Нимфа для огненного деспота

Но теперь всё должно было измениться.

Так решил Зевс.

В великом зале, где колонны терялись под сводами, украшенными звёздным сиянием, стояли главные боги. На троне, словно высеченном из самой молнии, восседал Зевс – величественный, с глазами цвета грозового неба. Его взгляд был тяжёл и спокоен, как взгляд того, кто знает, что его слово – закон.

Перед ним, чуть сутулясь, стоял Пан. Его кудлатая шерсть была приглажена, венок из лавра криво сидел на голове, а улыбка не сходила с лица. Руки дрожали – то ли от радости, то ли от нервного восторга.

– Итак, Пан, – произнёс Зевс, опершись на посох, из которого пробегали едва заметные молнии. – Пришло твоё время.

Пан вытянулся, гордо приподняв подбородок.

– О, великий Зевс, благодарю тебя! – голос его дрожал, но в нём звучала неподдельная радость. – Я уже долго ждал этого дня!

Зевс нахмурился.

– Да, я знаю. Все на Олимпе знают. – Он подчеркнул последние слова с тяжёлой усталостью. – Твои попытки «ухаживать» за каждой нимфой уже стали испытанием даже для богов.

Он бросил взгляд на стоявшую в стороне Геру, которая фыркнула, но промолчала.

– Мы получаем жалобы, Пан, – продолжил Зевс, опуская голос. – От нимф, от сатиров, даже от Аполлона, которому ты мешаешь своими флейтами во время медитаций.

– Я… я просто искал любовь, – пробормотал Пан, опуская уши.

– Любовь? – в голосе Зевса мелькнула насмешка. – Твоя мать была нимфой, вот тебя к ним и тянет. Что ж… настало время положить конец твоим странствиям.

Он приподнялся с трона – воздух вокруг дрогнул. – Я решил: ты женишься. Сегодня.

Пан расправил плечи, лицо его озарилось.

– Женюсь! – повторил он с восторгом. – О, Зевс..

Зевс слегка улыбнулся – в этой улыбке не было ни тепла, ни жалости.

Пан моргнул, вспоминая: зелёная поляна, звонкий смех, взгляд нимфы, который встретил его без страха.

– Талия… – мечтательно повторил он. – Она прекрасна, Зевс! Прекрасна и смела, как весенний ветер!

– Рад, что тебе угодил мой выбор, – сухо ответил Зевс. – Афродита займётся украшением зала. Гефест уже готовит пиршественный огонь. Музы приготовят гимны, а Гермес… – он обернулся. – Гермес!

В вихре света и ветра появился вечно улыбающийся посланник богов. На нём были лёгкие сандалии с крыльями, на груди – короткий хитон цвета рассвета, а в руках он держал свой жезл.

– Ты звал, отец? – с притворным почтением поклонился Гермес.

– Да. Приведи Талию. Пусть её приготовят к церемонии. И проследи, чтобы она не… изменила своего решения.

Гермес склонил голову, скрывая лёгкую ухмылку.

– Конечно, громовержец. Никто не осмелится ослушаться твоей воли.

Пан радостно затопал копытцами, сложив руки на груди.

– Благодарю тебя, Зевс! О, я сделаю её счастливой, ты увидишь!

– Иди готовься, Пан, – повелел он. – Пусть праздник будет шумным, и пусть весь Олимп знает: Пан, сын Гермеса, наконец-то обретает жену.

Пан низко поклонился и, сияя от радости, выскочил из зала.

За ним ещё долго слышалось весёлое топанье копыт и звон флейты.

Когда он скрылся за колоннами, Зевс устало провёл рукой по бороде.

– Вот увидишь, Гера, – сказал он тихо. – Это принесёт покой всем нам.

– Или новую бурю, – ответила Гера, не поднимая взгляда.

А где-то внизу, в сияющем облачном городе Олимпа, музы и нимфы уже готовили венки, флейты звенели, как серебро, и над всеми витало чувство приближающегося праздника – лёгкого, весёлого и чуть тревожного.

И только один ветер, бегущий меж храмов, знал, что невеста ещё не сказала своего последнего слова.

Талия стояла перед зеркалом, неподвижная, словно изваяние.

Отражение смотрело на неё с лёгкой грустью – прекрасное, безупречное, и при этом чужое.

Всё было готово: волосы уложены, платье струилось нежными волнами, на пальцах блестели тонкие кольца из лунного золота.

Только в глазах – не блеск радости, а усталый свет решимости.

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл Гермес.

Он, как всегда, был лёгок, словно ветер: в глазах – весёлые искорки, походка – почти танцующая.

– Готова? – спросил он с привычной улыбкой, опершись на дверной косяк.

Талия перевела взгляд с зеркала на него.

Какой же он свободный… – подумала она с внезапной завистью. – Он может уйти, когда захочет. А я…

Она вздохнула.

– Да. Готова, – произнесла спокойно, почти шёпотом.

– Тогда пошли, – сказал Гермес и протянул ей руку.

Талия сделала шаг – лёгкий, осторожный. Но платье оказалось длиннее, чем она привыкла, а тонкие сандалии предательски скользнули по мрамору.

На мгновение земля ушла из-под ног, и она уже почти падала – если бы не Гермес.

Он успел.

Подхватил её, удержал.

Их взгляды встретились.

– Спасибо, – тихо сказала Талия, чувствуя, как в груди кольнуло странное тепло.

– Пожалуйста, – ответил Гермес, чуть улыбнувшись, и глаза его сверкнули мягко, почти по-человечески.

– Подними подол платья, нимфа. – Он показал на край ткани. – Тогда оно не будет мешать тебе идти.

Талия подчинилась.

Тонкие пальцы чуть приподняли ткань, открывая белые, как лепестки, ступни в лёгких золотых сандалиях.

И они пошли.

По длинным коридорам Олимпа, где воздух дрожал от музыки, где стены переливались светом, а флейты и арфы уже звали гостей к празднику.

Мимо них проносились музы, сатиры, боги и духи – все спешили к алтарю, где сегодня свершится то, чего ждёт весь Олимп.

А впереди, в сиянии факелов и ароматах мёда, стоял Пан – лохматый, сияющий, с венком из дубовых листьев, нетерпеливо перебирая копытцами.

Он улыбался – широко, искренне, по-детски.

А Талия шла к нему, спокойная, почти безмятежная.

Её шаги были лёгки, взгляд – прям и ясен.

Никто не знал, что под этим спокойствием рождался план – тихий, но твёрдый, как сталь.

Зал Олимпа сиял, словно сама заря сошла с небес.

Колонны, увитые цветами и плющом, уходили в высь, где под мраморным сводом плыли золотые огни.

Музы пели, арфы звенели – их звуки текли, как вода, отражаясь в хрустальных потоках, струившихся меж каменных плит.

На алтаре горел священный огонь – подарок Гефеста, символ вечного союза.

Боги заняли свои места, смеясь и переговариваясь. Афродита поправляла венок из роз, Гера наблюдала из-под полуприкрытых век, а сам Зевс сидел на троне, величественный и спокойный, но в его взгляде читалось ожидание.

И вот – флейты зазвучали звонче, арфы подхватили мелодию.

По залу пронёсся лёгкий ветер – в сопровождении Гермеса появилась Талия.

Она шла к алтарю, мягко ступая по лепесткам, усыпанным под ноги. Её платье переливалось персиковым и золотым, волосы сияли в свете факелов, как нити солнца.

И хотя на лице её была улыбка, в глазах блеснул холодный отблеск решимости.

Навстречу ей вышел Пан, сияющий, как юный бог весны. Он радостно протянул к ней руки, от счастья едва не забыв поклониться Зевсу.

– Вот она, моя невеста! – громогласно объявил он. – О, Талия, я знал, что судьба благосклонна ко мне!

Она склонила голову, улыбнулась – почти искренне.

– Видимо, судьба действительно благосклонна, – ответила тихо.

Зевс поднялся, воздел руки, и зал стих.

– Сегодня Олимп празднует союз, который принесёт покой богам и радость земле. Пусть Пан обретёт мудрость в браке, а Талия – защиту под крылом великих.

Все боги разом подняли кубки, флейты зазвучали вновь – громко, ликующе.

Пан сделал шаг вперёд, готовый обнять свою невесту, и в этот миг Талия медленно подняла глаза к небу.

На лице её засияла улыбка – яркая, ослепительная, полная света и… прощания.

Она рассмеялась – звонко, искренне, так, что эхо прокатилось по всему Олимпу.

– Прощай, Пан! – крикнула она.

– Прощай, Олимп!

Прости, Зевс…

И в ту же секунду воздух вокруг неё вспыхнул.

Мгновение – и там, где стояла Талия, остался лишь тонкий шлейф света и аромат жасмина.

Музы осеклись. Арфы смолкли.

По залу пронеслась тишина – такая, что даже дыхание богов стало слышно.

Пан застыл, с раскрытым ртом, не веря глазам.

– Что… что это? Где она?! – пролепетал он, крутясь на месте.

Зевс рывком поднялся, и гром, как отклик его гнева, прокатился над Олимпом.

– Что происходит?! Где она?! – пророкотал его голос.

Все взгляды обратились на Гермеса, стоявшего чуть в стороне, у колонны.

Он поднял руки, в глазах – искреннее недоумение.

– Я… я не знаю, отец! Она была тут !

Но внезапно лицо его побледнело.

Он ощупал шею, там, где всегда висел его амулет – созданный Гефестом лично.

Пусто.

Зевс медленно опустил взгляд, и молнии в его глазах стали ярче.

– Гермес… – произнёс он с угрожающим спокойствием. – Ты хочешь сказать, что не заметил, как невеста твоего сына исчезла с твоим амулетом?

Гермес нервно сглотнул, отступая на шаг.

– Она… она… – он осёкся, и лишь теперь понял:

в тот момент, когда он удержал её от падения, Талия сорвала амулет.

И, должно быть, именно сейчас воспользовалась им.

– О, громы Олимпа… – выдохнул он почти с восхищением. – Вот это да…

– Молчи! – взревел Зевс, и гром сотряс колонны. – Найди её, Гермес! Найди и приведи обратно!

– Попробую, – сказал он, тихо. – Но если она взяла амулет, то теперь она там, где даже ветры не найдут её следа.

И Зевс понял: нимфа Талия сбежала с Олимпа.

Глава 2

Тьма сменилась светом.

Талия очнулась на мягкой траве, омытая тёплым ветром. Вокруг – бесконечное небо, чистое и глубокое, как море. Над ней кружили серебристые птицы, а рядом журчал ручей.

Она села, чувствуя, как под пальцами пробегает дрожь земли – будто сама природа приветствует её.

Но в памяти зияла пустота.

Ни имени, ни прошлого, ни того, откуда она пришла. Только смутный образ света, вспышки и… чьё-то удивлённое лицо.

– Кто я?.. – прошептала она, глядя на отражение в воде.

В ответ ручей блеснул, как зеркало, и ветер тихо произнёс:

– Талия…

Она повторила это имя – неуверенно, будто пробуя на вкус. И вдруг ощутила, что оно ей принадлежит.

Прошли недели.

Путешественники нашли её у дороги, и так Талия оказалась в городе Кернель, небольшом, но уютном месте, где колокола звенели по утрам, а над крышами летали маги на метлах.

Там, среди людей, для которых чудо было частью жизни, она начала новую главу.

В академии магии Талия оказалась странной ученицей – её энергия не подчинялась законам ни одной известной школы.

Заклинания, что другим давались легко, у неё рассыпались, будто не узнавали хозяйку.

Но когда дело касалось трав, зелий и снадобий – она творила чудеса.

Её настойки исцеляли быстрее любой магии, мази оживляли мёртвые растения, а амулеты, которые она делала, приносили удачу всем, кто их носил.

– Странная девочка, – говорили преподаватели. – Словно магия в ней иная.

Талия лишь улыбалась.

Она не знала, что где-то далеко, за пределами этого мира, Олимп горел гневом.

Зевс послал молнии по небесам, требуя найти беглянку.

А Пан, утратив покой, клялся вернуть её любой ценой.

И только Гермес – тот, чьим амулетом она спаслась, – глядел на небо и усмехался.

– Ну что, малышка, – шептал он, – посмотрим, как долго ты сможешь скрываться от богов.

Талия посмотрела на себя в зеркало.

Бледное лицо, тёмные круги под глазами, спутанные волосы.

Холодная вода стекала по щекам, смешиваясь со слезами, которых она даже не заметила.

За дверью всё ещё кричала Катрина:

– Открывай, слышишь? Открывай, Талия!

Где-то в глубине коридора кто-то звал дежурную.

Талия тяжело выдохнула. Её разум метался между паникой и странной пустотой.

Перед глазами вновь мелькнуло что-то другое: зелёная поляна, шум ветра, смех дев, и… его глаза – тёмные, как земля после дождя.

«Пан…» – прошептала она неосознанно, не понимая, откуда знает это имя.

Она покачнулась, держась за край раковины.

Комната на секунду закружилась, словно растворяясь в дымке.

Снова тот запах – сырой лес, тёплая трава, магия, от которой кружится голова.

– Что со мной?.. – прошептала Талия.

– Чёрт… – Талия сжала виски.

Крики за дверью стали громче.

– Не кричи так, Катрин. Сейчас открою.

– Поторопись! – отозвалась из-за двери раздражённая Катрин, и грохот кулаков стал ещё громче.

Талия обернулась к кровати.

Стив уже не спал – судорожно натягивал джинсы, сбив одеяло и мотая головой так, будто хотел этим одним жестом всё объяснить: не открывай, прошу тебя.

– Великолепно, – прошептала она, поджимая губы.

Он продолжал суетиться, а её раздражение росло.

Голова болела, за дверью бушевала Катрин, а этот идиот всё только усугублял ситуацию.

– Ну перестань метаться! – вспылила Талия, сделав неосознанный жест рукой.

Мгновение – и комната озарилась короткой вспышкой, будто от искры.

Стив застыл на месте, а потом… исчез.

На его месте, прямо на смятой простыне, сидел огромный рыжий пёс.

Он смотрел на неё почти человеческим взглядом – растерянным, виноватым, и в этих янтарных глазах отражалась настоящая паника.

– Что за… – прошептала Талия, отступая назад.

Пёс жалобно тявкнул, словно хотел что-то объяснить.

Из-за двери донёсся новый удар.

– Талия! Если ты не откроешь – я…

Талия сглотнула, оглянулась на животное, потом на дверь.

Что я только что сделала?..

Сердце колотилось, руки дрожали, но где-то глубоко внутри – в самой сути – вспыхнуло чувство… узнавания.

Будто этот импульс, этот жест, был ей когда-то знаком.

Как дыхание.

Она не понимала, откуда, но знала одно: это была не случайность.

Щёлкнул замок – и дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

В комнату вихрем ворвалась Катрин – в пижаме, с растрёпанными волосами и лицом, полным гнева.

– Где он?! – выкрикнула она, оглядывая комнату.

Талия моргнула, сделав максимально удивлённые глаза:

– Кто?..

– Стив! – Катрин почти взвизгнула. – Я знаю, он был здесь! Он… он провёл с тобой ночь!

Талия сделала шаг назад, прижимая ладонь к груди, будто в ужасе:

– Что за бред? Тут никого нет. С чего ты вообще взяла?

– Не ври! – Катрин обошла её, сверкая глазами. – Я видела! После вечеринки вы ушли вместе. Он заходил в твою комнату.

– Правда? – протянула Талия, наклоняя голову. – А может, ты просто перепутала комнату? У нас тут двери одинаковые.

Катрин презрительно фыркнула, собираясь ответить, но в этот момент с кровати спрыгнул пёс – большой, рыжий, с лохматой шерстью и глазами, в которых отражался немой ужас. Он жалобно скуля прижался к ногам Талии, будто ища защиты.

– Ну что, убедилась? – спокойно спросила Талия, наблюдая, как Катрин метается по комнате, заглядывая под кровать, за шкаф, даже в ванную.

– А это что за пёс? – подозрительно прищурилась Катрин.

– Не знаю, – пожала плечами Талия. – Прибился вчера ночью. Наверное, бродяга. Вот пригрела – жалко стало.

Она погладила пса по голове. Тот тихо заскулил ещё громче.

– Но если хочешь – можешь забрать себе.

– Нет уж, спасибо, – отрезала Катрин, морщась. – Мне своих забот хватает.

Она ещё раз смерила Талию взглядом, в котором смешались ревность, злость и сомнение, и, наконец, резко развернулась к выходу.

– Но я всё равно узнаю правду, – бросила она напоследок и захлопнула дверь так, что с полки упала кружка.

Талия осталась стоять, прислонившись к стене.

Пёс жалобно посмотрел на неё снизу вверх.

Она устало опустилась на кровать, глядя на него.

– Похоже, мы вляпались, – прошептала она.

Пёс вздохнул и положил морду ей на колени.

– Ну и что мне теперь с тобой делать? – спросила Талия, глядя на пса, который всё ещё сидел рядом, опустив уши и с самым виноватым видом на морде.

Она устало провела рукой по волосам.

– Вчера был последний день учёбы. Академия больше не мой дом. Пора устраивать жизнь… хоть бы знать, как.

Пёс тихо тявкнул, словно соглашаясь.

– Ладно, – вздохнула она. – Давай, превращайся обратно в человека и бегом отсюда. Пока Катрин не вернулась. – Талия хмыкнула, сама не веря, что шутит в такой ситуации.

Но пёс даже не шелохнулся. Только наклонил голову и сжал хвост.

– Эй… – нахмурилась Талия. – Постой… Это… я тебя таким сделала?

Она села на кровать, схватившись за голову.

– Ох, чудесно. Я не знаю, как я это сделала, и, разумеется, не знаю, как тебя вернуть обратно.

Пёс жалобно вздохнул.

– Прекрасно, – продолжила она, поднимаясь. – Просто прекрасно. Осталось только, чтобы сюда вломился кто-нибудь из деканата – и всё, меня официально запишут в список местных ведьм.

Она подошла к окну, приподняла занавеску. За окном шумел утренний городок – где-то звенели колокольчики, пахло хлебом и свежестью. Казалось, обычное утро, но в груди у Талии нарастало тревожное чувство.

– Если это действительно была магия… – прошептала она. – Тогда… он может почувствовать.

Имя не прозвучало вслух, но в её памяти будто отозвалось эхо: Пан.

Талия вздрогнула.

– Ох, надеюсь, он обо мне забыл. Хотя, зная его… – Она не договорила и решительно шагнула к шкафу.

Через несколько минут её дорожная сумка была полна: несколько простых платьев, пара книг по зельеварению, мешочек с ингредиентами, оставшимися от практических работ.

Она застегнула молнию и обернулась к псу.

– Ну что, хвостатый, ты со мной?

Пёс встал, виляя хвостом, и тихо гавкнул – коротко, уверенно.

– Вот и славно, – улыбнулась Талия. – Тогда пошли, пока нас не нашли.

Она накинула лёгкий плащ, бросила последний взгляд на комнату, где началась новая глава её странной жизни, и открыла дверь.

Пёс тихо ступал рядом, послушно не издавая ни звука.

А за окном уже вставало солнце над городком – обычным, спокойным, не знавшим, что в нём проснулась нимфа, сбежавшая с Олимпа.

Дорога вела вниз – узкая, петляющая между домиками, где на подоконниках стояли глиняные горшки с травами. Пёс шагал рядом, то и дело поворачивая морду к прохожим.

Городок был небольшим, но оживлённым. На площади торговцы расставляли лотки, воздух пах свежей выпечкой и дымом .

Талия остановилась у деревянного здания с вывеской «Три клёна» – таверна, из окон которой доносился запах тушёных овощей и хлеба.

– Пойдём, – тихо сказала она псу, и тот послушно вошёл следом.

Внутри было тепло и уютно. У стойки стояла дородная женщина в выцветшем переднике, с мягкими глазами и добродушной улыбкой.

– Доброе утро, красавица, – приветливо сказала она. – Завтракать будешь?

– Если можно, – ответила Талия. – Что-нибудь простое. И для него тоже. – Она кивнула на пса.

Хозяйка рассмеялась.

– Для такого красавца что-нибудь найдётся.

Пока они ели, разговор потёк сам собой. Женщина, представившаяся тётушкой Марой, рассказала о здешних делах, о ярмарке, о соседях, о том, что “в округе нынче ведьмы стали редкостью, всё больше травниц да алхимиков”.

Талия слушала, кивая, и ловила себя на том, что впервые за долгое время чувствует себя… спокойно.

– А где ты остановилась, девонька? – спросила Мара, подавая ей чай.

– Нигде, если честно, – призналась Талия. – Думаю, найти угол и немного побыть наедине.

Мара задумчиво провела рукой по столу.

– Есть тут одно место… В лесу, за старым мостом. Домик, заброшенный давно. Хозяева уехали лет десять назад. Люди туда не ходят – говорят, лес там странный, да и дом порос мхом. Но если не боишься жить в чаще, – женщина улыбнулась, – можешь заглянуть. Дом хороший был, крепкий. И место красивое – рядом ручей течёт.

Талия почувствовала, как в груди шевельнулось тихое предчувствие – будто кто-то невидимый позвал её по имени.

– Спасибо, – сказала она. – Я попробую.

Ночь она провела в таверне, на мягкой перине, впервые за долгое время спав спокойно.

А утром, накинув плащ и поблагодарив хозяйку, Талия отправилась в путь.

Тропа уходила всё глубже в лес. Воздух стал прохладнее, над землёй стелился лёгкий туман. Лес жил своей жизнью: где-то звенел поток, щебетали птицы, шелестели ветви.

И вот, за густыми зарослями, на небольшой поляне она увидела домик.

Покосившаяся, но крепкая избушка. Рядом – струился ручей, отражая солнечные блики.

– Ну вот, – тихо сказала Талия, улыбаясь. – Похоже, теперь это наш дом.

Пёс гавкнул и первым поднялся на крыльцо, будто соглашаясь.

Домик встретил Талию тишиной и запахом старого дерева.

На крыше покачивались клочья мха, по стенам пробивался плющ, а окна, мутные от времени, отражали утренний свет мягким золотом.

Она осторожно открыла дверь – петли жалобно скрипнули, но внутри было сухо. Запах пыли и заброшенности смешивался с чем-то тёплым, словно место всё это время ждало, когда сюда вернутся.

Талия прошла по комнате, оставляя следы на полу, покрытом тонким слоем пыли.

– Ну что, – улыбнулась она, повернувшись к псу, – похоже, придётся немного потрудиться.

Пёс гавкнул, будто соглашаясь, и с этого начались их долгие дни работы.

Она выметала пыль, открывала окна, мыла полы и стены. Старую утварь выносила во двор, сушила на солнце. Пёс не отставал ни на шаг: то тащил палку, то вытаскивал из-под пола мусор, то принимался сдирать зубами и когтями мох со стен, весело виляя хвостом.

Иногда, устав, Талия садилась на крыльце и смотрела, как солнце пробивается сквозь листву. Она впервые за долгое время чувствовала… покой. Никакого шума, никаких криков, ни чьего взгляда сверху. Только лес, ручей и она сама.

Больше недели ушло на то, чтобы дом засиял. И вот однажды утром Талия, вымыв руки, остановилась у двери и посмотрела на свой труд.

Теперь это был дом, настоящий, живой.

В центре комнаты стояла большая печь, возле неё – вычищенный до блеска стол и несколько стульев у окна.

На печи она устроила себе мягкое ложе из перин и одеял, найденных в сундуке.

У стены стоял высокий шкаф для одежды, а рядом – аккуратный шкафчик с полочками для её зелий, трав и всяких редких снадобий.

Талия аккуратно разложила свои книги по зельеварению, связки сушёных трав, бутылочки с маслами и настойками. Когда она двигала пальцем по стеклу, на нём оставался едва заметный след – тонкий, искрящийся, будто сама магия пробивалась наружу.

Она замерла, глядя на этот свет. Внутри что-то сжалось.

Нельзя… – подумала она. – Если я начну использовать силу, они почувствуют. Пан… Зевс… все они.

Талия глубоко вздохнула, и свет погас.

Пёс подошёл, ткнулся мордой ей в ладонь.

– Всё хорошо, – шепнула она. – Просто… я хочу, чтобы здесь было спокойно. Чтобы никто не нашёл.

Она посмотрела в окно. Лес казался приветливым – будто одобрял её старания. Где-то вдалеке прошелестел ветер, и солнечный луч мягко скользнул по полу.

– Что ж, – сказала Талия, улыбнувшись. – Похоже, теперь это действительно наш дом.

Утро было тихим. Сквозь занавеску пробивался мягкий солнечный свет, пыльные частицы плавали в воздухе, будто золотые мотыльки. Талия потянулась, села на краю своей печной кровати и прислушалась – за окном журчал ручей, щебетали птицы, а у печи слышалось фырканье и тихое похрапывание Сифа.

Она улыбнулась.

– Ну что, Сиф, – позвала она, спускаясь с печи. – Вставай, пора думать, как нам жить дальше.

Пёс поднял голову, зевнул и, растянувшись, лениво подошёл к хозяйке, хвостом сметая с пола мелкие травинки.

Талия задумчиво посмотрела на свои руки. Всё, что она действительно умела, – варить зелья, лечить, заговоры на удачу, амулеты от злых духов.

– Знаешь, – сказала она, глядя на Сифа, – видимо, этим и займёмся. В городе скоро ярмарка. Людям всегда нужны снадобья – кто болен, кто любит, кто страдает. А может, и парочку амулетов сделаем, для красоты.

Сиф весело залаял, будто соглашаясь.

Так и началась их новая жизнь.

Каждое утро Талия выходила к ручью – умывалась ледяной водой, собирала в корзинку свежие травы, листья, кору. Дом наполнялся запахами – сушёного зверобоя, шалфея, мёда и горькой настойки из полыни. На полках появлялись ряды бутылочек, баночек и пучков трав. Сиф следовал за ней по пятам: носил корзинки, сторожил дверь, а вечерами лежал у очага, слушая её голос.

Когда пришло время ярмарки, Талия с утра надела простое платье, заплела волосы и, уложив свои зелья и амулеты в корзину, отправилась в город.

Её столик стоял на краю площади, под старой липой. Люди подходили с любопытством: кто ради любви, кто ради удачи, кто просто ради интереса. Талия улыбалась, советовала, рассказывала, а её зелья, будто сами, притягивали покупателей – ароматные, густые, тёплые на ощупь.

Через несколько недель жители городка уже знали её имя.