Отпуская бумажные корабли

И партизаны ускорились.Долго шли они.Остановились всего раз после разговора с Фениксом.И когда они почти прибыли на место, их взору открылась ужасающая картина.

Глава 25

Я проводник через пространственный тоннель.

В своих руках людские души прячу,

Но отчего же сам Я плачу,

Когда кручу безмерной скорби карусель?

Я завораживал художников средневековья,

Веками образ был воспет в стихах.

Я забирал у вас дражайших на глазах,

И часто так стоял у изголовья.

И вместе с тем жестоким люди нарекли меня,

Свои шаги лишь слышу, утверждая.

Но почему щемит в груди, терзая?

А может вовсе не бездушен Я?

И мне, холодному, прошу поверьте,

Я плачу вместе с вами, живые господа!

Особенно когда так просит сирота…

Печаль мою, раз сможете, измерьте!

Мой долг таков…

Как только вашу душу спрячу,

Я расскажу ей, что Я тоже плачу,

Когда держусь у дощатых гробов…

-Господи! Что здесь произошло? -от ужаса прошептал Одноглазый.

–Бойня, -коротко ответил Феникс. Тяжелый ком хотел было вырваться наружу, но не нашел выхода, и мужчине пришлось его сглотнуть.

–Патер имон о эн тис уранис айасфито онома су.Элфэто и василиа су.Йенифито фэлима су, ос эн урано ке эпи тис йис, -Дмитрий тихо принялся зачитывать молитву на родном языке, надеясь на то, что это укрепит его на пути, и не даст с него сбиться даже после той катастрофы, которая предстала пред его глазами.

Арджан же только сейчас позволил себе пролить тихие слезы. И он не сдерживал их. Просто не мог.

Небольшой отряд остановился неподалеку от сожженной дотла деревни, возникшую на их пути.

Всюду сажа и гарь, и тела…обугленные, большие, маленькие…

Солдаты не сразу поняли, что в воздухе кружил не снег, а белый пепел, отчего картина казалась еще более ужасающей. Отвратительный запах проник внутрь каждого партизана, заполнив их полностью. То был смертный тлен.

–Мины…можем пойти в обход, -срывающимся голосом предложил Бравый.

–Пройдем прямо, -решительно отозвался командир, -вдруг есть выжившие.

И солдаты двинулись вперед. Мимо сгоревших домов и сожженных тел, усыпанных повсюду.

–Кто мог такое сделать? -все еще не оправившись от шока, спросил Арджан.

–Тридентина? -неуверенно предположил Дмитрий.

Отряд продолжал идти, осторожно осматриваясь вокруг и внимательно вслушиваясь в нарастающую тишину, которую нарушал хруст снега под их ногами. Каждый его участник в сердцах молился найти хоть одного выжившего жителя .Но чем глубже они уходили, тем более становилось ясно, что надежды их были напрасны.

–Ты знаешь это место? -Совсем тихо спросил Бравый у командира.

–К сожалению. Деревня Борова. Мужчины их ушли в Освободительную Армию. Здесь же остались женщины, старики и дети.

Феникс присел возле маленького тельца, покоившегося у забора(вернее что осталось от него)по правую его руку на обгоревшей земле. Маленькие ручки отведены от тела и согнуты в локтевых суставах. Голова отклонена назад. Лица совсем нет. Огонь его полностью стер. На вид лет пять. Не больше. Маленький человек только начинал жить. Невозможно вообразить что рука, поднятая на ребенка, принадлежала живому существу…Но таковы были ужасы войны. Такова была плата за свободу. Всмотревшись пристальней, он смог различить на теле небольшие дыры, и почти сразу заключил:

–Стреляли в тех, кто убегал. Потом, видать, сожгли.

–А кто не бежал, того жгли заживо, -с прискорбием подытожил Одноглазый, увидев чуть дальше сгоревшую церковь, заколоченную наглухо досками снаружи, от которых также остались лишь сыпучие остатки.

–Нужно всех посчитать. И подать отчет штабу. Дмитрий, – крикнул через плечо командир рядовому, – вы с Олбаном посчитайте тех, кто снаружи. А мы пойдем туда.

–Но почему разведка не сработала? -разочарованно спросил Арджан, двинувшись медленно к церкви вслед за командиром.

–Просто мы оказались быстрее. Гляди, -командир положил руку на обгоревшее палено, -оно еще теплое, не смотря на мороз.

–Значит, это произошло совсем недавно…

–Напали глубокой ночью. Когда все спали. Подло. Бесчеловечно, -с гневом заключил Бравый.

Солдаты осторожно перешагивали через тела, возникавшие перед ними. Некоторые были сожжены частично, и можно было разглядеть их лица и ночные рубахи, в которых они пытались убежать от своих палачей. Другие же были обуглены до той степени, что партизаны не сразу понимали, что это человеческие останки.

Вот на снегу лежит женщина. Лицо ее искривилось от ужаса, глаза открыты. Огонь не добрался до ее лица. Лишь опоясал нижние конечности. Тело пробито несколькими пулями. Стреляли в спину. На белой простыне из снега кровавые пятна. Яркие. Размытые…А рядом с ней дитя. Маленькое. Почти незаметное. Снегом его замело или пеплом, но видно как тянется своей ручонкой к матери. Так и примерз к земле. В ожидании…

Арджан чувствовал как тошнота подступает к горлу. Если он немедленно не закроет глаза, его точно вывернет наружу. Он более не способен это вывезти. Слишком тяжело. И тяжесть эта невыносимо сдавливала грудь. Так, что дышать с каждым шагом становилось все сложнее.

Командир, заметив это, приказал идти дальше. И Арджан подчинился. Внутренний голос говорил бежать! Не смотреть! Не запоминать! Но долг был выше всех инстинктивных чувств, которые переполняли его прямо сейчас. Страх, ужас, паника…Оказывается, ничего из этого по-настоящему не было знакомо ему. То, что он пережил до сегодняшнего дня было НИЧЕМ. Суровая реальность войны начиналась здесь. И он, как оказалось, не бы к ней готов. Совсем…

–Что бы ты не увидел там, держись как можешь, -наказал Арджану Бравый, когда они вплотную приблизились к дверям Божьего храма.

Конечности его дрожали. В глазах почти темнело. Он был готов свалиться на колени перед входом в скромное святилище прямо сейчас, без сил, как раскаянный грешник. Однако, он решил держаться достойно, как все они-мужчины.

О, этот день навсегда запомнят не только они, заставшие это! Сей день будет помнить история! Помнить будет народ.

Феникс толкнул обгоревшую дверь своей тяжелой ногой, и та почти мгновенно рассыпалась, предоставляя живым свидетелям возможность увидеть своими глазами кощунство, свершенное чужаками.

Внутри маленькой церквушки тела навалились друг на друга слоями.

Это первое, на что обратили внимание потрясенные ополченцы. Черная масса кое как умещалась в небольшом пространстве, и когда Феникс выбил дверь, та осыпалась прямо на мертвецов, которые застыли за ней в позе ужаса и страха.

Мученики отчаянно бились о закрытые дверцы, смертельно желая вырваться из огненного плена. Арджан заметил как из сожженной тьмы десяток рук тянулись к ним, словно взывая о помощи. Так ,убиенные молили о пощаде своих карателей.

Невозможно было разобрать где старики, где женщины, а где дети. Один сплошной поток из обугленных множеств. Закопченные со всех сторон.

Измотанный, Арджан более не мог сдерживать себя. Упав на дрожащие колени и не успев вовремя увернуться в сторону, он опустошил содержимое желудка прямо в ноги командиру.

Жалкое «простите» смешалось со сдавленным стоном, и получилось так, будто юноша плача, что-то мычал себе под нос.

Грубо схватив его за шиворот, Феникс одним сильным движением поставил заплаканного паренька на ноги.

–Приди в себя, мужчина! -орал он во все горло.

Не потому что ему жалко стало сапог, а для того, чтобы каждый из них не забыл ,что увидел сейчас, и в бою с Тридентиной отомстил. За каждого жителя. Сожженного. Обстрелянного. Закопанного.

–Их посчитать у нас не получится. Время поджимает. Нужно выполнить приказ, -серьезно размышлял вслух командир отряда, выпустив утихнувшего юношу из цепкой руки.

–Командир.

Издалека послышался радостный выкрик Олбана.

Все трое разом обернувшись, увидели как тот вместе с Дмитрием тащили к ним раздетую молодую женщину, обессиленную, дрожащую, но живую!

В ту же секунду с призрачной надеждой бросились они к боевым товарищам, одновременно с тем, вознося хвалу Господу за услышанную коллективную молитву.

–Где вы ее нашли? -озадаченно спросил спутников Феникс, укрывая женщину в свою телогрейку и надевая на ее голову войлочную шапку, дабы хоть немного согреть ее.

–Не мы нашли ее, -растерянно отвечал Одноглазый. И следуя примеру командира, принялся растирать оледенелые руки девушки, чтобы теплом вернуть к ней жизнь.

–Она сама к нам вышла, -коротко ответил Дмитрий, указав на небольшой сожженный домик к югу от них, -вон оттуда.

–Как тебя зовут? -обратился он к уцелевшей, встав на одно колено, дабы поравняться с ней взглядом.

–Ты меня слышишь? -продолжал Феникс, желая поскорей услышать от первых уст о том, что произошло с этим местом, и кто в этом повинен.

–У нее шок, -вмешался Арджан, вытаскивая из рюкзака флягу с водой-Пей-мягко поручил он.

Молодая женщина уставилась на него отрешенным взглядом, а затем медленно повиновалась. Вся она была вымазана в грязи. Тело ее покрылось мурашками, поскольку ей не хватало тепла. Арджан снял свою потрепанную куртку, чтобы укрыть ее колени, однако его остановил Феникс, сказав что им в скором времени нужно выдвигаться в путь, и она пригодится ему самому, одежду же ей предоставит Олбан из своих запасов. На замызганном лице запеклась кровь, и когда она поднесла флягу ко рту, юноша заметил несколько отсутствующих зубов, выбитых прикладом вражеской винтовки.

–Скажи женщина, это с вами сделали оккупанты? -снова задался вопросом командир отряда, увидев как жизнь постепенно возвращалась к бедняге.

–Итальянцы были здесь? -настойчиво потребовал он ответа.

–Немцы, -почти шепотом произнесла выжившая, -немцы. Это были немцы.

Партизаны удивленно переглянулись. Выпрямившись во весь рост, Феникс задумчиво стал поглаживать отросшую бороду.

–Откуда здесь взялись немцы? А главное почему они это сделали? -Недоумевая, Дмитрий вскинул брови вверх.

– Их горнострелковые дивизии базируются на данный момент в Греции, в Янине. Несколько дней назад немецкие войска проходили через эти земли для перегруппировки с греческими основными силами, и конечно, наши ребята напали на них. Все происходило недалеко от этой деревни. Нам удалось уничтожить большую часть транспортного обоза и военной техники. Было убито около семидесяти вражеских солдат. Тем не менее, выжившим удалось пересечь границу. И как теперь мне кажется, солдаты Вермахта устроили эту резню в отместку на наше нападение.

–Если командование было в курсе, а оно, безусловно было, о нападении наших отрядов на немецкое войско, почему не предприняло мер по отражению возможной ответной атаки? -разразился бессильным гневом Бравый.

–Кто же мог подумать, что они сотрут с лица земли целую деревню? !-не выдержал Феникс.

Бравый вплотную приблизился к своему командиру. Запах пота смешался с гневом и страхом, и оба они улавливали эти угрожающие ноты сквозь холод.

–Не прикрывай их, командир. Они должны были об этом подумать. Ведь будь мы на месте немцев, как бы мы поступили? Разве принцип мщения мы не впитываем с младенчества вместе с материнским молоком?

Феникс отступил. Руководство партизанскими штабами проигнорировало столь важный момент, и по их упущению погибло множество невинных людей.

–Ты прав, -коротко согласился командующий.

–Мы сражаемся с демонами, -неутешительно заключил Арджан.

–Нет, мой друг, -вмешался Олбан, -демоны не убивают людей. Пугают, путают, но не убивают. Людей убивают сами люди.-печально заключил он.

Вот он, мир мужчин. Жестокий. Враждебный. Обезумивший мир. Мир, в котором не щадят даже детей. И к сожалению, Арджан давно стал его частью.

Отправляясь на войну, думал ли он что будет стоять посреди живого кладбища? Опустошенный. Напуганный. О, да! Ему, конечно было страшно! Но юноша не стыдился этого чувства. Он давно понял, что страх-это жизнь. И он знаком каждому, кто не лишен сострадания. Но те, кто сотворил это с боровчанами, не люди. Нет! Всего лишь живые мертвецы. Без сердца и жалости. Движимые одним только импульсом-убивать.

Ах, Если бы судьба много лет назад не решила изменить его жизнь…Но не время сейчас об этом думать. Если все сложилось так, значит в том его предназначение. И ему еще предстоит его выполнить.

–Выживших больше нет. Они всех здесь перебили-с горечью оглядываясь, добавил Бравый.– Как у тебя получилось сбежать?

Мужчины уставились на женщину, которая сразу принялась горько плакать.

–Они закапали нас живьем, -сквозь слезы шептала она.-Моя семья там, под землей. Под снегом и гарью. Я не знаю как, но у меня получилось выползти из этой могилы. Мне пришлось их оставить. Пришлось бросить их. Я не знаю почему так поступила. А может, у меня получилось бы спасти моих младших сестер? -всхлипывая, задавалась она вопросами, -Как я теперь буду жить с этим? Куда мне идти? Что мне делать?

Вытаращенными глазами женщина глядела на хмурое небо, словно ожидая ответа от бескрайней пустоты. Она потеряла тех, кого любила. И винила себя за то, что не уберегла. Как ее утешить? И кому это под силу? Неужто кто-то из солдат мог бы подобрать нужные слова, в то время как владели они лишь языком грубости?

Арджан решительно взял дрожащие руки женщины в свои. Порезанные, со сломанными под корень ногтями, они отчаянно выкорчевывали себе дорогу к спасению и теперь нуждались в заботе. Мягко поглаживая их, юноша принялся успокаивать уцелевшую женщину.

–Ты настоящий боец. Ты смогла спастись, а на это способен не каждый. Посмотри вокруг. Никто не остался. Только ты. Твоя обязанность продолжать жить в память обо всех, кто погиб. В память о твоих сестрах. Ты должна рассказать людям о том, как все было. И когда мы призовем к ответу тех, кто сделал это, нам нужен будет свидетель. Ты-свидетель на земле. Они-на небесах.

Наполненные слезами глаза молодой женщины с благодарностью смотрели на Арджана. Боже, сколько в них страха, сколько боли…Очевидно, до конца жизни ее будет преследовать чувство вины. И бесконечное «а если бы»…

Если бы осталась лежать в могиле вместе с семьей…Если бы попыталась спасти сестер…Если бы прислушалась к лаю собак, и прежде чем фашисты напали, она смогла бы увести семью в лес или в горы…Если бы братья с отцом не ушли в армию, они смогли бы спасти…Если бы…Если бы.. Если бы…

Ее сестры, ее соседи, жители этой деревни каждую ночь будут приходить к ней во снах. Сожженные и обстрелянные, они будут молить ее о помощи. Они будут тянуть к ней свои руки. А потом начнут кричать. Неистово, как в эту ночь. Кричать о том, что она спаслась. А они –нет.

Ей придется проживать этот кошмар снова и снова, всякий раз, когда ночь накроет пеленою сна. Хорошо мать умерла задолго до этого. Видеть ее растерзанную вместе с ними, она уж точно не вынесет.

Юноше было жаль ее. Искренне. По-женски. Ведь только ему было известно, что разрывало ее душу сейчас, и что будет мучать ее потом.

–Олбан, тебе вверяю ее. Возвращайтесь в лагерь и сообщи обо всем командиру Луану. Проси его найти мужчин из ее рода. А потом передайте ее им. Мы же продолжим свой путь. Дойдем до места назначения не более чем через час, -Феникс снова оглядел сожженную деревню, -передай, что у нас не получилось сосчитать их всех, -чуть заикаясь, произнес он.

–Сто семь человек, – сквозь тихий плач послышался срывающийся голос.

Сочувствующе посмотрев на женщину, он медленно повторил.

–Сто семь человек. Выдвигаемся.

-Командир, долго еще?

Партизаны засели в голом лесу неподалеку от деревни, к которой шли целые сутки. Цель их была ясна с самого начала, и к осуществлению ее Феникс подошел с тщательно обдуманным планом, который представил Луану до того, как отряд выступил в путь.

Лежа на липком снегу и достав из кармана теплогрейки небольшие трофейные часы, командир отсчитывал минуты, которые, как показалось его спутникам, тянулись очень медленно.

–Еще немного, -только и произнес предводитель, нервно постукивая пальцем по циферблату, -уже почти.

Вот на горизонте из угла крайней саманки показались два солдата, одетых в черные мундиры. Внимательно осматривая периметр, они двинулись вдоль конечной улицы, иногда поглядывая в сторону леса. В руках обоих виднелись немецкие штурмовые винтовки, а на поясах косо висели острые кинжалы.

–Чернорубашечники, -брезгливо произнес Бравый, хорошо разглядев униформу фашистской милиции, вопреки утреннему туману.

–Как по расписанию, -обрадовавшись, известил друзей командир.

Партизаны не отрывая глаз, следили за албанской жандармерией, настороженно патрулировавшей населенный пункт. Плотный туман, клубивший над деревней, скрывал от неприятеля любое движение со стороны леса, тем самым невольно превращаясь в соучастника опасной операции.

–Смотри-ка, ведут себя, словно хозяева, -сквозь зубы процедил Дмитрий.

–Надолго ли? -прошептал Арджан.

Неожиданно, откуда не возьмись к патрульным подошел офицер крепкого телосложения. Держа руку на кинжале, он проронил несколько фраз, после которых отослал их прочь взмахом правой руки. Двое чернорубашечников послушно удалялись быстрыми шагами, а офицер продолжая стоять спиной к лесу, терпеливо наблюдал как те исчезают в белой пелене.

Феникс напряженно ожидал, и партизаны тоже. Когда же патрульные совсем скрылись из виду, офицер резко повернувшись к лесу дважды посветил в него плоским карманным фонарем. Получив условный сигнал, партизаны пригнувшись, бесшумно ринулись вперед, оставляя позади себя обнаженные деревья.

Вбежав вслед за жандармом в ближайший дом, они стремительно стали скидывать с себя всю грязную одежду.

–Все готово? -коротко спросил Феникс у офицера, закрывающего за партизанами створку дверей на замок.

–Да, -ответил мужчина, а затем указал на стол позади них, на котором была аккуратно разложена черная униформа, заранее подготовленная для ополченцев.-Весь взвод прибыл ночью.

–Сколько?

–Четыре отделения по восемь человек.

–Командир взвода?

–Прибудет через двадцать минут вместе с полковником Де Рино, -известил жандарм, протягивая Фениксу мундир с черными петлицами в форме пламени.

–Отлично, он-то нам и нужен, -заключил командир, поправляя на себе чужую амуницию.

Не смотря на то, что первостепенной задачей для партизан стояло уничтожение Тридентины, разведчиками было донесено о приезде итальянского полковника к командиру взвода. Это, безусловно, было как нельзя кстати. Ибо ликвидация такой фигуры, как выразился Луан, положительно повлияет на весь ход войны в пользу Освободительной Армии.

Арджан довольно быстро переменил одежду. Одним движением он скинул войлочную шапку, и нацепил черную феску рядового бойца сквадра. Массивная кисточка нелепо свисала сбоку прямо у глаза, отчего закрывала боковой обзор, поэтому Арджан небрежно скинул ее назад.

–Цвет смерти, -рассудил юноша, приглаживая новый мундир.

–Клянусь Богом, сама эта одежда, и даже то, что мы надели ее, является богохульством, -нервно произнес Дмитрий, поправляя острый кинжал на поясе.

–Это для дела, не скули-расстолковал Бравый, подтянув к себе винтовку и подсумок с двумя обоймами.

–Скольких разведчиков ты внедрил к ним? -озабоченно поинтересовался Феникс у жандарма.

–В этой деревне трое, командир. Еще шестерых в населенные пункты к северу от нас.

Арджан с неким любопытством присмотрелся к соотечественнику. Рослый. Немолодой. Лицо серьезное, вытянутое. Глаза черные, почти холодные. На нижней губе сквозь легкую щетину вырисовывался незначительный шрам.

Что было известно юноше об этом человеке? Ровным счетом ничего. Ни имени, ни звания, ни то, откуда именно он был родом, то ли с севера, то ли с юга. Единственное о чем им сообщили, это то, что человек этот был важным разведчиком, внедренным к фашистской милиции как доброволец и противник коммунизма. С самого создания фашисткой милиции в стране, многие местные офицеры входили в нее под прикрытием, а затем передавали важные сведения ополченцам. Кто-то был вычислен и казнен, а кто-то, как этот человек, осторожно пробирался к верхам ультранационалистической идеологии, верно подрывая ее изнутри.

–Получается, нас всего восемь, -многозначительно сообщил Феникс.

–Так точно, -отозвался агент.

–Неравный грядет бой, -смиренно изрек Бравый.

–Но ведь у нас есть преимущество, -из-за спины товарища выпалил Арджан, -элемент неожиданности.

–Так точно, -снова произнес жандарм, -У нас было достаточно времени подготовиться.Радиомины расставлены по периметру здания.

–Как далеки наши позиции? -прямо спросил командир.

–Достаточно, чтобы достать до врага, и достаточно, чтобы не попасть под волну взрыва.

–Отлично, -подумал Феникс, а затем, когда ополченцы собрались вокруг него, задумчиво добавил.-Сегодня отличный день для смерти. Но не торопитесь к ней в объятия.

Солдаты посмотрели друг на друга так, словно заранее прощаясь. Никто не знал, вернуться ли она назад в лагерь полным составом, или же им предстоит потерять кого-либо в наступающем бою. У многих из них было ощущение того, что эта земля примет каждого. Однако, несмотря на мрачные мысли, никто не казался упавшим духом. Напротив, немое отчаяние, которое лишь вскользь промелькнуло среди них, толкало на весьма героическое самоубийство.

Между тем, в дверь постучали шесть раз. Арджан, вместе с остальными уставился на вход, не теряя при этом внутреннего спокойствия, потому как знал, что это были другие жандармы, которых внедрил в милицию тот двойной агент.

Впустив троих мужчин внутрь, главный разведчик вместе с Фениксом принялись растолковывать собравшимся в круг ополченцам план сражения.

–У нас осталось десять минут до приезда командира взвода Тридентины и его главного гостя-полковника Де Рино, -начал Феникс, опуская некоторые детали.-Не буду вдаваться в подробности, однако вы должны знать, что ликвидация такой фигуры окажет положительное влияние по всем фронтам. Во-первых, мы лишим противника важного руководства, тем самым снизим его боевую эффективность. А во-вторых, это поднимет боевой дух нашего сопротивления и прибавит уверенности в победе среди войск ополчения. Мияд, -обратился Феникс к главному разведчику, чье имя до сих пор оставалось неизвестным, -раскрывай карту, -скомандовал тот, и разведчик разложил на деревяный пол самодельную карту большой деревни, в которой должно было развернуться ожесточенное сражение.

–В этом центральном здании теперь итальянская комендатура, -указал разведчик на небольшой нарисованный квадрат среди кругов.-Элитный взвод расположился здесь вчера ночью. И через десять минут к ним присоединяться те, кого мы так желаем убить. Перед зданием огневая позиция. В ней два солдата, и пулемет!

–Будем ждать, когда из блиндажа выйдет офицер. Как это случится, назначенные на позицию ополченцы должны стрелять на поражение, -сосредоточенно пояснял Феникс.

–Но ведь тогда мы спугнем главную цель, Де Рино! -непонимающе уставился на командира Арджан.

–Совсем не так, -принялся подробно объяснять главный разведчик.-Эти ребята учились технике боя у немцев. А у тех, в свою очередь, бездумное следование воинской дисциплине. Если подстреленный солдат падает замертво, к нему всегда на помощь бросается два офицера. Это правило выполняется неукоснительно. Всегда. А после пары метких выстрелов, по тревожному сигналу поднимется весь взвод.

–Тогда-то и прогремит взрыв.

–Именно командир. Потому что мы заранее разложили мины.

Солдаты продолжали смотреть на карту, изучая каждый кружок и каждый квадрат, словно запоминая расположение всех улиц и домов, для дальнейшего отступления в случае провала.

–План хорош. Очень хорош. Но разве в таком случае албанская полиция не вычислит вашу разведывательную бригаду? -поинтересовался Бравый у внедренного жандарма.

–На этот случай беспокоиться не о чем. Меня подстрелят, а двое других уйдут в освободительную армию, но в милиции будут считаться пропавшими без вести. А Валмиру, как самому младшему, просто повезет, ибо я еще десять минут назад отправил его в главный штат передать кое-какие документы. А все свидетели, которые смогли бы сказать, что он воевал на стороне партизан, будут мертвы. По крайней мере такова наша задумка.

Вопреки тому, что план был составлен почти безупречно, где-то в глубине души Арджан переживал чувство тревоги. Он сосредоточено вслушивался в слова, однако странное беспокойство мешало ему всецело погрузиться в тактическое распределение. Происходящее давило на него. А на все предложения Феникса внутренний голос словно кричал НЕВЕРНО! НЕВЕРНО!

И голос этот, как ни странно, принадлежал Арте. Она, точно предупреждала. Молила прислушаться к ней. К настоящему себе. Сейчас. Потому что права .Но за долгие годы, Арджан научился жить один и заглушать ее ломкий глас. Оказалось, что игнорировать подобные сигналы было не так уж и трудно. Всего лишь показать, что Она ему не нужна. Закрыв глаза, он медленно вдыхал морозный воздух через нос, представляя как тот наполняет его легкие. А через несколько секунд, он уже старательно выталкивал его обратно, и так несколько раз.