаю, разглядываю напряженное лицо. Кажется, у него влажный лоб – капельки пота выступили на коже. Только вот голубые глаза смотрят колко.

– Интересно, почему ты считаешь, что прислугу нужно унижать? Да, я прислуга. Но я еще и человек. – На этот раз я уже не кричу, а просто завершаю свои мысли.

Стас молчит и смотрит мне прямо в глаза.

ГЛАВА 7

– Между прочим, я программист. – Стас делает глоток чая из кружки и вздыхает. – И я давно уже не мальчик.

– Извини, просто мне давно не двадцать, ты мне кажешься слишком молодым. Да я знаю, что разница в возрасте небольшая, но…

Я неловко замолкаю, вспомнив, что женщинам не принято напоминать о своем возрасте.

– Больше, чем на двадцать, ты все равно не выглядишь. А когда открываешь рот, то можно и все восемнадцать дать.

Я улыбаюсь. Мы находимся на берегу небольшого, заросшего камышами, пруда. Оказывается, пруд находится прямо за домом, всего две минуты по выстланной камнями дорожке, и можно любоваться сельской красотой, сколько душе угодно.

Стас сидит в кресле, а я на небольшой деревянной лавке, наспех сколоченной прямо у кромки воды. Вокруг – тишина, где-то вдали, где кончается поле, виднеется березовая роща. Небо, буквально пять минут назад сияющее кристальной голубизной, – затянуло тяжелыми, серыми тучами. Кажется, скоро будет дождь.

– Еще немного, и пора возвращаться.

Я смотрю на умиротворенное лицо Стаса. Впервые он не строит из себя клоуна: спокойный, задумчивый взгляд, легкая неосознанная улыбка застыла на губах. Таким он мне даже нравится. Такой, как сейчас, он очень сильно напоминает своего отца. Вот только что-то мне подсказывает, что Михаил не может похвастаться хорошими отношениями со своим сыном.

– Ты не любишь своего отца? – вопрос сам собой сорвался с губ.

Стас хмурится, и я жалею о своих словах.

– С чего такой вывод?

– Не знаю. Просто, так кажется.

– Ты, случаем, психологом нигде не подрабатываешь? – Стас беззлобно усмехнулся, – твои вопросы не очень уместны.

– Извини. Просто я вижу, что он тебя очень любит, но не знает, как приблизиться к тебе.

– Понял. – Стас ставит кружку с чаем в специальное отверстие и круто разворачивает кресло, – пошли обратно в дом. Вези меня, чтобы я не испачкал руки.

По интонации голоса, я понимаю, что залезла не в свое дело. Так оно и есть. Вечно лезу со своим авторитетным мнением, вечно что-то кажется…да и с чего вдруг мы перешли на доверительную волну? Еще вчера все было на «грани». Мне вообще казалось, что я ненавижу этого человека. Но сейчас все круто поменялось, с ним что-то случилось или со мной? Непонятно, да уже и не очень важно.

На этот раз, Стас не закрылся в комнате, как всегда делал, а решил сидеть на кухне, и теперь молча наблюдает за тем, как я убираю бардак. Время от времени, он пытается помочь, подает мне грязные стаканы со стола и пустые бутылки.

Потом я принимаюсь за приготовление ужина. Очень сложно «влиться» в работу. Я совершенно не ощущаю себя домработницей. Кажется, что я просто нахожусь в гостях и помогаю по дому.

– Ты ведь никогда не работала в частных домах, верно? И вообще, это твоя первая, такая работа. – Стас ловит мой растерянный взгляд, – ты совершенно неправильно себя ведешь. Не так, как ведут себя другие. То есть, женщины, которые были в этом доме, и исполняли свои обязанности, вели себя иначе. Более профессионально.

– Может, у меня просто нет опыта? – я попытаюсь отшутиться. – Почему же эти женщины уходили, что их не устроило?

– Их не устроил я. – Стас широко улыбается, а я не сдерживаюсь и смеюсь в голос.

– И, правда, я могла бы догадаться сразу.

– Ты – другая. Не высокомерная, и делаешь работу, несмотря ни на что. Говоришь, что думаешь, не пытаешься угодить. Мне это нравится. – Стас вдруг хмурится, становится серьезным, – на самом деле, я не нуждаюсь в помощи, и могу приготовить еду сам. Я не хотел, чтобы отец кого-то нанимал. Я всего лишь неудачно упал с мотоцикла, но он нашел повод привязать ко мне человека. Ему нужно постоянно меня контролировать. Считает, что я ни на что не способный ребенок.

– Мне кажется, он так не считает. Просто не хочет, чтобы ты потратил все его сбережения на доставку еды.

– Что? – Стас фыркает, и вдруг начинает смеяться. Он делает это так заразительно, что мне становится радостно и тепло на душе. Странное ощущение. Ведь может же быть милым, когда захочет!

– Да, он так и сказал, когда я приехала на собеседование. Я сделала вывод, что твой отец переживает, что, будет разорен, когда вернется из командировки.

– Тогда это все объясняет. Что ж, я постараюсь больше не понижать твою самооценку. Сдерживать себя будет сложно, но я попробую. С тобой веселее, чем с предыдущими кандидатками.

– Это почему же?

Я не сдерживаю игривый тон, а с плеч будто свалился неподъемный груз. Неужели, теперь я смогу спокойно выполнять свои обязанности и не ждать язвительных замечаний в спину?