Ты, я и он

– Еще немного, и пора возвращаться.

Я смотрю на умиротворенное лицо Стаса. Впервые он не строит из себя клоуна: спокойный, задумчивый взгляд, легкая неосознанная улыбка застыла на губах. Таким он мне даже нравится. Такой, как сейчас, он очень сильно напоминает своего отца. Вот только что-то мне подсказывает, что Михаил не может похвастаться хорошими отношениями со своим сыном.

– Ты не любишь своего отца? – вопрос сам собой сорвался с губ.

Стас хмурится, и я жалею о своих словах.

– С чего такой вывод?

– Не знаю. Просто, так кажется.

– Ты, случаем, психологом нигде не подрабатываешь? – Стас беззлобно усмехнулся, – твои вопросы не очень уместны.

– Извини. Просто я вижу, что он тебя очень любит, но не знает, как приблизиться к тебе.

– Понял. – Стас ставит кружку с чаем в специальное отверстие и круто разворачивает кресло, – пошли обратно в дом. Вези меня, чтобы я не испачкал руки.

По интонации голоса, я понимаю, что залезла не в свое дело. Так оно и есть. Вечно лезу со своим авторитетным мнением, вечно что-то кажется…да и с чего вдруг мы перешли на доверительную волну? Еще вчера все было на «грани». Мне вообще казалось, что я ненавижу этого человека. Но сейчас все круто поменялось, с ним что-то случилось или со мной? Непонятно, да уже и не очень важно.

На этот раз, Стас не закрылся в комнате, как всегда делал, а решил сидеть на кухне, и теперь молча наблюдает за тем, как я убираю бардак. Время от времени, он пытается помочь, подает мне грязные стаканы со стола и пустые бутылки.

Потом я принимаюсь за приготовление ужина. Очень сложно «влиться» в работу. Я совершенно не ощущаю себя домработницей. Кажется, что я просто нахожусь в гостях и помогаю по дому.

– Ты ведь никогда не работала в частных домах, верно? И вообще, это твоя первая, такая работа. – Стас ловит мой растерянный взгляд, – ты совершенно неправильно себя ведешь. Не так, как ведут себя другие. То есть, женщины, которые были в этом доме, и исполняли свои обязанности, вели себя иначе. Более профессионально.

– Может, у меня просто нет опыта? – я попытаюсь отшутиться. – Почему же эти женщины уходили, что их не устроило?

– Их не устроил я. – Стас широко улыбается, а я не сдерживаюсь и смеюсь в голос.

– И, правда, я могла бы догадаться сразу.

– Ты – другая. Не высокомерная, и делаешь работу, несмотря ни на что. Говоришь, что думаешь, не пытаешься угодить. Мне это нравится. – Стас вдруг хмурится, становится серьезным, – на самом деле, я не нуждаюсь в помощи, и могу приготовить еду сам. Я не хотел, чтобы отец кого-то нанимал. Я всего лишь неудачно упал с мотоцикла, но он нашел повод привязать ко мне человека. Ему нужно постоянно меня контролировать. Считает, что я ни на что не способный ребенок.

– Мне кажется, он так не считает. Просто не хочет, чтобы ты потратил все его сбережения на доставку еды.

– Что? – Стас фыркает, и вдруг начинает смеяться. Он делает это так заразительно, что мне становится радостно и тепло на душе. Странное ощущение. Ведь может же быть милым, когда захочет!

– Да, он так и сказал, когда я приехала на собеседование. Я сделала вывод, что твой отец переживает, что, будет разорен, когда вернется из командировки.

– Тогда это все объясняет. Что ж, я постараюсь больше не понижать твою самооценку. Сдерживать себя будет сложно, но я попробую. С тобой веселее, чем с предыдущими кандидатками.

– Это почему же?

Я не сдерживаю игривый тон, а с плеч будто свалился неподъемный груз. Неужели, теперь я смогу спокойно выполнять свои обязанности и не ждать язвительных замечаний в спину?

– Хотя бы потому, что ты, совсем меня не зная, приехала ночью и нырнула в бассейн.

Застываю с поварёшкой. Не думала, что он оценит мой поступок. Кажется ли он мне серьезным? Сделал ли кто-то другой на моем месте тоже самое? Не знаю. В ту ночь я не видела другого выхода, и поступила так, как считала нужным.

– Надеюсь, теперь я смогу иногда в нем плавать?

– Да, конечно. Хоть каждый день. И не забудь перед этим надеть мою рубашку. Она тебе очень идет.

Я смущенно отворачиваюсь к плите и делаю вид, что нужно срочно переворачивать котлеты. В голове стучат невидимые молоточки: что это сейчас было? Флирт, заигрывание? От внезапно поднявшегося давления в голове, я слышу собственное дыхание, от волнения перед глазами все начинает расплываться.

Не грохнуться бы в обморок. Стою и смущаюсь как будто мне пятнадцать лет. Но как реагировать на поведение Стаса? Самое ужасное, это то, что мое тело странно себя ведет. Мне хочется смотреть на Стаса, разглядывать каждую черточку на его лице, слушать голос. Он такой мягкий, бархатный.

Мурашки бегут по коже, а внутри живота все замирает и словно обдает ледяным холодом от приятного, непонятного предвкушения. Ведь Стас так близко, он никуда не денется, если только я сама не уйду. Стоит только повернуться, и я встречусь с его глазами. Голубыми, как небо.

Внезапно становится стыдно, я вспоминаю о Женьке.

– А твой муж, он не против, что ты пропадаешь каждый день в чужом доме?

Стас словно читает мои мысли.

– Нет, он нормально отнесся к моей новой работе. Это мое решение, а у нас принято уважать друг друга. И мы не контролируем каждый шаг, как это принято у большинства пар. Ну, ты понял… – я замолкаю, чувствую себя неловко.

– Можешь не продолжать, я понял. Вы не ограничиваете свободу в отношениях. Надеюсь, ты счастлива? – он замолкает, понимает, что сказал лишнее, – пожалуй, побуду в комнате, не буду мешать.

Что-то изменилось в голосе, появились металлические нотки. Я не стала останавливать его. Пожалуй, это уже чересчур. Сейчас я рада, что он не сидит за моей спиной, так как нахожусь в смешанных чувствах. А счастлива ли я?

Глава 8

Если быть честной, то вопрос о счастье волнует меня давно. Женьку я знаю, кажется, тысячу лет. У нас крепкий брак, и за пять лет я ни разу не сомневалась в верности мужа. Женя никогда не давал повода для ревности, всегда приходил домой с работы вовремя. Раньше он работал на заводе, вытачивал какие-то детали, к своему стыду, я даже не пыталась узнать подробнее о его прошлых рабочих моментах. Меня это не особо интересовало. Через несколько лет Женька решил уволиться, и ушел в сферу продаж.

Мы стали проводить больше времени вместе, и новая работа была гораздо легче. Женька с ужасом вспоминал завод: как вставал четко по будильнику, бежал на остановку, и трясся в переполненной маршрутке в пять утра. Да и день зарплаты не предвещал ничего хорошего, всегда были какие-нибудь сюрпризы в виде незапланированных вычетов, штрафов, да бог знает, чего еще.

Я видела вечно уставшего и недовольного мужа, и сейчас рада, что все закончилось, и мы можем уделять время друг другу. Нет истерик и бытовых проблем. Помню период, когда он просил меня родить ребенка.

К беременности я совершенно не была готова тогда, но сейчас все иначе. Иногда, кажется, что я не успею познать прелести материнства. Но мы так часто ссорились, что я не успевала прочувствовать нужный момент. Был момент, что казалось, что наши отношения почти разбились об стену непонимания.

Я сказала, что записалась на курсы планирования семьи, и как только почувствую, что – готова, сразу же сообщу. И, кажется, я почти готова…почти! И это меня радует.

Судорожно пытаюсь вспомнить – ссорились ли мы хоть раз по-серьезному? Нет, такого не было. Женька – свой в доску, родной, такой предсказуемый. Да, он не идеален. Но, и я тоже не королева красоты. Минусы, как и плюсы, есть у каждого человека, и это нормально. Мне с ним всегда было комфортно. Люблю ли я его? Да. Если, конечно, я понимаю, что такое настоящая любовь. Не верю в то, что показывают в однотипных мелодрамах.

Женя – мой первый мужчина, и мне хочется быть с ним всегда, прижиматься к его груди каждый вечер, слушать, как он монотонно рассказывает о своих делах, поддерживать морально, если он расстроен. Наши отношения – счастливые и спокойные. Да, наверное, именно так их можно охарактеризовать. Но – счастлива ли я? Простой вопрос не дает мне покоя. Почему-то я всегда считала, что любые отношения строятся из мелочей и состоят из быта. Правильно, когда два человека идут к одной цели, достигают ее, и получают от этого удовольствие.

Я сижу в кресле, и с умилением наблюдаю, как Женька ест индейку. Как обычно, склонился над тарелкой с серьезным видом, а пальцы блестят от жира. По телевизору идет какой-то боевик – они все для меня одинаковые, я все равно не вникаю в происходящее. Мне нравятся комедии и любовные романы. Люблю, когда мы вот так тихо сидим вдвоем перед телевизором. Кто-то скажет – скучно, бытовуха, но разве не это называется семьей?

Внезапно вспоминаю слова своей давней знакомой: «семья называется семьей лишь тогда, когда у мужчины и женщины появляются дети». Кажется, так она сказала. У Маргариты двое детей – мальчик и девочка. Она воспитывает их без мужа.

Когда они были у нас в гостях, я мечтала поскорее попрощаться с подругой – бесконечный визг и мелькание детей перед глазами вымотали так, будто я отработала ночную смену грузчиком. Но было весело. На самом деле, весело!

Женька, наконец-то доел, вытер губы салфеткой, и потянулся до хруста в мышцах.

Я с легкостью предугадываю каждое его действие. И мне это нравится. Поэтому вопрос – счастлива ли я, просто неуместен. Да, я счастлива и люблю своего мужа. Люблю, черт возьми!

А ночью, мне приснился Стас. Впервые, это были не только блуждающие по телу руки. Это был он. Странно видеть в своем подсознании именно Стаса.

Похоже, то, что я сплю в собственной спальне, крепко прижавшись к мужу, не играет никакой роли. Правда, на этот раз я уже внутри сна понимала что сплю, вот только, не могу проснуться.

Тело буквально «кричит» – встань, открой глаза! Но ничего не получается. Меня словно парализовало. В голове калейдоскопом крутятся безумные мысли, а Стас во сне смотрит на меня и всезнающе улыбается. Голубые глаза прожигают насквозь, видят все мои потаенные мысли. Все мои попытки обмануть себя теперь кажутся такими смешными.

Кого я обманываю? Я погрязла в монотонной рутине скучной жизни, я завязла в этом болоте и не могу выбраться наружу. Что чувствует Женька? Когда в последний раз он говорил мне, что любит? Господи, когда же это было в последний раз?

– Ты столько времени потеряла, глупая. Между нами такая пропасть. Но, сейчас ты все можешь изменить, конечно, если захочешь.

На этот раз Стас не трогает меня, он сидит на краю кровати вполоборота в белой футболке, которая белой кляксой выделяется в темноте.

– Видишь, все не так, как кажется. Жила иллюзиями, сама себе построила замок, придумала какую-то любовь. Посмотри на него, он ведь неудачник. Все рушится. Понимаешь? Все ненастоящее рано или поздно рушится, и ты, наконец, начинаешь видеть реальность. Тебе нравится твоя настоящая реальность?

– Стас, ты совсем рехнулся, да? – с трудом выдавливаю из себя слова, – с какой стати ты явился ко мне в дом и командуешь? С какой стати…

***

Просыпаюсь в плохом расположении духа и первые мысли, конечно же, о Стасе. О человеке, который, по сути, является никем. И этот никто буквально залез в мою голову, он волнует меня так сильно, что это нервирует. Ему двадцать три, и мне дико не нравится сам факт того, что я старше на четыре года. Интересно, если бы Марго узнала, что меня сейчас беспокоит, что бы она сказала?

Ну, да, любовные романы с парнями моложе себя, это сейчас так модно. Модно и абсолютно нормально. Вот, что бы она сказала. Мурашки по коже. Со мной такое просто невозможно. Кто угодно, но только не я. Скорее всего, я, просто сошла с ума, сама себе все напридумывала. Зачем? Да чтобы было.

Бороться с собой сложно. Сложно выбросить запретные мысли из головы, они лезут, словно надоедливые мухи. Они уничтожают меня. Слава богу, я не думаю о большем…

Снова чувствую дикое, внезапное возбуждение, оно разливается внизу живота кипящей лавой. Мое тело живет своей жизнью, оно не пытается никого обмануть, в отличие от моего мозга.

С самого утра, стоит распахнуть глаза, я снова думаю о Стасе. Я думаю о нем, и мое тело реагирует так пошло, так непредсказуемо! Не это ли самое ужасное?!

Глава 9

Еще пару минут назад я была полна решимости попрощаться с работой, собиралась звонить Михаилу, даже настроилась бесконечно долго извиняться, но всё круто поменялось.

Когда пришла в дом, меня никто не встретил. Да я и не хотела. Мне было неловко и не по себе от того, что мучают эротические кошмары.

Кошмары, где в главной роли выступает милый юнец, молодой мужчина в инвалидном кресле. Почти смешно, если бы не было так грустно. Так мерзко мне еще никогда не было. Хорошо, что осознание того, что что-то идет не так, пришло ко мне вовремя. Нужно прекратить всё, пока я не увязла в этом по самые уши.

Перед тем как войти к Стасу в комнату, я остановилась, вдруг вспомнив, что мужчина приснился мне еще до знакомства со Стасом. Это прозрение вызвало легкий шок. Наверное, я, и правда, сумасшедшая. Полоумная тетка, у которой проблемы с головой…

Разозлившись на себя, стучу в дверь комнаты. В ответ – тишина. Ну, хорошо, мы не гордые, можем и сами войти.

Стас лежит на кровати, раскинув руки. Голый по пояс, он даже не стянул с себя джинсы. Кажется, только расстегнул пуговицу. Дверь на балкон открыта, легкий ветерок теребит воздушную тюлевую занавеску.

– Стас?

Я неловко стою на пороге, не зная, что делать. Инвалидное кресло стоит вплотную к кровати, но неровно, так, будто Стас торопливо выбрался наружу и случайно оттолкнул его в сторону телом. На полу валяется открытая коробка из-под пиццы. Значит, он не ел ужин, который я готовила вчера.

– Ты слышишь меня?

Странно, что Стас молчит. Стараясь не шуметь, я тихо подхожу к постели. И все понимаю. Кажется, на этот раз, он заболел по-настоящему. Щеки Стаса горят, лоб покрылся испариной.

Под закрытыми веками лихорадочно двигаются глазные яблоки. Из приоткрытого рта вырывается хриплое дыхание. Я не сомневаюсь, что оно горячее. Скорее всего, Стас находится в бреду из-за высокой температуры.

Ведь говорил же, что заболел! Наверное, вчера делал вид, что все в порядке, а сегодня окончательно свалился.

Я иду на кухню, переворачиваю всё в шкафчике в поисках лекарств, нахожу жаропонижающее и даже антибиотик, срок годности которого истекает через два месяца.

Не знаю, стоит ли что-то из этого давать. Я ведь даже не знаю, чем Стас болен. Врач из меня – никакой. Разве что, я могу сделать еще хуже. По-хорошему, нужно варить компот, доставать варенье, мед, натирать грудь барсучьим жиром…я представляю обнаженный торс Стаса и зажмуриваюсь, пытаюсь отогнать непрошенное наваждение. Почему-то сводит желудок, становится очень щекотно. Стоп. Я не имею права думать о нем вот так. Пытаюсь собрать мысли в кучу, наконец-то, нахожу градусник и возвращаюсь в спальню.

Стас перевернулся на бок и, кажется, тихо стонет. Только этого не хватало.

Решительно беру его за запястье и приподнимаю руку. Он тут же вяло открывает один глаз:

– А, это ты, Алиса из страны Чудес. Что ты тут делаешь?

– Ставлю градусник. Не двигайся, пожалуйста. Ты весь горишь.

Я немного волнуюсь – тут и без градусника понятно, что температура – высокая. Такая, что пора скорую помощь вызывать.

– Я же говорил, что заболел. А ты не верила. Это всё та ночь виновата. Когда я немного выпью и выйду на улицу раздетый, часто простываю.

Тридцать девять и пять. Закусываю нижнюю губу, думаю, что делать.

– Ты что, никогда в жизни не болела? – Стас слабо усмехнулся, приподнял голову и тут же уронил ее обратно на подушку, – только не надо меня кормить, я не маленький. А если все же решишь, то притащи на всякий случай тазик.

Сообщать что-либо Михаилу я не собираюсь. У нас есть почти две недели, чтобы выздороветь. Думаю, хватит даже недели. Но ситуация осложняется тем, что Стас не может ходить, а это значит, что мне придется таскать его на себе до туалета и ванной.

А также мне нужно будет менять ему одежду. Представить эту картину я просто не в состоянии. Впрочем, очень скоро Стас изъявил желание полежать в ванной, на что получил категорический отказ.

Какая ванна с такой температурой? Пришлось на ходу менять меню – теперь на обед подойдет только куриный бульон и сухарики. Я даже съездила на рынок и купила сухофрукты для компота. По пути зашла в аптеку, купила сироп от горла, спрей в нос на всякий случай. Я делала все то, что обычно делаю дома, когда болеет Женька.

Ближе к вечеру внезапно чувствую беспокойство – сейчас я уеду домой, а Стас останется совсем один. Что он будет делать? Разве что смотреть телевизор, который и так работает без перерыва. Я уже успела привыкнуть к монотонному бормотанию со стены. Что, если он захочет в туалет? Сможет ли добраться сам?

Спустя секунду понимаю, что веду себя неестественно. Я слишком сильно переживаю. Стас снова уснул, кажется, в третий раз за сегодня. За день, я успела его не только полечить, но и покормить бульоном. Сначала, он, конечно же, отнекивался, но все равно все съел.

На часах уже пятнадцать минут девятого, а я не могу заставить себя уйти. Сижу, смотрю, как Стас спит. На этот раз у него нет тяжелого дыхания, и щеки приобрели нормальный цвет. До утра проспит без приключений. Эта мысль меня немного успокаивает.

***

– Ты что такая серьезная? На работе все в порядке?

Женька встречает меня в коридоре с бутылкой пива в руках. Почему-то его расслабленный вид вызывает легкое раздражение.

– Я немного устала. Наверное, с непривычки.

Машинально целую мужа в щеку, но избегаю его объятий.

– От тебя несет пивом. Гадость.

– Да ладно тебе. Ты с чего это вдруг стала такой правильной? – фыркает Женька, – хочешь, тоже выпей. Расслабиться перед сном не помешает.

Я молчу и иду на кухню. Кажется, я уже начинаю привыкать к новому ритму: работа, а вечером готовка и уборка дома. Наверное, меня ненадолго хватит. Но пока, все нормально. Женька садится за кухонный стол, закидывает ногу на ногу.

– Как там твой инвалид, много проблем создает?

– Он не инвалид. Просто временно повредил ноги. – Я вздыхаю, – вот хоть убей, не помню, делал ли он сегодня упражнения. – Я смущенно опускаю глаза, – ну, знаешь, чтобы скорее восстановить мышцы.

– Ну да, конечно, знаю. Меня же это всю жизнь интересовало.

Я отхожу от плиты и с удивлением смотрю на Женьку:

– Что-то не так?

– У меня все так. А вот как у тебя – не знаю.

Женька морщится и делает очередной глоток пива. Я знаю его как облупленного, и понимаю, что он очень сильно недоволен моим поведением. Но, разве я как-то неправильно себя вела всё это время?

– Тебе не кажется, что ты слишком отдалилась от меня?

Наконец, выдает муж и смотрит на меня пристальным взглядом. Он прекрасно знает, что мне сложно разговаривать, когда на меня так смотрят, и все же, использовал свой коронный прием. Что ж, мне все равно нечего скрывать. Вот только почему внутри всё дрожит от волнения и легкого испуга?

Глава 10

Странно, но претензии Жени кажутся мне настолько несущественными, что я не хочу даже разговаривать об этом. Каким образом я могла отдалиться, если я просто хожу на работу, а вечером, как обычно, ложусь спать в общую кровать?

Мы – как и прежде вместе, просто немного непривычно, что весь день меня нет дома. Мои прежние подработки были кратковременными, и Женька, скорее всего не успевал высказать свое недовольство. Но, я понимаю, что просто не могу совсем не работать. Теперь я это очень хорошо понимаю.

Возможно, это все усталость, ведь мне приходится ездить из одного места в другое, а муж может даже не подниматься с постели, чтобы выполнять свою работу.

Я вижу, что он обиделся – сидит, неестественно прямо, плечи напряжены, а глаза невидяще смотрят в монитор компьютера. Чтобы сгладить свою вину (хоть я и не понимала, что сделала не так), я приготовила горячие бутерброды с сыром и колбасой, налила кофе, добавила сахар, как он любит.

– У тебя ничего не выйдет. – Несмотря на неприступный тон, Женька с удовольствием откусил от бутерброда, – ты должна как-то иначе доказать свою любовь.

– Как скажете, мой господин. Только сначала мне нужно сходить на работу.

Я с радостью подхватываю его игру. Не хочется ссориться с мужем, даже если это просто глупые, не понятные мне придирки.

– Работа – это хорошо. Только, обещай мне, что не будешь подтирать задницу своему инвалиду, хорошо?

Я застываю как вкопанная. Почему-то слова мужа резанули как по живому. Внутри все кричит «он не инвалид! Не смей так говорить!». Но я лишь молча улыбаюсь. Женька притягивает меня к себе, заставляет сесть на колени и шепчет на ухо:

– Бьюсь об заклад, этот парень смотрит тебе под юбку со своего кресла, и делает это каждый раз, когда ты проходишь мимо. У таких молодых мальчиков довольно примитивные желания.

– Я работаю в джинсах, вряд ли он что-то там разглядит. Неужели, ты ревнуешь?

– Нисколько. – Женька фыркнул, – просто хочу быть уверенным, что твоя новая работа не разрушит наши отношения.

– Наш крепкий брак не разрушит никто.

Я целую мужа в губы долгим поцелуем. Раньше у меня каждый раз кружилась голова даже от мимолетных прикосновений, но сейчас, я почему-то ничего не чувствую.

Дыхание Жени учащается, он пробирается ко мне под футболку, нетерпеливо сжимает груди. Я прижимаюсь к нему еще крепче.

Он массирует большими пальцами соски, слегка оттягивает нежную кожу. Становится щекотно и приятно одновременно. Я закрываю глаза, пытаюсь расслабиться.

Кажется, пружина внутри меня понемногу раскручивается, я почти не чувствую напряжения, которое круглые сутки мучает меня. Напряжение сидит внутри живота, пульсирует, словно огненный клубок, но почти не поддается Женькиным чарам. У нас есть минут десять, не больше, но я все равно опоздала к Стасу на пятнадцать минут.

***

– Спорим, ты даже в самых откровенных фантазиях не могла представить, что на рабочем месте будешь вот так прохлаждаться.

Стас улыбается, наблюдая, как я лежу на спине в самом центре бассейна.

На бортике возле небольшого столика стоит стакан с апельсиновым соком, Стас сидит в кресле и потягивает пиво прямо из бутылки. На стекле выступили капельки влаги. Нещадно палит солнце – сейчас примерно три часа дня и я не выдержала, попросилась наружу.

– Тебе нельзя пить алкогольные напитки, ты в курсе? Если температура спала, и стало лучше, это еще ничего не значит. – Я переворачиваюсь на живот и не спеша плыву к бортику, – нужно хоть иногда заботиться о своем здоровье.

– Алис, давай ты не будешь кормить меня нравоучениями как сварливая мамочка. Я сам разберусь со своим здоровьем.

– Конечно, сам. Без вопросов.

Я согласно киваю и делаю глоток сока. Хочется быть такой же, как он – резкой, непредсказуемой. Удивительно, но бутылка пива в руке Стаса совсем не вызывает негатива. Я невольно вспоминаю Женьку и хмурюсь. Не понимаю, что со мной творится. Почему-то все, что делает Стас, кажется таким естественным и правильным.

Вот только почему-то мой собственный муж с бутылкой пива вызвал волну отторжения. Все это неправильно, что-то сломалось внутри меня. Сломалось или испортилось.

Я просто веду себя как глупая девчонка. Странное ощущение радостного возбуждения опьяняет, затуманивает мой разум. Но мне все это начинает нравиться. Вернее, уже нравится, но признаться в этом просто нереально тяжело.

Я смотрю на Стаса: он наконец-то стянул с себя джинсы и теперь сидит в летних коротких шортах в темно-синюю клеточку. Грудь, упругий живот, плечи – блестят от загара, а ноги словно чужие, приделанные от манекена. Неестественно прямые и незагорелые. А когда-то он точно бегал – я невольно любуюсь упругими, литыми мышцами.

Машинально поднимаю глаза чуть выше – шорты свободные, но в центре существенно вздымаются бугром. Едва не давлюсь апельсиновым соком и торопливо отвожу глаза в сторону. Да у него просто стоит колом!

Буквально ощущаю, как мои щеки заливает румянцем. Пружина внутри меня, которая еще утром немного расслабилась, мгновенно сжалась, да так резко, что я едва не охнула.

– О чем задумалась, Алиса из страны Чудес?

– Да так…думаю, что готовить на ужин.

Чтобы он не увидел мое лицо, быстро отплываю от бортика и ныряю под воду с головой. Прохладная вода охлаждает и «сбивает» весь жар. Жаль, что так не получится с огнем, который полыхает внутри меня. Я даже считаю про себя «раз, два, три…». На большее дыхания не хватает, и я выныриваю на поверхность.

Даже издалека вижу, как улыбается Стас. Неужели, он все понял?

– Мне понравилась твоя рыба с овощами.

Кричит он и делает очередной глоток.

Я делаю вид, что не слышу. В голове творится что-то невообразимое – я, в который раз, думаю, как себя с ним вести. Может, мне всё показалось, может, это всё моя больная фантазия?