
Полная версия:
Самый громкий шепот
День прошёл довольно быстро. Все разбирали вещи, готовились к вечеру, осматривали территорию: Ан опробовал бассейн, Деа отправился с Йоном в баню, Гувон остался в своей комнате, Луна сидела с ноутбуком у пруда, а Анэт гуляла по саду в компании Дангу.
— Невероятный сад… Здесь так красиво, — нежно и искренне произнесла Анэт.
— Да, согласен, — как будто заворожённо отозвался Дангу. — Краски этого сада очень сочетаются с твоим нежным лицом.
Анэт усмехнулась:
— Дангу, ты невероятный романтик!
Они бродили по дорожкам, болтали и смеялись. Гдето неподалёку виднелся балкон — тот самый, что примыкал к комнате Гувона. Он стоял там и молча наблюдал, как Анэт гуляет с Дангу.
Уже вечером все собрались в беседке. Жарили шашлыки, пили, пели песни, слушали музыку, играли в игры — веселились от души. Йон старался держаться поближе к Луне, но та будто не замечала его стараний. Деа и Ан развлекали остальных: один фальшиво напевал, второй танцевал так, словно делал это впервые, — и от этой нелепой, но искренней суеты настроение у всех только поднималось. В какойто момент Гувон тихо поднялся и направился к пруду. Анэт, заметив это, тоже встала и пошла за ним. Дангу увидел, как она уходит, и, немного поколебавшись, решил последовать за ней — но держаться в стороне, просто присмотреть. Гувон остановился у пруда. В руке он держал стакан с соджу. Чуть дальше мягко светили фонари; маленькие светильники тёплого оттенка обрамляли берег, а в тёмной глади пруда отражалась луна.
Анэт подошла и замерла в шаге от него.
— Гувон, — тихо позвала она.
Он не обернулся.
— Нам надо поговорить, — добавила она. Когда он попрежнему молчал, она сделала ещё один шаг вперёд. — Я не понимаю, что происходит. Почему после всего, что было, ты просто… исчез? Не пишешь, не смотришь, не разговариваешь… Я даже не знаю, что мне делать.
Он медленно повернулся. Лицо его было каменным.
— Что ты хочешь от меня сейчас услышать? — спросил он сухо.
— Правду, — твёрдо ответила Анэт.
— Правда в том, что ничего не было и не будет, — произнёс он и сделал глоток.
— Что? — она застыла, глаза стали стеклянными, будто потеряли фокус.
— То, что ты себе придумала, Анэт, — это твои фантазии. Оставь их при себе. Поцелуй был ошибкой. Я не должен был этого делать, — его слова прозвучали как удар.
В её взгляде читалась только боль — острая, оглушающая. Но она не отвела глаз, словно до последнего отказывалась верить, что эти слова произносит он.
— Ты врёшь, — прошептала она.
— Зачем мне врать? — слегка повысив голос, ответил он. — Я говорю то, что ты уже давно должна была понять сама. — Он крепче сжал стакан, будто пытаясь справиться с собственной болью.
— Тогда зачем всё это было между нами? — слёзы покатились по её щекам.
— Глупая девчонка… — Он снова сделал глоток, подошёл к ней, пальцами легко взял за подбородок, чуть приподнял её голову, на мгновение задержал взгляд, словно хотел запомнить её запах, и тихо добавил: — Я же сказал: это была ошибка. На этом всё. Мне больше нечего сказать. — И, не оборачиваясь, ушёл, оставив её одну.
Анэт застыла. Слёзы лились ручьём, тело будто налилось свинцом — она не могла сделать ни шага.
Дангу, который всё это видел, подбежал к ней и, не говоря ни слова, крепко обнял.
— Дангу… — тихо выдохнула она. — Он…
— Ничего не говори, моя хорошая. Ничего. Просто выпусти всё, что сейчас внутри. «Я рядом», —прошептал он.
И тогда Анэт разрыдалась, а Дангу просто стоял рядом, не отпуская её. В этот момент Гувон обернулся. Увидев их, он сделал шаг вперёд, будто хотел подойти, но тут же резко остановился. «Почему я такой трус?.. Он не боится последствий, а я… Почему так невыносимо больно?.. Может оно и к лучшему…» — пронеслось у него в голове. Он ещё мгновение постоял, словно пытаясь удержать чтото внутри, а потом развернулся и ушёл в свою комнату.
Разгар вечера подходил к концу — в беседке все понемногу собирались: завтра начинался первый день съёмок. Луна сильно перебрала с алкоголем: она стояла, вцепившись в столб беседки, с остекленевшим взглядом, но при этом всё время улыбалась.
— Ого, родная, да ты совсем никакая. Пойдём, я тебя провожу, — подошёл к ней Йон.
— Оо, проводишь меня? Какой джентльмен! — заплетающимся языком протянула Луна, а потом добавила: — И вообщето я просто… расслабленная.
— Да? Я так и подумал, — усмехнулся он.
Они медленно пошли по дорожке к дому. Луна то и дело останавливалась: то хотела, чтото сказать, то пыталась показать на звёзды, то просто замирала, разглядывая небо.
— Знаешь, ты… красивый, — улыбнулась она, вглядываясь в его лицо.
— Вот как? Очень неожиданно слышать это из твоих сладких уст, — поддразнил он.
— Ага. И глаза у тебя… такие… как у кота. Вот. Такого кота, которого хочется забрать себе, — пыталась флиртовать Луна.
— Ты сейчас точно про меня или про какогото кота? — тихо рассмеялся Йон, умиляясь её заигрываниям.
— Про тебя! Ты… вообще… ну почему ты такой? — продолжала она.
— Какой?
— Такой… настойчивый. Но при этом… сладкий, — она смотрела на него, будто он и правда был конфетой.
Йон с улыбкой поддерживал её под локоть всякий раз, когда она спотыкалась.
— Ты тоже очень сладкая, но сейчас тебе точно нужно поспать. Ладно? — мягко сказал он.
Они вошли в дом и, пройдя по коридору, остановились у двери комнаты Луны.
— Пришли. Это твоя комната, — тихо произнёс Йон.
Луна, покачиваясь, посмотрела на дверь, потом на него и помотала головой.
— Нет, — проговорила она.
— Что «нет»? — удивлённо спросил он.
— Я прекрасно знаю, что это моя комната. Но я туда не хочу. Вот так.
— Луна… тебе нужно отдохнуть. Пойдём в комнату.
Она отпустила его руку, легонько толкнула ладонью в грудь и пошла дальше по коридору — прямиком к комнате Йона. Обернувшись, она по очереди ткнула пальцем в него, потом в себя, потом в дверь:
— Ты. Я. Туда.
Йон замер, глядя на неё с растерянной улыбкой, будто не знал, как реагировать на эту внезапную прямоту.
— Луна, я не…
Она не дала ему договорить:
— Я просто не хочу быть одна. Хочу… побыть с тобой, — тихо призналась она.
Он посмотрел на неё, покачал головой, улыбнулся и пробормотал себе под нос:
— Ну и как к такой не испытывать чувств…
— Пойдём, горе ты моё, — негромко позвал он.
В комнате Йон довёл Луну до кровати. Она упала на неё лицом в подушку.
— Спи. Я лягу на полу, — шёпотом сказал он.
— Спасибо… ты… хороший. Хороший зайчик Йон, — пробормотала она и почти сразу уснула.
Улыбнувшись, Йон укрыл её пледом, поставил рядом стакан с водой и устроился на полу.
Около пруда на скамейке сидели Анэт и Дангу. Он крепко обнимал её и не отпускал. Когда буря слёз утихла, она замерла в его объятиях, глядя на спокойную гладь воды. Они молчали — слова сейчас были лишними.
— Ани, тебе нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день, — тихо произнёс Дангу. — Но если хочешь ещё немного посидеть здесь — я рядом.
Анэт медленно поднялась.
— Ты прав. Надо идти отдыхать.
— Я провожу тебя, — сказал он, накинул на неё свою кофту, и они неспешно направились к дому.
Комната Дангу была рядом с комнатой Анэт, а напротив неё — комната Гувона. У двери Анэт Дангу снова обнял её и прошептал:
— Я всегда буду рядом.
Она лишь молча кивнула и скрылась за дверью своей комнаты. Дангу стоял ещё несколько мгновений, глядя на закрывшуюся дверь, и в груди у него всё сжималось от злости на Гувона — за ту боль, которую тот причинил Анэт. «Я не позволю ей снова страдать, — твёрдо решил он. — Буду защищать её, не дам никому сделать ей больно».
На утро. Луна открыла глаза — и тут же поморщилась: голова гудела так, будто внутри стучали барабаны. Но вдруг она заметила: стены не те, мебель расставлена иначе, да и вообще комната совсем не её. Головная боль мгновенно отошла на второй план. На тумбочке стояли стакан с водой и две таблетки. В комнате никого не было.
«Где я? Что происходит? Я ещё ни разу не просыпалась не у себя…» — пронеслось в голове. «Вспоминай, Луна!» — она принялась массировать виски, отчаянно пытаясь собрать в кучу обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере.
Луна осторожно села — голова тут же дала о себе знать. Она взяла стакан, выпила таблетки, а потом наконец заметила движение на балконе. Там стоял Йон с чашкой кофе, любовался видом и не оборачивался. Она замерла, переводя взгляд с него на себя и обратно.
— Чёрт… Чёрт… Чёрт… — прошептала она себе под нос.
Луна уже хотела тихонько собраться и сбежать, но не успела даже пошевелиться, как услышала:
— Ты уже проснулась. Доброе утро, — не оборачиваясь, спокойно произнёс Йон.
— Почему я здесь? — спросила она.
— Ты сама пришла сюда ночью, — так же ровно ответил он.
Луна закрыла лицо руками и простонала:
— Я ничего не помню.
— Неудивительно. Вчера ты была очень сильно пьяна, —сказал Йон, сделав глоток кофе.
— Что я делала? — Луна смотрела на его спину.
— Ну… Я проводил тебя до твоей комнаты. Ты сказала, что не пойдёшь туда, оттолкнула меня, пошла сюда и заявила, что хочешь побыть со мной, а не одна.
Луна снова застонала и упала обратно на подушку.
— Убей меня.
— Не могу. Ты слишком глубоко в моей душе, — спокойно ответил он.
Она приподняла голову и посмотрела на него. Он попрежнему не оборачивался.
— А где ты спал? — еле выдавила из себя вопрос Луна.
— На полу. Где мне ещё было спать?
— Я не знаю… Мог бы… ну… рядом.
Тут он наконец обернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд был спокойным, без намёка на упрёк.
— Ты была пьяна, Луна. Я не стану пользоваться такими моментами. — Он подошёл ближе и, глядя ей в глаза, тихо добавил: — Я хочу спать рядом с тобой тогда, когда ты сама этого захочешь.
Луна помолчала, потом едва слышно произнесла:
— Спасибо.
Йон кивнул и указал на тумбочку:
— Там бульон. В термокружке. Я сварил.
Луна перевела взгляд на термос, потом снова на него.
— Ты сварил? В шесть утра? — удивлённо спросила она.
— В семь. Пока ты спала, — поправил он.
Она взяла кружку, открыла её — и в нос ударил тёплый запах курицы и зелени. Сделав глоток, она почувствовала, как понемногу возвращается ощущение жизни. Луна посмотрела на Йона:
— Какой ты хороший.
— Ты вчера говорила мне это не один раз, — напомнил он с лёгкой улыбкой.
Луна усмехнулась — не хотела показывать, насколько ей неловко, но и сдержаться не могла.
— Что ещё я вчера говорила?
Йон приподнял бровь:
— Ты сказала, что я красивый, что глаза у меня как у кота, которого ты бы хотела забрать… В общем, флиртовала со мной.
Луна снова застонала:
— Ааа, убей меня.
— Я же сказал, что не могу этого сделать, — он пожал плечами, но в глазах мелькнула улыбка.
Допив бульон, Луна встала с кровати.
— Спасибо за бульон. За то, что позаботился обо мне, — она невольно улыбнулась, искренне и подетски мило. Но тут же спохватилась, взяла себя в руки, ткнула в него пальцем и твёрдо добавила: — Но это ничего не значит!
И, не дожидаясь ответа, выскользнула из комнаты и убежала к себе.
Йон проводил её взглядом, улыбнулся и тихо проговорил себе под нос:
— Как скажешь… Но, думаю, лёд тронулся.
Съёмки начинались в десять утра. К девяти все спустились на завтрак — все, кроме Анэт.
— А где Анэт? Почему её нет? Может, проспала? — спросил Деа.
Дангу бросил на Гувона холодный, хмурый взгляд и спокойно произнёс:
— Возможно, и проспала. Пойду разбужу.
Акцент в его словах был настолько явным, что камень точно долетел до нужного огорода. Гувон всё понял. Он переживал за Анэт, но старался ничем не выдать своих чувств.
Дангу поднялся и постучал в дверь её комнаты:
— Анэт, ты спишь? Мы собрались на завтрак, тебя только нет.
Некоторое время в ответ была тишина. Потом изза двери донёсся тихий, безжизненный голос:
— Завтракайте без меня. Я не хочу есть. Сегодня я не выйду. Скажи, что я приболела. Луна возьмёт на себя мои обязанности. Моё участие сегодня не так важно.
— Прости, что настаиваю… Можно я зайду? — тихо спросил Дангу.
— Нет. Уходи, Дангу. Пожалуйста, дайте мне сегодня побыть одной, — так же тихо ответила она, не открывая двери.
— Понял. Если чтото понадобится — напиши, ладно?
— Хорошо, — прошептала Анэт.
Вернувшись вниз, Дангу выглядел одновременно злым и подавленным.
— Анэт заболела. Не трогайте её сегодня, — резко и сухо бросил он. — Приятного аппетита, я есть не буду.
Он взял кружку с кофе и вышел на улицу — к пруду. Гувон проводил его слегка обеспокоенным взглядом, тоже налил себе кофе, а затем поднялся наверх. Остановившись возле комнаты Анэт, он замер. Прикоснулся ладонью к двери, потом облокотился на неё, закрыв глаза. В груди всё сжималось от желания ворваться внутрь, прижать её к себе, защитить от всего мира. Но страх причинить ей ещё большую боль и опасение, что её окончательно сломают, оказались сильнее. Он заставил себя отступить, опустил руку и, тяжело вздохнув, пошёл в свою комнату.
Весь день съёмки шли отлично: парни уверенно держались перед камерой, Луна безупречно справлялась с обязанностями, команда работала слаженно и чётко. А Анэт будто и не существовало — её не было ни в кадре, ни за кадром. Она так и не вышла из комнаты: ничего не ела, не отвечала на стук, даже Луне не открыла дверь. Весь день Анэт пролежала в кровати, снова и снова прокручивая в голове моменты с Гувоном: тихие вечера на крыше, его взгляды, улыбку, тот самый поцелуй… «Всё это оказалось ложью, — думала она, и от этой мысли внутри всё сжималось. — Так легко сломать человека…». Но постепенно горечь в груди начала уступать место злости. Анэт резко села, и её лицо из расстроенного стало твёрдым, почти жёстким. «Какой смысл лежать здесь и травить себя этими мыслями? Я приехала работать — вот я и буду работать. Отныне Чон Гувон — для меня просто коллега. Я не дам ему играть моими чувствами». Она приняла решение: этот день она проведёт в комнате, чтобы собраться с мыслями, а завтра выйдет к команде уже другим человеком — спокойным, собранным и не готовым больше позволять себе терять опору изза чужих слов.
В дверь снова постучали.
— Ани, я принёс салат… греческий. Ты же его любишь. Пожалуйста, поешь — ты сегодня ничего не ела. Я переживаю, — тихо произнёс Дангу.
В ответ — тишина. Он уже сделал шаг, чтобы уйти, но вдруг щёлкнула защёлка. Дверь приоткрылась — словно зелёный свет, который сегодня зажегся только для него: весь день Анэт никого не пускала, даже близкую подругу. Дангу осторожно вошёл. За этим краем двери краем глаза успел заметить Гувон. «Впустила его?» — пронеслось у него в голове. Комната была уютной, но сейчас казалась странно холодной. Напротив окна стояло кресло, в нём, укутавшись в мягкий плед, сидела Анэт с книгой в руках. Подойдя ближе, Дангу вдруг заметил, что её плечи обнажены, — и тут же резко отвернулся, растерявшись.
— Ой… Анэт, я… Ты… Это… Наверное, я не вовремя, — он уже двинулся к двери, собираясь выйти.
— Стой. Салат заберёшь с собой? — остановила его Анэт. — Я сейчас накину майку, не уходи.
Она быстро надела майку, и Дангу снова подошёл к ней, протянул контейнер с салатом.
— Как ты? — тихо спросил он.
Анэт улыбнулась — тепло, искренне, когда еще утром не хотела даже слышать его голос. Дангу на мгновение замер: эта улыбка будто разлилась по сердцу жидким мёдом. «Ещё утром она не хотела меня видеть, а сейчас улыбается так, будто возвращает мне свет, с ее улыбкой даже эта атмосфера стала намного теплее», — пронеслось у него в голове.
— Я хорошо, спасибо тебе, — сказала Анэт и, не раздумывая, прикоснулась ладонью к его щеке.
Глаза Дангу округлились, будто в эту минуту откудато из темноты вдруг вырвалось солнце. Сердце забилось чаще, и он сам не знал, чего сейчас хочется больше — стоять вот так, чувствуя её тепло, или просто быть тем, кто ей нужен. Он не смог найти слов — просто стоял, будто весь мир на мгновение замер вместе с ним.
— Обнимешь? — спросила она, не отводя взгляда.
Пауза повисла в воздухе, тонкая и звенящая. Дангу застыл, словно под гипнозом, а потом, будто очнувшись, протянул руки и тихо произнёс:
— Конечно.
Он прижал её к себе, и в этом объятии всё вдруг стало на свои места. Для Анэт Дангу был тёплым лучом солнца — той самой опорой, которая не даёт провалиться в темноту. Он заботился о ней, берег от горечи, не позволял грусти взять верх. И когда он обнимал её, улыбка сама собой возвращалась на её лицо, будто всё плохое просто не могло существовать рядом с этим теплом. А для Дангу Анэт становилась чемто гораздо большим, чем просто подругой. Она разбудила в нём то, что спало долгие годы, — чувство, которое он уже почти перестал надеяться, когданибудь снова испытать. Анэт уснула в его объятиях, но даже во сне не переставала улыбаться — будто и там ей снилось чтото светлое. Дангу сидел рядом, гладил её по волосам и шептал, едва слышно, так, словно эти слова были слишком хрупкими, чтобы звучать громко:
— Ты мне стала очень дорога. Я не дам тебя в обиду. И даже если однажды ты выберешь не меня — я всё равно всегда буду рядом.
Потом он осторожно поднялся, собираясь перенести Анэт на кровать и уйти к себе, чтобы хоть немного отдохнуть. Но она так красиво спала, с этой тихой, спокойной улыбкой, что рука сама потянулась к листу бумаги и карандашу. Дангу сел напротив, надел наушник, включил музыку — и начал рисовать. Линии ложились легко, будто сами знали, как передать её черты. С каждым штрихом рисунок оживал, становился всё больше похожим на неё. Когда работа была закончена, он внизу аккуратно вывел: «С любовью, Д.». Затем он бережно перенёс Анэт на кровать, положил рисунок в её книгу — так, чтобы она нашла его, когда будет готова, — и тихо вышел, оставив за собой только тепло этого вечера.
На утро все снова собрались к девяти на завтрак. Дангу был в отличном настроении: он приготовил себе кофе, а для Анэт поставил на стол изящное блюдце с чашкой ароматного чая — рядом с ней лежал маленький цветок. Когда спустилась Анэт, её лицо светилось, улыбка была лёгкой и искренней. Она не обращала внимания на Гувона, будто его и не было в комнате. Дангу пододвинул к ней чашку с чаем и сел рядом.
— Какой прекрасный цветок, спасибо тебе, — тепло сказала Анэт.
— Такой же прекрасный, как ты, — подмигнул ей Дангу и чуть тише добавил: — Скажи, а когда у нас по расписанию выходной?
Анэт быстро глянула в телефон.
— Так, выходной будет через пару дней — в четверг.
Дангу наклонился к ней и прошептал на ухо, стараясь, чтобы никто больше не услышал:
— Я хочу с тобой погулять. Сводить тебя в парк.
Анэт словно расцвела ещё сильнее — её улыбка стала подетски широкой и беззаботной. Она ответила чуть громче, так, что услышали все:
— Да, я не против, давай! — и неожиданно обняла Дангу.
В этот момент у Гувона внутри всё будто вскипело. Он резко поставил кружку на стол, отчего по комнате прокатился резкий стук, и вышел, не сказав ни слова. Все замерли: сначала переглянулись на Анэт и Дангу — они всё ещё улыбались и тихо перешёптывались, — потом посмотрели вслед Гувону, а затем снова перевели взгляды на ребят, будто пытались понять, что сейчас вообще произошло.
Глава 9
Все собрались на съёмки. Сегодня по сценарию группа готовила ужин — каждому досталось своё задание. Процесс шёл весело и динамично: шутки летели одна за другой, и время будто бежало быстрее. На перерыве Дангу тут же подбегал к Анэт и Луне, заражая всех своим задором, и угощал их чемнибудь из продуктов со съёмочной площадки. Весь стафф смеялся, глядя на его энергию. Йон тоже не отставал: он схватил вазу с цветами, стоявшую на площадке, и с пафосным видом побежал вручать их Луне. Но на траве он поскользнулся — и вода из вазы хлынула ему прямо на лицо. Все покатились со смеху, а операторы тут же засняли этот момент — было ясно, что его обязательно вставят в шоу. Гувон тоже смеялся вместе со всеми, но взгляд то и дело возвращался к Анэт. В какойто момент она хохотала, запрокинув голову, а потом вдруг посмотрела прямо на него. Их взгляды встретились. Анэт тут же отвела глаза, словно он больше не имел для неё никакого значения, — но внутри всё дрогнуло, зрачки невольно расширились. Гувон не отводил взгляда. «Какая же ты невероятная…» — пронеслось у него в голове, и он усилием воли снова сосредоточился на съёмках.
Ближе к вечеру работу остановили, накрыли стол и приступили к ужину. Дангу, как обычно, сел рядом с Анэт. Но неожиданно для всех, с другой стороны, прямо возле неё, устроился Гувон. Анэт на мгновение замерла, пытаясь осознать, что это значит. Во время трапезы Дангу заботливо подкладывал ей еду со своей стороны, а Гувон молча налил ей чай и поставил рядом десерт — при этом ни разу не посмотрел на неё. Анэт сидела, чувствуя, как внутри нарастает смятение: она не понимала, что происходит и чего ждать от каждого из них. После ужина съёмки продолжились — ещё почти до полуночи. Зажгли костёр, и все собрались вокруг: обсуждали прошедший день, делились впечатлениями. Камеры попрежнему работали, фиксируя каждую эмоцию. Когда всё наконец закончилось, команда разошлась по комнатам. Гувон стоял около пруда, глядя на тёмную гладь воды. Анэт, собравшись с духом, тоже решилась подойти. Она встала неподалёку, вспоминая тот прошлый вечер, и почувствовала, как по коже пробегает лёгкая дрожь. Сделав несколько шагов ближе, она тихо позвала:
— Гувон…
Он не обернулся, снова промолчал.
— Не переживай, я не пришла выяснять отношения. Я просто хочу сказать… Я скучаю…
— Анэт… Хватит, — перебил он спокойным, низким, почти бархатным голосом. — Я не могу это слушать. Уходи.
— Да что с тобой не так? Если ты так со мной поступаешь, значит, ты просто мной попользовался! Отныне между нами только рабочие отношения. Для тебя я — просто коллега! — её голос сорвался на крик, она резко развернулась, чтобы уйти, но его голос остановил её.
— Анэт… — он наконец посмотрел на неё. — Я не хочу это слушать, потому что не могу без тебя. И от этого мне больно.
Он резко подошёл к ней, взял её лицо в ладони и поцеловал. А потом, отступив на шаг, тихо добавил:
— Но ты уже не моя.
В этот момент из темноты выбежал Дангу. Он подлетел к Гувону, ударил его и закричал:
— Она моя! Исчезни!
Анэт закричала, умоляя Дангу остановиться…
…И проснулась.
Она лежала, вся мокрая от пота, тяжело дыша.
— Бредовый сон… — прошептала Анэт, прикрывая глаза и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Посмотрев в окно, она понимала, что еще ночь, на часах было 03:15. Встав с кровати, она накинула кардиган, пошла на кухню, сделала чай и вышла подышать на улицу. Гуляя по саду, Анэт жадно вдыхала свежий воздух, пытаясь успокоить свой разум. «Да как выкинуть его из головы? Он сделал мне больно, а я всё равно не могу перестать о нём думать…» — думала она. Эти чувства были сильнее разума.
— Ты почему не спишь? — раздался из ночной тишины приятный, такой уже любимый голос.
Гувон. Он лежал на скамейке под фонарём, с книгой в руках.
— Ох, ты умеешь читать? Похвально, — съязвила Анэт. — Не спится. Решила проветриться, чтобы нагнать приятные сны. А ты почему тут?
— Читаю, как ты уже успела заметить, — ответил он, показав книгу.
— В такое время? Не поздновато для чтения? — спросила Анэт, садясь на скамейку, но слегка отстраняясь.
— Завтра у нас вроде выходной, а это время — самое спокойное для чтения. Ты так не думаешь? — спросил он.
— Может, ты и прав, — ответила Анэт и устремила взгляд на звёзды.
После некоторого молчания Гувон спросил:
— Ты сказала, что нагоняешь приятные сны…, Кошмары беспокоят?

