Перстень Прометея

Николай Самойлов

Перстень Прометея

Экзамены в университет

Неприятности у меня начались в девяностые годы, после встречи с моим университетским другом Кириллом Петровичем Покровским. Пять лет мы учились с ним в одной группе факультета прикладная математика и механика Воронежского университета. За это время, вопреки разнице наших вкусов, темпераментов и приспособленности к жизни, стали хорошими друзьями на всю жизнь. Я детство и юность прожил в районном центре Оренбургской области. В восемнадцать лет, после окончания сельской средней школы ещё не решил, как жить дальше. Время было удивительное. На нас обрушился поток информации, разоблачения культа личности Сталина, началась серия статей и книг о Гулаге, о миллионах безвинно арестованных людей, строивших каналы, города, заводы и фабрики. Нас убеждали, что при Сталине половина страны сидела, вторая охраняла. Никто не осмеливался спросить, кто же тогда жил в этих, построенных заключёнными городах, работал на заводах, фабриках, в колхозах и совхозах, служил в армии? Власть имеющим, привыкли верить. Сомнения в их мудрости и прозорливости не поощрялись. Но анекдоты ходили, их слушали тысячи и никого за это не сажали. После полёта Гагарина, все молодые люди стали бредить космосом. Прошумела книга Даниила Гранина «Иду на Грозу» и одноимённый фильм. О физиках – романтиках, любви, верности и предательстве. Хрущёвская «оттепель» наполнила жизнь надеждами и мечтами. Волновали вопросы морали и науки, жертвы ради неё и результат, подвиг и истина. Мучили вечные, но до сих пор не разгаданные тайны любви, верности, надежды и счастья. Жизнь радовала нас, она была полна надежд, энтузиазма, порывов, стремления вперед, вдаль, ввысь. Сегодняшней молодёжи трудно понять то время. Стадионы наполняли любители поэзии, гремели рекорды чемпионов мира тяжелоатлета – штангиста Юрия Власова и легкоатлета – прыгуна в высоту Валерия Брумеля. Мы были первыми в космосе, лучшими в шахматах, хоккее и балете, голова кружилась от успехов. Большая часть, сегодняшних россиян, никогда не поверит, что такое было возможно, в СССР, которым их теперь пугают. Под песни Высоцкого и Окуджавы граждане СССР жили взахлёб. Пели:

– Где твои семнадцать лет?

– На Большом Каретном.

– Где твои семнадцать бед?

– На Большом Каретном.

– Где твой черный пистолет?

– На Большом Каретном.

– Где тебя сегодня нет?

– На Большом Каретном.

Мы ничего не боялись, верили, что можем всё, что наше счастье в наших руках. Не сомневались, что сможем сказку сделать былью, построить коммунизм в восьмидесятом. Он, нам восемнадцатилетним, казался очень далёким. «Надежды маленький оркестрик под управление любви» царил в умах и сердцах. Шли споры между физиками и лириками. Кто нужнее, кому достаётся больше великих дел, славы и наград. После полёта Гагарина физики перевесили. Я весь одиннадцатый класс решал, куда пойти учиться. В почёте были поэты и физики. Мне хотелось и в поэты, и в физики. Когда узнал, что в Воронежском университете начался набор на новый факультет «Прикладная математика и механика», выбрал его. Программирование и вычислительные машины мне показались более перспективными, чем поэзия. Без математики невозможен прогресс и в науке, и на производстве. Программистом без работы не останешься, а стихи можно писать и по ночам. Школу закончил с серебряной медалью, поэтому в себе был уверен, не сомневался, что поступлю в университет. В конце июня поехал в Воронеж сдавать экзамены. Поезд прибыл в Воронеж ранним утром. Город просыпался, умывался. Поливальные машины чистили улицы щётками и поливали струями холодной воды. Трамваи ещё отдыхали в парке. Чтобы не тащиться по городу с чемоданом, я уговорил водителя поливальной машины подвезти меня до дядиного дома. Он подвёз меня за один рубль. Мой дядя развёлся с женой, жил в доме один, поэтому не возражал, даже был доволен тем, что я, сдавая экзамены, буду жить у него. Для поступления нужно было сдать четыре экзамена: письменный по математике, устный по математике, устный по физике и сочинение. Первым был письменный экзамен по математике. Накануне, я решил лечь спать пораньше. Встать нужно было в шесть, чтобы в семь выйти из дома и прийти на экзамен вовремя. Дом был на двух хозяев, между двумя половинами была дверь, задрапированная ковром. Моя кровать стояла у этой двери, поэтому я слышал всё, что делалось у соседей. Днём мне это не мешало, а ночью они спали, поэтому никаких проблем не было. Но рвётся там, где тонко. Соседи муж и жена уехали отдыхать на море. Дочь высокая блондинка лет 20, время терять не стала и пригласила в гости свою подругу – красивую, невысокую брюнетку с тонкой талией, широкими бёдрами и умопомрачительной грудью, рвущейся из кофточки на свободу. Выглядела она, даже для меня (я тогда девушками ещё не интересовался), очень соблазнительной. Взрослых мужчин, видимо, сводила с ума. Подружек сопровождали молодые мужчины, лет двадцати пяти. Я сидел на скамейке во дворе дома, когда они весело смеясь, прошли мимо. В сумках позвякивали бутылки с напитками. Будет пир – горой подумал я, надеюсь, не до полуночи. Зря надеялся. В реальности получилось ещё хуже. Мужчины и подруга остались ночевать. Я уже почти заснул, когда услышал голос хозяйки:– Ложитесь здесь, мы ляжем в другой комнате.– Сначала я подумал, что она говорит это мужчинам, но скоро убедился, что думал о ней слишком хорошо. После её ухода, я услышал нежное воркованье и звуки поцелуев. Подруга и её мужчина не тратили время зря. Для меня начался кошмар, пытка стонами, задыхающихся, от испытываемого наслаждения мужчины и женщины. Началась самая длинная ночь в моей жизни. Парень был опытен, горяч, ласков и неутомим. Девушка его очень возбуждала, поэтому он ласкал её, она всхлипывала и стонала от удовольствия. Сон пропал. Я затыкал уши подушкой, ладонями – ничего не помогало. Это была катастрофа! Уроки литературы убедили меня, что такое возможно только по любви. Счастливой или несчастливой не важно. Но никаких объяснений в любви не было. За стеной двое, как животные в период спаривания, занимались сексом, похотливо наслаждаясь прикосновениями, поцелуями, переливами голоса и нежными словами, всхлипами, охами и ахами. Вожделение заменило любовь, но мир не рухнул. Я был потрясён, чувствовал себя преданным, обманутым женщинами и обожествлявшими их классиками. Как простить и пережить такое! Я чувствовал себя дон Кихотом, сражающимся с ветряными мельницами. Прекрасные, неприступные дамы Блока превратились в неопрятных, похотливых служанок, замки в грязные трактиры. Пелена спала с моих глаз, жизнь оказалась совсем не такой, какой описывалась в любимых мною книгах. Сказка кончилась до свадьбы, волшебство растаяло, наступили грубые будни. Вместо того, чтобы отдыхать перед экзаменом, я всю ночь слушал, как опытный, искусный совратитель растлевал молодую женщину. Брюнетка была ему под стать, без комплексов и охотно училась премудростям любовной науки. Лесть сладким мёдом лилась из его уст:– Ты умопомрачительна, ах, какая ты сладкая, восхитительная, а в другом положении ещё приятнее-. Усиливавшиеся стоны наслаждения подтверждали эти слова. Я готов был вышибить дверь и убить обоих, но приходилось терпеть. Потом он попросил её приласкать его губками и язычком. Брюнетка немного поломалась, разыгрывая стеснительность, но через минуту уговоров согласилась. Теперь постанывал её соблазнитель. Сначала я не понял, что происходит, потом дошло. Девушка училась, или делала вид, что учится. Повзрослев я понял, что жёны, изображая из себя скромниц, отказываются делать это мужьям, но с удовольствием делают любовникам. Не все девушки в 90е годы пошли в проститутки по нужде, было достаточно и, занимавшихся этим ремеслом по темпераменту. Таких и сейчас хватает. С этой ночи я брезгую поцелуями. Не целую женщин в губы, как вспомню, начинает тошнить. Женская верность – химера. Даже евнухи и гаремы удержать их от измен не могут. Всё это я знаю теперь. Тогда это был кошмар, я готов был убежать из дома, но боялся разбудить дядю. Лежал, скрипел зубами и сжимал кулаки от бешенства. К утру голова гудела, сердце билось, как набат, я встал разбитым, больным. Умылся, попил чаю и пошёл в университет.

К моему удивлению, пока шёл по утреннему городу, бодрость и уверенность вернулись ко мне, задача и примеры показались мне простыми, я решил их быстро, одним из первых. Проверять решения задачи и упражнений не было ни сил, ни желания. В 12 часов дня я был уже дома и лёг спать. Проспал четыре часа и пошёл в столовую обедать. Эта ночь многое поменяла во мне. Я понял глупость клятв героев из книг классиков:– У меня будет одна женщина и это будет моя жена. Правильно сказал, не помню кто, красивые переводы, как женщины, если верны, то некрасивы, если красивы, то не верны. Есть женщины никогда не изменявшие своим мужьям, но нет ни одной, изменившей только один раз. С искренне влюблёнными в них, скромными мужчинами, женщины разыгрывают из себя блистающих чистотой и неприступностью богинь. В руках опытных, прожжённых сердцеедов и соблазнителей весь флёр романтичности и неопытности слетает, они становятся бесстыдными, похотливыми самками, соглашающимися на всё, ради удовлетворения своих страстей и фантазий. Но всё это я понял много позже. Но мучился той ночью я не зря, потом это мне помогло общаться с женщинами, понимать их и помогать им в осуществлении тайных фантазий и мечтаний. Я не позволял себе, получив своё, равнодушно отвернуться и уснуть. Старался и женщину довести до оргазма.

Экзамены продолжались. Я получил две пятёрки и две четвёрки. Пока мы ждали, когда вывесят списки принятых в университет, я познакомился с некоторыми из абитуриентов. В основном это были воронежцы, окончившие школы с математическим уклоном. Сельских ребят – было мало. Городские держались уверенно, говорили, что весь курс первого года они уже прошли в школе, поэтому учиться им будет легко. Мне моих баллов хватило для поступления, а, задиравшим нос снобам, нет. Они сдали экзамены хуже меня. 28 августа, я узнал, что принят в университет. Особого восторга не почувствовал, доволен был, что не зря потратил время в школе. Решил до первого сентября загорать и купаться на Воронежском водохранилище. Погода благоприятствовало. Август радовал солнцем и теплом. Когда я, узнав, что поступил, вернулся в дом дяди, во дворе меня встретила соседка. В коротеньком халатике, много выше колен, подошла, улыбаясь, как старому знакомому:

– Здравствуй! Можно поздравить? Поступил?

–Да – ответил неохотно я

–Это нужно немедленно отметить. – Она, не спрашивая разрешения, вошла вслед за мною в комнату и уселась за стол. Под халатом, видимо, ничего не было. Её груди, как две белые дыни, украсили стол. Я смутился и старался не смотреть на них. Это рассмешило соседку:

– Не стесняйся, смотри, можешь даже руками потрогать. Наверное голую женщину ещё не видел? ! Иди, купи вина, я подготовлю закуску. Родители на курорте, поэтому можем пировать всю ночь. Будешь потом всю жизнь вспоминать. Я умею устраивать звездопады.

Я в этом не сомневался, но памятуя кошмарную ночь, пировать с ней отказался.

–Извини, подготовка и экзамены меня вымотали, волновался, плохо спал, хочу, как следует, отоспаться. Но с твоей подругой с удовольствием познакомлюсь.

– С какой?– вскинула голову соседка.

– С той, что недавно была у тебя в гостях.

– Думаешь, что я хуже?

– Нет, просто брюнетки мне больше нравятся.

Как я и ожидал, она обиженно фыркнула и ушла. Потом ещё несколько раз пыталась соблазнить меня, но я устоял.

Сюрприз из сундука прабабушки

Когда начались занятия в университете, я познакомился с Кириллом. Он сразу поразил меня своими выдающимися способностями. Я на лекциях обычно записывал, сказанное преподавателями, особенно не вникая в смысл, разбирался, вникал в суть, логику доказательств, при подготовке к экзаменам. Кирилл, схватывал всё на лету, прямо на лекции. Когда преподаватель ошибался, он мог прервать его возгласом:

– Вы глупости говорите! После чего, поправлял, смутившегося преподавателя.

Но за его способности, ему прощалось даже такое хамское поведение. К экзаменам он не готовился, всё постигал на лекциях. Я не мог пользоваться его конспектами. Он записывал только основные формулы, логику переходов запоминал. Я так не мог. Не для математики был рождён. Мне нужно было бы заняться литературой, но после книги Даниила Гранина «Иду на грозу», физика и математика вошли в моду. Все хотели делать спутники и запускать ракеты. Я не был исключением. Занялся не своим делом. Кирилл был создан природой для разгадывания её тайн и загадок, для науки, открытий, изобретений. Казалось, что Кирилл знает и умеет всё. Учился на отлично, любил историю, театр, живопись, поэтому мы старались попасть на все выставки картин, проводившееся в нашем городе. Воскресенья и праздники посвящали музеям. Часами бродили, рассматривали картины и обсуждали их. О картинах и художниках Кирилл знал больше, чем экскурсоводы, но главной его страстью была тяга к созданию новых приборов и машин. Он был гениальным изобретателем. Я не понимал, как ему на все его увлечения хватает времени. Пока учились, мы были очень дружны, дня друг без друга не могли прожить. Разные полюсы притягиваются. Я часто приходил к нему в гости. Пили домашнее вино, слушали Высоцкого. Однажды, он показал мне толстую тетрадь в старинном кожаном переплёте.

– Смотри, что я нашёл, копаясь в вещах, найденных мной в сундуке моей прабабушки. Ты учишь французский, попробуй перевести, что здесь написано. Я открыл тетрадь, на первой странице прочитал «Захватывающие истории из жизни Артура Грея – адмирала корсаров». Кто это? – спросил я.

– Очевидно один из моих предков, иначе, зачем бы тетрадь хранилась у прабабушки. Сделаешь перевод, станет ясно. Я вечером принялся за перевод, история оказалась действительно захватывающей, работал всю ночь, уснул в десять часов. После обеда пришёл Кирилл:

– Ты заболел, почему не был на занятиях?

– Увлёкся, пока всё не переведу, на лекции ходить не буду. Приключения похлеще, чем у Дюма. Только мистики много, черти, ведьмы.

– В средние века они считались реально существующими. Инквизиция тысячами сжигала ведьм на кострах. Изуверы истребили самых красивых женщин Европы. Слава Богу, до России инквизиция не добралась -.

За месяц упорного, захватившего меня труда, я закончил перевод «Захватывающих приключений Артура Грея – адмирала корсаров». Вот что получилось:

Артур Грей

Чёрный Роджер был хорошо виден в голубом, утреннем небе. Огромные, чёрные глазницы белого черепа бессонно оглядывали горизонт, выискивая среди пляшущих волн белые облака парусов купеческих кораблей, везущих серебро и золото из Америки в Европу. На капитанском мостике пиратского корабля стоял высокий, атлетически сложенный мужчина, одетый по испанской моде во всё чёрное. Серебряные позументы украшали элегантный, сшитый по последней моде костюм из чёрной тафты. На богатой, расшитой золотом перевязи висела абордажная сабля с позолоченной рукояткой. Вьющиеся, каштановые волосы до плеч, украшала широкополая шляпа с плюмажем из страусовых перьев. Хозяин модного наряда в подзорную трубу оглядывал горизонт. Он скучал без бурь, погонь и битв. Бурная, молодая кровь требовала движения, риска, сердце хотело любить, ревновать, безумствовать. Если бы кто – то сказал всё это Артуру Грею – так звали молодого мужчину, он бы рассмеялся, или хуже того, пришёл в ярость. На душе было тревожно, но он не понимал почему. Всё шло, как обычно. После окончания сезона штормов, он вышел в море на хорошо отремонтированном и оснащённом корабле. Команда была полностью укомплектована надёжными, согласными с его требованиями людьми. Все знали, что он избегает кровопролития, старается сохранять свои руки чистыми, настолько – насколько это возможно при его профессии – пирата. Горизонт был чист. Грей уже хотел спуститься в свою каюту, когда увидел на горизонте, едва различимые, белые кружева парусов. Началась погоня. Пираты подняли дополнительные паруса, они вздулись, как животы беременных женщин. Ветер свистел в снастях. Кильватерная струя поседела от пены. Купеческий корабль становился всё ближе и ближе. На нём ещё не заметили, приближающуюся на всех парусах смертельную опасность. Команда «купца» медленно выполняла распоряжения капитана. Пиратов не нужно было подгонять. Они мгновенно выполняли приказы грозного, гривастого, как лев, капитана. Он был отважен и силён, в бою яростен, как вепрь. Ударом кулака мог легко свалил с ног быка, при перетягивании каната, его не могли сдвинуть с места десять самых сильных моряков. Требовательный, но не злопамятный, щедрый, но не транжир, он не пропивал деньги в кабаках, как другие пираты, а складывал в сундук, спрятанный в капитанской каюте. О нём знали все, но никто, ни разу своими глазами его не видел. Говорили, что сундук окован металлом, крышка с хитрым секретным замком. Хранил его Грей в тайнике, известном ему одному. Среди пиратов о капитане ходили легенды. Его, одновременно, уважали и боялись, завидовали силе, красоте, удачливости. Никто и подумать не мог, чтобы сказать хоть слово поперёк, он и за дерзкий взгляд мог наказать, вышвырнув провинившегося за борт. Когда он терял силы и начинал тонуть, кидал ему канат и разрешал подняться на борт.

погоня

Купеческая шхуна приближалась. Грей снял шляпу и приказал подать кирасу. В железной кирасе, стоял на капитанском мостике, не сводя глаз с чужого корабля – это была быстрая, как ветер, красавица шхуна.

– Тысяча чертей! Какая красотка! За такую и душу продать можно! Самые красивые портовые шлюхи, при её виде, почернеют от зависти. – восхищались корсары.

– Она резвей нашей «Гончей», – сказал Грей, – но капитан – редкий осёл, матросы безрукие, таких и утопить будет не жалко. Клянусь девятым валом, эта шхуна будет моей!

Расстояние между кораблями сокращалось. Уже были видны испуганные лица купцов, различимы крики страха и проклятия матросов купеческой шхуны. Грей прочитал её название – «Летящая». Она, и в самом деле, летела, едва касаясь волн. Белые, как крылья, взлетающего лебедя паруса, спешили за ветром, но корабль пиратов был быстрее. Корсары готовили к абордажу крючья, топоры и сабли. На загорелых лицах не было и тени волнения. Работали спокойно, как ремесленники в своей мастерской. Но беспощадный блеск в их глазах, и плотно сжатые губы, на заросших щетиной лицах, не сулили ничего хорошего команде купеческого судна. И умирать, и убивать для морских разбойников было привычным делом. В азарте погони, никто не заметил, как чёрное облачко, внезапно возникшее на горизонте, выросло и превратилось в дико ревущий, выросший до чёрного неба, смерч. Заметив его, Грей дал команду убрать паруса. Корсары, побросав топоры, сабли и абордажные крючья, кинулись её выполнять. Паруса, которые они не успели убрать, ветер сорвал с мачт, как пьяный пират, белое платье с пленённой красавицы. Команда на купце была не так расторопна, как пираты, шхуна накренилась, волны, ревущими, разъярёнными тиграми обрушились на палубу, сбивая с ног и увлекая за собой в ревущую воронку, вопящих от ужаса людей. Казалось, что открылась дорога в преисподнюю, сердца пиратов сжались от страха, губы зашептали давно забытые молитвы, руки вцепились в снасти. Грей увидел белое от страха лицо красавицы блондинки, которую взбесившиеся волны утащили с корабля в пучину океана. Не раздумывая ни секунды, он снял железную кирасу, расшитый серебряными позументами камзол и прыгнул в клокочущую, чёрную бездну, намереваясь спасти несчастную девушку. Покрытая клочьями белой пены огромная воронка, проглотила капитана, как голодный удав кролика. Богатырю пришлось использовать всю силу своих могучих мышц, чтобы вырваться из смертельных объятий океана. Вынырнул, наглотавшись солёной воды, жадно хватая, широко раскрытым ртом воздух. Отдышавшись, огляделся и на расстоянии протянутой руки увидел, насмерть вцепившуюся в обломок мачты, девушку. Грей подплыл к ней, обнял левой рукой за тонкую, гибкую талию, а правой обхватил мачту. Надежды на спасение не было. Ярость волн не стихала, они старались оторвать мужчину и женщину от мачты, чтобы увлечь на дно разъярённого океана. Торговую шхуну вместе с товаром и экипажем проглотила чёрная, ревущая воронка . К счастью для девушки и Грея, буря утихла так же внезапно, как начался. Вихрь улетел, унося с собой сорванные с мачт снасти. Волны перестали выть и плясать, как ведьмы в вальпургиеву ночь. Небо прояснилось. С корабля до тонущих доносились проклятия и грубые, неумелые шутки пиратов:

– Капитан голову потерял, увидев тонущую красотку! Теперь самого спасать нужно.

– Смотрите, он обнимает её крепче, чем мачту, боится потерять.

– Неужели, она тебе дороже жизни?

– Похоже, Грей влюбился в неё с первого взгляда!

Пираты шутили, искренне радуясь тому, что Грей остался живым и невредимым. Криками старались взбодрить его и девушку.

Когда Грей прыгнул за борт шхуны, чтобы спасти красавицу, два матроса и боцман Питер, не медля ни секунды, спустили шлюпку и поплыли искать капитана среди беснующихся волн. При этом, кляли его на чём свет стоит за безрассудство. Подплыв к мачте, пираты подняли спасённую от гибели девушку в шлюпку. Капитан залез в шлюпку сам.

– Где шхуна с купцами? – спросил его боцман.

– Дьявол унёс в преисподнюю. Видимо, купцы грешней нас оказались. Я видел, как из бездонных глубин океана вынырнул огромный чёрный спрут. Он обвил шхуну щупальцами и утащил вместе с застывшими от ужаса людьми на дно, а может быть, прямо в ад. Никогда, никого не боялся, но при виде этого чудовища, моё сердце, словно морозом обожгло. Не прощу ему шхуну. Я поклялся, что она будет моей, а это чудовище утащило её. Клянусь, что найду и убью его, даже если это сам дьявол! – сказал, благодарный пиратам за верность и отвагу, капитан. На пиратской шхуне, спасателей – матросов и боцмана и спасённых ими капитана и девушку пираты встретили рёвом приветствий, проклятий и шуток. Грей, посоветовав девушке заткнуть уши, отвёл её в свою каюту. Вслед неслись шутки и намёки, от которых белые паруса, застыдившись, порозовели, отражая отблески пылающего заката. Капитан отхлебнул из бутылки несколько глотков рома и подал её девушке.

– Согрейся, чтобы не заболеть. Лучше средства нет.-

Она послушно выпила маленький глоток и закашлялась. Грей засмеялся:

– Для этого напитка нужны долгая привычка и лужёная глотка. Теперь, снимите с себя мокрую одежду, насухо оботритесь простынями, потом ложитесь на кровать, завернитесь в одеяло и грейтесь. Хорошо бы растереть вас ромом, но женщин на корабле нет. Разотритесь сами, рома не жалейте. Я пойду наводить порядок на шхуне. Думаю, что работы нам хватит не на один день. Смерч ощипал корабль, как повар курицу. -

Когда капитан вышел из каюты, девушка сняла мокрую одежду, насухо вытерлась простынями и укрывшись одеялом, легла на кровать. Через несколько минут крепко уснула. Грей, осмотрев судно, отдал необходимые распоряжения. Потом, спустившись в трюм, открыл сундук набитый женскими платьями, юбками, ночными рубашками, туфлями. На глаз подобрал одежду, подходящую гостье по размеру. Наряды были всех цветов радуги, лёгкие, как пена, кружева на воротниках и манжетах ослепляли белизной, вышивки поражали тонкой работой, драгоценности сиянием.

– Сколько вышивальщиц и кружевниц ослепли за работой днём и при свечах ночью? – подумал Грей. – Все эти роскошные одежды политы потом и слезами работниц, их шивших и вышивавших .

Вернувшись в свою каюту с охапкой женской одежды, Грей нашёл девушку крепко спящей. Стараясь не разбудить её, переоделся в сухую одежду и лёг спать на одеяло, расстеленное на полу, укрывшись вторым. Ночь прошла спокойно. Уставший Грей спал, как убитый, без сновидений.

Диана

Проснулся он на заре в радостном настроении, сначала не мог понять, почему на душе, так хорошо, потом вспомнив, спасённую девушку понял, что это от предвкушения встречи с нею. Подождал, когда девушка проснётся и оденется, после чего, предложил гостье позавтракать с ним. Девушка, улыбнувшись, сказала, что перед завтраком обычно умывается. Грей приказал принести воду, чтобы девушка смогла умыться. За завтраком красавица сообщила, что её зовут Диана, она француженка, дочь маркиза Огюста де Беллуа.

– Я плыла в гости к брату, живущему в Испании. Случилось неисправимое – шхуна погибла. Я очень благодарна вам, большое спасибо за спасение от ужасной смерти. Брат и отец не поскупятся и щедро вознаградят вас и ваших матросов, за оказанную мне помощь. Я напишу письмо, в ближайшем порту отправим его моим родственникам. Попрошу их, незамедлительно, прислать деньги. Только скажите сколько нужно, отец торговаться не будет -.

Капитан был поражён спокойным, деловым тоном хрупкой, на вид, девушки. Всё говорило об её уме, хорошем воспитании и твёрдом характере. В суровом сердце пирата проснулось уважение к ней. Он, невольно любовался её изысканной красотой, благородной осанкой, умением держать себя. Девушка была из знатного рода, но держалась с капитаном просто, не показывая ни страха, ни подобострастия. Это признак сильных, благородных натур, умеющих и за себя постоять, и других уважать. После завтрака Грей показал на принесённую им женскую одежду. Берите, что вам нравится. Здесь одежда европейских и восточных женщин. Выбирайте по вкусу. Пока будете примерять, я пойду на палубу и проверю курс корабля. Так началась их дружба. Изящная, как мотылёк, стремительная, как молния, девушка запала в суровое, неподкупное сердце сурового корсара. Выкорчевать её образ из него не могли ни время, ни радости, ни горести. Такие сердца – однолюбы, влюбляются навечно. Огромный, могучий заросший бородой и гривой волос капитан, был похож на льва, стоящего рядом с газелью. Они всё больше времени проводили вместе. Когда Грей подробнее узнал её историю, уважение к девушке усилилось ещё больше. Год назад, на одном из балов в Париже, Диана понравилась королю. Доверенное лицо короля маркиз де Вибре, предложил отцу Дианы отпустить её в свиту королевы фрейлиной. Зная дворцовые нравы, отец Дианы отказался: