Цветы Звёзды Смерть

Eva Ryder

Цветы Звёзды Смерть

Глава 1. Лисса. Дыхание смерти.

Сегодня я умру.

Эта мысль сопровождала меня, сколько я себя помню. Причин тому были сотни, и каждая держала клинок у моего горла.

Слуги во дворце, низшие вампиры, суетились в коридорах, спорили о выборе оружия для хозяина, выглаживали одежду, меняли свечи в канделябрах, прогоняли путающихся в ногах котов и набивали ящики. Напряжение витало в воздухе.

Хозяин не кормил слуг в преддверии охоты — он называл их псами, которым скоро принесёт трофеи.

«Голод усиливал благодарность», — говорил он.

Мой желудок тоже сворачивался в узел и протяжно ныл. Я шла на запах запечённой курицы, перепрыгивая через горы тканей и шкатулок, обходя сундуки. Крокус не наденет и половины этого — но даже поездку он рассматривал как повод заявить о своём богатстве.

Через несколько часов начнётся охота. Людей выпустят в ночной лес.

Так фермы избавлялись от тех, кого невыгодно содержать: больных, слабых, невкусных, провинившихся. Эти люди были обречены. Таких, как они, называли кроликами. Таких, как я, — фляжками.

Закат рисовал узкую полоску на полу столовой, прорываясь через плотные шторы. Свечей здесь не жгли — хозяин не любил огонь, особенно в комнатах с тканью. Длинный стол из чёрного дерева тянулся через весь зал, уставленный тяжёлыми хрустальными бутылями: в одних — тёмная, почти чёрная кровь, выдержанная, как дорогое вино; в других — светлее, с ржавым отливом, судя по всему, свежая. Рядом, на серебряных подносах, лежали тонкие лепестки вяленого мяса, темный сыр и скромный перекус на два блюда с человеческой едой.

Как только последние лучи солнца коснутся земли, мы выдвинемся в лес.

Крокус вальяжно восседал на стуле с резной спинкой, напротив него — Лира. Вампирша была частой гостьей во дворце, хотя их отношения с хозяином едва ли можно было назвать дружескими.

Я не торопилась пересекать порог и обернулась к лакированной колонне, чтобы поправить маску — гладкую, белую, как вторая кожа, но не повторяющая черты дословно, а словно бы намеренно искажая их, с тонкими прорезями для глаз и рта. Мне было строго запрещено покидать покои без неё.

В зеркалах мне казалось, что я здесь одна: вампиры не отражались, за спиной не копошились слуги, роняющие слюни. И пусть я не носилась с подносами и не подавала еду, слуги стояли выше меня — они были бессмертны, а я была тем, что в итоге подают на стол.

За стеной раздался приглушённый, шокированный вздох. Я решила задержаться в своём укрытии, прижалась спиной к стене и прислушалась к разговору вампиров, оставаясь незамеченной.

— Кто бы это мог быть? — Заинтересованный голос хозяина пронесся эхом в коридоре.

— Кто-то, кто знает королевские тайны, кто-то, кто не боится замараться, кто-то достаточно безумный и отчаянный, чтобы проворачивать убийства под носом королевской стражи... — рассуждала Лира о чём-то, что я успела пропустить. — Если бы вечер резни мы вместе не провели на выставке, я бы подумала на тебя.

— Не смешно.

— Боишься?

— Злюсь. На прошлой неделе он занял главную полосу в газете, а мой приём лишь вторую, грязный вор.

— Стой-стой-стой! Газеты? Я считала, что их выпуск остановили после…

— Королева милостиво позволила сохранить печатные машинки для информирования узкого круга вампиров, тех, кто застал заводы, а не легенды о них, — язвительно добавил Крокус.

Лира считалась одной из молодых вампирш, бывшей фляжкой, и Крокус не упускал шанса лишний раз уколоть её этим. На ферме нам часто ставили Лиру в пример.

Говорили, правда, только о том, что она украла сердце своего хозяина и за это он даровал ей вечность, но предусмотрительно утаивали о том, что после сердца Лира забрала и его жизнь.

А может, фермеры и не знали.

Крокус хранил тайны. Некоторые обрывки его откровений доставались и мне.

— Лисса?

Тёплая рука коснулась моего предплечья. Я вздрогнула и обернулась.

Овс — фляжка Лиры — извинительно поднял руки вверх и отошёл со мной за колонны.

— О чём они говорят? — прошептала я.

Подслушанные разговоры и редкие встречи с Овсом были моей единственной связью с внешним миром.

— О маньяке. Вампире-каннибале, охотнике на своих же.

Я тихо рассмеялась. Вот бы он наведался и к нам в гости. Овс опасливо оглянулся на стоящих в отдалении слуг.

— Наконец-то вампир, которого не интересует наша кровь, — пояснила я.

Овс улыбнулся кончиками губ.

— Волнуешься перед охотой?

Я пожала плечами и утешила себя мыслью, что хотя бы вскоре почувствую ветер на своей коже и запахи хвои, а не этот затхлый воздух.

— Да ладно тебе, на ферме ты была одной из лучших в бою. Шинковала этих зомби как морковки.

— Не в этом дело.

Я приобняла себя руками и закачалась на пятках.

— Вампирам запрещено трогать чужих фляжек без разрешения, а кролики безобидны...

Я шикнула и вжалась в стену, когда служанка проходила мимо.

— Я не раз наблюдала, как коты Крокуса загоняют крыс в угол, и крысы... они... бросаются — прошептала я, нахмурившись.

— Ты права, стоит быть осторожнее...

— Подожди... — вновь едкое подозрение выбило меня из колеи. — Почему ты пытаешься меня утешить?

Он был младше, слабее, и жалость из его уст была почти оскорбительна. Он замычал и замялся, словно бы подбирая, как ответить более мягко.

— Куда пропал Овс? Я отправила за ним ещё пятнадцать минут назад, — нервно выпалила Лира из-за стены.

Воспользовавшись случаем, Овс увильнул от ответа и вошёл в столовую.

Я нервно хмыкнула и, отсчитав полминуты, вбежала следом, сделав вид, что запыхалась.

— Ты готова? — Крокус не удостоил меня и взглядом, в отличие от Лиры, которая неотрывно смотрела мне в глаза.

— Оу, ты наконец-то выпустишь свою фляжку погулять?

— Всего лишь формальность. Явлюсь на охоту один, заведу новую моду, и на меня ополчатся все фермы материка. А мы же не хотим подрывать экономику? — Крокус без интереса рассмотрел маникюр на длинных пальцах.

Мы сели за стол. Опустив голову, я бросила косой взгляд на железную дверь, что вела к туннелям столицы. Ключи игриво поблёскивали на поясе Крокуса. Я столько раз пыталась сбежать, что сейчас даже смотреть в ту сторону казалось плохой приметой.

— Да-да, — Лира саркастично улыбнулась и закрутила нож для масла между пальцами, всё ещё изучая меня. — Знаешь, мне всегда было интересно, что скрывается за этой маской?

Крокус затянулся сигаретой.

— Лицо, — сухо ответил он.

Лира усмехнулась.

— Очевидно, но... Она прекрасна? Или уродлива? Или ты её изуродовал?

— Это не твоё дело.

— Было не моим делом, пока ты не начал угрожать Овсу, что отрежешь ему язык, если он кому-то расскажет о том, как она выглядит.

Овс закашлялся и сжался, точно ожидая наказания.

— И всё ещё не вижу причин рассказывать об этом тебе.

— А, я поняла, — Лира довольно улыбнулась. — Это очередная уловка, чтобы тебя обсуждали, так?

Крокус без радости улыбнулся и потушил сигарету.

Признаться, мне и самой было интересно, почему он никому не показывает меня.

Часы в холе противно звякнули.

Последний сундук загрузили в карету.

Я поёжилась от холода. Осень вовсю заявляла свои права, но для вампиров смена времён года была не более чем фоном — они не мёрзли, не кутались, им незачем было следить за календарём. Я завистливо покосилась на острые клыки улыбчивого кучера.

Железная хватка хозяина сомкнулась на моём предплечье. Он подвёл меня к карете и бросил на сиденье, как мешок. Сам сел напротив и посмотрел на меня с прищуром.

Я поймала его взгляд и тут же отвела свой, пытаясь понять, что на этот раз сделала не так.

Он узнал, что я подслушивала?

Или что я говорила с Овсом?

Или нашёл в тайнике обрывки газет, что не успело сожрать пламя после прочтения?

«Фляжка должна быть удобной!» — прогремели слова фермеров из далёкого прошлого в моей голове.

Я старалась. Правда старалась.

И каждый раз, когда мне казалось, что я научилась филигранно подстраиваться, хозяин менял правила игры.

С каждым днём я всё сильнее хотела вырвать это проклятое сердце из его груди или жадно смотреть, как он сгорает под солнцем, и танцевать в прахе.

Я бросила последний взгляд на Овса сквозь открытое окно.

Он провёл рукой по зализанным волосам, и я убрала чёлку с глаз.

Своеобразный язык жестов фляжек означал «всё в порядке?»: если вторая фляжка проводит рукой по волосам — ответ положительный, если чешет нос — отрицательный.

Не то чтобы это как-то помогало нам, но было приятно иметь что-то тайное и личное. То, что нашим хозяевам не заполучить.

Овс сжал руки в кулаки, его брови легли домиком, и он коротко кивнул мне.

«Какого черта ты меня жалеешь?»

И вдруг я вспомнила это выражение лица… Именно так он смотрел на меня, когда меня забрали с фермы.

В этот же день, ровно четыре года назад.

Самое главное качество фляжки — преданность.

Во время отбора на ферме, едва завидев Крокуса со сцены, я поняла, что он выберет меня.

Его внешность сверкала и требовала изображения на полотне: высокий лоб, резкая линия скул, губы, которые редко улыбались, а если и изгибались, то в насмешке или в предвкушении трапезы.

Крокус перебил все ставки, и я стала его единственным выбором, хотя древние, богатые вампиры окружали себя изобилием фляжек, чтобы не брать слишком много крови из одного сосуда и чтобы вкус не приедался.

Тогда я не поняла сочувствующих взглядов вампиров-фермеров.

Но сейчас я стала самой долгоиграющей игрушкой Крокуса, и это лишь вопрос времени, когда он сломает меня.

И вот...

Я вспомнила.

Наша годовщина прошла вчера.

В первый год по этому случаю он устроил праздник.

Тогда мне ещё наивно казалось, что я смогу найти к хозяину подход, отгадать пароль от его души, остаться в живых и в самых смелых мечтах даже заслужить вечность...

Но затем он преподнёс мне подарок.

В чёрной коробке лежал контракт, который он заключил с моей фермой.

«Видишь ли... моя предыдущая фляжка оказалась бракованной, и мне дали скидку на срок годности моей следующей закуски. Вашего поколения на ферме всего семь человек. Странно: у них обычно более пятидесяти выпускников. Что же проредило вас? Хотя нет, не хочу знать. Хочу скорее увидеть твоё лицо, когда ты посмотришь на свой срок годности».

Четыре года.

Срок годности означал, что по прошествии этого времени вампир может не сдерживаться: осушить сосуд до конца, убить и вообще делать всё, что заблагорассудится.

Я безуспешно изучала лицо Крокуса, пытаясь понять: забыл ли он об этом или просто ждал подходящего случая?

В окно хлынуло зловоние, сладковато-гнилостное, от которого свело горло. Мимо, скрежеща колёсами по разбитой брусчатке, тянулась колонна: где-то в её середине везли клетку. Сквозь прутья виднелись те, кого здесь называли «кроликами», — тощие фигуры в лохмотьях, что когда-то были одеждой. Они испуганно вертели головами, мычали и цеплялись за прутья на поворотах. Кожа их отливала серым, тем нездоровым пепельным оттенком, что оставляют голод и болезнь, а глаза — огромные, ввалившиеся — казались единственным живым, что ещё в них теплилось.

В любом случае...

Солнце село.

Мой срок истёк.

Глава 2. Лисса. Кровь и мёд.

— Спаси меня!

Это была его последняя нота.

Мужчина передо мной медленно умирал: глаза мутнели, кожа серела, тело обмякало, будто из него выжали всё до капли — как из смятой коробки томатного сока. Мой хозяин допивал остатки его крови. Небо светлело, где-то запели редкие птицы, а лес всё ещё ревел людскими криками.

Ком подступал к горлу каждый раз, когда попадались кролики, умеющие говорить. Его рука, застывшая в последнем движении ко мне, безвольно упала на сухие ветки.

Наверное, поэтому Овс не сказал мне о моём сроке годности прямо — он знал, что мне всё равно не помочь.

Я сжимала клинок, ощущая жгучее облегчение: пока Крокус увлечён охотой, моё горло не было в опасности. Чего нельзя сказать насчёт моих мозгов. Взгляд метался по тёмной чаще, рука крепче сжимала рукоять: живые трупы могли внезапно ворваться в охоту и испортить настроение хозяина, а я не могла позволить этому случиться. Снова…

Я с содроганием вспомнила первую охоту, на которую явилась орда. Крокус был так пьян, что мне пришлось отбиваться самой и тащить его до ближайшего тента. Но сейчас я жалею, что не оставила его снаружи до восхода солнца.

Но вот мы здесь, и я ищу окно для побега.

Хруст древесины заставил меня развернуться, пламя факела осветило беспробудную чащу, и я вслушалась в далёкие хрипы. Меня выращивали как пищу, но вампиры хотя бы давали моей крови восстановиться, прежде чем взять ещё. Зомби же были ненасытны. Живой, необузданный хаос.

В тени блеснули чьи-то глаза. Потенциальная жертва хозяина поднесла палец к губам, и я отвела свет пламени.

— На вкус… забродивший клюквенный сок, — поднялся Крокус с хищной усмешкой.

Он отряхнулся, и я почувствовала холодный азарт, исходящий от него. Белая рубашка и лицо были испачканы кровью. Вампир толкнул меня к дереву и подошёл так близко, что я ощутила его аромат: густой, насыщенный мускус — смесь железа, терпкого вина и горелого дерева. Запах жизни и смерти, переплетённых в один невыносимый шлейф.

Пряди его рыжеватых волос нависли надо мной. Крепкая рука схватила меня за подбородок.

— Попробуй, — приказал он.

Я, без слов, послушно открыла рот, и его палец загулял по моему языку. Кровь на вкус — всегда кровь, человек разницы не почувствует, но внутри меня трепетал страх, когда он был так близко. Я заглянула в его глаза — золотые, словно две раскалённые монеты, — и пыталась понять, чего он хочет в этот момент: повиновения, согласия, поддержания игры?

— Но твоя кровь… ммм… сокровище, — произнёс он, и окровавленные пальцы оставили следы на моей щеке.

Я опустила голову, перекинула волосы, обнажая шею. Он наклонился, язык едва коснулся кожи, и вдруг оторвался, словно играя со мной.

— Хорошая девочка… но сейчас — дегустация.

Через секунду он исчез, оставив лишь качающиеся ветви в стороне.

Сбежать сейчас? Или это ловушка, и он проверяет меня? Я вгляделась в тьму, надеясь увидеть его золотые насмешливые глаза. А может, он и не убьёт меня? Может, я всё придумала? Есть ли шанс выжить в чаще, наводнённой зомби?

Я вздохнула и двинулась по следу осыпавшихся от рывка Крокуса листьев. Дыхание в маске звучало громко. Луна заливала поляну серебряным светом, когда я медленно вышла на открытое пространство.

Крокус упёрся рукой в камень и разочарованно закатил глаза — его добычу уже поймал другой хищник.

— Ох, чёрт… — Лира отбросила жертву в сторону. — В этом году они совсем не вкусные! Кажется, то ли их кормят чем попало, то ли из какой-то низкосортной фермы закупили. И за что мы только платим?

Она сплюнула кровавую слюну на землю, затем подняла полный очарования взгляд на Крокуса:

— Хочешь?

Она качнула головой в сторону бьющегося в конвульсиях юноши. Вампир мотнул головой, и Лира одним ударом прикончила жертву.

— Я осталась сегодня голодной!

Девушка встала. Её короткие чёрные волосы качались, завораживая блеском при каждом движении. В несколько шагов она сократила расстояние до меня и наклонилась, пытаясь заглянуть за маску.

— От неё пахнет мёдом и цветами. Необычная деталь для человека.

Её длинная рука потянулась к краю моей маски или к шее.

— Разрешишь?

— Конечно же нет! — рявкнул Крокус, мгновенно ударив Лиру по руке.

Девушка обиженно надула губы, но не отошла.

— Я знаю, что у мужчин особенный привкус, но, думаю, Овс тебе понравится.

Она поцокала, и из-за дерева вышел подтянутый, коротко стриженный юноша в бордовом костюме.

— Может, поменяемся? Хотя бы сегодня?

— Не испытывай моё терпение.

И я мысленно просила о том же.

— Ты всегда такой жадина, или только когда дело касается твоей любимой фляжки? — спросила Лира с провокацией, проверяя границы.

Она обманчиво повернулась ко мне спиной и потёрлась плечами, как кошка, собирая с меня запах.

— Такие обычно быстро приходят в негодность. Я знаю, о чём говорю: чем больше ты их бережёшь, тем ощутимей их тяга к свободе.

На лице Овса промелькнула печаль, но слова Лиры, казалось, задели Крокуса за живое.

— Я всегда такой, когда дело касается того, что принадлежит мне, — холодно произнёс вампир.

Рука на моём горле сжалась крепче, и он отстранил меня от девушки.

— Ну и вредина же ты!

Она как ни в чём не бывало подхватила его под руку.

— Нужно торопиться. Скоро рассвет, не хочу обгореть до костей.

Мы с Овсом двинулись за вампирами. Голень протяжно заныла от ночной беготни по лесу. Овс смотрел на меня с сожалением.

В прошлом году из-за нашей короткой беседы Крокус сломал мне ногу. И теперь при долгой ходьбе трещина напоминала о себе. Это была не первая травма, которую он оставил мне, и точно не последняя.

— Моя швея пошила роскошное платье к предстоящему балу, его устраивает Траппист в захваченном Шпиле на востоке, приглашены самые сливки, — хвасталась Лира.

Я разочарованно вздохнула. Хозяин никогда не берёт меня на мероприятия, и это означало, что дни бала пройдут для меня в сыром подвале на цепях.

— А ты? Шира успела закончить твой костюм до того, как её распотрошили?

— Нет, но хотя бы она не запачкала собой работу. Я нанял новых швей, хотя и не уверен, что они справятся; всё же Шира была моей ровесницей и работала ещё при княжестве.

Наш путь пересекала вытоптанная полоса — с рытвинами, кряжами и притоптанными кустами, будто орда или, по меньшей мере, несколько медведей бежали на восток, как раз в сторону нашего лагеря. Я замедлилась и обеспокоенно осмотрелась, но быстро догнала говорящих хозяев: даже если бы беспокойная мысль была стоящей, я не имела права перебивать.

А может… Сбежать сейчас? Пока темно, пока они разговаривают? И, будто прочитав мои мысли, Крокус обернулся.

— Ужасная-ужасная смерть, и знаешь, от неё остались нитки с иголками и обглоданный скелет. Как думаешь, может, это дело рук графини? Может, её голодные псы сорвались с поводков и теперь грызут всех подряд?

— Больше похоже на почерк упырей, хотя ни один упырь не сравнится по силе с вампиром.

— Что-то происходит, — Лира ускорилась, — я это чувствую: всё меняется, в столице завёлся маньяк, Траппист захватил шпиль, в Вельскаре собирают поезд…

— Не о чем волноваться. Дьявол не любит перемен.

— Каллисто? Он уже лет десять не выходил из замка, грядёт что-то тёмное…

— Ты слишком юна, я видел это десятки раз: как только подует свежий воздух, Каллисто закрывает окно.

Крокус снова оглянулся, будто проверял, не подслушиваю ли я. К счастью, в этот момент я как раз увлечённо разглядывала поваленное дерево. Но каждый раз, когда речь заходила о Каллисто, я невольно напрягалась — хозяин злился. То ли потому, что завидовал силе и власти сильнейшего вампира, то ли потому, что тот был его худшим воспоминанием прижизненной поры. А стоило нам встретить кого-то из упырей-прислужников Каллисто, Крокус не тратил времени на разговоры — просто отрывал им головы.

Ноги привели меня в лагерь, напоминавший пристанище цирковых артистов: безумный кровавый пир с красно-белыми полосатыми тентами вокруг кострища.

Трупы жертв, сброшенные в кучу у высокого сухого дуба, не вызывали во мне ни страха, ни сочувствия — лишь мысли о том, что я не хочу стать одной из них.

Тела и внутренности зомби, на которые было сложно не наступить в сумерках, остались тут с открытия охоты — развлечение, чтобы участники могли размяться перед более ценной добычей.

Худые, бледные вампиры уже сидели у костра и отмывали пятна крови с кожи, делясь впечатлениями.

Но я смотрела на остальных фляжек. Они стояли покорно: юные, тихие, почти такие же мертвенно бледные, как их хозяева. Чем старше, тем болезненней вид и чернее круги под глазами. Никому из них я бы не дала на вид больше двадцати пяти лет.

Крокус подошёл к вампиру, который раздосадованно пнул ветку. Та пролетела через костёр и разбилась надвое о встречное дерево.

— Да как она посмела?! — его голос сорвался на визг. — Я подписал контракт на год, а она и месяца не прожила!

— Его фляжка сегодня сама прыгнула на зомби. Даже не защищалась. И как ему это доказать? Фермеры скажут, что он сам виноват, раз не спас её, — Лира, прикрыв рот ладонью, сплетничала с Крокусом, а затем потрепала Овса по голове. — Как же мне повезло с тобой!

— Нужно будет рассмотреть варианты других ферм, — покачал головой Крокус.

— Почему ты не закупаешься в дворцовой ферме? Ты же вроде как Княжич.

Вампирша хихикнула и тут же поймала колючий взгляд моего хозяина.

Он ненавидел это прозвище. Насколько мне было известно, когда его обратили, он был младшим сыном Княжны, но с тех пор прошло много лет, и титул стал чем-то вроде насмешки. Такой прямой разговор о поиске новой фермы заставлял моё сердце биться быстрее: неужели он уже всё решил?

— Говорят, в порту Улья есть корабль-ферма, и все в восторге от вкуса их подопечных.

— Нужно будет посетить на досуге, — задумчиво сказал Крокус, поворачиваясь ко мне.

Лира недобро улыбнулась и потащила Овса за руку в свой шатёр.

Тревога скручивала живот. Крокус заменит меня. Он убьёт меня.

Жар от высокого костра нагревал маску. Я заворожённо смотрела сквозь рыжие языки пламени: вампиры кружились в хороводе вокруг огня, выкрикивая громкую старую балладу.

«Дьявол по мраку пламя несёт,

Мечты людские в пепел крушит.

Он в души не верит — верит в счёт,

Ради любимой судьбу решит.

Бедная звёздочка с неба падёт,

В крови утонет Пирит,

Но эта трагедия его не спасёт —

Лишь пустотой замок кишит.

О, Каллисто, сломанный агнец, держит в руках мир,

О, Каллисто, брошенный агнец, но не удержит её».

Губы сами двигались, подпевая. О многих первородных вампирах было сложено немало легенд и баллад, но мало кто из новых вампиров и людей знал их истинный смысл и историю. Со временем глубина стёрлась, остались лишь пустые слова, которые, впрочем, немного отвлекали меня от приближающейся кончины.

Крокус, заметив на мне несколько заинтересованных взглядов, грубо схватил за плечо и повёл в личный шатёр. Пламя веселья позади разгоралось, делая привал всё более шумным и ярким, отчего я недовольно напрягалась, опасаясь, что звуки и свет привлекут орду.

Вампир отпустил меня, проходя вглубь палатки. Его пальцы запорхали над оружием, и я опасливо оглянулась в сторону выхода, хотя знала, что при всей удаче побег невозможен.

— Это было увлекательно. Конечно, в прошлом году мероприятие прошло веселее, но жаль, что ты была слишком болтлива и испортила мне праздник, — Крокус вытер с биты мозги зомби. — Подойди.

Я послушно сократила дистанцию и задержала дыхание.

— Лира снова не сдержалась и выпила свою фляжку без остатка. Думаю, Овса ждёт такая же участь, — слова звучали с неожиданным нажимом, проверяя мою реакцию, но я оставалась спокойна, концентрируясь на шуме. — Тебе стоило бы больше ценить мою сдержанность.

С Овсом у нас было лишь взаимное чувство вины и, признаться, не настолько сильное, чтобы кто-то из нас прыгнул на рожон ради другого.

— Я очень благодарна вам, хозяин.

— И вот опять… — он обхватил прядь моих волос и покрутил между пальцев. — Я совсем не слышу искренности в твоих словах. Это и отличает тебя от других фляжек. Ты пахнешь предательством.