скачать книгу бесплатно
Только представьте. И такая жизнь укладывается у вас в голове? Вот почему меня всегда очень коробит от выражений наподобие: «Это же всего лишь школа, чего там может быть сложного…» Я бы предпочёл другую формулировку: «Эта школа. Это насилие. Это безжалостный слом воли и ежедневная, почти что беспросветная Тьма». Звучит пугающе, правда? Зато намного правдивее.
И ведь никто не учил и не учит вас тому, как эффективно справляться с навалившейся на вас ответственностью. Самого главного учителя почему-то недоговаривают. И вообще-то я даже знаю почему. Они, к сожалению, как и вы, в основном, становятся рабами системы. Им никто не выделяет время и не даёт возможности на то, чтобы по-настоящему помочь ученикам.
Мне повезло много больше, чем тем, кто сразу остался без какой-либо поддержки. Дома бабушка тут же стала помогать мне делать уроки. Вместе мы справлялись, но каждое задание давалось с необычайной трудностью… На упражнение по русскому из пятнадцати-двадцати слов уходило по три-четыре часа. Наш с бабушкой совместный труд походил на жестокую комедию, где она уговаривала меня писать, а я повиновался, но в ступоре и с неохотой. Медленно – чувствуя себя ужасно из-за того, что делал совсем не то, что хотел – я выводил буквы в тетради.
Слава Богу – совсем другое дело сейчас, когда я рассказываю вам о днях своего прошлого. Буквы на страницах книги буквально летают из угла в угол, всё добавляясь и добавляясь. Рад, что мне вовсе не нужно стараться формулировать мысли на бумаге, да ещё и каллиграфическим почерком. Достаточно просто каллиграфически формулировать мысли в голове, а уж «Живые души» сами разберутся, как они должны выглядеть на белых листах в толстом переплете. Видимо, Господь пожалел меня и сделал такой подарок, за что я ему бесконечно благодарен. Однако подождите – сначала нужно рассказать о том, что предшествовало сей жизни лихой.
***
Первый класс не то чтобы не запомнился мне. Просто нечего вспоминать особенно-хорошего. Волею судьбы я совсем не был готов к предстоящим испытаниям, и поэтому сразу пошёл на попятную. Однако перед окончательным отступлением, всё же рассчитывая на доброту и светлость этого Мира, я попробовал подружиться с одним мальчишкой из класса.
Его звали Феликсом. Наши отчества совпадали, что немного сблизило нас с самого первого дня знакомства. Феликс показался мне честным и хорошим «другом». По своей наивности я принял его таким, каким он себя выставлял, и решил, что он ведёт себя естественно и добро. Ха. Как же я ошибался.
До сих пор не понимаю, к чему плести интриги в каких-либо отношениях. Если ты друг – то будь другом. Если ты отец – будь тем, на кого можно положиться…
С годами я стал более осторожным, но не потерял веру в людей. Поэтому всё равно внутренне жду от них такой же бесхитростности и… Настоящности, что ли.
Будто мне было мало предательства со стороны отца. Того, что нож пустит в спину ещё и Феликс, я не мог ожидать никак. Я не привык, чтобы кто-то из детей подставлял кого-то на детской площадке. Знаете, там всё было предельно просто.
«Давай дружить!» – и всё. Без кривляний души. Честно.
А здесь оказалось как-то совсем не так. Подло и мерзко. Ну да ладно, давайте расскажу, в чём заключалась суть дела.
Как только мы «подружились» с Феликсом, то сразу поняли, что у нас есть достаточно много общего среди увлечений. Он позвал меня к себе на день рождения, решив отметить праздник с
новоиспеченным наивняком, попавшимся в предательские сети.
Я обрадовался и стал ждать заветного дня. Мне действительно нравилось ходить в гости. А ещё я любил принимать друзей у себя – и искренне радовался, приглашая всех, кого знал, к нам ещё с самых малых лет. Бабушка с мамой порой даже поругивали меня за чрезмерное гостеприимство.
Но вот настал тот самый счастливый час. Мне предстояло увидеть место, где обитает мой новый «друг».
Когда я вошёл к Феликсу домой, то сразу увидел, что они живут побогаче нашего. Трёхкомнатная квартира удивила меня своей просторностью. Не менее я поразился тому, что у моего нового друга была своя комната. О таком я не мог и мечтать. Все мы втроем еле помещались в крохотной однушке.
В то тёмное время мама лежала дома целыми днями. Она окунулась в настоящую депрессию из-за развода. Никогда не прощу отцу того, сколько нервов он вымотал нашей неутомимой семье. Мы всё преодолели. Для того, чтобы я мог написать о наших страданиях. Для того, чтобы отец – узнал себя в этих строках и наконец почувствовал неисчерпаемый стыд за содеянное. Не знаю, ощущал ли он какие-либо угрызения совести по этому поводу до. Вместо того, чтобы принести извинения или хотя бы молчать, не раскрывая свою подлую сущность, отец уверял маму в том, что она не сможет жить без него и пропадет. Вот ведь гад.
Дед поддерживал нас финансово, не давая прогореть. Он предлагал маме не торопиться выходить на работу, чтобы оправиться после стресса и восстановиться. Однако мама никогда не была беспомощной. Она быстро взяла себя в руки и устроилась на хорошо оплачиваемую – и самое главное – интересную ей работу. Поэтому «гениальный» план отца обломался на ровном месте. Мы сами могли себя обеспечить. Спокойно. И без него. Нужным он нам не оказался. Скорее, если бы он дальше вмешивался в нашу жизнь, то оставался бы человеком с прозвищем «не пришей кобыле хвост». Отец не помог ровным счётом никак и был позорно изгнан из нашей семьи. Скатертью дорожка – тем более, он сам её выбрал.
Если возвращаться ко дню рождения моего «товарища», то комната Феликса не переставала меня удивлять. Здесь стояла игровая приставка, громоздился огромный плазменный телевизор. В каком-то смысле я чувствовал себя как Бобик в гостях у Барбоса. Так и хотелось спросить – а это для чего? А это зачем нужно?
Однако я знал, что Феликс не смог переплюнуть меня в одном – в собирании игрушек. По нашим с бабушкой скромным подсчётам, ни у кого не было их в таком количестве, какое оно образовалось у нас. Сколько же хлама томилось у бабушки дома! При этом всегда хватало и полезных штук.
Несмотря на всё вышесказанное, в гостях у Феликса меня очень прельстила одна коллекция редких бакуганов. Не то чтобы мне их сердечно не хватало, но в гостях они казались какими-то особенными, неповторимыми. В общем такими, какими представляются детям идеальные игрушки.
Феликс, узнав о моей большой коллекции биониклов, тоже захотел заполучить мои игрушки себе. Мы договорились обменяться. По условиям сделки я должен был принести биониклов, а он – бакуганов. Я полностью доверился своему закадычному «товарищу» и наивно согласился на условия образовавшегося компромисса.
Кстати говоря, если проводить параллель между персонажами из биониклов и Феликсом, то мой новый «друг» идеально подошёл бы на роль предателя Метуса, впоследствии оказавшегося главным злодеем полнометражного мультфильма «Бионикл: Легенда возрождается». Прикидываясь добрым, Феликс представлял из себя такого же скользкого гада, на самом же деле являясь бесчестным и не считающимся с другими.
Ну а если всё же возвращаться к игрушкам, то события разворачивались самым непредсказуемым образом.
Вот наконец настал торжественный день обмена. Мы передали друг другу мешки со своими игрушками и довольными отправились домой. Спустя некоторое время начался цикл моих нескончаемых болезней, с которыми я должен был столкнуться ещё в детском саду. Теперь я расхлебывал последствия многих лет домашнего уюта – всякая инфекция прилипала ко мне мгновенно и надолго. Выбыл в первый раз я примерно где-то недели на полторы. Почти сразу же на второй день, после того, как я прихворнул, позвонила мама Феликса и заявила, что ему наскучили мои биониклы. Она требовала отменить совершенную сделку и вернуть в целости и сохранности их бакуганов. Что мы, собственно говоря, сразу же и сделали. Бабушка пересчитала «кругляшков» (так она называла бакуганов) – не забыв никого из них – и положив всех до единого. Тот самый мешок, взятый мной у Феликса несколько дней назад, теперь был аккуратно приготовлен и предназначен для того, чтобы возвратиться в руки хозяев.
От Феликса назад мы получили неаккуратно сложенных и полуразобранных биониклов. Какая-то часть деталей точно осталась у моего «товарища». Пересчитав недостающие элементы, мы с бабушкой попросили проверить, не найдется ли ещё запчастей от наших биониклов дома у Феликса. Спустя какое-то время пришла еще одна доля деталек, но всего лишь малая толика от той основной, что, по всей видимости, теперь была безвозвратно утеряна. Вот каким «честным» оказался наш договор.
Судьба нанесла мне настоящий удар под дых. Так как тогда я ещё оставался глубочайшим ребёнком, то был совершенно не готов к тому, чтобы терять свои коллекции, что копились мной и бабушкой целыми годами. Однако на упомянутом инциденте «нечестность» Феликса – как я её тогда безобидно называл – естественно, не закончилась. Пока я болел, он настроил против меня почти что весь класс. Непонятно, по какой причине. Поэтому когда я вернулся в школу, то все смотрели на меня с каким-то презрением и насмешкой. Я хотел заговорить с самим Феликсом, но теперь его всегда окружала свита из четырех-пяти человек, которая не отставала от него ни на шаг; не подпускала никого на квадратный километр. Вот каким мощным воплощением Тьмы оказался маленький хитрый и вредный мальчишка.
Болезни после случившейся неприятности стали ещё более частым явлением. Если я умудрялся проходить в школу неделю, то мы называли это успехом. Период пребывания дома всегда очень затягивался. Я не мог выходить никуда от двух до трех недель. Вот вам и безобидная школа. Да-да, как же.
Угораздило же меня вернуться во времена бесчинствующей Тьмы. «Но ведь всё – для написания книги», – думал я, сидя на кровати и смотря на школьный портфель в прихожей, внутри которого помимо тяжеленных учебников и полупустых тетрадей лежали самопишущиеся «Живые души» и мой телефон из далекого будущего. Мои единственные напоминания о том, что здесь я временно и ради великой цели.
Когда в одно из утр я проснулся с чувством страдания, не слезающего с души, и осознал, что мне в очередной раз нужно идти в школу, вдруг стало ясно, что настал тот самый миг. Я быстро вынул телефон из кармана портфеля и открыл заветный плей-лист. Так я и думал. Меня вновь ожидала новая песня. На сей раз мне предстояло прослушать“Just Don’t Give a Fuck” Eminem’а.
Сходу сообразив, что мне стоит сменить скребущую на душе пластинку на не менее мрачную музыку, я нажал на кнопку воспроизведения и дернул кухонную ручку двери. Последнее, что я успел увидеть перед тем, как раствориться в пространстве, было бабушкино удивленное выражение лица. Судя по всему, в этот день я встал даже раньше обычного и пришел посмотреть на то, как у неё идут дела. В то время бабушка была измучена изнурительной готовкой. Но не из-за того, что ей представлялось сложным приготовить нам завтрак. Нет, вовсе нет. Просто срабатывала особенность того смутного времени, окутанного беспросветной Тьмой.
VIII
Мы строили семью заново. Мама быстро пришла в себя, как бы мерзко ни хотел обратного мой отец. Нам удалось вылезти из образовавшейся ямы. Разумеется, не без помощи всесильной бабушки. Однако не будем забегать вперёд. Сначала стоит рассказать о страданиях, через которые мы прошли.
Мало того, что с коллективом в школе у меня явно не заладилось, так мне ещё и недоставало самостоятельности. Если никому из моих сверстников не составляло труда одеться и выйти на улицу, чтобы погулять на большой перемене, то для меня эта процедура становилась целым испытанием. Я беспомощно бултыхался в раздевалке дольше всех, не зная, как правильно натянуть штаны и сапоги. Так как я всегда оставался очень задумчив, на пути к цели меня часто останавливали совершенно разные мысли, впечатляющие сознание. И потому процесс затягивался ещё на более долгое время. Спасения я ждал только от бабушки, прибегавшей сразу же после нескольких первых уроков для того, чтобы вызволить меня из плена шнурков, лямок и подштанников.
Самостоятельно делать руками я толком ничего не умел – однако – всё сложилось так неспроста. С тех пор, как в раннем детстве я попал в больницу из-за какого-то кишечного расстройства, мама в какой-то мере начала страдать обсессивно-компульсивным расстройством. Пугающие детские страдания произвели на неё неизгладимое впечатление, породив беспрерывную тревогу. Вполне могу её понять. Когда ребёнку нездоровится, старших всегда охватывает нескончаемый страх. Бабушка рассказывает, что после того, как мама побывала со мной в больнице, то вышла оттуда уже совершенно другим человеком. В том смысле, что теперь она намного больше заботилась о чистоте и, в особенности, беспокоилась из-за микробов, окружавших нас повсюду. По-видимому, по воле случая мы с мамой очутились не в самой приятной больнице. Мама увидела своими глазами, какая антисанитария царила в подобных местах. К сожалению, безответственное обращение к чистоте в государственном учреждении подорвало мамино доверие к непорочности всего материального. И она решила стать примером для подражания в области безупречной стерильности, частично передав боязнь микробов и мне. Сейчас, когда я рассказываю вам об ОКР, то уже не столь сильно зациклен на протирании и дезинфицировании всего, что попадётся под руку в радиусе на квадратный километр. Хотя неизлечимый осадок в каком-то смысле определенно остался на всю жизнь. Ну ничего, он мне даже нравится. По-крайней мере, уже не могу без него жить. В конце концов, «нормальных» писателей не существует.
Однако – если возвращаться к школьному прошлому, то картина была весьма плачевной. Бабушка прибегала не только чтобы помочь мне одеться в разгаре учебного дня, но и провожала меня с утра. В довесок ко всему – в конце ранним вечером мы вместе с ней возвращались домой. Я чувствовал себя растерянно, если рядом не оказывалось моей спасительницы.
Ситуация с классом только ухудшилась после того, как Феликс подставил меня. Бойкот объявили негласно. Никто не заявлял об этом напрямую, но всё стало понятно и так. Одноклассники не то что дружить – но и разговаривать со мной не собирались. Мне было обидно и больно, и я не понимал, откуда у маленьких людей может браться столько злости. Все иллюзии о «хорошей» школе были окончательно развеяны, и я стал осознавать, что теперь мне нужно будет встречаться с Тьмой лицом к лицу – и притом ежедневно. Точнее, начал отчётливо ощущать эту безысходную неизбежность изнутри. Само понимание пришло ко мне только недавно, когда я отправился в это необыкновенное путешествие по воспоминаниям. Безусловно, на пути к далекому, уже известному будущему меня ждали далеко не только приятные события. Однако тем и многогранна жизнь. Несмотря на непредсказуемость её оттенков, стремлюсь и стремился я всегда только к одному – к счастью. Именно поэтому мне удалось сохранить светлое начало, щедро подаренное Богом и семьей, которую Господь позволил избрать в начале Истинного пути.
Как видите, я не люблю постоянно сгущать тёмные краски. Да, моё прошлое действительно было не таким уж и радужным. Но со мной рядом всегда оставался мой ангел-хранитель – бабушка. Удивительно, как ей хватало сил на всё – заниматься домашними делами, бегать в школу по несколько раз на день и поддерживать морально и физически свою дочь (то есть, мою маму) в очень непростое время.
Можно вспомнить ещё многие другие неприятности. Из-за того, что в школе я ощущал сильнейшее давление, непрерывисто направленное на меня в мгновения всеобщего молчания, я стал чрезмерно робким и рассеянным. Когда я пробовал заговорить с кем-то из сверстников, то понимал, что слова еле-еле слетают с уст, но не доходят до собеседника. Ко мне начали относится как к ботанику-чудиле. Я очень расстраивался из-за того, что у меня совсем нет друзей, потому что по своей сущности всегда был очень общительным.
Помните, что я говорил вам про водоворот Тьмы? С каждым днём он затягивал меня всё больше, и – что самое ужасное – я не знал, как из него выбраться. Никто не объяснил мне, как следует действовать – и на самом деле – никто и не мог. В неудачно сложившихся обстоятельствах не было моей вины. Мама на первых порах чувствовала усталость от жизни. Бабушка отчаянно спасала семью, и ей не доставало времени, для того, чтобы искать психологические причины постоянно сваливавшихся проблем.
Такое в народе называют «невезением», но я верю, что каждое «невезение» послано Богом для того, чтобы человек извлёк из него урок.
И потому впервые в жизни я начал проделывать неприятную, но всё же такую нужную душевную работу, чтобы изменить своё устаревшее восприятие Мира.
Всё, что окружало меня, перестало казаться только радостным и светлым. Мне находилось, над чем поварить котелком, однако я боялся начинать, и потому двигался к переосмыслению реальности короткими шагами. Чтобы отстраниться от непреклонной действительности, я неосознанно стал почти что засыпать на уроках, или же, как говорили учителя, «улетать в космос». В каком-то смысле они были правы. Я путешествовал по вселенным, знакомым мне с самого раннего детства. Переносился в совершенно разные пространства – книг, мультфильмов и мультсериалов.
На самом деле – трюк, который я научился проворачивать в те смутные времена, очень помогает жить и по сей день. Просто тогда я злоупотреблял своим навыком, не умел использовать его в нужный миг. Моё желание скрыть докучавшую действительность работало постоянно – и не на меня – а в обратную сторону. Я забывал то учебники, то тетради. Поэтому бабушке приходилось собираться посредине дня (зачастую после двух-трёх уроков) и пулей лететь в школу для того, чтобы помочь. Если мне и должно быть стыдно перед кем-то за то, что я был таким несобранным, то только перед ней.
Однако нельзя сказать, что всё было только ужасно. Я всё же сумел сколотить какой-то круг единомышленников, не подчиненных мнению Феликса. Более того, я даже стал лидером среди своих – таких же чудил, как и я. Их было немного, но я знал, что эти ребята никогда не предадут меня и не станут шушукаться за спиной. Они не пытались казаться хорошими, а просто оставались собой. Всё-таки уже тогда я кое-что извлёк из проделанной душевной работы. Конечно, я не формулировал чёткие определения в своей голове. Просто ощущал на уровне подсознания один усвоенный урок – притворство и коварство не смогут помочь в жизни ничем, а только собьют с верного пути, предначертанного Богом. Пускай, я мог быть неуклюж, пускай я мог быть рассеян, невнимателен к мелочам – но я не никогда не врал самому себе. Я был и остаюсь чист душой перед собой – в далеком и уже известном мне будущем.
Искренность, заложенная в человека Господом – точно не порок. Порой она может быть резка и неприятна, но она ничего не утаивает. А вот лицемерия я видел сполна, и потому мне часто приходилось защищаться, чтобы не вдохнуть его смрада. У меня осталась настоящая неприязнь к этой черной неестественности. Меня корёжит от чрезмерных и напыщенных чувств, вылепленных из лести. Уж простите. То самое живое отторжение Тьмы, взращенное во мне бабушкиным совестливым воспитанием с самого детства, оказалось настолько сильным.
***
Несмотря на то, что я по-прежнему болел очень часто, мне было достаточно появиться хотя бы на несколько дней в школе, чтобы единомышленники продолжали не забывать обо мне. Как только мы объединялись в группу на переменах, нам было чем заняться и о чём поговорить. Особенно весело становилось, когда на большом обеденном перерыве мы выходили на улицу. Я был главным затейником наших сюжетных игр. Обычно вместе мы лихо рубились в войнушку, причем история нашей совместной кампании тянулась будто бы ещё с незапамятных времён. На самом деле, всё так и было. Ведь она началась с самого первого дня нашего знакомства. Мы то «мочили» воображаемых врагов, то захватывали понарошечные базы и склады. Каждый игрок получал повышение в звании за выполненные миссии. До сих пор горжусь той системой, которая была выработана нами. Мы будто бы играли в настоящий онлайн-шутер, только вживую! Я числился командиром среди товарищей и всегда опережал их как минимум на одну позицию во всеобщей иерархии.
Идеи для «сражений» на больших переменах я черпал из мобильных и компьютерных игр. Я погружался в них ежедневно и проводил там очень много времени. Настолько много, что эта привычка переросла в зависимость. Её степень оказалась настолько тяжелой, что три-четыре часа у светящегося экрана проходили для меня почти незаметно.
Из тех шутеров, что я прошёл, был, например, “Modern Combat 4”. Меня смутил маркер 18+, выставленный игре из-за сцен насилия в виртуальных перестрелках, но я скачал игру потому, что мне очень понравился трейлер, демонстрирующий геймплей. В процессе прохождения одиночной кампании меня очень расстроило то, что нужно было сражаться с предателем, в прошлом присоединившимся к «русским террористами». Моему возмущению не было предела. Помню, что даже рассказал бабушке о сюжете, перевиравшем реальные исторические факты.
Ещё тогда бабушка начала понемногу объяснять мне, что Россию не любят в мире, потому что завидуют её просторам и независимости. И всё же до сих пор не могу простить разработчиков. А ещё не могу понять, как американцам не стыдно выпускать на рынок подобное. Пока Запад разрабатывал такие игры, Россия пыталась и пытается спасти мир от угрозы реального терроризма, в то время как США – однажды наоборот лицемерно поддерживали её в угоду себе.
Если же возвращаться к моей потребности в ежедневном гейминге, то я многое, что скачивал. Но не все пройденные игры достойны упоминания в этой книге. О первой я рассказал, потому что не хочу скрывать своего негодования, а о второй собираюсь, потому что не получится сдержать восторга. Шутер был от той же самой студии, что инкриминировала Россию в западных преступлениях. Его я купил за символическую сумму, но уже на свой страх и риск. Однако в этот раз игра всё же не была отрицательно ориентирована на какую-либо страну. Скорее, она задавала настрой запоминающегося космического путешествия.
“N.O.V.A. 3” до сих пор поражает меня своей графикой и творческим подходом к сюжету. Не видел ничего подобного – даже в далеком будущем – среди мобильных игр. Забыл ли я, что студия “Gameloft” мягко говоря отрицательно относилась к России? Нет. Означает ли это, что их космический шутер плох? Тоже нет.
Политические взгляды творцов, к сожалению или к счастью, никак не могут повлиять на художественную ценность произведения искусства. В тот миг, когда душа парит по уготованному Богом невесомому пути, она забывает обо всём, что связано с действительностью. Личность в такие мгновения исполняет волю Господа, и потому в это время стираются её субъективные взгляды. Мироздание диктует душе её предназначение, которое ей искренне приятно выполнить.
Если возвращаться к “N.O.V.A. 3”, то могу сказать, что она заслужила всеобщее признание благодаря невероятной художественной силе своей истории. Немногие видеоигры можно причислить к современным произведениям искусства, однако “N.O.V.A. 3” – точно в их числе.
В наши дни продуктов творчества хоть завались. Объёмы информации все расширяются и расширяются. Но в этих залежах не так уж и просто отыскать настоящую жемчужину. И – тем более – сложно найти её среди игр, сделанных для телефонов и планшетов. Так в чём же проявляется художественная сила “N.O.V.A. 3”?
В её героях. Яркие образы Кэла Уордена, Маз’Раха, Руфуса и Елены вспоминаются мне до сих пор, даже в далеком будущем.
Первый из перечисленных – антагонист, от лица которого мне предстояло спасать галактику. Капитан должен был защитить её от вольтеритов – инопланетных захватчиков, пытающихся собрать три значимых артефакта, чтобы использовать их в гнусных целях. Если говорить простыми словами – они хотели уничтожить Землю. Все остальные, названные из вышеупомянутого списка персонажей – боевые товарищи Кэла, встречающиеся на разных этапах противостояния с космическим злом.
Наверное, я прошел “N.O.V.A. 3” раз пять и совершенно не пожалел времени, проведённого с эстетическим удовольствием. Я увидел смешение всего – шутера, хоррора, самобытных космических пейзажей, легкой влюбленности, запоминающейся истории дружбы, философских диалогов, совсем неожиданных поворотов сюжета, драмы и хэппи-энда. Не верится, что все эти элементы уместили в одном флаконе. Могли ведь сказать: «Пиши «пузырёк», да спать ложись». Но не ограничились чем-то одним, а сотворили настоящий голливудский фэнтези-фильм в наисовременнейшем формате. Когда я первый раз завершил игру и увидел концовку, мурашки бежали по коже волнами. Хотелось плакать от горя и в то же время сиять от радости. Меня охватило то самое двойственное чувство, всегда остающееся на душе после созерцания и осмысления настоящего искусства.
Если возвратиться к действительности, окружающей меня не в самый светлый период, то мне становилось ясно, что наш союз чудил постепенно переставал влиять на положение дел в классе. Игры в войнушку иногда замыкались на нашем устоявшемся кругу общения. Все поначалу довольно-таки заинтересованно присоединялись к нам, но, по-видимому, опасаясь мнения серого кардинала Феликса, так же быстро покидали наши ряды.
Я говорю о своём злейшем враге того времени в таком ключе потому, что он всегда прикидывался, будто бы совершенно не при чём. Феликс по своей натуре всегда оставался редчайшим мерзавцем. Он вёл себя с учителями совершенно целомудренно. Тихо и мирно. Словно он никак не был причастен к тому, что натравил на меня почти весь класс.
Феликс словно и не подозревал, что в где-то в Мире существует страшное зло, хотя сам являлся его абсолютным, всепоглощающим воплощением среди детей.
Косить под дурачка – это всегда самая выгодная тактика. Если она оправдана и вызывает улыбку, то в ней нет ничего отвратного. Однако в случае Феликса она выглядела подло и низко.
Несмотря на попытки бойкотировать меня всеобщими усилиями, популярность войнушек на большей перемене всё же иногда росла. Порой новобранцев у нас бывало несравненно много. По крайней мере, на первых порах. Пока Феликс спешно не отзывал их к себе по первому же щелчку. Так и текли мои школьные будни. До тех пор, пока не случился весьма неприятный инцидент.
Один раз в нашей игре на перемене собралось так много народу, что мне тяжело было управиться с тем, какие команды кому следовало отдавать. Мои товарищи обращались ко мне по прозвищу «капитан» и периодически ждали от меня разных указаний. Ритм разворачивающихся событий настолько гнал нас, что вскоре он перелился в чрезмерную энергию Тьмы. Если бы я мог посмотреть на себя и остальных со стороны, то сразу бы понял, что дело, затеянное огромное оравой взволнованных детей, добром не кончится. Однако, когда находишься в мгновении, очень тяжело остановиться. Особенно если ты ещё совсем маленький, и у тебя нет никаких техник самоконтроля. Поэтому я радостно бегал, крича и размахивая руками и ногами.
И вдруг, когда мы разделились на две тренировочные группы и начали понарошку отрабатывать приёмы, здоровяк из нашего класса не рассчитал траекторию движения своей руки и нечаянно, но смачно зарядил мне по лицу. Столкновение было не болезненным, но ударная волна от толчка оказалась сильной. Худого меня, весившего не больше легкой тростинки, тут же отбросило к толстому дубу, росшему рядом с детской площадкой внутри школьного участка. Я больно ударился головой о твердейший ствол и завопил совершенно диким голосом на всю
Ивановскую. Все столпились вокруг, переглядываясь друг с другом и смотря на меня с опаской. Чего-чего, а такого исхода воображаемой битвы не мог ожидать никто.
Однако бабушка снова спасла меня. Видимо, она подсознательно почувствовала нечто неладное и пришла на большую перемену, чтобы навестить меня и занести еды. Интуиция не подводила её никогда – ни в каких жизненных ситуациях. Она тут же услышала мой исступленный мученический ор с другого конца школьной территории. Кто-то из учеников средних классов, гулявших рядом с местом происшествия, побежал пугать бабушку с криками «вашего там убили!»
Бабушка, не доверявшая надуманным тревогам других людей в критических ситуациях, живо отмахнулась от этого мальчика и со всех ног побежала вперёд. Боясь увидеть сама, что же могло случиться там. Но ведь побежала. Кто-то же должен был спасти её любимого внука, пока все вокруг пребывали в состоянии полнейшего оцепенения или же бесполезной паники.
Я лежал и продолжать вопить что есть от мочи – от боли, от обиды и от испуга. Все застыли и таращились на меня стеклянными глазами. Нависшее молчание резко прервала моя спасительница. Бабушка подбежала ко мне молниеносно, начав причитать и жалеть меня. Тот самый здоровяк, который случайно толкнул меня, стоял в ужасе и не мог даже пошелохнуться. Никто не сумел предвидеть, что всеобщая отработка «боевых» приёмов закончится именно так.
Сразу же после того, как всех загнали в класс перед началом уроков, мы с бабушкой неспешно пошли в школьную раздевалку, куда уже привели здоровяка, чтобы он извинился перед мной. Было видно, что он сам напуган не меньше моего и не хотел причинять никому зла. Бабушка сразу поняла его испуг, увидев выражение лица. Здоровяк зарёкся когда-либо ещё махать руками и ногами в моём присутствии. Я ответил ему, что не в обиде на него, и, по-прежнему оставаясь немного ошарашенным от произошедшего, неспешно побрёл с бабушкой домой.
У случившегося была хотя бы одна польза – удалось сбежать с последних уроков.
Я по-прежнему много болел, и кроме вылазок с «боевыми» товарищами на переменах, ничто не доставляло мне интереса и удовольствия в общеобразовательной тюрьме под милым названием «школа».
В одну из ночей, когда я совсем отчаялся и, видимо, уже подсознательно не хотел подниматься утром, меня охватила настоящая истерика, которую я поначалу никак не мог контролировать. Раньше со мной такого не случалось. В совсем раннем детстве я не то чтобы бы всегда оставался безупречным ребёнком, но – всё же – был более-менее спокойным и нескандальным. Теперь же нескончаемое давление довело меня до состояния абсолютного исступления, из которого, казалось, было не выбраться вовсе. Бабушка успокаивала меня и спрашивала, что мне так не нравится в школе. Я, сквозь слёзы и всхлипывания, пытался объяснить ей, что остаётся очень мало времени на игры и отдых. Что учиться заставляют слишком много и беспощадно. И по сей день считаю это чистой правдой, и я не шучу. Именно тогда, в полном отчаянии я произнёс знаменитую фразу, мгновенно ставшую крылатой в нашем узком семейном кругу: «Когда я вырасту, я взорву все школы!»
В тот самый миг, когда я яростно и бесконтрольно выкрикивал её откуда-то из гортани, то по-настоящему представлял, как пройдя все испытания и неудобства, взрослый я буду вершить правосудие над главной несправедливостью в жизни маленьких людей. Как я освобожу их от рабского труда, и школьники, не веря своему счастью, побегут домой, чтобы наконец начать играть вдоволь каждый день, снова и снова смакуя сладость той самой беззаботной жизни, уже почти забытой под гнётом ежедневной чеканки сознания.
Однако в то время я ещё не знал, что не бывает вечной безнадёги. Не знал, что мой путь ещё только начинается и что впоследствии мне предстоит сделать многое для того, чтобы почувствовать сладость победы, о которой я в тайне, сам того не осознавая, уже мечтал.
В тот самый день, когда мы с бабушкой вернулись из школы раньше, чем обычно – то есть, после «головной встряски» – я почувствовал, что со мной происходит нечто, выбивающее из привычной колеи. Подумать только! Я почти забыл о том, что проживаю случившиеся события своего детства уже во второй раз. Легкая беспамятность неслабо удивила меня. Я не мог понять, как я чуть ни потерял великую цель, ради которой и оказался здесь вновь. Чтобы удостовериться в том, что я не съехал с катушек, я начал рыться в школьном портфеле и с облегчением нащупал «Живые души» и телефон, мирно лежащий рядом. Эти два предмета всегда возвращали меня в привычную систему координат. Интуиция подсказывала мне, что я не просто так вспомнил о них.
Когда я открыл плей-лист, то увидел, что в нём появилась новая композиция, от которой так и веяло тайной. Мелодия под названием “Exploring Stanley” начинала будоражить всё привычно устоявшееся, заставляла усомниться в том, существую ли я вообще. Можно было ощутить преломления Света и Тьмы в то длинное мгновение, когда заиграла та самая музыка, будто бы лишающая пространство всяких границ и ориентиров.
Утром – вдруг задумавшись о вечном – я встал с большой кровати, на которой мы ютились втроём в нашей однушке, и пошёл на кухню – к бабушке, которая не спала уже давно. Когда я открыл дверь и ступил за порог маленькой комнаты, то, как ни странно, снова очутился на кровати – только уже в совершенно другой квартире.
IX
Всё так же играла таинственная музыка. По привычно ощутимой слабости я осознал, что болею. По-видимому, я сидел дома один. Бабушка, наверное, ушла в магазин. Думаю, можно и не говорить о том, что я никогда не терял времени даром. Несмотря на то, что в школе многие одноклассники с каждым моим новым отсутствием все больше относились ко мне как к отщепенцу, предложение побыть дома всегда воодушевляло меня. Я знал, что мне есть чем заняться, да и тем более— когда я оставался наедине с собой – то выпадал из всеобщего потока ежедневности, что очень радовало меня.
Что-то подсказывало мне, что всегда существуют способы обойти систему. Заболеть – как раз один из них. Не пойти туда, куда идут все. Ну разве это не прекрасно? Плевать, что подумают другие. Тогда я не был связан со школой почти ничем. Натянутые нити принуждения, стремящиеся выкинуть меня туда, оставались очень тонкими, что позволяло мне не беспокоиться об исходе событий. Таким способом я убегал от проблем, ещё не умея рассеивать страхи в своей голове. И когда я действительно оказывался далеко-далеко от трудностей, то наконец мог выдохнуть спокойно. И погрузиться в новые миры. Те самые миры игр, видеоигр и мультфильмов, которые я обожал.
Ещё с самого раннего детства мне думалось, что осмысливать происходящие в жизни события намного нужнее, чем ходить в школу. Конечно, я не мог рационально объяснить и доказать, почему же мне кажется так, но чувства и не нужно доказывать. Их нужно понимать, что мне всегда неплохо удавалось. Тогда ещё никто не успел испортить мне мировосприятие, и потому я не мог усомниться в своих ощущениях. А ведь обратное, к сожалению, происходит с людьми очень часто. Они перестают доверять самим себе из-за испорченного жизнепонимания. Случается самый страшный, но в то же время очень незаметный сбой, который впоследствии может кардинально изменить траекторию будущего. Словно на железнодорожных путях кто-то нарочно сдвинул рельсы не в ту сторону. И всё. После этого кажется, будто пути назад нет.
Однако всё же есть один способ, позволяющий вернуть всё на круги своя. Он заключается в том, чтобы не постыдиться преодолеть страх, навязанный вам кем-то другим, и, признав существование этой боязни, возвратиться на то самое место, где кто-то когда-то сдвинул вам рельсы. И сквозь алую боль повернуть рычаг в изначальную сторону. Если вкратце, именно это и сделал я, перед тем как начать писать книгу.
Вы можете спросить, почему я заговорил аллегориями и метафорами. С какой это стати вместо того, чтобы описывать новую квартиру, я рассказываю вам про какие-то железнодорожные пути? «Что это вообще за билеберда?» – вполне справедливо возмутится читатель, ждущий развития событий.
Уж простите, так на меня действует музыка из The Stanley Parable. Когда играет эта таинственная мелодия, очень сложно сосредоточиться на чём-то материальном. Мысли невольно уходят в сторону философских рассуждений.
Что ж, если нужна определённая «привязка» воспоминания к какому-либо месту, то её срочно нужно смастерить.
В новой квартире, где со времён моего второго-третьего класса бабушка живёт и по сей день, мне впервые удалось познакомиться с видеоигрой, не укладывающейся ни в какие устоявшиеся рамки. Её суть разрывала все шаблоны, навязанные современным обществом. А ведь всё началось с того, что как-то раз я случайно набрёл на один летсплей на YouTube. Хотя… Недаром говорят, что случайности не случайны.
Ещё с самого раннего детства мне чудилось, что за мной кто-то наблюдает. Даже когда я сидел дома и смотрел прохождение The Stanley Parable, только что вышедшей в 2013 году, со мной происходило нечто очень важное. Конечно, я не мог рационально объяснить и доказать, почему же мне кажется так, но ощущения и не нужно доказывать. Их нужно уметь осознавать, что мне всегда неплохо удавалось. Уже тогда, доверяясь некоему предчувствию или даже инстинкту, я понимал, что The Stanley Parable станет частью меня и войдет в ту самую историю, которую когда-то узнает Мир.
И вот – сейчас – когда я вернулся в это воспоминание – настал тот самый миг. Пора было осуществить план, предначертанный свыше. Я ощущал, как по телу бегут мурашки от значимости происходящего. В то время как я размышлял, слов на страницах книги становилось всё больше и больше, и та самая история, которая должна была быть рассказана, продолжала писаться. Сама. То есть, без моего физического участия. Меня охватило чувство искреннего волнения, поистине будоражащее сознание.
За мной действительно всегда кто-то наблюдает. Только не рассказчик, как в The Stanley Parable. Повествование веду я сам, полностью осознавая и к тому же – осмысливая этот процесс. Поэтому вариант раздвоения личности по канонам «Бойцовского клуба», к счастью, отпадает. Однако задаваться долгими мудрёными вопросами о неравнодушном наблюдателе вовсе не нужно. За мной, конечно же, присматривает Господь. И, представляете, я только совсем недавно узнал об этом чуде Света.
Теперь я ощущал чувство свободы, к которой стремятся все – в то же время совершенно не веря в то, что она существует. Поэтому многие и не могут её обрести. Этой житейской мудрости и научила меня игра The Stanley Parable, точь-в-точь транслируя уготованный ей Божий замысел. Чтобы сломать четвертую стену, нужно сначала осознать, что она вообще существует.
Когда я вдруг осмыслил новый подход к жизни – мне стало намного легче. А ещё меня охватило чувство тайны. Загадочность овеяла всё, что было вокруг, когда мне стало доступно то, чего не понимали другие. Я не привык скрывать что-то от семьи, но когда на меня впервые нахлынуло заветное осознание, подтвердившее моё предположение о неоднозначности реальности, я ощущал, что обмозгованное вряд ли можно будет обсудить с мамой или даже с бабушкой. История Стэнли не входила в их предопределенность. Она должна была войти только в мою. Поэтому я знал – объяснять что-либо – бессмысленно. Я просто стал расценивать всё, что творится вокруг, в ключе истории The Stanley Parable. Самостоятельно.
Я начал думать о том, что всё можно подвергнуть сомнению. Что на самом деле не существует никакого школьного расписания. Выходных и рабочих дней. Что всё это только модели в общем рутинном разуме людей. (Кстати говоря, такое понимание очень помогало мне на протяжении всех школьных лет. Когда ты развеиваешь тучу смешанного восприятия, становится намного спокойнее на душе, потому что суть происходящего открывается сполна). Теперь я осознавал, что во всём, что бы меня ни окружало, есть какая-то обратная сторона, скрывающаяся от обывательских глаз. Что школа, где я учился, всегда умалчивает нечто нечестное в своих стенах. Утаивает какие-то истинные мотивы, ради которых она функционирует… Что не просто так Тьма окутывает это место и что не просто так Свет старается оберегать меня. Я должен был выполнить своё предназначение, разгадав какую-то загадку, на которую невольно навела меня моя мама. Проучившись в этой школе всего три года, она провела время в счастливом неведении. Я, засланный судьбой сюда на более длинный срок, должен был расставить точки над всеми «i». Найти ключ к разгадке тайны, замаскированной так умело и существующей будто бы невзначай.
Вот какое невольное осознание пришло ко мне. Оно было явно ниспослано Господом. И как прикажете кому-нибудь такое рассказать? Тем более – когда я только во втором классе! Ведь примут же за сумасшедшего…
Однако я знал, что начинаю медленно подбираться к правде, к которой меня пока что умело старалась не подпускать Тьма. Но я понимал, что однажды всё-таки смогу сломить Её сильный натиск.
С того самого дня, как я посмотрел первую серию прохождения The Stanley Parable у Куплинова, я стал почти настоящим следователем, сам того не заметив.
Сначала мой детский ум пытливо пробовал переносить историю Стэнли на существующую реальность. Я так и ждал, что в один из дней – когда я приду в школу – все исчезнут невероятным образом, и уж тогда я начну пристально изучать пустынные коридоры школы, плотно окутанные Мраком. Однако расследование уже началось. С того самого дня, как я начал принимать идеи Господа, размышляя о том, в чём же заключается тайна.
Если бы я точь-в-точь повторил историю Стэнли, то оказался бы уже не собой, а тем самым Стэнли из игры. Но по Божьей воле меня назвали Андреем, и мне нужно было оставить на страницах этой книги свою историю. А для того, чтобы её оставить, требовалось для начала воплотить её в жизнь.