Развод с тираном

Твою мать!

– Ты что творишь? – кричу на него на эмоциях. – Совсем спятил?

Моё сердце, кажется, вот-вот из груди выпрыгнет, а ему хоть бы что. Больше скорости прибавляет. Пейзаж за окном уже не просто быстро сменяется один за другим, а мелькает, как в компьютерных гонках. А может это у меня так сильно пульс в висках долбит, влияя на зрение. Перед глазами всё плывёт, смазывается в мешанину красок. Едва дышать нормально удаётся. А этот ненормальный продолжает гнать, лавирует между машин на шоссе, как будто устроенный мной пожар за нами тоже на всей скорости гонится.

– Олег, хватит, – прошу. – Остановись.

Едва ли он меня слышит. Я и сама себя не слышу, если уж на то пошло. Только биение собственного сердца. Оно стучит как в последний раз, вот-вот оборвутся все аорты, и я умру.

– Олег! – снова зову мужа.

Но тот, как не слышал, так и продолжает игнорировать мои просьбы.

– Хватит! Олег! Остановись! – срываюсь на крик. – Хватит! – жмурюсь от греха подальше.

Может если не буду смотреть, станет легче?

Не становится. Наоборот, не видя дорогу, только страшнее. Открываю глаза обратно. Так хоть я понимаю, куда мы едем. Мимо других авто, подрезая их.

Чёрт!

– Олег! Я тебя прошу! Прекрати! Мне страшно!

Муж ведёт плечом, будто пытается избавиться от моей громкости, осевшей ему на шею тяжестью.

– Сперва сама же завела, а теперь хватит? Да ещё и просишь? – огрызается. – Есть другие предложения, куда я весь свой напряг могу сбросить? – ухмыляется криво.

Но показатели спидометра и правда падают. Руль под мужскими пальцами снова скрипит под силой его хватки. Брошенный на меня косой мимолётный взгляд тоже оставляет желать лучшего. Как и следующий, после того как Олег достаёт сигарету из пачки и собирается прикурить, открыв окно, но лишь тем и ограничивается, вовремя вспомнив, что этого тоже делать не следует. В итоге сминает и сигарету, и всю пачку, швырнув получившийся ком в подстаканник вместе с зажигалкой.

Я же просто стараюсь вернуть себе нормальное дыхание. Как можно глубже затягиваюсь воздухом, но перед глазами продолжает плыть. Сердце по-прежнему стучит как невменяемое, не желая успокаиваться. Чтоб его!

– Останови. Олег, останови, – хватаюсь за сильное плечо мужа, когда понимаю, что не могу успокоиться.

На этот раз удар по тормозам резкий. Не менее резко он сворачивает к обочине. Я отстёгиваюсь и дёргаю на себя ручку ещё до того, как он снимает блокировку. На улицу не выбираюсь, выпадаю. Оперевшись рукой о блестящий бок, пытаюсь отдышаться и прийти в себя. Прикрываю глаза и заставляю себя концентрироваться на каждом вдохе и выдохе.

Ненавижу скорость! Просто ненавижу!

Со стороны водителя слышится хлопок дверцы, под тяжёлыми шагами хрустит мелкий гравий, ещё через миг на меня падает длинная тень Олега. Он останавливается рядом, а на плечи ложатся его ладони, разворачивая к нему лицом.

– На меня посмотри, – велит, а когда я с неохотой, но всё же подчиняюсь, добавляет заметно мягче: – Просто дыши. Глубокий вдох. Медленный выдох. Давай, принцесса. Вместе со мной. Дыши.

Не хочу его слушать, но мне и правда надо успокоиться, поэтому я послушно делаю, как он говорит. Вдох за вдохом. Вместе с ним. И пусть не сразу, но становится легче. А может всё дело в том, как он смотрит на меня сейчас. Взволнованно, с долей затаённой вины и нежности. Или это мне просто до сих пор слишком плохо, вот и мерещится. Хотя его последующий вопрос тоже будто наполнен виной и сожалением.

– Сильно испугалась?

Испугалась? О, нет. Я в ужасе!

– Никогда. Никогда больше так не делай. Никогда, – единственное, что говорю ему.

Не рассчитываю, что он поймёт меня и примет мою точку зрения. Но не высказать ему не могу. Тем удивительнее становится услышать:

– Хорошо, не буду, – вздыхает Олег. – Если пообещаешь больше не устраивать пожары. Ты ведь и правда могла пострадать. Тем же дымом надышаться.

Смотрю на него уже угрюмо.

– Хотя нет, не обещай. Просто знай, что, как только ты это повторишь, я своё обещание привязать тебя к кровати и самолично кормить через трубочку тоже исполню, – ухмыляется следом муж.

Жаль, невозможно испепелить человека взглядом. Я бы его сейчас прям с удовольствием прикончила. А так… приходится вновь послушно залезать в салон машины обратно, как только он демонстративно галантно открывает для меня дверь. Ещё и ремнём безопасности сам на этот раз меня пристёгивает. Не менее демонстративно заботливо.

Игнорирую. С самым гордым видом поднимаю с пола рюкзак и прижимаю к себе, глядя исключительно перед собой в лобовое стекло. Замечаю, как муж снова странно-довольно усмехается, но продолжаю стойко не обращать на него внимания. Наконец, он отстраняется, захлопывает дверцу с моей стороны, а затем обходит машину и садится за руль.

Дальнейший наш путь проходит в молчании и без приключений. Те начинаются, когда мы въезжаем в город, сворачивая в небольшой коттеджный район близ аквапарка, а вскоре останавливаемся возле одного из домов. Поменьше прошлого, из красного кирпича и серой черепицей на крыше. Тут бы растительности ещё добавить не помешало, но это так, мысли между прочим. Куда больше волнует, кому принадлежит этот мини-дворец с треугольной башней.

– У тебя есть ещё один дом? – интересуюсь, разглядывая пафосное строение.

– Наша компания застраивала этот район, я решил оставить один из домов себе, – подтверждает муж. – И раз уж благодаря тебе жить там, где мы жили прежде, больше невозможно, будем жить в этом.

Нигде я с ним жить не собираюсь. Но не спорю. Выбираюсь наружу, как только мы оказываемся внутри двора. Потом подумаю, как свалить и с этой территории. Или лучше довести самого Олега до ручки, чтобы сам захотел от меня избавиться.

Неподалёку виднеется крыльцо с двумя широкими ступенями, ведущими к двойным дверям из мозаичного стекла. Всё тёмное и мрачное, мне совсем не нравится. Олег подталкивает меня в спину ближе ко входу. Прислоняет магнитный ключ к замку и так же силой вынуждает переступить порог.

Внутри не менее мрачно и пафосно, чем снаружи. Но стоит сделать шаг вперёд, как на стенах вспыхивает несколько бра, делая обстановку какой-то чересчур интимной. А может этому способствуют тёмные шторы с бордовым отливом и ярко-красный диван в гостиной, где тоже вспыхивает свет, стоит пройти вглубь. Он вспыхивает, а я застываю на месте, позабыв, как дышать. На стене висит чёрно-белый портрет в полный рост. А на нём… знакомая по кабинету моего неверного мужа брюнетка.

Пристрелите меня кто-нибудь!

Это придурок, что, привёз меня в дом своей любовницы?

Глава 3

Медленно обвожу взглядом комнату, сканируя каждую мелочь в интерьере. Диван в стиле рококо, низенький столик перед ним, ковёр на полу, огромный камин, тяжёлые шторы, множество свечек в стеклянных стаканчиках… Глубокие оттенки красного в приглушённом сиянии ламп так и намекают на уединение и соблазнение. Я как наяву вижу, как Олег сидит на диване, а та, другая, перед ним в неглиже, танцует вместе с маленькими огоньками тающего парафина.

Твою мать!

Перевожу ошарашенный взор на подошедшего мужа. В отличие от меня, он разулся и надел тапочки, прежде чем пройти дальше. И теперь стоит рядом и тоже смотрит на портрет своей любовницы. Не будь ситуация такой дикой, я бы непременно прокомментировала увиденное, а так… Я даже со словами не нахожусь. Зато в голове уже десяток раз ударила его ножом, потом утопила, затем переехала машиной, а напоследок подвесила на крыше и сожгла вместе с домом.

Что. Он. Творит. Мать. Вашу?!

Так и не получается у меня подобрать нужные слова. Да и какой нормальный мужик приведёт жену жить в дом своей любовницы? Даже если ей о ней известно. Сюр какой-то!

– Ты сама сожгла наш дом, – пожимает Олег плечами на мой обескураженный взгляд. – Не будем же мы теперь из-за этого жить на улице? – заканчивает с издевательским равнодушием.

Меня окончательно клинит. Смотрю на него, как в первый раз.

Где? Когда? Как я пропустила это? Почему не замечала того, насколько ему плевать на меня? Как могла поверить, что он испытывает ко мне какие-то чувства? Как?..

– Только не надо теперь стоять и хлопать на меня своими огромными удивлёнными глазёнками, будто ты реально не понимала, что за ту дичь, которую ты сотворила, придётся расплачиваться, – добавляет он всё с тем же холодным безразличием.

Разве что кулак сжимается вовсе не настолько безэмоционально, как он всем своим видом желает показать. Хотя едва ли сила его чувств сейчас больше моих. Голос и тот предательски дрожит, когда я произношу:

– И ты не придумал ничего лучше, чем привезти меня жить в дом своей любовницы?

Смотрю на него всё с тем же недоверием. Он же не серьёзно, да? Одно дело отомстить, наказать, и другое – реально оставить здесь жить. Не может же он настолько не дружить с головой? Или может?.. Ведь молчит. Пожимает плечами, отворачивается и идёт дальше, мимо гостиной.

– Наверху три спальни, – произносит на ходу. – Первая слева занята. Можешь выбрать ту, что дальняя по коридору, или ту, что справа. Располагайся со всеми удобствами, принцесса.

То есть он серьёзен в своих намерениях. В самом деле не шутит. К предыдущей дрожи в голосе присоединяется дрожь в теле. Меня колотит от злости, но вместе с тем опять жутко хочется плакать. От самой себя противно, что так близко к сердцу принимаю ситуацию. Что смотрю ему вслед с долбанной надеждой, что сейчас он обернётся, улыбнётся и это всё окажется тупым плохим сном. Но силуэт Олега исчезает во тьме коридора за лестницей, оставляя меня устраиваться одну. В доме его любовницы. В самом деле. Не в каких-нибудь кошмарных грёзах.

По щеке всё-таки скатывается слеза. Одинокая. Как и её хозяйка. С привкусом боли и отчаяния. Я смахиваю её одним резким движением руки, крепко жмурюсь, сминая другой рукой рюкзак, который продолжаю прижимать к себе. Заставляю себя успокоиться, отдышаться, мыслить конструктивно. Выходит плохо, но я стараюсь. После не выдерживаю. Разворачиваюсь и иду к двери.

Пусть Олег делает, что хочет, но я лучше умру, чем останусь жить здесь!

Щелчок замка кажется излишне громким в тишине дома, наплевать. Выхожу на крыльцо, с шумом втягиваю в себя летний воздух с ароматом растущих по периметру душистых цветов. Если до этого я действовала на волне злости, то теперь я просто делаю. Без причины, без мыслей, без чувств. В моей голове поселяется тишина. Весь мир становится на паузу. Я иду к воротам. Дрожащими пальцами хватаюсь за щеколду и тут же замираю, когда на них ложится мужская ладонь, тормозя мои порывы.

– Куда-то опять собралась, принцесса? – доносится до слуха тихий голос мужа.

Он разворачивает меня к себе, сжимает мой подбородок, приподнимая, заставляя смотреть в его лицо. Красивое, с яркими синими глазами, носом с небольшой горбинкой и тонкими, но манящими губами, которые умеют улыбаться так, что сердце замирает в моменте. Сейчас их почти не видно из-за того, что Олег злится, а между густыми бровями собрались хмурые складки. Но даже такой он всё равно самый привлекательный мужчина из всех, что мне доводилось встречать. И самый худший кошмар, что когда-то снился.

– Отпусти меня, – требую.

Голос хриплый, как при простуде. Но я больше не в силах сдерживать эмоции. Они рвутся из меня подобно гейзеру. Меня триггерит сам факт присутствия Олега рядом. А уж то, что он вытворил, и вовсе за гранью разумного. Ещё немного и я в самом деле его покалечу.

Если муж и понимает, насколько я на грани, то не подаёт виду. Без слов хватает за локоть и с силой тянет за собой обратно в дом. И от одной только мысли, что за этим последует, я почти схожу с ума.

Ну уж нет! Ни за что!

– Пусти меня! Пусти!

Я вспыхиваю, как спичка. Дёргаю руку назад. Вырываюсь. Не хочу, чтобы он продолжал ко мне прикасаться. Но в итоге всё только хуже становится. Хватка Олега становится лишь сильнее. Хотя это не значит, что я сдамся. Наоборот. Меня это ещё больше злит.

– Не смей меня трогать! Ублюдок! Пусти, кому говорю? – сопротивляюсь активнее.

В ход идут ноги и свободная рука с рюкзаком. Олегу приходится не только уворачиваться, но и затормозить. А мне удаётся всё-таки улучить момент и вырвать локоть из его цепких пальцев.

Жаль, я свободна всего на пару секунд.

Я трачу их на то, чтобы развернуться обратно по направлению к воротам, за которыми меня ждёт спасение от неверного мужа.

И напрасно!

Всего один шаг.

Мир переворачивается!

Земля уходит из-под ног.

Рюкзак вырван. Отброшен куда-то в сторону. А я схвачена. Вздёрнута Олегом вверх. Уложена грудью на его предательское каменно-твёрдое плечо. Он подхватывает и крепко держит за бёдра, оставив мои ноги плотно сведёнными вместе, очевидно, чтоб не надумала снова его пинать. Теперь даже если очень захочу, не получится. Если только в воздухе ими немного поболтать, как маленькая беспомощная девочка. Зато это не мешает мне от всей души заехать ему по спине кулаком.

– Предатель! Сволочь! Ненавижу! – один за другим обрушиваю на него свои удары.

И единственное, о чём сейчас очень-очень жалею, так это о том, что его спина не менее твёрдокаменная, чем плечо, на котором он меня несёт.

Хотя нет!

Ещё секунда, и я жалею уже о другом. Сразу, как только в ответ на мои действия следует звучный увесистый шлепок по моей попе вместе с ядовитым комментарием:

– Сопротивляйся сколько угодно, принцесса. Меня это даже заводит.

Но что хуже всего, его пятерня так и остаётся на мне там!

Надо было начинать бросать подожжённые спички сразу с гостиной, где он сидел, уткнувшись носом в ноутбук. Желательно, предварительно заперев все двери до единой, чтоб уж наверняка не выбрался.

Примерно о том ему и сообщаю:

– Если не отпустишь меня, я убью тебя, Дубровский! – пытаюсь скинуть с себя его руку. – Клянусь богом, убью! Сожгу вместе с домом, пока ты спишь! И тебя, и твою любовницу! Скотина! Пусти, кому говорю!

Да, я теряю все остатки самообладания. Ведь помимо всего прочего, Олег перешагивает верхнюю ступень крыльца и мы снова почти в доме.

Да и кто бы на моём месте не потерял?

Это же уму непостижимо!

Он спятил, если решил, что я соглашусь на всё это.

Да лучше и впрямь умереть!

– Я кому говорю, бездушная ты сволочь? – продолжаю ругаться. – Лучше и правда убей сам себя прямо сейчас! Я не буду тут жить!

– Что-то не припомню, чтобы интересовался твоим мнением.

Входная дверь распахнута им с ноги. Ногой и захлопнута. Заперта на тот же магнитный ключ, который вскоре спрятан в недрах кармана вне моей досягаемости.

– Мне твоё тоже никуда не упёрлось!

Мир вновь перевёрнут. А я поставлена на ноги. Аккурат у первой ступени лестницы. По которой подниматься я, разумеется, не планирую. Внутри меня всё кипит. Воздуха катастрофически не хватает. Не меньше жгучей ярости плещется и в синих глазах напротив, несмотря на прежний обманчиво равнодушный вид Олега. Он явно едва держит себя в руках.

– Наверху три спальни, – чеканит сквозь зубы то, что я уже слышала от него прежде. – Можешь выбрать ту, что дальняя по коридору, или ту, что справа. Не хочешь выбирать, выберу я.

Ничего на этот раз ему не говорю. Хотя это стоит мне громадных усилий. И, раз уж входная дверь теперь заперта, через неё мне не пройти, обхожу мужа по диагонали. Иду на кухню. То, что там именно кухня – скорее догадка, учитывая планировку дома. И она оправдывает себя, едва я останавливаюсь посреди просторного помещения, залитого солнечным светом через высокие узкие окна от пола до потолка.

Кухня встречает меня чистотой и стерильностью: глянцевые фасады гарнитура, мраморная столешница с прожилками, блестящая техника из нержавеющей стали. Посредине помещения – остров с встроенной варочной поверхностью и мойкой, окруженный удобными барными стульями. Над ними виртуозно подвешены в немыслимом сочетании сковородки, бокалы и кружки, прочая утварь. А в углу таится массивный холодильник с сенсорным управлением, рядом – встроенная кофемашина и духовой шкаф.

Я зачем-то внимательно разглядываю всё это, хотя на самом деле меня интересует совсем другое. Если повезёт, то в этом доме, как и в других домах такого типа, два входа. И раз уж первый мне не доступен, использую другой. К тому же окна тут тоже вполне удобные, сойдут за аварийные двери.

А можно поступить ещё проще.

Сожгу и этот дом ко всем чертям, я же ему обещала.

Да, я слишком зла и обижена, чтобы мыслить рационально. Иначе бы подумала не только об этих двух вариантах, но о том, что Олег и сюда непременно пойдёт за мной, а затем будет мешать.

– Если ищешь спички, они во втором ящике справа от тебя, – как мысли мои читает муж.

В его голосе сочатся сплошные сарказм и мрачность. Но мне плевать. Разворачиваюсь в указанном направлении. Меня не останавливает даже последующее от Олега:

– Откроешь этот грёбанный ящик, и я за себя не ручаюсь. Я тебя уже предупреждал. И ты знаешь, я всегда держу своё слово.

– Пусть так, если это единственный способ, наконец, донести до тебя, что я не твоя кукла, в которую ты можешь играться по своему усмотрению, – напоказ безразлично пожимаю плечами.

На самом деле меня давно всю трясёт. Это особо заметно, когда я берусь за хромированную фурнитуру, чтобы потянуть ту на себя.

Не тяну. Замираю, вздрогнув от грохота.

В стену прилетает кофейник. Олег швыряет его с такой силой, что тот разбивается вдребезги. Осколки разлетаются в разные стороны. Часть из них остаётся в расплывающейся коричневой жиже на полу.

И всё это сопровождается:

– Да твою мать, Регина!

В его глазах и прежде царит ярость. Но теперь ею всё его лицо искажает. Глаза и вовсе темнеют. Он больше не тот Олег, за которого я вышла замуж. Похож скорее на дикого зверя, готового убивать.

– Я тебе уже сказала, я не останусь в этом доме.

– Останешься. Ещё как, мать твою, останешься. Будет тебе уроком на будущее. Если хочешь, чтоб наказание закончилось, сперва научись вести себя примерно и хорошо, – выплёвывает встречно муж. – Хотя тебя, я смотрю, куда больше устраивает режим садо-мазо, – смещает взгляд с моего лица на ящик, за который я так и держусь. – Давай, принцесса, открывай. Дай мне полный карт-бланш.

Решил выдрессировать меня, как собачку?

– Думаешь, пошвыряешься тут посудой, изобразишь всего такого из себя грозного, и я тут же испугаюсь и стану паинькой, проглочу всё это твоё дерьмо? Может, и с наличием у тебя любовницы заодно смирюсь, да?

Первый попавшийся под руку бокал холодит ладонь стеклянной прохладой. Мне даже почти жаль расставаться с ним. Но только почти.

– А может мне тоже в тебя зашвырнуть чем-нибудь? – предлагаю следом, комментируя собственные действия. – Станешь сразу паинькой, м? Проглотишь своё дерьмо сам? А ещё лучше – скорми его своей любовнице. Пусть подавится вместе с тобой!

Мужские губы задевает брезгливой ухмылкой. Олег с нескрываемым интересом смотрит на мою ладонь, сжимающую бокал. Он явно не верит, что я пущу его в ход. И уж тем более – брошу посудину прямиком в него. Да что там Олег, я и сама в это до конца, если честно, не верю. Не верю и после того, как муж-подлец самым хамским образом заявляет:

– А ты, смотрю, такая разговорчивая стала. Вот бы твой ротик также активно работал и для других целей в нашей супружеской жизни.

Что я там про свою веру прежде считала?

Бокал пролетает в считанных сантиметрах от его бессовестной физиономии. Взрывается звоном в моих ушах, когда разбивается об угол настенного шкафа позади мужа.

Мудак!

В следующий раз прицелюсь получше!

Жаль, не сразу.

Стоит потянуться за следующей посудиной, как Олег в пару мгновений оказывается передо мной. А вся подвешенная на крюки над островом кухонная утварь с жутким грохотом валится на пол. Муж одним взмахом своей тяжёлой руки избавляется от неё.

Сковороды, кружки, бокалы, прочая утварь – всё вперемешку. Что-то просто раскалывается. Что-то бьётся. Полный бардак. Бардак, не свалившийся мне на голову лишь потому, что я вовремя схвачена мужем за руку и притянута к нему одним рывком. До того резко, что не падаю лишь потому, что в последний момент выставляю ладонь, столкнувшись с его широкой грудью.

Больно!

Но ничего, я тоже в долгу не остаюсь!

С того места, где я теперь нахожусь, лишь руку протяни до вазы с цветами. Цветы жалко. Но не до такой степени, чтобы стопануть себя раньше, чем дотягиваюсь до букета нежно-розовых пионов. Едва в моей голове всплывает картина того, как эти пионы Олег подарил своей брюнеточке, и именно потому они сейчас стоят здесь, так и вовсе никаких сожалений не остаётся. К тому же всего один мой порывистый взмах, и этого хватает, чтобы муженёк, уклоняясь и закрывая лицо, ослабил свою хватку на моём локте достаточно, чтобы я полностью избавилась от неё.

– Сука! – слышится сдавленное от Олега.

Но мне плевать. Я не медлю. Срываюсь с места. К сожалению, недостаточно быстро, чтоб он не успел меня догнать. Догоняет в два шага. Ловит перехватом поперёк груди. С силой тянет назад. Фактически впечатывает обратно в себя. А у меня уже в ушах шумит от переизбытка эмоций. Но это не значит, что я сдаюсь. Даже после того, как предпринимаю попытку пнуть его, а взамен и вовсе лишена возможности стоять на ногах. Он отрывает меня от пола, приподнимая до уровня своей головы, но я брыкаюсь и машу ногами ещё активнее. Не будь я прижата к нему со спины, уверена, уже бы точно заехала ему по причинному месту.

А так…

– Пошёл ты, Дубровский!

– Пойдёшь ты! Прямо сейчас!

Ага, как же!

Так я и согласилась!

Сперва в ход идёт высокая этажерка, в которой хранятся фрукты. Задеваю её, пока Олег, продолжая ворчливо ругаться сквозь стиснутые зубы на моё активное сопротивление, тащит меня прочь из кухни. Сочные спелые ред делишес интенсивного тёмно-красного цвета рассыпаются по столу, падают и закатываются в углы. Но не все. Одно яблоко ухватить мне всё же удаётся. Им я планирую заехать прямиком моему вероломному муженьку в зубы, чтоб уже заткнулся, наконец, заодно отвалил от меня.

– Регина, мать твою!

Уворачивается, к сожалению…

А от его вопля у меня аж уши закладывает.

Невольно морщусь, вся сжимаюсь и прикрываю глаза, пережидая это неприятное ощущение. На самом деле и без него других неприятных тоже с лихвой хватает, но это самое острое. Секунды две или больше трачу на то, чтобы оно прошло. А когда вновь распахиваю ресницы, Олег уже поднимается на первую ступень лестницы, ведущей наверх.

Что?..

– Нет! Я туда не пойду! Слышишь? Не пойду, кому говорю?!

Кто бы меня ещё послушал, конечно…

Олег лишь скрипит зубами. И поднимается по ступеням быстрее.

Сволочь! Какая же он всё-таки сволочь!

От собственного бессилия на глазах скапливаются злые слёзы. Кажется, меня догоняет запоздалая истерика. Я снова дёргаюсь и предпринимаю новую попытку освободиться. Ужом извиваюсь. Но хватка мужа становится лишь сильнее. Даже чересчур.

– Да отпусти же ты меня, наконец! Пусти! – продолжаю ругаться.

– Или что? Ещё раз по роже мне съездишь? – огрызается Олег.

Да хоть бы и так…

Но я и этого лишена.

А наверху и правда коридор и три двери, ведущие в комнаты. Мой тиран-муж берёт направление в ту, что дальше всех.

Первое, что бросается взгляду, едва мы оказываемся в спальне – высокая кровать, застеленная бежевым стёганым покрывалом с множеством мелких подушек у изголовья.

Аж тошно становится при виде неё. Неудивительно, что брыкаться и сопротивляться я принимаюсь лишь ещё активнее.

– Всё, достала! Чтоб тебя!

Всего полтора вдоха, Олег с ноги открывает ещё одну дверь. И тогда кричу, поминая самые неприглядные ругательства, уже я сама. Сразу, как только нам на голову обрушивается поток холодной воды.

Этот ненормальный меня ещё и под душ запихивает!

Нас обоих, вернее.

Но разве от этого становится легче?..

Мы же даже обувь не снимаем!

Не душ. Целая лавина воды. Разрозненные струи бьют по лицу, по плечам, по рукам. Волосы тяжелыми прядями падают на лицо, застилают глаза. Промокаем до нитки в считанные мгновения. Вода заливается за шиворот, пробирает до костей. Мой костюм липнет к телу мокрым тряпьём, делая меня неподъёмно тяжёлой по ощущениям. Или это на меня так давящий, полный бешеной ярости взгляд Олега, действует. Он слишком близко, вынуждает прижиматься к не менее холодной керамогранитной стене. И сам упирается в неё крепко сжатым кулаком совсем рядом с моей головой, неотрывно глядя с высоты своего роста. Не мигает, кажется, даже. Как и падающей на нас сверху воды будто вовсе не замечает.

– Ты что творишь?! Выключи её! – требую.

Самостоятельно мне не дотянуться до сенсорного управления. Оно чуть левее по боку за ним. Как и вряд ли удастся разобраться по первости с совершенно незнакомой навигацией.