Самый громкий шепот

— Я просто не хочу быть одна. Хочу… побыть с тобой, — тихо призналась она.

Он посмотрел на неё, покачал головой, улыбнулся и пробормотал себе под нос:

— Ну и как к такой не испытывать чувств…

— Пойдём, горе ты моё, — негромко позвал он.

В комнате Йон довёл Луну до кровати. Она упала на неё лицом в подушку.

— Спи. Я лягу на полу, — шёпотом сказал он.

— Спасибо… ты… хороший. Хороший зайчик Йон, — пробормотала она и почти сразу уснула.

Улыбнувшись, Йон укрыл её пледом, поставил рядом стакан с водой и устроился на полу.

Около пруда на скамейке сидели Анэт и Дангу. Он крепко обнимал её и не отпускал. Когда буря слёз утихла, она замерла в его объятиях, глядя на спокойную гладь воды. Они молчали — слова сейчас были лишними.

— Ани, тебе нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день, — тихо произнёс Дангу. — Но если хочешь ещё немного посидеть здесь — я рядом.

Анэт медленно поднялась.

— Ты прав. Надо идти отдыхать.

— Я провожу тебя, — сказал он, накинул на неё свою кофту, и они неспешно направились к дому.

Комната Дангу была рядом с комнатой Анэт, а напротив неё — комната Гувона. У двери Анэт Дангу снова обнял её и прошептал:

— Я всегда буду рядом.

Она лишь молча кивнула и скрылась за дверью своей комнаты. Дангу стоял ещё несколько мгновений, глядя на закрывшуюся дверь, и в груди у него всё сжималось от злости на Гувона — за ту боль, которую тот причинил Анэт. «Я не позволю ей снова страдать, — твёрдо решил он. — Буду защищать её, не дам никому сделать ей больно».

На утро. Луна открыла глаза — и тут же поморщилась: голова гудела так, будто внутри стучали барабаны. Но вдруг она заметила: стены не те, мебель расставлена иначе, да и вообще комната совсем не её. Головная боль мгновенно отошла на второй план. На тумбочке стояли стакан с водой и две таблетки. В комнате никого не было.

«Где я? Что происходит? Я ещё ни разу не просыпалась не у себя…» — пронеслось в голове. «Вспоминай, Луна!» — она принялась массировать виски, отчаянно пытаясь собрать в кучу обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере.

Луна осторожно села — голова тут же дала о себе знать. Она взяла стакан, выпила таблетки, а потом наконец заметила движение на балконе. Там стоял Йон с чашкой кофе, любовался видом и не оборачивался. Она замерла, переводя взгляд с него на себя и обратно.

— Чёрт… Чёрт… Чёрт… — прошептала она себе под нос.

Луна уже хотела тихонько собраться и сбежать, но не успела даже пошевелиться, как услышала:

— Ты уже проснулась. Доброе утро, — не оборачиваясь, спокойно произнёс Йон.

— Почему я здесь? — спросила она.

— Ты сама пришла сюда ночью, — так же ровно ответил он.

Луна закрыла лицо руками и простонала:

— Я ничего не помню.

— Неудивительно. Вчера ты была очень сильно пьяна, —сказал Йон, сделав глоток кофе.

— Что я делала? — Луна смотрела на его спину.

— Ну… Я проводил тебя до твоей комнаты. Ты сказала, что не пойдёшь туда, оттолкнула меня, пошла сюда и заявила, что хочешь побыть со мной, а не одна.

Луна снова застонала и упала обратно на подушку.

— Убей меня.

— Не могу. Ты слишком глубоко в моей душе, — спокойно ответил он.

Она приподняла голову и посмотрела на него. Он попрежнему не оборачивался.

— А где ты спал? — еле выдавила из себя вопрос Луна.

— На полу. Где мне ещё было спать?

— Я не знаю… Мог бы… ну… рядом.

Тут он наконец обернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд был спокойным, без намёка на упрёк.

— Ты была пьяна, Луна. Я не стану пользоваться такими моментами. — Он подошёл ближе и, глядя ей в глаза, тихо добавил: — Я хочу спать рядом с тобой тогда, когда ты сама этого захочешь.

Луна помолчала, потом едва слышно произнесла:

— Спасибо.

Йон кивнул и указал на тумбочку:

— Там бульон. В термокружке. Я сварил.

Луна перевела взгляд на термос, потом снова на него.

— Ты сварил? В шесть утра? — удивлённо спросила она.

— В семь. Пока ты спала, — поправил он.

Она взяла кружку, открыла её — и в нос ударил тёплый запах курицы и зелени. Сделав глоток, она почувствовала, как понемногу возвращается ощущение жизни. Луна посмотрела на Йона:

— Какой ты хороший.

— Ты вчера говорила мне это не один раз, — напомнил он с лёгкой улыбкой.

Луна усмехнулась — не хотела показывать, насколько ей неловко, но и сдержаться не могла.

— Что ещё я вчера говорила?

Йон приподнял бровь:

— Ты сказала, что я красивый, что глаза у меня как у кота, которого ты бы хотела забрать… В общем, флиртовала со мной.

Луна снова застонала:

— Ааа, убей меня.

— Я же сказал, что не могу этого сделать, — он пожал плечами, но в глазах мелькнула улыбка.

Допив бульон, Луна встала с кровати.

— Спасибо за бульон. За то, что позаботился обо мне, — она невольно улыбнулась, искренне и подетски мило. Но тут же спохватилась, взяла себя в руки, ткнула в него пальцем и твёрдо добавила: — Но это ничего не значит!

И, не дожидаясь ответа, выскользнула из комнаты и убежала к себе.

Йон проводил её взглядом, улыбнулся и тихо проговорил себе под нос:

— Как скажешь… Но, думаю, лёд тронулся.

Съёмки начинались в десять утра. К девяти все спустились на завтрак — все, кроме Анэт.

— А где Анэт? Почему её нет? Может, проспала? — спросил Деа.

Дангу бросил на Гувона холодный, хмурый взгляд и спокойно произнёс:

— Возможно, и проспала. Пойду разбужу.

Акцент в его словах был настолько явным, что камень точно долетел до нужного огорода. Гувон всё понял. Он переживал за Анэт, но старался ничем не выдать своих чувств.

Дангу поднялся и постучал в дверь её комнаты:

— Анэт, ты спишь? Мы собрались на завтрак, тебя только нет.

Некоторое время в ответ была тишина. Потом изза двери донёсся тихий, безжизненный голос:

— Завтракайте без меня. Я не хочу есть. Сегодня я не выйду. Скажи, что я приболела. Луна возьмёт на себя мои обязанности. Моё участие сегодня не так важно.

— Прости, что настаиваю… Можно я зайду? — тихо спросил Дангу.

— Нет. Уходи, Дангу. Пожалуйста, дайте мне сегодня побыть одной, — так же тихо ответила она, не открывая двери.

— Понял. Если чтото понадобится — напиши, ладно?

— Хорошо, — прошептала Анэт.

Вернувшись вниз, Дангу выглядел одновременно злым и подавленным.

— Анэт заболела. Не трогайте её сегодня, — резко и сухо бросил он. — Приятного аппетита, я есть не буду.

Он взял кружку с кофе и вышел на улицу — к пруду. Гувон проводил его слегка обеспокоенным взглядом, тоже налил себе кофе, а затем поднялся наверх. Остановившись возле комнаты Анэт, он замер. Прикоснулся ладонью к двери, потом облокотился на неё, закрыв глаза. В груди всё сжималось от желания ворваться внутрь, прижать её к себе, защитить от всего мира. Но страх причинить ей ещё большую боль и опасение, что её окончательно сломают, оказались сильнее. Он заставил себя отступить, опустил руку и, тяжело вздохнув, пошёл в свою комнату.

Весь день съёмки шли отлично: парни уверенно держались перед камерой, Луна безупречно справлялась с обязанностями, команда работала слаженно и чётко. А Анэт будто и не существовало — её не было ни в кадре, ни за кадром. Она так и не вышла из комнаты: ничего не ела, не отвечала на стук, даже Луне не открыла дверь. Весь день Анэт пролежала в кровати, снова и снова прокручивая в голове моменты с Гувоном: тихие вечера на крыше, его взгляды, улыбку, тот самый поцелуй… «Всё это оказалось ложью, — думала она, и от этой мысли внутри всё сжималось. — Так легко сломать человека…». Но постепенно горечь в груди начала уступать место злости. Анэт резко села, и её лицо из расстроенного стало твёрдым, почти жёстким. «Какой смысл лежать здесь и травить себя этими мыслями? Я приехала работать — вот я и буду работать. Отныне Чон Гувон — для меня просто коллега. Я не дам ему играть моими чувствами». Она приняла решение: этот день она проведёт в комнате, чтобы собраться с мыслями, а завтра выйдет к команде уже другим человеком — спокойным, собранным и не готовым больше позволять себе терять опору изза чужих слов.

В дверь снова постучали.

— Ани, я принёс салат… греческий. Ты же его любишь. Пожалуйста, поешь — ты сегодня ничего не ела. Я переживаю, — тихо произнёс Дангу.

В ответ — тишина. Он уже сделал шаг, чтобы уйти, но вдруг щёлкнула защёлка. Дверь приоткрылась — словно зелёный свет, который сегодня зажегся только для него: весь день Анэт никого не пускала, даже близкую подругу. Дангу осторожно вошёл. За этим краем двери краем глаза успел заметить Гувон. «Впустила его?» — пронеслось у него в голове. Комната была уютной, но сейчас казалась странно холодной. Напротив окна стояло кресло, в нём, укутавшись в мягкий плед, сидела Анэт с книгой в руках. Подойдя ближе, Дангу вдруг заметил, что её плечи обнажены, — и тут же резко отвернулся, растерявшись.

— Ой… Анэт, я… Ты… Это… Наверное, я не вовремя, — он уже двинулся к двери, собираясь выйти.

— Стой. Салат заберёшь с собой? — остановила его Анэт. — Я сейчас накину майку, не уходи.

Она быстро надела майку, и Дангу снова подошёл к ней, протянул контейнер с салатом.

— Как ты? — тихо спросил он.

Анэт улыбнулась — тепло, искренне, когда еще утром не хотела даже слышать его голос. Дангу на мгновение замер: эта улыбка будто разлилась по сердцу жидким мёдом. «Ещё утром она не хотела меня видеть, а сейчас улыбается так, будто возвращает мне свет, с ее улыбкой даже эта атмосфера стала намного теплее», — пронеслось у него в голове.

— Я хорошо, спасибо тебе, — сказала Анэт и, не раздумывая, прикоснулась ладонью к его щеке.

Глаза Дангу округлились, будто в эту минуту откудато из темноты вдруг вырвалось солнце. Сердце забилось чаще, и он сам не знал, чего сейчас хочется больше — стоять вот так, чувствуя её тепло, или просто быть тем, кто ей нужен. Он не смог найти слов — просто стоял, будто весь мир на мгновение замер вместе с ним.

— Обнимешь? — спросила она, не отводя взгляда.

Пауза повисла в воздухе, тонкая и звенящая. Дангу застыл, словно под гипнозом, а потом, будто очнувшись, протянул руки и тихо произнёс:

— Конечно.

Он прижал её к себе, и в этом объятии всё вдруг стало на свои места. Для Анэт Дангу был тёплым лучом солнца — той самой опорой, которая не даёт провалиться в темноту. Он заботился о ней, берег от горечи, не позволял грусти взять верх. И когда он обнимал её, улыбка сама собой возвращалась на её лицо, будто всё плохое просто не могло существовать рядом с этим теплом. А для Дангу Анэт становилась чемто гораздо большим, чем просто подругой. Она разбудила в нём то, что спало долгие годы, — чувство, которое он уже почти перестал надеяться, когданибудь снова испытать. Анэт уснула в его объятиях, но даже во сне не переставала улыбаться — будто и там ей снилось чтото светлое. Дангу сидел рядом, гладил её по волосам и шептал, едва слышно, так, словно эти слова были слишком хрупкими, чтобы звучать громко:

— Ты мне стала очень дорога. Я не дам тебя в обиду. И даже если однажды ты выберешь не меня — я всё равно всегда буду рядом.

Потом он осторожно поднялся, собираясь перенести Анэт на кровать и уйти к себе, чтобы хоть немного отдохнуть. Но она так красиво спала, с этой тихой, спокойной улыбкой, что рука сама потянулась к листу бумаги и карандашу. Дангу сел напротив, надел наушник, включил музыку — и начал рисовать. Линии ложились легко, будто сами знали, как передать её черты. С каждым штрихом рисунок оживал, становился всё больше похожим на неё. Когда работа была закончена, он внизу аккуратно вывел: «С любовью, Д.». Затем он бережно перенёс Анэт на кровать, положил рисунок в её книгу — так, чтобы она нашла его, когда будет готова, — и тихо вышел, оставив за собой только тепло этого вечера.

На утро все снова собрались к девяти на завтрак. Дангу был в отличном настроении: он приготовил себе кофе, а для Анэт поставил на стол изящное блюдце с чашкой ароматного чая — рядом с ней лежал маленький цветок. Когда спустилась Анэт, её лицо светилось, улыбка была лёгкой и искренней. Она не обращала внимания на Гувона, будто его и не было в комнате. Дангу пододвинул к ней чашку с чаем и сел рядом.

— Какой прекрасный цветок, спасибо тебе, — тепло сказала Анэт.

— Такой же прекрасный, как ты, — подмигнул ей Дангу и чуть тише добавил: — Скажи, а когда у нас по расписанию выходной?

Анэт быстро глянула в телефон.

— Так, выходной будет через пару дней — в четверг.

Дангу наклонился к ней и прошептал на ухо, стараясь, чтобы никто больше не услышал:

— Я хочу с тобой погулять. Сводить тебя в парк.

Анэт словно расцвела ещё сильнее — её улыбка стала подетски широкой и беззаботной. Она ответила чуть громче, так, что услышали все:

— Да, я не против, давай! — и неожиданно обняла Дангу.

В этот момент у Гувона внутри всё будто вскипело. Он резко поставил кружку на стол, отчего по комнате прокатился резкий стук, и вышел, не сказав ни слова. Все замерли: сначала переглянулись на Анэт и Дангу — они всё ещё улыбались и тихо перешёптывались, — потом посмотрели вслед Гувону, а затем снова перевели взгляды на ребят, будто пытались понять, что сейчас вообще произошло.

Глава 9

Все собрались на съёмки. Сегодня по сценарию группа готовила ужин — каждому досталось своё задание. Процесс шёл весело и динамично: шутки летели одна за другой, и время будто бежало быстрее. На перерыве Дангу тут же подбегал к Анэт и Луне, заражая всех своим задором, и угощал их чемнибудь из продуктов со съёмочной площадки. Весь стафф смеялся, глядя на его энергию. Йон тоже не отставал: он схватил вазу с цветами, стоявшую на площадке, и с пафосным видом побежал вручать их Луне. Но на траве он поскользнулся — и вода из вазы хлынула ему прямо на лицо. Все покатились со смеху, а операторы тут же засняли этот момент — было ясно, что его обязательно вставят в шоу. Гувон тоже смеялся вместе со всеми, но взгляд то и дело возвращался к Анэт. В какойто момент она хохотала, запрокинув голову, а потом вдруг посмотрела прямо на него. Их взгляды встретились. Анэт тут же отвела глаза, словно он больше не имел для неё никакого значения, — но внутри всё дрогнуло, зрачки невольно расширились. Гувон не отводил взгляда. «Какая же ты невероятная…» — пронеслось у него в голове, и он усилием воли снова сосредоточился на съёмках.

Ближе к вечеру работу остановили, накрыли стол и приступили к ужину. Дангу, как обычно, сел рядом с Анэт. Но неожиданно для всех, с другой стороны, прямо возле неё, устроился Гувон. Анэт на мгновение замерла, пытаясь осознать, что это значит. Во время трапезы Дангу заботливо подкладывал ей еду со своей стороны, а Гувон молча налил ей чай и поставил рядом десерт — при этом ни разу не посмотрел на неё. Анэт сидела, чувствуя, как внутри нарастает смятение: она не понимала, что происходит и чего ждать от каждого из них. После ужина съёмки продолжились — ещё почти до полуночи. Зажгли костёр, и все собрались вокруг: обсуждали прошедший день, делились впечатлениями. Камеры попрежнему работали, фиксируя каждую эмоцию. Когда всё наконец закончилось, команда разошлась по комнатам. Гувон стоял около пруда, глядя на тёмную гладь воды. Анэт, собравшись с духом, тоже решилась подойти. Она встала неподалёку, вспоминая тот прошлый вечер, и почувствовала, как по коже пробегает лёгкая дрожь. Сделав несколько шагов ближе, она тихо позвала:

— Гувон…

Он не обернулся, снова промолчал.

— Не переживай, я не пришла выяснять отношения. Я просто хочу сказать… Я скучаю…

— Анэт… Хватит, — перебил он спокойным, низким, почти бархатным голосом. — Я не могу это слушать. Уходи.

— Да что с тобой не так? Если ты так со мной поступаешь, значит, ты просто мной попользовался! Отныне между нами только рабочие отношения. Для тебя я — просто коллега! — её голос сорвался на крик, она резко развернулась, чтобы уйти, но его голос остановил её.

— Анэт… — он наконец посмотрел на неё. — Я не хочу это слушать, потому что не могу без тебя. И от этого мне больно.

Он резко подошёл к ней, взял её лицо в ладони и поцеловал. А потом, отступив на шаг, тихо добавил:

— Но ты уже не моя.

В этот момент из темноты выбежал Дангу. Он подлетел к Гувону, ударил его и закричал:

— Она моя! Исчезни!

Анэт закричала, умоляя Дангу остановиться…

…И проснулась.

Она лежала, вся мокрая от пота, тяжело дыша.

— Бредовый сон… — прошептала Анэт, прикрывая глаза и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Посмотрев в окно, она понимала, что еще ночь, на часах было 03:15. Встав с кровати, она накинула кардиган, пошла на кухню, сделала чай и вышла подышать на улицу. Гуляя по саду, Анэт жадно вдыхала свежий воздух, пытаясь успокоить свой разум. «Да как выкинуть его из головы? Он сделал мне больно, а я всё равно не могу перестать о нём думать…» — думала она. Эти чувства были сильнее разума.

— Ты почему не спишь? — раздался из ночной тишины приятный, такой уже любимый голос.

Гувон. Он лежал на скамейке под фонарём, с книгой в руках.

— Ох, ты умеешь читать? Похвально, — съязвила Анэт. — Не спится. Решила проветриться, чтобы нагнать приятные сны. А ты почему тут?

— Читаю, как ты уже успела заметить, — ответил он, показав книгу.

— В такое время? Не поздновато для чтения? — спросила Анэт, садясь на скамейку, но слегка отстраняясь.

— Завтра у нас вроде выходной, а это время — самое спокойное для чтения. Ты так не думаешь? — спросил он.

— Может, ты и прав, — ответила Анэт и устремила взгляд на звёзды.

После некоторого молчания Гувон спросил:

— Ты сказала, что нагоняешь приятные сны…, Кошмары беспокоят?

Анэт спокойно повернулась и посмотрела ему в глаза. «О, его глаза… Что это за взгляд, который способен свести с ума в одну секунду? Будто я сейчас утону в них — и меня не найдут. Но я была бы и не против…» — пронеслось у неё в голове.

— Да, немного беспокоят, — тихо ответила она и снова перевела взгляд на ночной сад.

Лёгкий ночной ветерок принёс тепло и будто закружился вокруг них маленьким вихрем, смешивая их запахи. Они глубоко вдыхали этот смешанный аромат, и он дурманил рассудок, лишая контроля над эмоциями. Гувон вдруг произнёс:

— А как ты думаешь, засыпая в моих объятиях, ты бы так же видела кошмары?

Их взгляды встретились, и они не могли отвести глаз друг от друга. К горлу Анэт подступил комок — ни одного слова не находилось, будто в долю секунды она разучилась говорить. Гувон продолжил:

— Думаю, что нет. Я бы не дал кошмарам к тебе подступить.

— Гувон…

— Ты права, уже довольно поздно. Пора идти ложиться спать. Доброй ночи, Анэт. – перебив ее.

— Доброй ночи, Гувон.

Он ушёл к себе, а Анэт осталась сидеть на том же месте. В воздухе ещё витал его запах. «Пускай сейчас ты не можешь или не хочешь защитить меня от кошмаров… Но от одного твоего запаха мне уже спокойнее», — прошептала она.

В своей комнате Гувон, не включая свет, вышел на террасу — оттуда открывался вид прямо на ту самую скамейку, где по-прежнему сидела Анэт. Усевшись в кресло, он не сводил с неё глаз. Она просидела ещё около получаса, потом встала и тихо ушла. Оставшись сидеть на террасе, Гувон никак не мог собраться с мыслями. Аромат Анэт всё ещё витал в воздухе, и от него у него кружилась голова. Он не понимал, почему внутри всё так тревожно и неспокойно. Он смотрел вдаль, а потом вдруг поднял взгляд к звёздам — впервые за долгое время по-настоящему их заметил.

— Звёзды… — тихо произнёс он.

Перед глазами, словно яркие вспышки, проносились воспоминания: её смех, голос, улыбка, те самые слова, которые будто прозвучали прямо сейчас, совсем рядом: «Когда я скучаю по комуто, смотрю на звёзды — и мне кажется, что он тоже на них смотрит». Её взгляд, её глаза… Чем дольше он смотрел на звёздное небо, тем яснее становилось то, что так долго пряталось, гдето в глубине души. Раньше он искал тишину и покой повсюду: в шуме концертов, в свете софитов, в сотнях голосов, выкрикивающих его имя. Находил их в книгах, ночных прогулках, в искусстве и музыке — но никогда не находил в человеке. А потом появилась она. Та, что не пыталась заполнить каждую паузу словами, не выпытывала, о чём он думает, а просто была рядом — иногда молчала, иногда рассказывала, чтото своё. Сначала он просто привык приходить на ту самую крышу, потом, что она может там появится, а потом и вовсе привык ждать её. Воспоминания обрушивались, как удары биты по голове, будто кричали: «Когда же ты наконец поймёшь?!» И вдруг осознание вспыхнуло ярче самого роскошного фейерверка — и этот фейерверк загорелся у него внутри, в самой глубине души. Она не заполняла пустоту — она давала ему воздух. С ней можно было молчать часами, и это молчание не давило, не тяготило. Она стала его тишиной — местом, где он не был айдолом, где мог просто быть собой. И вот оно — это внезапное, оглушающее понимание: он не хочет отдавать её никому. Готов оставить всё, что у него есть, и бороться за свою Анэт. Эта мысль звучала в нём громче любых признаний. Это был его самый громкий шепот.

— Вот дебил… — пробормотал он себе под нос.

В это время Анэт шла к своей комнате, погружённая в мысли. «Что это вообще сейчас было?» — пронеслось у неё в голове, и брови невольно нахмурились. «Вздумал опять со мной играть? Ничего не выйдет, Чон Гувон. Я тебе ещё покажу, кто я такая!» Дойдя до комнаты, она словно сама себя разожгла этой вспышкой злости. Улеглась в кровать, ещё какоето время ворочалась, прогоняя в голове недавний разговор, а потом усталость взяла своё — и Анэт уснула.

Утро. У всех был выходной — все решили хорошенько отдохнуть и выспаться. В 11 утра на телефон Анэт пришло сообщение от Дангу: «Через 15 минут жду тебя у входа, я в машине». Прочитав, Анэт вспомнила: они договаривались сходить в парк развлечений. Она собралась быстро — всё-таки проснулась рано. Выйдя к воротам, она увидела, что Дангу уже ждёт. Заметив Анэт, Дангу на мгновение замер. Её образ был необычным — не классическим, но очень цепляющим. На ней были мешковатые плащевые штаны болотного цвета, простая белая футболка и босоножки.

— Анэт… — начал Дангу, не скрывая восхищения. — Ты выглядишь невероятно круто!

— Спасибо, Дангу, — улыбнулась Анэт и обняла его при встрече.

— Ну что, поехали развлекаться? — он открыл ей дверь машины, и они отправились в парк.

Тем временем в доме начали просыпаться остальные. Гувон, твёрдо решив, что пора действовать, подошёл к двери комнаты Анэт. Пару минут он стоял, не решаясь постучать, собираясь с мыслями — продумывал, как лучше объясниться, как извиниться. Пока сомнения не успели взять верх, он решил действовать по ситуации и постучал.

Тишина.

Он постучал ещё раз — никакой реакции.

«Может, ещё спит», — подумал Гувон и спустился вниз, чтобы позавтракать.

За столом уже сидели Луна и Йон. Как обычно, они то ли всерьёз не ладили, то ли искусно притворялись.

— Ты так великолепно выглядишь… даже с патчами под глазами, — Йон смотрел на Луну влюблёнными глазами — казалось, стрелы его взгляда могли пронзить насквозь любого, кто сидел в комнате.

— Ага, я знаю, — чуть нахмурившись, ответила Луна и добавила: — Я всегда великолепно выгляжу.

— Я просто хочу, чтобы ты слышала комплименты, которых заслуживаешь, — он сделал задумчивое лицо и продолжил: — И хочу, чтобы эти комплименты ты принимала только от меня.

— Это невозможно, — рассмеялась Луна. — Когда девушке делает комплимент ктото другой, её парень должен испытывать гордость.

— Ты меня сейчас назвала своим парнем?

— Нет, я просто сказала это как факт, — возмутилась она.

— Ты знаешь, я дождусь того момента, когда ты сама скажешь, что я твой парень. И тогда я не буду против комплиментов со стороны других — буду гордиться тобой, моя дорогая. Но всё равно буду ревновать, — спокойно, будто гипнотизируя, рассуждал Йон.

— Ревность — это недоверие к партнёру, — заметила Луна.

— Мне нравится, — внезапно сказал Йон и широко улыбнулся.

— Что тебе нравится?

— То, что ты не отрицаешь сам факт, что мы будем парой, — подмигнул он.

— Йон, ты псих, дай спокойно позавтракать! Этого не будет. Оставь свои мечты, — Луна взяла кружку с кофе и начала пить — растерянная, но старательно не подавая вида. Она не ожидала, что он подловит её на такой ерунде. Да и как она вообще могла не отрицать?

— Это мы ещё посмотрим, — прошептал Йон и тоже принялся за завтрак.

— Сколько вы ещё будете флиртовать? — не выдержал Гувон.

— Мы не флиртуем, — возразила Луна. — Не знаю, что у него там в голове.

— Ну, знаете, по вашему общению можно сказать, что у вас большая любовь, — вставил Деа.

— Так, я сейчас изменю график и придумаю вам вместо выходного чтонибудь поинтереснее. А то, я смотрю, выходной на вас плохо влияет, — притворно нахмурилась Луна.

— Думаю, поменять его сможешь не ты, а только Анэт, — усмехнулся Гувон.