Полюби меня в снегопад

– Да просто в интернате какой-то вирус жуткий гуляет, и пока не до конца ясно, заразилась я или нет, – на удивление уверенно поясняю я. – Вот родители и решили, что мне нужно пару дней поберечься.

Зепп кивает:

– Разумно. Только заболеть в самый разгар сезона тебе не хватало.

Я поспешно прощаюсь с Зеппом, пока он не продолжил расспрашивать меня, и спешу дальше к Стране Хуберта.

Там есть все, что может порадовать детей. Например, так называемый «волшебный ковер», который на самом деле – конвейерная лента, движущаяся вверх по холму. А по пути на вершину детям встречаются пузатые снеговики. Есть тут и вигвам, где дети любят прятаться. И конечно, всегда рядом маскот нашей лыжной школы – песик Хуберт.

Развлекать детишек в костюме пса в человеческий рост – высшая степень наказания. Уж лучше провожать трехлеток до туалета всю смену.

Мама разделяет детей на группки. Ее лицо прямо-таки светится от радости. Сезон начался всего пару дней назад, и для нее самое начало работы – всегда особенный момент, когда лыжная база пробуждается ото сна, точно замок Спящей красавицы, и все там оживает.

Подъезжает микроавтобус, и оттуда выходят наши новые сезонные инструкторы. Я наблюдаю, как они выгружают из багажного отделения свои лыжи. Все, кроме одного. Но сегодня он, по крайней мере, в лыжных штанах, ветровке с капюшоном и зимних ботинках.

Папа встречает отряд инструкторов-новичков.

– Надеюсь, этот парень будет единственным исключением, – ворчит он, указывая подбородком на Генри. – Еще одного такого не-инструктора мы себе позволить не можем. Мы ведь могли бы создать еще пять групп. Оглянись. – Он широким жестом обводит компанию людей, толпящихся вокруг нас.

Лу, Генри и их друзья подходят к нам первыми. Даже если они хотят это скрыть, я буквально чувствую их напряжение перед первым рабочим днем.

Лу протягивает мне руку:

– Ты ведь Мария, да?

Я киваю.

Она тут же поворачивается к своим друзьям:

– Говорила же! – И снова ко мне: – Мы так рады с тобой познакомиться. – Она прямо сияет. – Что ж, Генри ты уже знаешь. Я Лу, а это Феликс и Конни.

Я киваю Феликсу и Конни, которые несколько робко поднимают руки в знак приветствия, но улыбаются мне так же широко и открыто.

Папа кладет руку мне на плечо:

– Не обижайтесь на то, что я сейчас скажу, но вы никогда не будете так хороши, как Мария. Собственно, вы и не должны! Самое главное, – тут он строго смотрит на Генри, – ваши удостоверения лыжных инструкторов.

Генри остается невозмутимым:

– Я же обещал, что все улажу. Через две недели сдам переэкзаменовку, и проблема, считайте, решена.

– Твои лыжи уже выслали?

Генри кивает. Папа переводит взгляд на те лыжи, что Генри прямо сейчас держит в руках. Как и вчера, он почему-то носит лыжи за Лу.

– Пока они не прибудут, можешь брать лыжи из нашего проката, – говорит папа и поворачивается к Лу, Феликсу и Конни: – Идемте, я представлю вас вашим новым группам.

Лу на ходу достает из кармана куртки блеск для губ, начинает их подкрашивать. А Генри, вместо того чтобы отдать ей ее лыжи, просто тащится за ней. У меня отвисает челюсть.

– А ты мои понесешь? – спрашивает Конни Феликса и кокетливо хлопает ресницами. Но Феликс только фыркает и следует за остальными. Мы с Конни переглядываемся. – Ну да, это же только Генри за Лу так ухаживает, – вздыхает она и взваливает лыжи на плечо.

Я просто не могу поверить своим глазам.

Когда Генри возвращается, я упираю руки в боки.

– Так почему ты носишь лыжи Лу? – интересуюсь я.

Генри пожимает плечами.

– Просто я очень обходительный, – бормочет он.

Я качаю головой. Понятно, конечно, что лыжи носить неудобно, но любой здоровый человек в состоянии это делать. И неважно, юноша или девушка.

– Ну что, сейчас заберем? – спрашиваю я. – Пока еще есть время до начала смены.

Генри округляет глаза:

– Кого заберем?

– Не кого, а что. Лыжи напрокат.

– А, это. Да ладно, попозже их возьму.

Он почему-то смотрит на мой лоб и хмурится. Я инстинктивно отстраняюсь. У меня что-то на лбу? Стараясь не привлекать лишнего внимания, потираю его перчаткой. И тут я вспоминаю: прыщ! Тут же вся кровь бросается в лицо. Я и забыла совсем.

– Сегодня хотя бы костюмчик подходящий, а? – пытаюсь я отвлечься от своей главной проблемы.

Генри улыбается, и на его щеках появляются две милые ямочки. Он раскидывает руки в стороны и кружится на месте.

– Круто, да?

Проходящие мимо лыжники вынуждены уклоняться от его раскинутых рук, пригибаться под ними, но он, похоже, не понимает, что создает неудобства. Просто любуется собой. Позер. Впрочем, стоит признать – темно-зеленые зимние штаны, черная ветровка с нагрудным карманом и черные зимние ботинки отлично сочетаются с его растрепанными волосами и медово-карими глазами. Куртка не до конца застегнута, и серебряная цепочка подпрыгивает на его груди, когда он крутится. Я не могу сдержать улыбку.

В какой-то момент Генри останавливается и его лицо приобретает серьезное выражение.

– Вчера мы как-то не очень хорошо начали общение. Но сегодня от тебя гораздо больше позитива. И так намного лучше! Уверен, мы вместе отлично повеселимся.

Я вскидываю брови. А я вот что-то совсем не уверена.

– Да, прикид симпатичный. Но ты ничего не забыл?

– А чего я забыл? – спрашивает он, расправляя штанины поверх ботинок.

Я жду, пока он закончит, и показываю на себя сверху вниз.

– И ты тоже очень мило выглядишь, – отвечает он, но звучит не совсем убедительно.

– Я не об этом. – И снова я показываю на себя.

Он хмурится и слегка трясет головой.

– Ты устроился на работу в лыжную школу, – намекаю я.

Он кивает.

– А что носят лыжные инструкторы? Ну-у-у? – Нет, он, похоже, не въезжает. – Униформу лыжного инструктора! – восклицаю я.

Тут он снова таращит глаза.

– Вот черт, я и забыл!

– В кабинете висит несколько комплектов. Можешь переодеться там. Я тебя подожду.

– А это прямо необходимо? – спрашивает он.

Я начинаю терять терпение.

– Да, необходимо. И я бы на твоем месте поторопилась, потому что мой отец очень не любит, когда лыжные инструкторы не придерживаются правил. Ты же не хочешь вылететь в первый рабочий день?

Вообще-то мой отец не стал бы за это никого увольнять, и уж тем более сейчас, когда у нас мало сотрудников. Но Генри-то этого не знает.

Мои слова его все-таки впечатляют, потому что Генри, бросив «Ни в коем случае», тут же направляется в кабинет. Так-то лучше.

Униформа ему явно не нравится. Куртку он застегивает лишь наполовину.

– Так лучше? – спрашивает он, и в его голосе сквозит раздражение.

Я киваю, и мы идем к Стране Хуберта.

Но тут мне кое-что приходит в голову, и я останавливаюсь.

– Чуть не забыла, – говорю я и достаю из кармана куртки спичечный коробок. – Нужно прояснить еще один важный момент.

Тут меня кто-то дергает за штанину. Я оглядываюсь и смотрю вниз. Это вчерашняя девчушка. Она протягивает мне свою перчатку, всю облепленную снегом – наверное, уронила. Ее ручка уже совсем красная от холода. Но прежде чем я успеваю как-либо среагировать, Генри опускается перед малышкой на колени.

– Как тебя зовут? – спрашивает он, надевая ей перчатку. Другой рукой девочка вытирает нос и показывает на облака, которые скрывают солнце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Выражение «вспомнишь солнце – вот и лучик» (или «вспомнишь солнце, а вот и оно») – это идиома, которую говорят, когда человек появляется ровно в тот момент, когда о нем заговорили или подумали. (Прим. ред.)