Немезида

Естественно, договаривался я с женщинами. Тем более что в основном они и работали на таких работах.

Конечно, и среди дам имеются ненадежные товарищи, подверженные влиянию зеленого змия, но все-таки большинство намного добросовестней работают, чем их коллеги мужчины.

Так, что уже на следующий день у меня в помещении будущей аптеки работали две суровые дамы, не знающие слов любви. Зато другие слова у них вылетали автоматом в каждом предложении. Со мной, как работодателем они разговаривали культурней и даже извинялись после случайно вылетевшего слова на б… или на х…

С сантехником я договорился моментально, тот шустро сделал отвод от водопроводной и канализационной трубы, проходивших в подъезде. Так что крохотный туалет у моих фармацевтов будет.

Вовка Милорадов, ревниво следивший за ремонтом, увидев унитаз и раковину, даже потерял дар речи от удивления.

– А что так, можно было сделать? – воскликнул он возмущенно. – Моим парням приходится во дворе дома за кустами прятаться.

После чего поинтересовался, где удалось отыскать такого ушлого сантехника, и сразу отправился на его поиски.

А у меня уже работал столяр. Его тоже искать, долго не пришлось. Притом, работал он со своим материалом.

Так, что теперь осталось только ждать решение исполнительной власти по утверждению устава кооператива, после чего можно заказывать печать, ну и положительного решения комиссии Минздрава, на которую нужно явиться через два дня.

Прошли ноябрьские праздники. Впервые за много лет я не отправился на демонстрацию. Можно было бы, конечно, примкнуть к коллективу своей больницы, но зачем?

Я же там больше не работаю. Придется отвечать на разные неприятные вопросы, Нет, не пойду.

Поэтому сидел дома и смотрел телевизор, разглядывал престарелые лица членов политбюро ЦК КПСС, столпившихся на трибуне Мавзолея, и думал:

– Да, ребята, проходит ваше время, снизу подпирают молодые и жадные, желающие всего и сразу.

В середине дня стоило выключить телевизор, позвонил Милорадов и пригласил посидеть в ресторане. Что-то ему было нужно, потому что приглашал он довольно настойчиво.

Делать мне было нечего, праздник, никто не работает, тем более, я был один, мама ушла к подруге, ворчать не будет, так, что быстро собрался и вскоре уже сидел за столиком в ресторане Кивач.

Милорадов на встречу пришел вместе с высоким усачом нашего возраста, чем-то он мне показался знакомым, а когда представился, сразу его вспомнил.

Толя Кадырханов, бывший строитель, решивший уйти на вольные хлеба и создавший контору под названием Ассоциацию малых предприятий Карелии для ловли рыбки в мутной воде… Под чьей крышей он ее организовал, я так в той жизни и не узнал, предполагаю, что чекисты приняли в ней непосредственное участие.

Усевшись за стол, мы поздравили друг друга с праздником и, выпив по рюмке водки, принялись за салаты.

Разобравшись с закусками, в ожидании горячего, мы негромко переговаривались.

– Шурец, понимаешь, – приступил к объяснениям Милорадов, – Толик попал в неприятную историю. Не так давно его ассоциации предложили выкупить тираж ста тысяч экземпляров книги «Итальянская кухня» у нашей типографии.

А после выкупа, контрагент, обещавший реализацию, подвел, исчез в неизвестном направлении. Короче обули Толю по полной программе.

На сегодня на складе лежит сто тысяч экземпляров книги, за которые отдано сто двадцать тысяч рублей и имеется кредит в эту же сумму, который нужно отдавать банку в ближайшем будущем. Вот такие дела, – закончил Вовка свой рассказ.

– И для чего ты мне это рассказал? – спросил я, вспоминая эту эпопею в прошлой жизни.

Мои собеседники переглянулись.

– Тут такое дело, – вступил в разговор Кадырханов. – в Москве у нас есть человечек, он обещает устроить реализацию товара, но книги надо доставить в Москву. Милорадов для этого дает свою машину, и рекомендовал тебя для этой поездки. Мол, водители не особо надежные, могут запить по дороге, да мало ли что еще.

– Понятно, – глубокомысленно заявил я и погрузился в воспоминания. В прошлой жизни я изрядно тупил, поэтому провел в Москве почти две недели и приехал только к Новому году. Сейчас, пожалуй, снова соглашусь на эту авантюру, только на других условиях.

– Ладно, скатаюсь, – небрежно заявил я, – Мои условия с каждой проданной книги мне пятьдесят копеек. Ну, естественно командировочные, все, как полагается.

– А кое-что у тебя не слипнется? – спросил Кадырханов. – Давай обсудим это по итогам поездки. Может вообще ничего не выгорит, есть ли смысл вообще обсуждать доходы?

Милорадов засмеялся.

– Правильно, Шурик, дожимай его, будет знать, как книгами торговать, ничего не соображая в этом деле.

Я тоже улыбнулся.

– Поздно Толя пить нарзан, когда почки отвалились. Тебе надо сейчас думать, как отдать кредит банку, чтобы ваша контора по миру не пошла. То есть сто двадцать тысяч с процентами. Все что сверху придется отдавать тем, кто купит у тебя эти книги, вернее, возьмет на реализацию. Мы, конечно, не расскажем им, что купили книги по рублю штука, думаю, поставим цены рублей десять. За реализацию они возьмут не меньше пятидесяти процентов, так что от миллиона останется половина. Из нее мне заплатите все пятьдесят тысяч, это по-божески, и вполне вероятно, что еще окажетесь в плюсе тысяч на триста. Конечно, все это вилами на воде писано, скорее всего, будет меньше, но надеюсь, что не намного.

В общем, после праздников мой кооператив, наконец, зарегистрируют, и как только печать будет готова, мы составим договор с твоей ассоциацией о посреднических услугах, как раз на пятьдесят тысяч рублей. Ну, а без командировочных тоже никуда. Понятия не имею, сколько придется в Москве торчать, гостиница, питание, на все деньги нужны. Кстати, Владимир Васильевич тебе ведь машину с водителями не за красивые глаза дает. Наверняка имеет свой профит.

Кадырханову мои слова не особо понравились, но, похоже, идеи он генерировать не мог, Это у Милорадова они рождались сотнями сами собой. Так, что пришлось ему соглашаться с моим предложением.

Хотя он оставил последнее слово за собой, если за ближайшие дней десять найдется более подходящий вариант, то наши устные договоренности силы не имеют. На что я с готовностью согласился.

Увы, найти вариант дешевле Толе Кадырханову не удалось, поэтому он вспомнил обо мне.

И вновь я сижу в кабине маза и травлю анекдоты с Вовой Цымбалом. Второй водитель Валера Арефьев читает книжку, расположившись на спальном месте. Заснеженная трасса пустынна, попутных машин почти нет, лишь навстречу изредка проскакивают грузовые фуры, да легковые машины.

– Надо бы заправиться, – говорит Цымбал, увидев впереди заправку.

В отличие от шоссе на ней машин сейчас намного больше. Около стационарного поста ГАИ собралась стихийная стоянка фур. Побаиваются дальнобои ехать в ночь. Лучше перекантоваться около полиции, все шансов меньше, что ограбят.

Пока мы заправляемся, Валера Арефьев выбирается с лежака и с возгласом:

– Я поссать! – несется к деревянному туалету за заправкой.

Заправлялись мы минут пятнадцать, однако Валера все не появлялся.

Витька уже нетерпеливо поглядывал по сторонам, когда откуда-то вынырнул наш второй водитель в сопровождении дамы неопределенных лет.

– Ты что совсем охренел! – воскликнул Витька, – зачем плечевую притащил? Гони ее на хрен!

– Ой, мальчики, – улыбнулась беззубым ртом растрепанная шалава. – Не ссорьтесь, я вас всех обслужу по высшему разряду.

Мы с Витькой переглянулись, он покрутил пальцем у виска и еще раз посоветовал даме валить туда, откуда пришла.

Огорченный Валера забрался в кабину и снова улегся на спальное место. Только теперь начал доставать нас упреками, что мы дураки, раз отказались от услуг Зинки плечевой известной на всем протяжении трассы Москва–Ленинград. И что такого минета, как от нее он не пробовал нигде на всем пространстве Советского Союза.

– Наверно, потому, что у нее зубов нет, – задумчиво сообщил Цымбал, после слов Арефьева он, похоже, уже жалел, что отказался от новой спутницы.

Столица встретила нас неприветливо. Шел мокрый снег с дождем, Свинцовые тучи, занявшие все небо, говорили, что это надолго.

Радовала лишь белозубая улыбка гаишника в толстом тулупе. Тот остановил нас сразу, как мы съехали с МКАДа.

– Так, что везем, товарищи? – осведомился он, когда Цымбал открыл дверь.

Вместо ответа Цымбал подал ему товарно-транспортную накладную.

Радостная улыбка у гаишника испарилась.

– Книги? – протянул он озадаченно. – Так, давайте посмотрим, какие такие книги вы везете.

Витька с ехидной улыбкой открыл заднюю дверь. Мы в это время с Валеркой переглянулись и весело заржали.

– Действительно, книги, – разочарованно сказал милиционер. – Ладно, езжайте, толку с вас, как от козла молока.

Что мы и сделали.

Мои водители за годы работы выучили закоулки Москвы гораздо лучше меня, поэтому довольно быстро нашли место для стоянки.

После чего я, оставил их разбираться, кто останется сторожем, прихватив дипломат и сумку с подарками, отправился к своей бывшей однокурснице. Лизавета Семенова, работала рядовым хирургом в больнице, по этой причине давно развелась с мужем и одна воспитывала дочку десяти лет.

Договорился с ней о ночлеге без труда. Правда, пришлось звонить в Москву неоднократно. Домашнего телефона у нее не имелось. А в больнице ее тоже надо было еще поймать.

Жила Лиза в обычной панельной пятиэтажке, которую через тридцать лет некий оленевод подвергнет реновации, но пока об этом никто не подозревает, а я, тем более, рассказывать не собираюсь.

Когда нажал на звонок у двери, обитой дешевым дерматином, та практически сразу отворилась и оттуда донеслись соблазнительные мясные ароматы.

– Однако! Смотрю, Лизка готовилась к моему приезду, – подумал я, глядя на роскошную даму в дверном проеме.

Лиза явно меня ждала, вечернее платье, и макияж явно об этом говорили.

Рядом с ней стояла темноволосая девочка и исподлобья смотрела на меня.

Я даже внутренне поежился от этого взгляда.

– Ну, здравствуй, пропажа! – приветствовала меня Лиза, слегка приобняв и поцеловав в щеку.

– Почему пропажа? – недоуменно спросил я, тоже чмокнув Лизину щеку.

– Ну, как же, одиннадцать лет не виделись. У меня за эти годы, кто только из наших не побывал, а ты пропал с концами, ни слуху, ни духу, – ответила Семенова. – Даже на встречу выпускников в прошлом году не пришел.

– Ну, вот, наконец, после всех этих лет я появился и очень рад тебя видеть, – ответил я.

– Привет малышня, давай знакомиться, – обратился я к девочке. – Меня зовут дядя Саша, а тебя?

– Я не малышня, – буркнула девочка. – Мне уже десять лет.

– Ну, прости, прости, – извинился я. – Я сразу не понял, что ты такая взрослая. Надеюсь, все же в куклы еще играешь? А то я тебе привез набор кукол Барби с гардеробом.

– Меня Есения зовут, – сообщила девочка сразу ставшая дружелюбней. – А где куклы?

После того, как куклы ей были вручены, Есения коротко поблагодарив, хотела убежать с ними к себе. Но мать ее остановила.

– Еська! Разве так благодарят? Как тебе не стыдно? Скажи спасибо дяде Саше, – воскликнула она.

– Оставь дочь в покое, разве не понимаешь? Она просто стесняется, – шепнул я Лизе.

– Ладно, иди к себе, – сказала она дочери, и та с облегченным вздохом ушла в свою комнату.

Повесив пуховик на вешалку, я прошел в большую комнату.

Да уж, то, что здесь проживает женщина-хирург, было заметно с первого взгляда. Все вокруг пропахло куревом. В бедно обставленной комнате царил идеальный порядок, собственно мебели, как таковой имелся минимум. Фанерный шифоньер в углу, рядом с ним железная пружинная кровать, посредине комнаты раздвижной круглый стол, несколько стульев и в дальнем углу у окна на тумбочке стоял небольшой японский телевизор Тошиба. Только несколько полок с медицинской литературой говорили о том, что здесь живет врач.

Лиза смотрела на меня с вызовом, как бы ожидая, от меня вопросов по поводу обстановки, но я благоразумно молчал, понимая, что лучше не говорить по этому поводу ничего.

Вместо этого оживленно потер руки и спросил:

– Ну, что в этом доме гостя будут кормить, или нет?

Семенова пришла к жизни и виновато заговорила:

– Саша проходи в ванную комнату, сполоснешь руки с дороги. Может, ты сразу ванну примешь? Или после ужина?

– Давай после ужина, – не думая ответил я и направился к ванной комнате.

За столом мы сидели втроем. Есению еле удалось оторвать от кукол. За столом она не задержалась, как только допила чай, сразу ускакала к себе.

– Саша, не надо было так тратиться, – укоризненно сказала Лиза. – Эти куклы такие дорогущие, и вообще не надо было столько продуктов привозить. Я неплохо зарабатываю, нам хватает.

– Ага, конечно, так я и поверил, – думалось мне. – По квартире сразу видно, как ты зарабатываешь, небось, на полторы ставки пашешь, ночных дежурств тебе в любом случае из-за дочки много не взять.

– А с кем ты Есению оставляешь, когда на дежурство уходишь? – не подумав, спросил я.

Лиза порозовела, догадаться о причине вопроса было нетрудно.

– У соседки по площадке оставляю, – сообщила она, – та пожилая пенсионерка, они с Есенией общий язык нашли. Приходится, правда ей приплачивать немного.

– Понятно, – вздохнул я. – Ну ладно, давай выпьем за встречу по чуть-чуть.

– Давай, – согласилась Лиза. – Только действительно по чуть-чуть, мне завтра на работу.

Болтали мы с ней долго, вспоминали учебу, однокурсников, делились впечатления о работе, только о своих семейных проблемах особо не распространялись.

Ближе к девяти вечера, Лиза отправила меня мыться, а когда я вышел из ванны то обнаружил, что Есения из своей комнаты переехала к Лизе и они собираются спать вдвоем на кровати.

Меня же проводили в комнату девочки. К сожалению, ее диван для меня был слишком мал, поэтому пришлось устраиваться на полу.

Как всегда на новом месте сна у меня не было ни в одном глазу. Тем более, что на тонком матраце спать было довольно жестко.

Все же, на некоторое время я задремал. Проснулся оттого, что рядом со мной появилось чье-то горячее тело.

От неожиданности я вздрогнул.

– Это всего лишь я, не волнуйся, – теплым дыханием шепнула Лиза и прижалась ко мне немалой грудью.

Со сна я не сразу пришел в себя.

– Лиза, а Есения не проснется? – спросил я, обнимая женщину.

– Не проснется, она спит очень крепко, – шепнула Лиза и хихикнула.

– Почему ты смеешься? – удивился я.

– Сегодня ночью ты закончишь то, что не доделал в Новый год в общежитии, когда мы учились на втором курсе, – сообщила она, и впилась поцелуем в мои губы. А ее рука скользнула вниз по моему животу.

Утро добрым не бывает, в этом я никогда не сомневался. Лиза, дорвавшаяся до бесплатного, долго от меня не уходила. Да и сам я что-то не по делу разошелся.

В результате выспаться не смог совершенно. А в семь часов на столе уже зазвенел будильник. Есении нужно было собираться в школу, поэтому меня быстро подняли и отправили досыпать в другую комнату на кровать хозяйки.

Спать я, естественно, не лег. А пока мама с дочкой собирались, тихонько сидел в уголке, стараясь не быть пятым колесом в телеге.

– В общем, так, – сообщила Лиза перед уходом. – Завтрак на столе, ключа я тебе не дам, нет запасного, к сожалению. Когда будешь уходить, просто захлопни дверь.

– Хорошо, так и сделаю, – согласился я.

– Ты точно, еще на ночь останешься? – в который раз спросила она, глядя на меня жалобным собачьим взглядом.

– Останусь, я же говорил, – пришлось ответить мне тоже не в первый раз.

– Кой черт меня дернул остановиться у Лизки! – мысленно ругал я себя, глядя в глаза своей институтской подруге. – Сейчас бы не чувствовал себя такой сволочью. Идиот старый!

После ухода мамы с дочкой, я первым делом забрался в ванну. Сполоснувшись, позавтракал геркулесовой кашей и чаем с булкой. После чего собрался уходить. Несколько раз посмотрел, не забыл ли чего, ведь если захлопну дверь, обратно до вечера попасть в квартиру не смогу.

Выйдя на улицу, поежился от резкого ветра и энергично зашагал в сторону автобусной остановки. Мой путь лежал до ближайшей станции метро, а оттуда в дирекцию Московского метрополитена.

В прошлой жизни мне пришлось мотаться по Москве несколько дней, пока не смог решить вопрос с книгами. В этой жизни мне всего лишь оставалось идти по проторенной дорожке, чем я и занимался.

Геркулесовая каша довольно быстро рассосалась в моем желудке, поэтому первым делом, попав в дирекцию, я зашел в столовую и позавтракал во второй раз. После чего поднялся на второй этаж, где занял очередь к заместителю директора по экономическим вопросам. В очереди сидели трое молодых ребят. По модным прическам, кожаным курткам было понятно, что ребята – коммерсанты и пришли с целью открыть свои торговые точки на станциях метро.

Очередь двигалась быстро, так, что вскоре я зашел в знакомый кабинет.

Минут через сорок, слегка вспотевший, я вышел в коридор, стараясь скрыть довольное выражение лица.

У меня все получилось. Конечно, для Толи Кадырханова договор не принес особых доходов. Но пусть будет доволен, что останется при своих интересах, и даже чуток заработает.

А пока надо поспешить на стоянку, где скучают мои водители и, не дай бог, они решили развеять скуку спиртным.

Когда подошел к фуре, сиротливо стоявшей у бетонного забора, на выпавшем тонком слое снега следов вокруг нее не наблюдалось. Но дизель работал на холостых оборотах.

С нехорошими предчувствиями попытался открыть дверь. Но она оказалась заблокирована.

После долгого стука в окне показалась мрачная физиономия Цымбала.

Увидев меня, он криво улыбнулся и открыл дверь.

Вид у него был, как будто он всю ночь работал кочегаром.

– Что это с тобой произошло? – поинтересовался я.

– Да, блин! Керогаз хренов плохо работает, коптит, как не знаю что, – сообщил Витька и сразу перешел в наступление.

– Тебе то хорошо, у бабы всю ночь зависал, вон какой свежий и налаженный! – заявил он с неприкрытой завистью.

Не посчитав нужным отвечать на его эскападу, я спросил:

– А куда Валера пропал?

Цымбал махнул рукой.

– Да ну его, гения секса. Мы вчера кинули жребий кому в машине ночевать, он выиграл и сразу смылся, сказал, что у него выбор большой по Москве, поэтому конкретно у какой бабы остановится, не имеет понятия.

– А когда вернется, не говорил?

– Сказал, что часам к двенадцати будет, – буркнул Витька и продолжил.

– Слушай, посиди в машине полчаса, я в столовку сбегаю, может и Валерка за это время подойдет.

– Лады, только ты поторопись, нам нужно будет сегодня разгрузиться, – вздохнул я и уселся на просиженное сиденье.

– Да ты что! Серьезно?! – радостно воскликнул Витька. – Да я моментом сгоняю туда, обратно. А Валерке, если не придет, на стене напишем, чтобы нас тут ждал до победного конца.

После того, как Цымбал вернулся, мы еще часа полтора ожидали нашего загулявшего товарища и только после этого решили ехать. Но Валера к нашему отъезду все же успел. Витька как раз выворачивал фуру на дорогу, когда в зеркало увидел бегущего к нам мужика, размахивающего объемистой сумкой.

– О, блин! Еле догнал, – довольным голосом выдохнул Арефьев, умащивая свой тощий зад на сиденье. – А чего меня не дождались?

– Ты бы еще дольше кальсоны надевал и со своей прошмандовкой прощался, – сообщил Цымбал. – Пришлось бы тогда нас до вечера здесь дожидаться. Вон, видишь, письмо тебе на стене написано.

Витька мотнул головой в сторону забора.

На сером бетоне действительно красовалось послание, написанное жирным угольком.

– Валера, е…тв…м… Никуда не уходи, жди нас здесь. Когда приедем, тогда приедем. Не хер опаздывать.

– Ну, раз так, хер и я с вами поделюсь, – сообщил Валера и, открыв сумку, вытащил оттуда пирожок и начал его демонстративно жевать.

По кабине распространился умопомрачительный запах свежей выпечки.

У меня сразу началось непроизвольное слюнотечение, у Витьки, похоже, тоже.

– Валерка, не будь гадом, поделись! – воскликнул Цымбал.

– То-то, поняли, как вам повезло, – сообщил Валера, оделяя нас пирожками.

– Если бы уехали без меня, я бы пока вас ждал, все пирожки приговорил. Витька, дошло, наконец, как на меня бабы кидаются? Не всякому мужику с утра пироги печь будут.

– Понял, понял, – невнятно ответил Цымбал, откусив сразу полпирожка с мясом.

Пробравшись через столичные закоулки, выбирая, где можно проехать фуре, мы заехали на склады метрополитена. И после недолгих поисков нашли нужный.

Для разгрузки пришлось денежно простимулировать местных грузчиков, да и водители, воодушевленные возможностью скорого отъезда домой, тоже присоединились к ним.

Удовлетворенно осмотрев, пустую фуру Цымбал закрыл дверь и вопросительно глянул на меня.

– Ну, что, шеф, по коням?

Я улыбнулся.

– Вы, парни, езжайте, а у меня здесь еще кое-какие дела остались.

Водители понимающе переглянулись, и Витька спросил у Арефьева.

– Валера, может, ты тоже у своей марухи останешься на недельку? она тебя хоть пирогами откормит, а то больно ты тощий.

– Не, парни, я домой, меня жена дома ждет, – скромно ответил Валера и полез за руль.

Машина, посветив на прощание красными фонарями, скрылась за ближайшим зданием, а я прогулочным шагом двинулся к проходной. Там, зайдя к вахтеру, вызвал такси.

Пока дожидался приезда машины, пришлось выслушать множество историй от пожилого пенсионера. Тому было скучно, поэтому он не закрывал рот до тех пор, пока подъехавшая Волга не посигналила у ворот.

Таксист, слава богу, таким разговорчивым не был, так, что мы мирно доехали до дома Семеновой, не сказав друг другу не слова.

Врем уже было около семи вечера, поэтому я первым делом отправился в ближайший гастроном. В Москве в конце осени 1989 года в гастрономе было бедновато. Но это для местного люда. Им подавай мясо, свежую рыбу, и прочие деликатесы. Для меня же после Петрозаводска выбор оказался достаточно богат. Достаточно сказать, что на прилавке свободно лежала ливерная колбаса и даже сливочное масло.

Набрав половину авоськи продуктов, я двинулся к Лизе.

– Думала, ты уехал, – сообщила Семенова, открыв дверь.

– С чего это ты так решила, я же еще утром сказал, что останусь до завтра? – пришлось обидеться мне.

– Женщина пожала плечами.

– Ну, мне так показалось.

– Есения, как и вчера стояла рядом с мамой, только сегодня смотрела меня вопросительно карими глазами, как бы спрашивая:

– А не ты ли мой папа?

– Держи подарок, – сказал я, протягивая ей большое шоколадное яйцо.

– Есения! Не открывай! Мы еще не ужинали, – воскликнула Лиза. – Убери, съешь потом.

– Спасибо, дядя Саша, как ты догадался, что я люблю шоколад? – спросила девочка.

– Все девочки любят шоколад, – наставительно сказал я и легонько щелкнул ее по носу.

Вечер прошел, практически, как вчера. Разве, что Есения немного привыкла к моему присутствию и вела себя свободней. По крайней мере, рот у нее не закрывался, когда она рассказывала о школьных новостях, красавчике Юре Шатунове и Викторе Цое… Ведь в них влюблены все девочки в ее классе.

На прямой вопрос влюблена ли она, девочка молча замотала головой и покраснела.

– Влюблена, – решили мы с Лизой, переглянувшись.

Уже поздно вечером Лиза неожиданно спросила:

– Саш, ты, когда уезжаешь?

– Завтра поздно вечером на мурманском поезде. А в чем проблема?

– Понимаешь, – тут она замялась, а потом смущенно продолжила. – завтра суббота, у меня дневное дежурство, А Татьяна Ивановна уедет на выходные к дочери, мне не с кем оставить Есению. Может быть, ты сможешь забрать ее из школы и побыть до моего прихода?

– Однако, быстро меня припахали, – насмешливо подумал я. – Ведь так и знал, что не стоит останавливаться у Лизы. Только дай палец, всю руку откусят.

– А что по этому поводу думает сама Есения? – спросил я.

– Ой, что она может думать, – махнула рукой Лиза. – Я ей сказала, что ты ее в кафе мороженое сводишь, так, что она даже спать раньше легла, чтобы быстрее завтра наступило.

Завтра наступило быстро. В семь часов опять зазвенел будильник. Я со стоном уселся, разминая затекшие бока.

Лиза этой ночью, фигурально выражаясь, меня заездила. И успокоилась только ближе к пяти часам, когда у меня уже ничего не поднималось всеми доступными ей методами.

Не выспался я капитально. Но пришлось вставать. Надо выполнять свое обещание. Поэтому придется, для начала прогуляться с Есенией до школы, чтобы знать, куда нужно идти, чтобы встретить ее после уроков.