скачать книгу бесплатно
Со дня своего рождения я оставался окружён Светом, поэтому меня, конечно же, испугала лютая Тьма. Даже просто в виде художественного образа. Но Мрак лишь мимоходом показал мне свой жуткий язык и скрылся. Потому я не успел прочувствовать, что значило слиться с Тьмой и обуздать её. Мне было намного легче справиться с ней тогда, чем потом, потому что в то время Свет окутывал меня везде и всегда, и я был взращен в его близости. Но, пожалуй, разглядев самую плохую стороны Тьмы, я ещё был не совсем готов к встрече с Ней. Страх, появившийся при виде Волан-де-Морта, спустя несколько мгновений отступил и вскоре перерос в осторожное любопытство. Можно сказать, что я сделал первый шаг в сторону правильного познания Света и Мрака.
Но а тем временем, пока я вспоминал, сколько всего невероятного я уже узнал за свою только ещё начинающуюся жизнь, мы снова решили сделать привал. Как оказалось, мы прошли уже очень немало. Даже, я бы сказал, незаметно много. Я и бабушка так увлеклись походными разговорами, что забылись за ними и уже почти взобрались на вершину горы. Оставшаяся внизу, у подножья – слоновая деревня казалась чересчур далёкой и недосягаемой с просторной высоты, занятой нами. Да… Пока земля, возможно, ходила ходуном внизу, мы – наверху – уже утопали в безграничной зелени.
Дух не то что захватывало. Он улетел у меня при первом же взгляде вниз. Накатило громадное чувство, пытающееся разъяснить мне всего-навсего одну простую истину – все мы поначалу идем вверх ради собственного величия, но, оказавшись там, открываем для себя красоту Мира. Что-что, а никакая радость наподобие «мы это сделали и добрались» не сравнится с восторгом от столь гордого и в то же время совершенно естественного пейзажа.
Нам было чем заняться на вершине. Недолго погодя мы узнали, кому принадлежит едва различимый дом, спрятавшийся здесь – наверху – среди деревьев от всеобщих глаз. В нём жил обычный англичанин, женатый на тайке. Не знаю почему, но в столь прозаический исход судьбы было трудно поверить. Порой мне кажется, что такие таинственные места, как одинокий дом на гигантской горе – должны пустовать. Чтобы путники могли зайти внутрь, найти там древние вещицы или карту сокровищ; удивиться тому, как давно никто не живет в этом диковинном месте. Или понять, что они наткнулись на секретную базу; на оставленный штаб разведчиков… В общем, я ждал чего-то более мистического от найденного нами домика.
Хоть он тогда и не оправдал мои детские ожидания, сейчас я отметил про себя, что жить здесь необычайно романтично. Вы только представьте.
Просыпаться каждый день и глядеть в окно —вниз – на слоновую деревню. Садиться в машину, лететь с горы вниз – в город – за покупками, проезжая уютные виллы, и подниматься обратно с радостным чувством, понимая, что ты скоро вновь доберешься до своей безобидной крепости, мирно стоящей на вершине. Выходить во двор утром, зная, что никто никогда не потревожит тебя, кроме жены. Что даже цунами, наверное, никогда не достигнет тебя, не поднимется так высоко. Выходить во двор утром и слушать тишину. Наслаждаться горным воздухом. Дышать полной грудью. Одним словом – жить. И жить действительно в полную силу. Теперь – спустя годы осмысления – должен признать – в таком образе жизни определённо есть своё очарование.
Хоть здесь – наверху – всегда было тихо, в дни всеобщего стихийного беспокойства всё же могли нагрянуть незваные гости – наподобие нас. На гору – вскоре после нашего восхождения – испуганно взлетела одна машина. Пассажиры и водитель оказались русскими, и мы быстро поняли – они приехали сюда по той же самой причине, что и мы. До них тоже дошла весть о возможном наводнении (или же, по некоторым данным, землетрясении), поэтому они незамедлительно отчалили со своего постоянного места обитания.
Наше приключение выдалось славным. Вместе с земляками мы переждали ложный катаклизм, оставаясь на горе до глубокого вечера. Моему восторгу не было предела. Можно смело сказать, что на нашу долю выпало настоящее запоминающееся событие. Целы и невредимы, уже ночью мы вернулись в слоновую деревню, по-прежнему мирно стоящую на своем месте.
Но одним только незапланированным подъемом на зелёную громадину наш список остросюжетных поворотов не ограничился.
Как-то раз, в совершенно безмятежный день, когда отец был на работе, мы с бабушкой и мамой решили прогуляться по близлежащему полю. Я бы даже назвал то поле пустырём. Уж слишком оно было одиноким. Никто будто бы никогда ни разу не проходил вдоль него. Но нам было нечего делать и очень хотелось выбраться из наскучившей виллы. Погода располагала к дневному приключению – воздух не ощущался невыносимо жарким, что в местных краях случалось довольно-таки редко. Казалось, что все звезды идеально сошлись для того, чтобы устроить нам выход на природу. И потому мы не стали упускать свой шанс.
На самом деле сначала не происходило ничего необычайного, что могло бы выйти за рамки школьного сочинения «Как я провёл лето». Мы просто шли по лысому полю, кое-где покрытому колючками и совсем изредка – клочками травы. Останавливались, чтобы пофотографироваться на память. Не так уж и часто мы бывали где-то, кроме пляжа (куда нас обычно отвозил утром отец). Поэтому сегодняшний день всё-таки уже стал по-своему приятным путешествием. Никто и не мог подумать о том, что самые настоящие приключения ещё только ждут нас впереди.
***
Мы шли неспешно. Шли, шли… И, похоже, пришли. Рано или поздно, все поля кончаются, и это стоит признать, как очевидный факт. Поэтому, вдоволь находившись по удобной местности, будто бы специально сотворённой для мягкой подошвы крокс, мы решили выйти в город. Уже хотелось обрадоваться и сказать, что мы срезали, добравшись короткой дорогой. Но, как говорится, не тут-то было.
Незадолго до того, как выйти с длинного и широкого пустыря, мы заметили двух довольно-таки устрашающе выглядящих ребят. Они были одеты исключительно в военную форму. Складывалось ощущение, что они охраняют секретный объект. Или же нечто другое, но действительно важное. На поводках они держали овчарок. «Охранники» встали прямо на нашем пути к выходу, так что просто пройти мимо них мы не могли никак. Без задних мыслей мы приближались к этим людям, ничего не подозревая.
Стало видно, что парни в темных очках насторожились. Как только мы оказались настолько близко, что могли слышать их, они закричали на ломаном английском, чтобы мы не двигались с места. Но мы все равно сначала не поняли их и подошли ближе. Нагулянное хорошее настроение уже постепенно начинало улетучиваться. Вскоре сами «боевые» тайцы выдвинулись нам навстречу быстрым шагом. Остановившись возле нас, они стали вести с нами достаточно жёсткие переговоры. Камуфляжные ребята требовали ответить на главный вопрос – где же наш мотобайк. Мама пыталась объяснить «охранникам», что никакого мотобайка у нас нет и что мы добрались до выхода к городу пешком. Ответы показались опасным парням неубедительными, и потому нам пришлось звонить отцу, для того чтобы он разъяснил тайцам, как мы сюда попали. Мама быстро обрисовала ситуацию, сказав пару слов о муже, и дала им трубку. Один из тайцев разговаривал со сморщенным лицом по телефону, а второй стоял рядом с кислой и в то же время серьезной миной и смотрел на нас с бабушкой. Бабушка с испуганными глазами смотрела на него и, указывая на меня, повторяла одно единственное, но очень жалостливое английское слово: «Бэби, бэби, бэби!..»
Переговоры отца с боевыми придурками не увенчались успехом. Тайцы по-прежнему пытались выяснить у нас, как мы оказались на этой территории, и где спрячен наш мотобайк. Тактической ошибкой этих парней стало то, что после разговора они вернули маме телефон. Тем временем бабушка уже стала понимать, что дело начинает пахнуть керосином. В критической ситуации она и по сей день действует решительно, и тот случай не стал исключением. Чтобы застать тайцев врасплох резким движением, она сорвалась с места и быстро крикнула нам с мамой: «Чего стоять, они не отстанут, бежим!»
Тогда нас мог спасти только гениальный выход из ситуации, и бабушка как раз моментально предложила его. Она резко рванула что есть мочи, и к ней тут же присоединилась мама. План молниеносного побега сработал на отлично, и спустя несколько мгновений мы уже бежали со всех ног (причем бедолага-бабушка тащила меня на руках, потому что я не успел осмыслить её маневр).
Тайцы были ошеломлены нашей наглостью и потеряли много драгоценных секунд. Сначала они, не веря своим глазам, стояли и кричали нам вслед, чтобы мы немедленно вернулись, а потом, поздно осознав ошибку и осмыслив, что они уже не смогут догнать нас своим ходом, спустили с поводков собак. Мы услышали, как псы разъяренно залаяли и погнались за нами. В этот миг стало действительно жутко, и по спине пробежала неприятная дрожь. Но когда овчарки начали преследовать нашу отважную группу «руссо-туристо», мы уже почти что влились в город. Оставалось всего пару поворотов – и вот мы уже затерялись в толпе. Мы бежали по рыночным улицам, заходили в торговые лавки и магазины, отсиживались там, где удавалось, стараясь проводить в безопасных помещениях как можно больше времени. Поэтому вскоре – гнавшиеся за нами псы потеряли след. Лай разъярённых собак будто бы уже остался в далеком прошлом. Хотя страх – мимолетно охвативший нас – всё ещё трепал нервы, в конце концов мы отделались только легким испугом. И слава Богу, что так.
Спустя несколько дней, когда владелец виллы по обыкновению пришел к нам, чтобы проверить, как живут его арендаторы, мы поведали ему о том весьма странном приключении с драматической развязкой. Глаза сорокалетнего лысого мужчины всё больше округлялись в недоумении, пока мы рассказывали ему о своих похождениях. Когда Тоби (так его звали) узнал, каким путем мы добрались до города, то строго-настрого запретил нам ходить по тому пустырю, где мы так радостно гуляли и фотографировались в тот самый знойный день. Тоби проговорил чуть ли не с трясущимися поджилками, что по тому самому одинокому полю никто и никогда не ходит, ведь оно кишит ядовитыми змеями. Новость буквально сразила нас на повал; у бабушки даже подскочило давление, хотя обычно оно всегда оставалось чуть-чуть пониженным.
Теперь нам всем стало ясно, почему тайские «охранники» так яро пытались узнать, как нам удалось добраться живыми до выхода в город без мотобайка. Во время нашей прогулки произошло настоящее чудо, и я смело смогу сказать, что двух беззащитных, но смекалистых женщин и мечтательного ребенка – уберёг Бог.
Пожалуй, по нашей отважной «разведочной» вылазке можно было бы снять короткометражный фильм. Я до сих пор в восторге от того, как мы лихо удрали от камуфляжных парней в темных очках благодаря бабушке. Но не всегда же нам самим становится героями своей же истории. Для того, чтобы вдохновляться, порой нужно брать пример с профессионалов. Поэтому —вишенкой на торте всей шпионской конспирологии, витающей в воздухе, стал семейный поход в кинотеатр на «Тачки-2». Я восхищался яркими сценами гонок, совмещенных со своеобразными перестрелками и уличными драками. Финн Макмисл и Холли Делюкс очень колоритно вписались в ход развития событий, расширив мир тачек новым витком сюжета, показывающим разведку и шпионаж во всей красе. А подробно прорисованные «падения» и «взлёты» во взаимоотношениях Мэтра и Молнии продемонстрировали мне на своем примере, что дружить порой не так-то и просто. Но всё же оно того стоит.
Да и потом – вы только представьте – ведь мы смотрели вторую часть «Тачек» не где-нибудь, а в Тайланде! Да-да – ту самую часть, в основу которой заложили международные соревнования и путешествия. Мироздание будто намекало, что нам не стоит до глубины души расстраиваться из-за денег, потраченных на недешевое проживание в местных краях. Всё-таки шанс повидать Мир по-настоящему выпадает не так часто.
Я – как истинный поклонник мультфильмов Pixar – знал, что лучше оставаться в кинозале до последнего. Даже тогда, когда все встают и уходят. Поэтому мы всей семьей досмотрели титры и ничуть об этом не пожалели. Лишь после того, как ни одна пасхалка не осталась незамеченной, мы направились к выходу. За спиной у меня был тот самый рюкзак из будущего, с вышитым на нём Молнией Маккуином. Он пришелся как никогда кстати.
Когда мы начали приближаться к дверям, то в душе открылось свободное ощущение, напевающее, что время пришло. Телефон каким-то чудом уже сам оказался у меня в руках, и стало понятно, что вскоре мне предстоит встретиться с настоящей Тьмой. Мысленно настроившись на не самый приятный исход, я нажал на кнопку воспроизведения. Кажется, мы уже переступали за порог кинозала, когда зазвучали первые строчки песни “Desperado” в исполнении Rihann’ы. А потом в глазах внезапно потемнело, и я провалился в следующее воспоминание.
VI
Не каждый отдает себе отчёт в том, что Тьма окутывает нас повсюду – причём ежедневно. В воздухе всегда витает особая атмосфера, которую нельзя пощупать, но очень даже можно ощутить на своей шкуре. Чувства даны людям не просто так – они помогают осязать Тьму и Свет в окружающем пространстве. Притом каждый человек сам невольно является источником, порождающим их. В то же время никто не отменяет того, что Свет и Тьма могут передаваться от одной души к другой. В общем, с ними всегда всё непросто.
Но если со Светом разобраться всё же полегче – Он приносит только радость, веселье или же внутреннее умиротворение – то с Тьмой всё гораздо сложнее. Она может как отравлять внутренний мир человека, так и становиться мощным оружием, применяемым по назначению отомщенья. Тьму почему-то часто характеризуют плохими качествами личности и нехорошими поступками, но редко кто задумывается о том, что демонов можно превратить в поток силы.
Первая в жизни серьезная встреча с Тьмой – самая опасная. Если Мрак окутывает людей в юном возрасте, когда они ещё не готовы к сопротивлению, то Он начинает подчинять их себе, паразитировать на робких и беззащитных – не обладающих никакой силой.
Кому-то действительно не везет, и он сталкивается лицом к лицу с Тьмой с самого рождения. Даже если потом – во взрослом возрасте – человек познает Свет, внутренней борьбы с Тьмой на протяжении всей жизни ему всё равно не избежать. Мрак оставляет неизгладимый след в душе, который смердит, часто напоминая о себе.
Наша семья старалась. Старалась воспитать меня так, чтобы Свет окружал меня со всех сторон. И до шести лет делала всё, что могла, чтобы не дать счастью покинуть меня. Первые пробоины в идеальном щите из Света, правда, начинали проявляться ещё тогда, когда родители ругались друг с другом. Были крики. Порой не самые хорошие слова отца в сторону моей мамы.
Собственно говоря, виновен в зарождении Мрака в моей душе – по большой части – отец. Хотя я не могу сказать, что воспоминания о днях, проведенных с ним, исключительно окутаны Тьмой. Нет. Он до поры до времени по-настоящему любил семью и старался быть искренне-добрым.
Помню, как отец играл со мной после работы. Он придумывал смешные сюжеты для потешных игрушечных битв, учил меня шашкам, порой болтал несуразицу, чтобы поднять мне настроение. Он увлекался охотой и всегда брал меня с собой, идя на птицу. Я бегал с пластмассовым автоматом и делал вид, что тоже целюсь и стреляю.
Ещё мы вдвоём любили играть в «World of Tanks». Ну как – вдвоём… Отец играл, а я сидел на коленях и восхищенно наблюдал. Как оказалось, он зависал в играх не только в свободное время, но и в рабочее тоже. Тьма подговаривала его убежать от ответственности и последствий, а я, и не подозревая о его внутренней борьбе – как и любой другой нормальный ребёнок, просто всегда был рядом.
Но не бывает кромешной Тьмы без отблеска Света. Вообще Свет придаёт смысл всему. Без Его живого пламени не было бы и туннеля, в конце которого Он обязательно сумеет оказаться. С тех пор, как мы начали «гонять» с отцом в виртуальные танки, я углубился в изучение военной техники. Это увлечение оказалось сопряженным с историей. Основа интереса, подталкивающего меня с энтузиазмом оттачивать знания по будущему школьному экзаменационному предмету, была заложена.
Полететь в Тайланд – было безумной и в то же время сногсшибательной идеей моего отца. Да, он всегда оставался авантюристом, но скорее со знаком «минус». Потому что оплатили всю нашу поездку и проживание дед с бабушкой.
Хоть тропические приключения и предстали перед нами светлыми и по-доброму запоминающимися, но отношения между мамой и отцом продолжали портиться – часто по вине самого отца. Ещё и поэтому мы с мамой так горячо ждали приезда бабушки. Она бы разбавила теплом и заботой напряжение и ругань, постоянно витавшие в воздухе. Как только бабушка переступила порог нашей виллы, мы с мамой стали проводить больше времени с ней, отвлекаясь на хорошее и не думая о неприятностях и ссорах.
Пожалуй, это всё. Всё из светлых воспоминаний об отце. Да и то – не все из них прямо-таки светлые.
Прошлое отца было непростым. Он вырос в чокнутой семье. Его, похоже, толком не любили, и вдобавок – совсем не понимали. За свою жизнь он не раз пережил предательства со стороны «друзей». Но впоследствии это не помешало ему предать нас.
В детстве отец был остер на язык и быстро прослыл среди сверстников задирой. Чтобы не хватать постоянных оплеух от других мальчишек, он пошёл на рукопашный бой, где стал усердно тренироваться и достиг немалых успехов. Поэтому вскоре его начали называть психом. Он бросался в драку из-за любого оскорбления и безжалостного колотил обидчиков.
В уже почти совершеннолетнем возрасте, как рассказывал мне сам отец, он подсел на наркотики. Смог слезть, но своей матери нервы он потрепал знатно.
История детства и юности у отца была непростая, но оправдывать его за дальнейшие жизненные решения я не хочу. Хотя уже не держу на него зла за вероломный поступок, навсегда изменивший ход будущего.
***
Дело было летом. Мы собирались улетать из Тайланда. Собственно говоря, уже собрались. Местом, в котором я очутился после перехода из прошлого воспоминания в следующее, стал аэропорт. Именно здесь раз и навсегда проляжет черта между нашей семьей и отцом. Мы возвратимся на Родину, после чего он и не подумает объявиться сразу за нами, как обещал.
Немного суетно. Бабушка с мамой переговариваются друг с другом. Мы проходим контроли, громоздя тяжеленные чемоданы на ездящие ленты. Уж не знаю, как получается так каждый раз, но, забегая в далекое будущее, могу сказать одно – мы везем горы вещей не только в заморские страны, но и в любые другие места. Приключение на дня два-три? За нами не заржавеет взять с собой хотя бы один огромный чемодан. В общем-то, за такой основательный подход я (в том числе) и люблю нашу семью. Так скажем, таким мне представляется один из пунктов в длиннющем списке, за что её можно и нужно искренне любить.
Ну а тем временем – действительность заставляет меня вынырнуть из облаков рассуждений, наваливающихся друг на друга.
Отец ведёт себя очень подозрительно. Он будто бы поскорее хочет проводить нас. Я бы даже сказал – сплавить. У него слишком хорошее настроение для того, чтобы начать скучать по нам ещё до отъезда. Но это всё замечается только сейчас, когда я перенесся в старое воспоминание и уже, как говорится, научен жизнью.
Тогда – в первый раз, когда всё случалось на самом деле, я – как скажет бабушка – витал в облаках. И всё же подберу слова поточнее – пребывал в параллельных, либо же просто других вселенных.
Сейчас я понимаю, что меня почти всегда – с первых дней жизни – занимали истории. Даже неясно, почему я только сейчас осознал свою истинную тягу к ним. Какие ещё могли быть сомнения по поводу того, кем мне стать, когда я вырасту?
Простите, кажется, я отвлёкся и начал отвечать на вопросы Тьмы, на самом деле не требующие никакой реакции. И не потому, что они риторические, а потому – что они бессмысленные. Я уже стал писателем – более того – я в каком-то смысле был им всегда. И сейчас расскажу вам почему.
На ходу я всегда думал о героях различных мультфильмов и книг. Меня очень волновали их судьбы. Я, ещё не отдавая себе ни в чём трезво-рассудительного отчёта, размышлял о том, почему определенные поступки привели персонажей к положительному или же отрицательному итогу. Меня очень брали за душу художественные образы, и из-за постоянных фоновых рассуждений об их сути, я часто оставался рассеян в быту.
Много чего проходило мимо моего внимания, но только не поступки и чувства. Я понимал значимость каждого ощущения – будь то горечь обиды или теплота сострадания. Некоторые роковые сцены из мультфильмов и мультсериалов доводили меня до слез и заставляли очень сильно понервничать. Я вживался в роль каждого из любимых героев и разделял с ними тяжесть бытия.
К слову, ничего с тех пор особенно сильно не изменилось. Можно сказать, что душа у меня – для представителя мужского пола – весьма ранимая. Однако все эти укрепившиеся в народе выражения – не более чем простые, необдуманные мысли, выкрикиваемые для красного словца.
Душа беспола, и род имеет только наше физическое воплощение. Которое, конечно, тоже немало важно. Но всё же оно не определяет от начала до конца всю сущность человека. Например, стереотип об обязательной брутальности и некой черствости «мужиков» настолько крепок, что порой все (даже сами мужчины) забывают, что и сильный пол способен познать «слабые» ощущения.
Что касается меня, то, Слава Богу, чувствительность во мне не заглушили. Во многом благодаря тому, что я был взращён бабушкой и мамой.
Бабушка, я бы даже сказал, придавала моему счастью особое значение и старалась сделать так, чтобы меня ничего не тяготило – как морально, так и физически. Поэтому с одной стороны я был совершенно несамостоятельным, а с другой – осознал уже в детстве, что есть настоящая любовь. И это вовсе не означает, что я был скучным хлюпиком, не способным промышлять мальчишескими играми и забавами.
Забота бабушки не знала границ. Но в то же время бабушка понимала, как не переступить черту личного, чтобы её тепло не загрело меня до смерти.
Со дня приезда бабушки в Тайланд, она постоянно играла со мной, часто беседовала о том о сём, рассказывала истории, обсуждала со мной прочитанные книги (в особенности интересно мы размышляли о «Гарри Поттере»). В общем, бабушка всегда была и до сих пор остается моим (даже нашим с мамой) настоящим оплотом надёжности.
Чего нельзя было сказать о моём отце.
Он умудрялся провалиться почти на любой работе, где бы ни появлялся. Или мог вовсе резко разругаться с начальством и уволиться. Создавал впечатление поверхностного человека, хотя нельзя было сказать, что у него нет никакого художественного вкуса. Мама впервые услышала о многих хороших фильмах и некоторых занятных книгах именно от моего отца, и потом – спустя годы – передала его знание мне.
Если же возвращаться к нашей приключенческой жизни в Тайланде, то могу сказать, что на Пхукете мы оказались далеко не сразу. Сначала нам удалось прожить несколько месяцев в Паттайе, где мы снимали неплохую квартиру и плавали в уютных бассейнах во дворе. До тех самых пор, пока мой отец не поссорился с начальником-тайцем. Дошло до того, что последний показал отцу нож и пообещал его угрохать. В потенциальной опасности оказались и мы с мамой. Поэтому скорыми темпами мы эвакуировались из оживленного города и попали на остров.
Не могу сказать, что кто-то из нас сожалеет о месяцах, прожитых в Тайланде. Когда ещё в жизни выпадет возможность побывать в тропических странах не в роли круглых туристов? Однако достаточно трудно вспомнить и осознать, что всё произошедшее с нами много лет назад – является правдой. И уж тем более не хочется пережить ещё раз мгновения всех рисков и различных бедствий.
И всё же одну отчётливую неприятность очень важно рассмотреть со всех сторон. То, что современные психологи называют «детской травмой», действительно оставило неизгладимый след в моей душе. Конечно, боль была очень резкой и неожиданной – что в порядке вещей. Ведь тогда состоялась первая настоящая встреча с Тьмой.
Вот мы прощаемся с моим отцом в тайском аэропорту, откуда улетаем без него обратно, на Родину. Бабушка помахала ему, и, быстро сказав «пока», уже хотела взять меня за руку, но он попросил меня подойти к нему ближе. Зачем? Чтобы окончательно разбить мне сердце? Или же – если посмотреть с другой стороны – для того, чтобы обречь меня на великую силу в будущем? Ещё недавно я бы сказал, что не знаю ответа. Однако сейчас понимаю, что великую силу души можно обрести и без великой боли. И потому отец провинился передо мной. Причём очень серьезно. И вот что он сказал мне тогда:
– Сынок, ты у меня молодец. Не скучай, я тоже скоро к вам приеду. Слушайся маму и бабушку.
Весьма банально, правда? Вроде бы говорил с энтузиазмом и даже смотрел мне в глаза. Я спокойно и любопытно заглядывал в его, а они метались из стороны в сторону. Вся его гордая бравада оказалась лишь пустым звуком. У отца выгорала искренность – Тьма сжигала её прямо в тот миг. И всё, что ему оставалось —это судорожно хвататься за спасательный круг эмоциональности, появившейся на время из-за боязни собственной лжи.
Зачем нагло врать ребенку, совсем не ожидающему подвоха от жизни?
Пожалуй, на этот вопрос я не смогу ответить никогда. Бог всех рассудит. Только Господь знает, с какой Истинной целью Он сам просит или отговаривает человека совершать те или иные поступки.
Кто-то верит, что выдающаяся личность действительно может повлиять на ход случающихся с ней событий, переделать свою судьбу самостоятельно, и радуется, если его теория подтверждается. Ощущение того, что человеку под силу «изменять реальность» – приятное, и оно мне знакомо. Однако есть одно «но». Только с маленькой (неправда, даже с большой) поправкой можно радоваться успеху, достигнутому подобным образом. Только отдавая глубокую дань уважения Творцу, позволившему триумфу, большому счастью, или же, наконец, вселенской радости – свершиться. Позволившему всем обстоятельствам совпасть, а времени – играть вам на руку.
Мой отец отказался идти по Истинному пути. Он пытался задействовать сгустки Тьмы, чтобы соткать собственную действительность, однако чем больше человек верит в свои независящие от обстоятельств сверхспособности, тем больше он погружается в пучины зла.
К чему я рассказываю вам всё это? Думаете, что я сбился с основной мысли? Возможно, вы правы, со мной порой случается такое. Однако на этот раз, кажись, я донес именно всё то, что желал. Я не знаю, почему люди полностью отдаются Тьме, не ведая, что они творят в таком упадническом состоянии. Не знаю, что они ощущают – и если даже они чувствуют себя приятно (в чем я очень сомневаюсь, так как Тьма поглощает свою жертву) – это не то удовольствие, к которому стоит стремиться.
Но знаю одно – если бы не было того резкого сюжетного поворота в истории моей жизни, то не было бы и этой главы, пишущейся в волшебной книге. Сейчас она лежит на верхней полке для ручной клади – в рюкзаке из далекого, уже известного мне будущего – в то время как мы с мамой и бабушкой занимаем места в самолете и готовимся к воздушному путешествию среди узорчатых облаков.
Пока мы парили в воздухе, разговаривая друг с другом о красоте неба, я ещё не осознавал, как постепенно всё отдаляется и отдаляется от нас первая точка невозврата. Что я уже не стану прежним после рокового расставания с отцом, а плохо это или хорошо – решать не мне. Бог всех рассудит.
Мы часто любим давать оценочные суждения. И я ничего не имею против них. Просто не стоит придавать своим и чужим мнениям большого значения. Мир устроен намного сложнее, чем нам кажется. Представляете, сколько всего нужно было совершить Творцу, чтобы привести вас к сегодняшнему дню? Какую работу он проделал, чтобы вы окончательно не сбились с пути или же продолжали оставаться на нём? И как в эту сложную систему могут вписаться такие простые понятия как «я – прав, а он – неправ», «я – хороший, а он – плохой»? Всё, что когда-либо случилось с человеком не просто нужно. Оно невозвратимо нужно. Каждое случившееся событие влияет на дальнейший путь. И вот что на самом деле – главное.
И если уж и говорить о правде, то всем известно, что она у каждого своя.
Да. Всем известна очевидная на слух истина, но не каждый понимает, какой смысл вложен в эти слова. Мы часто употребляем устойчивые выражения, не задумываясь об их подлинном значении.
У каждого своя правда потому, что она вымерена под каждого. То, что для одного будет правдой, не станет правдой для другого. Но и другой никогда не докажет своей правоты. Вообще, если вам нужно кому-то что-то доказать, то знайте, что этого никогда не случится. Желание «доказать» обусловлено желанием пободаться с кем-то. Никто не отступит от своей правды – и правильно сделает. Она дана людям, чтобы жить с ней. Бросить её – порой значит – бросить жить, как задумал Творец. Поэтому все, кто не согласен с тем, что здесь написано, тоже правы. По-своему.
Точно я могу сказать только одно – что именно из чётко и громко расставленных точек невозврата и состоит наша жизнь. Можно сравнить их с чекпоинтами в видеоиграх, и, пожалуй, такова действительно наилучше подобранная метафора. С одной маленькой поправкой – что вернуться нельзя…
Постойте-ка. Ведь именно это я сейчас и сделал. Вернулся на тот самый checkpoint, чтобы рассказать вам о днях далёкого прошлого. Так что моё бессознательное (а значит и настоящее) «я» оказалось право. Действительно – лучше метафоры не сыщешь.
***
Когда девять часов – изнурительного, но в то же время внутренне обогатившего нас полёта – остались позади, мы неспешно стали доставать свои вещи. Я не забыл захватить рюкзак с нарисованным на нём Молнией Маккуином. Каким бы я ни был рассеянным, оставить свою будущую книгу на полке самолёта оказалось просто невозможно.
Я знал, что на новом, но уже обжитом Ford’е из аэропорта нас заберёт дядя Сергей – бабушкин старый знакомый и добрый друг семьи. Я знал, что без него не бывает уютной ни одна поездка домой. Всё же то, что он встречал нас, было верным знаком. Да, нам стало хорошо далеко не сразу после того, как мы вернулись. Но всё-таки стало. И потом стало даже очень хорошо. Иногда Бог отправляет послания, разворачивающиеся в долгой перспективе.
Когда мы уже подошли к выходу из самолёта, я вдруг почувствовал, что мне щекочет ногу телефон, каким-то чудом оказавшийся в кармане шорт. На ходу осознав значимость веселого ощущения, я молниеносно достал гаджет, будто бы уже хотевший попасть мне в руки, и быстрым движением разблокировал его. Понимая, что путь, который мне вновь предстояло пройти, будет тернист, я включил “Leaving Heaven”Eminem’а следующим треком в плей-листе и шагнул вперёд – в бездну известной мне Тьмы.
VII
Вы можете представить себе, что значит начать жить почти что заново? При том тогда, когда тобой движет не личностный выбор, а воля сложившихся обстоятельств. Да, они были искренне против нас, хотя все мы старались идти по Истинному пути. Однако получалось не у всех и не всегда. Нашей главной спасительницей в по-настоящему тёмное время стала бабушка. Она не прогнулась под тяжестью судьбы и стойко вынесла все испытания, тем самым вернув нас в верное русло. Но обо всём по порядку.
Пожалуй, главным шокирующим событием стало то, что отец не собирался быстро возвращаться из Тайланда. Да, у мамы были не очень хорошие отношения с ним, особенно в последнее время, но – по его же вине. Я помню, как отец наезжал на маму и доставал бабушку своей занудностью перед отъездом. В общем-то говоря, он разорвал связь со всеми, с кем мог. Однако и речи не было о том, что он заговорит о разводе в самое трудное время, когда мы только вернулись домой – в Обнинск – в однокомнатную квартиру бабушки, и меня надо было отдать в первый класс. Слава Богу, с выбором бабушка и мама не ошиблись – я пошёл в ту же частную школу, в которой училась мама с 8-го класса.
Каким же мерзавцем надо было стать тогда моему отцу, чтобы так – без малейших угрызений совести – он мог предать всю семью в тот миг, когда мы нуждались в его мужской поддержке. Однако наша бабушка не могла позволить какому-то придурку вроде него испортить нам жизнь. Она чувствовала себя в расцвете сил своей второй молодости. Бабушка приготовилась спасти нас всех, честно приняв свой жребий.
Она договорилась о том, чтобы меня приняли в школу. Я с нетерпением ждал того самого дня, когда начну учиться. Школьные годы казались мне радостным этапом в жизни человека. Я был уверен, что класс, в который я попаду, будет искренне дружным и весёлым. Что все будут поддерживать друг друга. Зачем причинять кому-то зло? Ответа на этот вопрос, как и самого вопроса, у меня в то время вовсе не возникало.
На самом деле никогда не было мыслей о том, чтобы первым вступать в конфликт. Так уж меня воспитали. Я отъявленный миротворец. Говорят, что каждый думает о чём-то в меру своей испорченности – я же думал о школе в меру своей порядочности, потому что мама и бабушка всегда учили по-доброму относится к другим людям, быть совестливым и честным. Как совершенно бесхитростный мальчик, я принял эти важные правила и без каких-либо сомнений думал, что у всех дела обстоят примерно так же. И как же быстро суровая действительность нанесла удар по моей мягкой наивности и отзывчивости…
Чтобы вы лучше поняли, как неприятно мне стало учиться, сначала расскажу предысторию. На детской площадке (до школы) я не стеснялся знакомиться ни с кем. У меня было много товарищей, и вообще я с самых ранних лет оставался открытым и любил дружить. Я не ходил в детский сад от слова «совсем» – и только в Тайланде успел насладиться немногими днями, проведёнными в необычном месте, смахивающем на заведение подобного типа.
Этот детский сад больше всего запомнился мне тем, что там разрешали не спать днём. Я несколько раз, как порядочный ребёнок, пробовал заснуть в тихий час, но после провальных попыток воспитательницы осознали, что укладывать меня попросту бессмысленно. Поэтому мне стали давать вольную во время всеобщей дрёмы – я мог или рисовать в другой комнате, или сидеть на диване, или заниматься английским с «отдыхающей учительницей», как я её тогда называл. В общем, мне очень нравились открывшиеся передо мной возможности. Когда вокруг становилось тихо, я получал заветную свободу и мог исследовать недра «учебного» заведения, словно Алёша из «Чёрной курицы» на одиноких каникулах.
Со школой же у меня сразу не заладилось. Во-первых, даже маленькое частное учреждение показалась мне огромным и опасным, неизведанным и суетным. Я никогда не любил никакие быстрые и громкие события, где участвовали толпы народу. Уж очень было сложно разобраться в этой суматохе и понять, что вообще происходит вокруг. Чересчур большие скопления людей сразу приводили меня в ступор, потому что казались мне агрессивными и хаотичными. Становилось неясно, чего от них можно ожидать.
Я уже говорил вам, что был взращён в окружении Света и любви. Что никогда и никто не позволял мне выйти на улицу без надежной охраны бабушки или мамы. Что вообще я был достаточно несамостоятельным домашним ребенком в виду всего выше упомянутого. И тут на тебе. Ни хвоста, ни подарков.
Только суровая реальность. Впервые в своей жизни я должен был отделиться от семьи и пойти куда-то в неизвестность. Ещё с самого начала меня немного смутил внешний вид школы. Не то чтобы это здание чем-то отличалось от других построек подобного типа, но я-то видел такое впервые. Старое кирпичное здание, обнесенное черным забором. Выглядело не как то место, куда хотелось бы возвращаться каждый день.
Тьмой веяло везде, но притом нельзя было сказать, что она пронизывала всё здание и внешнюю территорию. Слишком сильное смешение разных сгустков энергии пропитывало школу. Здесь находились совершенно непохожие друг на друга люди. Объединяло их только искусственное, внешне навязанное обстоятельство – то, что они были вынуждены учиться и работать вместе.
Именно такой расклад и считался для меня самым гнетущим. Приводящим в ступор впечатлением меня будто бы приковало к земле, когда я осознал свою беспомощность. Чувство безысходности всегда оставалось в стенах школы везде и одновременно, и как бы некоторые ни пытались обмануть себя, окружающих и заглушить его, ничего не помогало. Тьма питалась страхами людей со сломанной волей. И распространялась через них.
Нужно отметить, что каким бы слабым и беззащитным я ни был на первый взгляд, мой внутренний стержень не могло надломить ничто. Но никакой моей личной заслуги здесь нет. С раннего детства я получил настолько сильный заряд тепла, любви и Света, что он оберегал меня от безвозвратного перехода на сторону Тьмы. А ведь добро предали многие из моих сверстников. В тот самый мрачный день, когда-то наступающий в жизни каждого. Да-да, я говорю про первое сентября.
Кто-то необратимо потерял себя уже тогда и, что самое главное, даже не заметил, как заместо него пришёл другой человек – расчётливый и жестокий. Десятки, а может, и сотни детей в те «праздничные» мгновения перешли на сторону Тьмы. Непроизвольно. Потому что у них не было достаточно сил и семейной поддержки, чтобы не сломаться.
Очень просто сдаться Тьме, особенно когда вы не осознаёте, что с вами происходит. И куда труднее встать обратно – на верный путь Света. Во взрослом возрасте приходится прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы вспомнить тот огонёк добра, когда-то пылавший в вашей душе.
Ведь очень сложно опомниться и выйти из этого безжалостного водоворота событий, подхватывающего каждого школьника с первого дня. К сожалению, таков гениальный план Тьмы.
Вы приходите в школу, и там вас сразу же к чему-то обязывают. Вы возвращаетесь домой недовольным и совершенно нежизнерадостным. На сердце неспокойно, чувство невыполненного долга в виде домашнего задания, нависшего над израненным сердцем, точит вас изнутри. Но вот вы дома, сделали все уроки и готовы насладиться отдыхом, чтобы как следует восстановиться. Но не тут-то было. Вас ждёт очередной день безграничного садизма над душой, привыкшей к безграничной свободе. И так каждый день.