Аморальный

Алайна Салах

Аморальный

1

– Рекомендую тебе попробовать местный стриплойн, – ярко-красный ноготь девки скользит по строчкам меню. – Я была здесь пару раз. Стейки они готовят просто изумительно. Гораздо лучше, чем в тех же «Паризьен» или «Амаю». А еще салат с ростбифом просто шикарный… Под мерло – самое оно.

– Мне всё, что она перечислила, – буркаю я, мельком взглянув на юбку официантки. – И вино принеси. Только не красное – с него башка трещит, а совиньон какой-нибудь нормальный… Ты сама что будешь?

Лена – кажется, так зовут ту, что притащила меня сюда, – старательно делает вид, что изучает меню.

– Мне пожалуйста, салат с осьминогом, минеральную воду и стейк… – поёрзав на диване, перечисляет она. – На гарнир пюре из сельдерея… Скажите, а у вас Давид Моро есть?

– Да, есть, – пищит официантка.

– Я вот думаю, бокал взять или?.. – Она вопросительно смотрит на меня.

– Принесите бутылку, – раздражённо заканчиваю я. – Белое только сразу. Похмелье задрало.

– У тебя вчера выдался весёлый вечер? – Девчонка подаётся вперёд, видом и тоном напоминая мне мозгоправа, к которому я однажды ходил по совету жены Эрика.

– У меня теперь каждый вечер весёлый.

– Здорово. А чем занимаешься?

– На заводе работаю, – машинально отвечаю я, массируя ноющие виски. Как, блядь, высидел в офисе полдня, вообще не понятно. Приполз домой, помню, под утро, зачем-то залез в ванну и очнулся через четыре часа, когда вода стала ледяной.

– Видимо, на заводе теперь хорошо платят, раз уж ты арендовал вип-зону, – хихикает Лена.

– Так половина же с тебя.

Лицо Лены испуганно вытягивается от этих слов – если бы башка так не болела, я бы в голос заржал.

– Шучу, – я забираю со стола телефон, чтобы принять звонок. – Да, Эрик. Да, звонил. Ты где сейчас? Я в этом… – поморщившись, я смотрю на девку. – Как уж этот рестик называется?

– «Монро», – захлопав глазами, лепечет она.

Про себя я отмечаю, что тёлка вполне симпатичная. Когда она обратилась ко мне на улице под каким-то дебильным предлогом, я особо внимания не обратил. Мне нужна была компания на вечер, и в целом сошла бы любая, кто весит меньше центнера. Волосы, кожа, фигура – всё на уровне… Только губы чересчур дутые, как и сиськи, что навевает мысли о порнухе. Да и похуй. Встречаться с ней ещё раз в любом случае не придётся.

– В общем, в «Монро» я… – Я делаю знак появившейся официантке с подносом, чтобы сразу разлила. – Давай пригоняй. Нет, не один. С подругой… Нет, ты её не знаешь. Блядь, я на допросе, что ли?! Короче, приезжай. Стол в випке.

– Кто должен приехать? – обеспокоенно интересуется Лена, когда я возвращаю трубку на стол.

– Друг мой, – поясняю я. – Дома с женой сидеть заебался.

Её взгляд прилипает к моему безымянному пальцу.

– А ты, я так понимаю, не женат?

– Для тебя имеет значение? – переспрашиваю я, ухмыльнувшись.

– Да нет. Мы же просто сидим, общаемся… О, вот уже и салаты несут! – Её рот расплывается в неестественно широкой улыбке, будто официантка тащит не салаты, а витрину Картье. – Всё-таки здесь первоклассное обслуживание!

Её фальшивые восторги и скучные фразы начинают раздражать, поэтому я переключаю всё внимание на вино. После пары бокалов гудение в башке стихнет, и мир, как людей, станет наконец проще выносить.

– Так где ты всё-таки работаешь? – не сдаётся Лена, пока в преувеличенно аристократичной манере ковыряется в щупальцах морских гадов.

– Сказал же: на заводе, – я с наслаждением вливаю в себя охлаждённый совиньон, ощущая, как виски отпускает. – Сама-то чем занимаешься?

– Учусь на пятом курсе филфака. Через полгода получу диплом.

– И дальше что? – хмыкаю я, повторно запрокидывая горлышко бутылки над опустевшим фужером. – В школу работать пойдёшь?

– Я пока не думала… – фыркает Лена. – Но профессий в любом случае много.

– Короче, продолжишь заниматься всё той же хернёй, пока тебя не подхватит какой-нибудь папик, – заключаю я.

Её лицо покрывается красными пятнами.

– Откуда такие выводы обо мне? Сейчас я только учусь и нигде не работаю.

– Пиздеть уже необязательно, – успокаиваю я, окончательно справившись с похмельем и оттого подобрев. – То, что ты мужиков разводишь на крупные чеки, чтобы комиссию от заведения получить, мне вообще по хую. Домой ехать не хочется, поэтому я готов платить за компанию. Потратить готов до хуя. Поэтому заканчивай строить из себя целку на первом свидании и отработай гонорар так, чтобы зевать не хотелось. Я сюда ради веселья пришёл, а не местную жратву и обслуживание обсуждать.

Повисшую паузу я заполняю тем, что пью. С услугами консуматорш я познакомился ещё лет двенадцать назад в одном испанском клубе и неплохо провёл время. У местных разводить на бабки с огоньком получается, а у наших – как у тех же тарелочниц.

– Я тебя поняла, Костя, – со скрежетом выдавливает Лена.

– Имей в виду, что мужики терпеть не могут, когда их держат за придурков. А среди тех, кто с баблом, придурков вообще мало, а охуевших – пруд пруди. Узнают, что ты разводила – и в рот и жопу напихают, и ещё и счёт оплачивать заставят. – Я касаюсь её фужера своим. – Ну, давай, за хороший вечер, хуле.

2

– На каникулы хочу с семьёй на Хайнань поехать, – Эрик затягивается кальяном, который здесь якобы запрещён. – Толик ездил, в восторге остался. Не хочешь?

Я машинально убираю опустевшую бутылку под стол и жму кнопку вызова официантки, спьяну не заметив, что она уже вошла в випку.

– И что я там делать с вами буду? Киснуть у бассейна и уроки ваших пиздюков обсуждать?

– А возьми с собой кого-нибудь, – Эрик многозначительно смотрит на Лену, которая на деле оказалась Алёной – выяснилось, когда я стал её представлять. – Есть же у тебя компания.

Залпом осушив очередной бокал, я исследую профиль своей соседки и мысленно кривлюсь. Не, на хер. На один вечер сойдёт, но терпеть её силиконовые бидоны перед своим лицом две недели… Если бы я любил огромные буфера и большие жопы, то позвонил бы Наде. Но на неё у меня не стоит. Проверено.

– Вам вино повторить? – раздаётся над головой тонкий голос официантки.

Я поднимаю глаза. Она шуршит вокруг нас уже часа три, так что её лицо можно и рассмотреть. Видимо потому, что я выжрал три бутылки вина, оно кажется мне красивым.

– Тебя как зовут? – спрашиваю я вместо привычного «Да, повтори».

– Эмма, – лепечет она, тыча пальцем в бейджик.

Ей, похоже, лет двадцать-двадцать два максимум. Как раз тогда началась мода на выёбистые имена.

– Хочешь поехать со мной на Хайнань?

Эмма растерянно моргает.

– Спасибо большое, но я не могу. Работаю и мама болеет. Вам вина ещё принести?

Отвалившись на спинку дивана, я молча киваю. Вот и я тоже думаю: в пизду этот Хайнань. Лучше улететь на Кубу.

– Милашка такая, – Эрик провожает официантку похотливым взглядом. – Как её? Эмма?

Этот сам себя кастрировал пятнадцать лет назад женитьбой, но периодически срывается. А после очередного траха на стороне из чувства вины заваливает жену подарками и на полгода превращается в образцового семьянина. Поэтому я, на хер, никогда не женюсь.

– А вы давно друг друга знаете, да? – Алёна, повеселевшая оттого, что счёт перевалил за шестизначную сумму, наклоняется ко мне, задевая лицо волосами.

– Давно. Это единственный человек, которому могу доверять.

– И что, других, достойных доверия нет?

Я криво ухмыляюсь. Не-а. Даже близко. Родной батя и тот оказался жадной до бабла шавкой.

– Всё-таки мужская дружба – это так красиво.

После этих пафосных слов приходится повернуться к Алёне, чтобы понять, чего она на самом деле от меня хочет. На Хайнань? Туда определённо тоже, но это не основное. Рассчитывает развести меня на бабки? Так я пока и не торможу вечеринку, а папиком ещё на старте быть отказался.

Она оттягивает воротник топа и дует в него, делая вид, что ей жарко. Но в випке-то хуячат кондиционеры, из чего я делаю вывод, что так она меня клеит. Хер знает, почему с большинством тёлок так работает. Я не пытаюсь ухаживать, говорю всё подряд и к концу вечера стабильно ловлю взгляды «Я тебе дам».

– Подрочи мне, – предлагаю я, решив, что пора как-то разнообразить пьянку.

Рот Алёны возмущённо округляется.

– Что, прости?

– Ты слышала. – Я наклоняюсь к её уху и повторяю. – Расстегни мне ширинку и подрочи.

– Я таким не занимаюсь, – лепечет она тихо, что приходится напрягаться, чтобы расслышать.

– Целка и не дрочишь? – со смешком уточняю я. Я бухой, и происходящее меня забавляет.

– Не в этом дело. Я не занимаюсь таким в публичных местах.

– Это же випка. Здесь кроме Эрика больше никого.

– Он сидит напротив, – шепчет Алёна, нервно заёрзав.

– И какая нахер разница. Этот попялится немного, но точно не тронет… – Ощутив нетерпение, я нащупываю её запястье и кладу себе на ширинку. – Давай, а то вечеринка становится скучной. Накину тебе компенсацию за дополнительные услуги.

Её рука безвольной тряпкой лежит на моих брюках, но потом приходит в движение и тянет молнию вниз. Я жмурюсь от кайфа, когда тёплые пальцы обхватывают член у основания.

Дрочит Алёна не слишком умело, но суть затеи не в этом, а в самом факте. Каждый день мне скучно жить, и нужен адреналин, чтобы не сдохнуть от депрессии. Путешествия, бесконечные тусовки, шлюхи – всё только для этого.

Эрик следит за нами из-за бокала с вином и, разумеется, всё видит. Зрачки расширены, взгляд поплыл. Предложи я Алёну сейчас – разложил бы её прямо на столе. Это ему не жену трахать в миссионерской позе.

– Если прямо сейчас отсосёшь, получишь половину от счёта, – говорю я Алёне, не пытаясь понижать голос.

– Нет, это я точно не могу… – мямлит она.

Вместо ответа я нащупываю ладонью её затылок и толкаю к ширинке. Алёна мотает головой, но уже в следующую секунду с глухим мычанием заглатывает член и начинает смачно сосать.

Я опускаю ладонь на ее дергающуюся голову и с усмешкой смотрю, как проступает кадык на шее у Эрика.

Не происходит ничего из того, о чём бы я не знал ещё на входе сюда.

3.1

– Ну что, куда мы дальше? – Алёна пробегается пальцами по рукаву моей рубашки, вызывая неприятный кожный зуд.

– Я здесь остаюсь. Ты – хер его знает куда. Денег на такси тебе теперь точно хватит. – Я киваю на её палёную барсетку от Луи, куда она загрузила отработанную пачку.

Алёна подскакивает с дивана, но тут же замедляется и начинает долго-долго натягивать пиджак. Этим она ещё сильнее меня бесит. Её компания стала лишней сразу после отсоса, но она продолжала сидеть рядом и старательно изображала мою тёлку.

Это моя вечная проблема. Получив желаемое, я сразу же теряю к нему интерес. Адреналин падает, и остаётся всё та же апатия, умноженная вдвое.

– Что, уже уходите? – Покачивающийся Эрик возвращается в випку с телефоном в руке. Опять пиздел жене, что задерживается на работе.

– Проводи её, а? – кивнув на Алёну, я затягиваюсь кальяном и раздражённо сплёвываю. – Блядь, угли сдохли. Где этот копчёный алладин ходит?

– Тебе куда, Алён? – почуяв халяву, Эрик расправляет плечи. Секунду назад был вялый в стельку, и сразу – не ебаться рыцарь. – Могу отвезти.

– Ты за рулём? – оживляется Алёна.

– Конечно. Машина у входа стоит.

Я подтягиваю к себе бутылку. Тёлок вроде неё будто на каком-то херовом китайском заводе штампуют. Кузов прикольный, а внутри – два винтика и ни одного болта. Она же бабок нормально подняла, и такси за косарь точно может себе позволить. На хера ей катить домой с бухим Эриком, который её выебет на заднем сиденье? Ни гордости, ни мозгов. Хотя в целом мне вообще похуй. Пусть родители о ней парятся.

А вот Эрик – другое дело.

– Если ты бухой в столб вхуячишься, я сопли твоей жене и детям вытирать не буду, – предупреждаю я, вытягивая руку. – Ключи сюда дай и пиздуйте на такси.

– Ой, хорош. Мне же не двадцать лет, – придурковато скалится Эрик.

– Дай сюда, говорю! – Я наклоняюсь к нему, но меня ведёт, и приходится ухватиться за подлокотник дивана. – Завтра я буду трупом, так что кто-то живой должен провести совещание.

3.2

Ключи Эрик всё-таки отдаёт, и они вместе с Алёной сваливают из випки.

Мой взгляд бесцельно скользит по батарее пустых бутылок и нетронутым тарелкам со жратвой, рука щупает карманы в поисках пачки. Если кальянщик ебёт мозги, я имею право здесь закурить.

– Извините, пожалуйста… Но курить сигареты тут точно нельзя, иначе меня оштрафуют, – раздаётся откуда ни возьмись жалобный голос официантки.

Не донеся зажжённое пламя до чапмана, я медленно оборачиваюсь и вижу её, глазеющей на меня из угла.

– Давно тут стоишь?

– Нет, – испуганно заверяет она. – Зашла, как только ваши друзья попрощались.

– Ясно. – Я нехотя убираю сигарету за ухо и киваю на место напротив. – Ну-ка, сядь.

Помедлив, девчонка отрывается от стены и робко присаживается на край дивана, не забыв натянуть подол юбки на колени. Как будто я планировал туда глазеть.

– А вы почему здесь сидите один? Ресторан уже закрывается.

– Не хочу ехать домой, – я глотаю вино из бутылки и зачем-то добавляю: – Там пусто.

– Вы не выглядите счастливым.

– Конечно не выгляжу, – усмехаюсь я. – Мне скучно жить.

– Скучно? – искренне удивляется она, будто не считает такое возможным. – Но в мире ведь столько интересного.

Не был бы я настолько бухим – хера с два вёл бы этот разговор «по душам» с этой малолеткой. Но другой компании у меня нет, а разговор в данный момент – единственный способ не остаться один на один со всем своим внутренним говном. К тому же это даже забавно – слышать её детские комментарии.

– Половину я уже видел и не впечатлён.

– А вы никогда не думали о семье и детях?

Блядь, эти бабы. У них на всё одно решение: надо завести семью. Лично я не встречал ни одного мужика, который резко повеселел, когда женился. Эрик вон до ночи с работы не вылезает, лишь бы дома не торчать, и вечно какие-то командировки себе выдумывает. А батя за пять лет бесперебойной срачки с матерью поседел на полбашки.

– Я не создан для семьи. Была одна попытка, – я вытряхиваю в бокал остатки вина из бутылки. – Но теперь всё, на хрен.

– Вам, что, разбили сердце? – сочувственно переспрашивает она, чем вызывает желание на неё наорать.

Чего до меня доебалась эта недоросль? Что нынче за мода: каждый разговор превращать в сеанс психотерапии? Спросила бы в конце концов, какие позы я люблю, или что думаю о налоге на бездетность.

– А ты что, психолог? – цежу я сквозь зубы.

– Извините, что лезу не в своё дело, – захлопав глазами, она поднимается. – Я лучше принесу вам счёт.

Ближайшее будущее проносится перед глазами вспышкой дежавю. Пустой стол, задний диван такси, унылая тишина дома, холодные простыни.

– Подожди! – рявкаю я, глядя на её удаляющуюся спину. – Как там тебя? Эмма…

Резко остановившись, она оборачивается. Лицо растерянное, пальцы вцепились в передник.

– Поехали ко мне, а? – от заискивания в собственном голосе меня натурально воротит. – Вино попьём и телек посмотрим. Я тебя пальцем не трону, отвечаю.

– Думаю, вы слишком хорошо умеете уговаривать, поэтому я не рискну. – Она улыбается, и эта улыбка вдруг становится по-идиотски мечтательной. – Я из тех, кто верит в любовь с первого взгляда и хочет счастливо выйти замуж.

Блядь, она эльф из сказки. Её ровесница только что отсосала мне на глазах у Эрика, а эта рассуждает о любви с первого взгляда. Не удивлюсь, что с такими взглядами она до сих пор целка.

– И секс после свадьбы, да? – уточняю я ради стёба.

Эмма кивает, не переставая давить из себя смущённую улыбку.

– Да. В идеале – так. Сейчас я вам счёт принесу.

Несколько секунд я таращусь на пустой бокал, заляпанный красной помадой, затем нащупываю валяющийся на диване пиджак, достаю оставшиеся купюры, выбираю четыре крупных и кидаю на стол. Пусть компанию мне Эмма не составила, но обслуживала годно. Недобитому арабу стоило бы поучиться.

Следующий шаг – придумать планы на ночь. Я беру телефон, проматываю записную книжку и останавливаюсь на номере Светы. «Света тройник» – так она у меня записана. Её Надька толстожопая когда-то с собой притаскивала – примерно полгода назад. Так вот эта Света мне полвечера намекала, что обожает развлекаться с телками. Я её контакт записал на всякий случай – думал, вдруг Дианку на тройник уломаю.

– Алло… Да, это Костя. Что делаешь? – я откидываюсь на диван. – Ну если так поздно, то могла и не брать. Короче, ты занята или нет? Если нет – бери подругу и приезжай в гости. Да, тот дом за городом с бассейном. Да, бухла навалом. Только давай без Нади. У меня на неё не стоит.

4

Морщась от долбёжки в висках, я продираю глаза и первое, что вижу – спутанную рыжую паклю и плечо с разноцветной татуировкой. Со стоном переворачиваюсь на другой бок в надежде избавиться от этого вида и упираюсь глазами во второе голое тело. Да еб твою мать.

Куски вчерашнего вечера всплывают в памяти как говно в унитазе. Приезжает Светка с подругой… Мы бухаем на кухне под какое-то отвратное музло. Обе похожи на актрис из порно. У одной пирсинг в сосках, у другой – татуха в полспины.

Стряхнув с себя Светкину руку, пытаюсь сесть. Перед глазами сразу темнеет, и хочется блевать. Ей богу, проще сдохнуть, чем проснуться.

На часах половина двенадцатого утра. Всё, что до полудня, вроде принято называть утром.

Осторожно, чтобы не делать резких движений, отрываю задницу от кровати, но гравитация побеждает, и встать получается только со второй попытки.

Отпихнув ногой использованный гондон, я ковыляю на кухню. Мне нужна минералка… А ещё лучше томатный сок.

Солнечные лучи херачат в лицо через окна гостиной и вызывают новый приступ тошноты. Я стягиваю с дивана плед, накрываю им башку и, пошатываясь, продолжаю пробираться к водопою.

На кухне – полный срач. Пустые бутылки из-под шампанского, размазанная по столешнице икра, пепельница, забитая окурками. Там же валяются мои брюки и чьи-то красные кружевные трусы.

Поморщившись от ломоты в черепе, я переступаю через них и открываю холодильник. Томатного сока нет, но хоть боржоми на месте.

Я жадно заглатываю содержимое бутылки, пока вспышки из вчерашней ночи щёлкают в мозгах. Эта… Лара, что ли, в танце стаскивает с меня штаны и начинает сосать… У меня то и дело падает, поэтому за дело принимается Светка…

Потом вроде была кровать… Я бьюсь башкой о торшер, пока ищу презервативы… С гондонами – это я кстати, молодец. Потекший кран в моём двухмесячном загуле точно будет лишним.

Осушив бутылку, я швыряю её в мусорное ведро, нахожу на столе пачку, выбиваю сигарету и прикуриваю. Дом и без того провонял, поэтому я выхожу на террасу и, ежась от ледяного ветра, опускаюсь на шезлонг. Без трусов, но и похуй. Если соседским пиздюкам захочется пялиться на мои яйца – сами виноваты.

Вторая затяжка так даёт по мозгам, что откатывает меня до состояния овоща. Курение с похмелья – это особый вид мазохизма, от которого я почему-то не могу отказаться.

Надо завязывать с этой хуйнёй… Я про сигареты. У бати брат – дядька мой – по пачке курил и в итоге в сорок пять сдох от рака лёгких. Даже опомниться не успел – сразу четвёртая стадия с метастазами в печень.

Ёбанная привычка, короче… От вина хоть приход есть, а от этих папирос – ничего, кроме вони. И всё равно, стоит бухнуть или понервничать – рука тянется к пачке. Парадокс.

Затушив окурок о болт в шезлонге, я окидываю взглядом бассейн. Хотя бассейном он был пару месяцев назад, а сейчас это грязное болото. Надо перестать ебать мозги и вызвать службу очистки, пока здесь ондатры не завелись.

Так… Теперь, пока желудок не облился кислотой, надо что-то в него закинуть. Хотя нет. Сначала надо сходить в душ.

Я на автомате прусь в спальню, но при виде двух голых жоп разворачиваюсь и иду в гостевой. Как было бы заебись, если бы тёлки испарялись по щелчку. Очнулся, увидел, щёлкнул пальцами – и всё, ты опять один.

– Бляяя… – поравнявшись с зеркалом, я морщусь при виде своего отражения. – Ебать я чучело.

Глаза красные, рожа опухшая и в пятнах, как будто мне не сосали полночи, а пиздили. И тощий стал, как Кащей. Реально пора с пьянками завязывать. В рехабе прокапаться и на неделю укатить в какую-нибудь спа-гостишку, пока цирроз не жахнул.

4.1

После душа становится гораздо лучше. Настолько, что даже мелькает мысль накатить холодного просекко.

Нет-нет, чур меня. Если хоть капля попадёт в глотку – считай, что день насмарку, а мне ещё в офис заехать надо. Эрик и так в последнее время всё на своём горбу тащит.

Замотавшись в полотенце, я выхожу на кухню и обнаруживаю там жопу в стрингах, приклеенную к холодильнику. Одна очнулась.

– Что ищешь? – спрашиваю я, чтобы заявить о своём присутствии.

Лара – или как её там – резко оборачивается.

– Ой, доброе утро! – её рот, распухший то ли от инъекций, то ли от ночного минета, раздвигается в глупой улыбке. – Ищу что-нибудь попить.

Я чувствую страшное раздражение. Во-первых, потому что при трезвом дневном свете она ещё больше похожа на звезду порнухи со своим загаром и пирсингом во всех ненужных местах. Во-вторых, я всё ещё не хочу никого видеть.

– Минералка там… – я мрачно киваю на холодильник. – Не эта дверь, а другая.

Опускаюсь на стул и жду, когда она напьётся, возьмёт подмышку Светку и свалит.

Но хуй там. Лара решает поговорить.

– У тебя красивый дом, – выдаёт она, садясь напротив. – Давно тут живёшь?

– Давно, – цежу я, глядя, как её проколотые соски ложатся на замызганную столешницу. – Света уже встала?

– Да, она там умывается… Здесь летом, наверное, та-а-а-к красиво…

Я не хочу поддерживать никакого разговора, поэтому молчу. После того как эти съебут, вызову клининг, чтобы всё отпидорили, позвоню в службу очистки бассейнов и смотаюсь на завод. Потом на дом капельницу вызову и неделю не буду бухать. И если продержусь, через полторы-две недели умотаю на Кубу.

– Привет-привет!! – до омерзения весёлый голос Светки вторгается в мой план. – Уф-ф, какая весёлая ночка была… Костян, ну ты как? Головушка бо-бо?

Вот чем она мне нравится в отличие от своей продырявленной подружки, так это тем, что наутро остаётся собой и не пытается говорить со мной о природе. Проблема всех тёлок, с которыми я в последнее время имею дело, – это то, что по натуре они бляди, ведут себя как бляди, но почему-то пытаются это скрывать. Поучились бы у Светки: эта всё признала и спокойно с этим живёт. Может быть, даже позвоню ей ещё как-нибудь. Если не потрахаться, то просто побухать.

Так я думаю до того, как к ней поворачиваюсь.

Светка стоит напротив в трусах и футболке, которая кажется мне смутно знакомой.

– Что это? – я киваю на рисунок спанч-боба, неестественно растянутого на её габаритных сиськах.

– Ты о чём? – Светка непонимающе вскидывает брови. – А, ты про футболку? Она в гардеробной лежала. Рубашку свою убей найти не могу.

В ушах поднимается гул, который с каждой секундой всё нарастает. Это же Дианкина футболка. С этим дебильным спанч-бобом. Она дома её таскала вместо пижамы.

– Снимай, дура… – цежу я, чувствуя, как под темечком подгорает.

Светка растерянно хлопает глазами.

– Что? В смысле?

– Снимай, бля!!! – ору я, въебав кулаком по столу. – Какого хера ты вообще что-то здесь берёшь?! Ты кто такая, нахуй?!

– Придурок больной… – испуганно бормочет Светка, стаскивая с себя футболку. – Ларис, пойдём…

Гнев взрывает виски, под рёбрами ломит. Сука… И ведь нашла же где-то…

– Я думала, мы чай попьём и телек посмотрим… – лепечет вторая.

– Уёбывайте, – хриплю я, поворачиваясь к ней. – И чтобы ноги здесь твоей больше не было.

Топая босыми пятками, они сбегают из кухни, а спустя минут десять хлопает входная дверь.

Попялившись себе под ноги, я наклоняюсь и поднимаю футболку. Жёлтая губка с глазами ржёт мне в лицо. Я мну в кулаке его рожу, подхожу к мусорке и бросаю футболку туда. Надеюсь, это последняя её вещь и других не обнаружится.

5

Хер знает, сколько времени я лежу, пялясь в телек, пока телефон не начинает жужжать где-то в ногах. Я подталкиваю его к себе пяткой, чтобы лишний раз не поднимать ноющую голову, и вижу номер Эрика.

– Ну ты как там? – его голос в динамике звучит так громко, что в ушах противно звенит. – Живой?

– Башку хочу себе отрезать, а так нормально. Как совещание?