Тивийский Мститель. Книга 1: Спутанные мысли на осеннем ветру

В этих новых реалиях образовался архипелаг из пяти достаточно больших островов: Тивия, Нордон, Айдо, Ривьера и Меридиан. Все они значительно различались в культурном отношении, но, что удивительно, это не сделало их врагами, наоборот, эти отличия стали для них источником знаний и вдохновения. После Великого Разделения их сотрудничество стало более масштабным, что стало поводом для Вольта Сильверстоуна — главы сильнейшего дома Меридиана — созвать все великие кланы и дома островов для обсуждения темы объединения Тивии, Нордона, Айдо, Ривьеры и Меридиана в одну сильную страну. После долгого обсуждения на совете, который в истории стал именоваться «Первый Великий совет», его предложение было принято. Кланы и дома островов выбрали по одному представителю для написания Кодекса будущей страны. От Тивии — клан Химура, от Нордона — клан Андерсон, от Айдо — клан Нагао, от Ривьеры — Дом Моратти, от Меридиана — Дом Сильверстоун. Совместными усилиями Кодекс был написан и тогда, в десятом году после Великого Разделения Грейтленда, в Тивии был подписан указ о создании новой страны — Островной империи, состоящей из четырех больших герцогств и одного королевства: Тивия, Айдо, Ривьера, Меридиан и Королевство Нордон.

Каждый остров необычайно красив и уникален, но в разные сезоны они открываются во всей полноте. На остров Ривьера нужно приезжать летом, чтобы полюбоваться их бескрайними и полноводными реками, которые очень бережно охраняются в их герцогстве. Здесь о зиме знают только по рассказам от туристов. Ривьера — остров, который море словно бы вылепило из солнечного света, белого камня и тёмной зелени. Издали он кажется спокойным и почти безмятежным: золотистые берега, бесконечные речные долины, утопающие в лазури бухты и горы, уходящие к облакам. Особенной славой пользуются ривьерские виноградники. Виноделие здесь — не просто ремесло, а часть культуры и семейной памяти. Секреты приготовления вина передаются от родителей детям, а урожай собирают всей семьёй. В дни сбора винограда деревни превращаются в настоящие праздники: на улицах зажигают фонари, на площадях играют музыканты, а длинные столы заставляют домашней едой и молодым вином. Это южная часть империи, поэтому нужно быть готовыми к обилию жаркой погоды, но для того там и оборудованы специальные места для отдыха у их широких, по-настоящему величественных рек. Еда здесь — настоящее произведение искусства, которое готовится исключительно из собственных продуктов.

Если вам хочется увидеть «настоящую» зиму», как говорят местные жители, то вам обязательно нужно на север — Нордон. Тепла здесь бывает немного, даже весной и летом, что по нраву местным жителям с пылким нравом. Данный остров интересует всех своей фауной. Говорят, здесь уже рождаются охотниками, а стрельба из лука у них в крови. Однако, откровенно говоря, всем больше нравятся их бани. Большая часть приезжающих в Нордон хотят в первую очередь опробовать именно их, особенно зимой. Говорят, нет большего наслаждения, чем окунание в снег после хорошо затопленной бани. Хотя с этим можно поспорить, ведь есть Айдо со своими горячими источниками.

Айдо. Айдо — это природа, сама жизнь. Здесь, на востоке страны, очень верны старым обычаям, много храмов веры «Матери и Шести», а также праздников, посвященных Богам, которые у них закреплены на законодательном уровне. Все паломники стекаются именно сюда, но простых людей интересует совсем не это. Им хочется увидеть природу Айдо, состоящую, по большей части, из высоких гор и нагорий, а также уникальных бамбуковых лесов. Но лучше всего здесь оказаться в конце марта, когда по всему Айдо начинается цветение прекрасного дерева сакура, сопровождаемое опадением красивых розовых лепестков.

Меридиан — самый центр и сердце Островной империи со столицей в городе Хартстоун. Здесь ценят строгость, сдержанную элегантность, самообладание и деликатность. Это прослеживается везде: от разговоров людей на улице до фасада дома и его интерьера. Ландшафт состоит в основном из равнин, к северу местность становится более холмистой. Горная и равнинная местность разделяется рекой Эллин. Погода здесь относительно часто влажная, а также переменчивая, поэтому никогда не угадаешь, брать ли с собой плащ. Многие в Островной империи, особенно нордийцы, считают Меридиан очень скучным, но это они просто не бывали в местных пабах, где лица бьют друг другу безостановочно.

Тивия — запад империи. Здесь есть всего понемногу: равнины, горы, холмы и долины. Каждый сможет найти здесь то, что он хочет, — это не трудно. В бухту одноименного города, который и является столицей острова Тивия, каждый день приходят сотни кораблей. Можно даже сказать, что Тивия — это проводник всей страны к остальным цивилизациям. Пляжи в Тивии можно назвать искусством, однако самое главное, что здесь одни из самых больших и густых лесов, которые красивы всегда, но особенно в октябре. Если Айдо находится на востоке и наиболее красиво весной, то Тивия осенью. Красно-желтые опадающие листья деревьев могут доходить чуть ли не до уровней заборов. Для тивийцев приход осени всегда самое лучшее явление, ведь в эту же пору празднуется «День основания Тивии», однако в этом году она принесла другое…

Рин сидел на кладбище, молился и разговаривал… Со своей матерью.

— Мама… Надеюсь, ты смотришь на меня и гордишься! Мы отправляемся в Илирию и Верон спасать наших братьев от атрийцев. Честно говоря, господин Тадаёри Химура не хотел меня брать, даже наставник Сейджуро не хотел меня отпускать. Но я сбежал… Какой прок от моих тренировок, если я не могу помочь людям, когда они особенно в этом нуждаются.

Ветер становился сильнее, а вместе с ним и листопад. Мама Рина, как и любой житель Тивии, очень любила данное время года. Она любила гулять по паркам в Тивии вместе с Рином.

— Осень… Как ты любила. Хотел бы я снова пройтись по аллеям нашего города вместе с тобой. Я бы снова расспрашивал тебя обо всем, а ты всегда рассказывала, мило улыбаясь…

— Рин, ты все? — окликнул Асакуру молодой парень. — Пора идти, а то без нас уплывут.

— Пора, мам. Надеюсь, скоро увидимся снова, — сказал Рин, сдерживая слезы.

Асакура поднялся и пошел к парню, с характерным пучком на голове и волосами до шеи. Такао Сэнсу — старший сын господина Норитоши и госпожи Мариямы Сэнсу и наследник клана. Они с Рином росли вместе и даже называли друг друга братьями.

— Все дела сделал? — спросил Такао.

— Вроде да, можем отправляться.

— Эх, я буду скучать, особенно по Торговой… — с досадой сказал Такао.

— Тебе лишь бы в торговый, Такао, — говорил, посмеиваясь, Рин.

— Кто бы говорил, вместе со мной бегал, когда мастер Сейджуро разрешал тебе возвращаться в город.

— Да… А потом госпожа Марияма возвращала нас, читала нотации, а господин Норитоши громко смеялся, — с улыбкой говорил Рин.

— Госпожа Марияма? Господин Норитоши? Рин, тебе уже давно говорили, что можешь называть их мамой и папой.

— Я понимаю, но всё равно сложно.

— Дам тебе по голове, чтобы легче стало.

— Да ладно, рискнешь? — ехидно спрашивал Рин.

— Эй, может, тебя и учил мастер Сейджуро, но не зазнавайся! — сказал Такао и легко ударил Рина по плечу. — Ладно, давай ускоряться. Наперегонки?

— Это глупо, мы же уже… — не успел договорить Рин, как Такао дал ему ногой под зад и убежал. — И ты думаешь, я поведусь? Ладно, твоя взяла!

Они бежали по широким улицам родного города. Прохожие оборачивались и смотрели на них с улыбкой. Такие свободные и такие беззаботные…

— Успели, господин Химура еще не вышел, давай в строй, — сказал Такао, подбежав к своему отцу, главе клана Сэнсу — Норитоши.

— Где вы были? — спросил господин Норитоши.

— Я навещал могилу матери, господин Норитоши, а Такао меня сопровождал, простите.

— Хорошо, господин Химура скоро выйдет и начнет выступление.

Тем временем, в порту собрались десятки тысяч людей — не только тивийцев, но и жителей с других частей Островной империи. Все готовились провожать отцов, сыновей, братьев на защиту Илирии и Верона от Атрийской империи. Жены, дочери, матери, сестры смотрели на своих родных и не могли сдержать слез. Этот день навсегда войдет в историю Островной империи. А рядом за руку со своим отцом стояла маленькая девочка, лет десяти, с каштановыми волосами до плеч и до конца не понимала, что происходит. Но она обратила внимание на одного юношу, которому было не больше четырнадцати или пятнадцати.

— Какой маленький, — сказала девочка.

— Ты о ком? — спросил ее папа.

—Вон, стоит рядом с сыном господина Сэнсу.

— Понял, ну, еще вырастит, — сказал с улыбкой отец.

— Я не про рост… Он такой… Молодой… Очень молодой, — с грустью говорила девочка.

— Война — дело такое… Именно молодые наша опора, наша надежда на будущее. Это касается не только тех, кто выбрал путь с оружием в руках, а всё молодое поколение, — говорил отец. — Смотри, господин Химура выходит. Тебе хорошо видно, Мия?

— Да, — ответила еще совсем маленькая Мия Риноске.

Перед толпой собравшихся людей и воинов появился мужчина средних лет, одетый в черно-красный доспех, по центру которого был герб с мечом на фоне опадающих лепестков нигры. Это был — Тадаёри Химура. Господин Тадаёри — старший сын умершего прошлого главы клана — Ямато Химуры. Однако, хоть этого требуют традиции, Ямато выбрал своим наследником не старшего сына, а младшего, что вызвало немало споров по поводу данной ситуации. Едва ли Тадаёри было обидно, напротив, именно он был тем, кто созвал вассалов клана и взял с них клятву преклониться перед его младшим братом, что они и сделали. Тадаёри очень любили в народе. Он часто спускался к не самым презентабельным районам Тивии, к крестьянам, и играл для них на музыкальных инструментах, играл в азартные игры, спрашивал об их жизни и о том, как им можно помочь. Он получил славу в народе как «Народный правитель». Тадаёри нравился людям за свою доброту, честность, открытость и заботу. Чего не скажешь о его младшем брате…

Именно Тадаёри поднял людей, когда из Илирии и Верона пришел зов о помощи, хоть были и несогласные. Благодаря своей репутации кланы выразили свою поддержку решению Тадаёри о созыве знамен для вступления в войну с Атрийской империей.

— Уважаемые дамы и господа! Я рад приветствовать каждого, кто собрался здесь. То, что здесь собрались люди из разных уголков нашей страны, еще раз говорит о том, что в час великой нужды мы можем забыть о каких-то недопониманиях и стоять рядом друг с другом, плечом к плечу. Мы — не тивийцы. Мы — не нордийцы. Не ривьерцы. Не айдийцы. Мы — островитяне! И когда наши братья нуждаются в помощи, мы помогаем! Мечом, припасами, словом, всем, что нужно для них. Я хочу поблагодарить всех вас, не только тех, кто носит доспехи, но и тех, кто будет здесь молиться о нашей победе! Спасибо! — сказал Тадаёри Химура и поклонился.

Это вызвало удивление у всех. Не пристало главе одного из самых влиятельных кланов в стране кланяться всем, особенно крестьянам, но в этом был весь Тадаёри.

— Сегодня первые корабли отправятся в Илирию и Верон, дальше император снарядит еще людей из столицы. Мы будем первыми, кто примет удар и первыми, кто его нанесет.

Проходя по строю воинов, он заметил в клане Сэнсу Рина, что не могло не вызвать у него негодования.

«Рин? Какого черта ты здесь делаешь?», — думал Химура.

— Теперь же попрощайтесь со всеми близкими и идем на корабли! — сказал Тадаёри.

Все воины напоследок разговаривали со своими семьями, друзьями. Даже если эта война продлится недолго, никто не может гарантировать возвращение всех, и все это прекрасно понимали, но такова цена чести.

Рин наблюдал за этой картиной, как матери провожают своих сыновей, как Такао и господин Норитоши говорили с госпожой Мариямой и младшим братом Такао Норио, как плачут те, чьи близкие сегодня уплывут на дальние берега. У Асакуры никого не было из кровных родных, была мать, которая умерла, когда Рину было пять лет. Но он не завидовал остальным, ни в коем случае. Он был рад, что многие из воинов не находились в его ситуации. Тем временем, к нему подошел господин Тадаёри.

— Рин, мы это обсуждали, ты не должен быть здесь! — с негодованием говорил Тадаёри.

— Господин Тадаёри, я знаю, что вы против, но я уже принял решение и не собираюсь его менять, — со спокойствием отвечал Рин.

— Ты не знаешь, что это такое. Ты никогда раньше не убивал людей.

— Как и вы когда-то. Все, кто хочет стать воином, делают этот шаг в первый раз. Сколько здесь добровольцев, господин Тадаёри? Они тоже никогда раньше не убивали.

— Рин… Ты слишком мал и… Ты не такой человек… — с тоской говорил Тадаёри. — А мастер Сейджуро? Не верю, что он тебя просто так отпустил.

— Мы… Скажем так, разошлись мы не на самой приятной ноте…

— Так я и думал.

Тут в их разговор вклинился господин Норитоши.

— Мальчик прав, Тадаёри, раз такова его воля, то от умелых рук нам будет большая польза, — говорил господин Сэнсу. — Кстати, Рин, Марияма хотела с тобой поговорить, иди к ней.

Рин отправился к госпоже Марияме и Такао, а Норитоши и Тадаёри остались наедине.

— Норитоши, ты как никто другой должен знать, о чем я говорю! — сказал, повысив тон, Тадаёри.

— Да, понимаю, но у мальчика огромный талант, а нас не так много! — негодуя говорил Норитоши. — Пускай здесь мы создаем идеальную видимость того, что всё хорошо, но это не так. Где обещанное войско императора?

— Оно будет, просто позже.

— Тогда тем более я не вижу причин, по которым Рин не должен быть с нами, — после этих слов возникла пауза между ними, которую прервал Норитоши. — Тадаёри… Он не станет таким же…

Химура не показывал это, но внутри него тяжелым грузом сидела грусть. Они вдвоем прекрасно понимали, почему Тадаёри не хочет, чтобы Рин был вместе с ними, но сказать прямо об этом Асакуре не хотели.

— Тадаёри, рано или поздно ему придется об этом узнать, — сказал Норитоши.

— Я знаю…

Тем временем Рин подошел к госпоже Марияме, Такао и Норио.

— Госпожа Марияма, желали меня видеть? — спросил вежливо Рин.

— Ох, Рин… Всё ты со своими манерами.

— Я говорил ему, мама, но в этом весь наш Рин, — сказал Такао.

— Я понимаю. С тех пор, когда Тадаёри привел тебя к нам, ты всегда был нам как родной, Рин.

— Знаю, — с улыбкой ответил Рин.

— Вот, это тебе, — говорила госпожа Марияма, протягивая Рину повязку. — Это носят воины нашего клана, а так как ты рос вместе с нами и выступаешь под нашими знаменами, то это по праву принадлежит тебе.

— Госпожа Марияма, я…

— И не говори, что не можешь это принять, — с улыбкой говорила госпожа Сэнсу. — Можешь и должен!

Рин надел повязку с изображением серебряного веера в кольце на лоб.

— Тебе идет, вылитый воин Сэнсу, — сказал Такао.

— Спасибо большое, я очень благодарен, — говорил Рин, сдерживая слезы.

— Идите сюда! — сказала госпожа Марияма.

Она крепко обняла Такао и Рина, благословила на победы, но сказала, чтобы с горячей головой в бой не лезли. Однако самое главное, что вышло из ее уст, было другое:

— Возвращайтесь домой! — сказала Марияма, уже не сдерживая своей печали.

— Победите всех! — крикнул маленький Норио.

Все дружно рассмеялись, услышав слова пылкого Норио.

— Обязательно! — сказал Рин.

В это время прозвучал сигнальный рог, символизирующий то, что пора всем грузиться на борт. Воины взошли на корабли и отправились от причала. Сотни людей махали им с берега и кричали, чтобы обязательно возвращались домой. Каждый человек понимает важность этой войны, но всё равно война — горе для любой семьи.

Господин Тадаёри собрал своих военачальников в каюте для обсуждения дальнейших действий.

— Господа, вот как мы поступим. По прибытии в восточную часть Илирии нас будет ждать местный наместник, там он доложит о нынешней ситуации. В данный момент у нас такая информация на руках. Враг высадился у западных берегов и уже начал продвижение вглубь страны. В Вероне ситуация такая же. Поэтому пятьдесят кораблей идут в Илирию, а другая половина — в Верон. Там за главного будет господин Арати.

— Через всю Илирию протекает река Орион, с истоком на самом юге, а устьем в Золотом проливе. Форсировать ее будет тяжело, поэтому нам надо занять замок Такеда, который служит мостом между западной частью страны и восточной, — высказался Норитоши Сэнсу.

— Верно, и сделать это надо как можно быстрее. Займем замок Такеда и тогда перекроем путь в восточную часть. Для этого после высадки часть останется занимать восток, а две группы уйдут в замок и дальше на запад. Клан Сэнсу и дом Тайли, вы отправитесь туда, а кланы Томиока, Гидэ останутся на восточной части.

— Наших сил хватит, чтобы оборонять замок, просим вас оставить нас в замке Такеда, если господин Норитоши не против, — сказал Рональд Тайли.

— Не против, я как раз хотел попросить отправить кланы Сэнсу и Минамото на запад, чтобы встречать захватчиков до прихода основных сил императора.

— Отлично! — с огромной благодарностью говорил Тадаёри. — У вас будет день, чтобы отдохнуть после пути. Спасибо вам еще раз, что откликнулись!

— За Островную империю и наших братьев Илирию и Верон! — сказал глава клана Гидэ.

— За Островную империю и наших братьев Илирию и Верон! — повторили все.

Все начали расходиться, а в каюте остались Тадаёри и Норитоши.

— А теперь давай начистоту, — сказал Норитоши.

— Ты о чем?

— Ты прекрасно знаешь, о чём, Тадаёри, — говорил, поднимая тон Норитоши. — Этого не хватит. Если Атрия мобилизовала всех, мы не выстоим.

— Я уже сказал, император…

— Я прекрасно знаю, что он сказал, в нем я не сомневаюсь, но он медлит. Дело же в Рэе?

Тадаёри молчал, но его лицо говорило само за себя. Он не хотел в очередной раз поднимать вопрос о действиях своего брата.

— Тц, — недовольно цыкнул Норитоши. — Так я и думал, другого от него я не ожидал.

— Не говори так о нем! Ты и остальные поклялись служить ему.

— Конечно, чтобы не начинать гражданскую войну! Но они, все они, пришли биться не только за страну нашу и соседние, но и за тебя! Господин Ямато допустил ошибку!

— Нет! — резко сказал Тадаёри

— Ты должен был стать главой клана Химура!

— Отец выбрал его, и он подавил мятеж Такавы!

— Да? И каким образом, напомни мне?!

— Они совершили мятеж!

— А дети тоже совершили мятеж?! — громко и со злостью крикнул Норитоши. — Они должны были умирать?! Сжигать их дома было правильно?! Убивать женщин тоже было правильно?!

— Я…

— Дети не должны отвечать за проступки своих отцов! Ты бы этого не допустил! И сейчас, что я вижу? Из клана Химура здесь половина людей, солидную часть войска занимают добровольцы. Что он сказал на этот раз?

— Что… — говорил Тадаёри будто у него в горле ком. — Что это война бессмысленная и нам не выгодная…

— Разумеется, чего еще можно было ожидать от Рэя… Ладно, надеюсь, в этот раз император не послушает его.

Тадаёри промолчал. Его самого нагнетала данная ситуация, но ничего поделать он не мог, оставалось надеяться на лояльность императора. Кроме того, его волновал и другой вопрос.

— Норитоши… Рин…

— Я понимаю твою обеспокоенность, Тадаёри.

— Как он?

— С точки зрения мастерства владения мечом… Можно сказать, что он один из лучших воинов, которые у нас есть, что устрашает, учитывая его возраст.

— Я о другом…

— Тадаёри, он не станет таким же. Он другой.

— Но это может помешать в реальном бою.

— Он готов, я уверен.

— Хорошо, позови его сюда.

— Слушаюсь, — сказал Норитоши и стал уходить.

— Норитоши, еще…

— Да?

— Спасибо тебе за всё.

— Всегда рад, господин Химура.

В это время Рин и Такао тренировались на деревянных мечах на палубе. Эти двое всегда соревновались во всем, но вот в искусстве владения мечом Рин уже был на две головы выше своего названного брата. Такао на мгновение отвел взгляд вверх, что заметил Рин, дождался нужного момента, увернулся и ударил по рукам Такао, обезоружив его.

— И снова я победил! — восторженно говорил Рин.

— Да, тренировки с мастером Сейджуро явно не прошли даром.

— Конечно.

— Я опять увел взгляд вверх?

— Что ж, хорошо, что ты это не понимаешь. Плохо, что ты это не исправляешь.

— Рин! — вклинился в диалог Норитоши.

— Да, господин Сэнсу?

— Господин Химура хочет тебя видеть.

— Снова та же телега?

— Думаю, в этот раз ветер поменялся.

Рин отправился в капитанскую каюту к господину Химуре. Когда он зашел внутрь, то увидел его, держащего меч в руках.

— Желали меня видеть, господин?

— Да. Что ты видишь? — спросил Тадаёри, указывая Рину на герб на ножнах.

— Герб вашего клана, господин.

— Это — более чем тысячелетняя история Тивии. Клан Химура образовался еще до появления порта семьи Кубара и еще до появления Островной империи. Веками мы охраняли покой жителей не только Тивии, но и всей нашей страны. Впоследствии, клан Химура стал одним из самих великих в нашей стране, который и помог всем частям нашей Родины объединиться. Вместо нескольких небольших — одно целое, единое и сильное. К сожалению, не всего удается добиться дипломатией и в ход идет оружие, — сказал Тадаёри, вынув меч из ножен после последних слов.

— Красивый, — восхищенно сказал Рин.

— Да, но главное — это надпись. Прочти.

— Мой меч из тьмы послан для служения свету, — произнес Рин.

— Это слова первого главы клана Химура — Рина.

Рин удивленно посмотрел на господина Химуру.

— Как и меня?

— Да. Смысл этих слов понимают по-разному. Ясно точно одно — иногда приходится идти на убийство ради спасения.

— Это понятное дело, господин.

— Может быть, но я трактую это иначе. Идти на крайние меры можно только ради спасения других.

После небольшой паузы Тадаёри сказал:

— Теперь он твой.

Рин был очень удивлен. Он не имел права носить этот меч, так как не принадлежал клану Химура никогда, даже учитывая тот факт, что господин Тадаёри занимался Рином уже много лет, Асакура жил в клане Сэнсу, поэтому косвенно имел право носить повязку с гербом их клана.

— Я не могу…

— Нет, можешь… Этот меч со словами первого главы клана был выкован специально для тебя, по моему указанию.

— Я ведь даже не Химура, — говорил Рин, пустив слезу.

— В тебе больше от Химур, чем ты думаешь. Даже больше, чем в тех, кто носит эту фамилию.

— Я буду с честью носить его!

— Я в этом даже не сомневаюсь, — сказал Тадаёри и обнял Рина.

— Держи меч крепко, но никогда не забывай, кто ты на самом деле.

После по-настоящему семейных объятий Тадаёри продолжил.

— После прибытия в Илирию отправляешься с господином Сэнсу, он расскажет, что нужно делать.

Рин был вне себя от счастья. Наконец-то господин Химура доверился ему. На самом деле это просто была забота, которую дети в этом возрасте зачастую принимают в штыки. Самый тяжелый возраст… Юношеский максимализм сталкивается со взрослой рациональностью, но, кажется, эти двое пришли к взаимопониманию.

После недели в море помощь в Илирию наконец-то прибыла. Наместник герцогства Госаку доложил о ситуации. Всё было хуже, чем думали военачальники. Атрийцы продвигались быстро, поэтому действовать нужно было оперативно. Согласно плану, кланы Сэнсу, Минамото и дом Тайли отправились к замку Такеда, где Тайли и остались, а Сэнсу и Минамото отправились дальше. Они держали путь к городу Ахама, который располагался между двумя горами и стоял прямо посреди дороги. Горы можно обойти, но это опасно, учитывая, что сверху может вестись обстрел, да и обходить их было долго. Всё указывало на то, что тот, кто будет контролировать Ахаму, будет контролировать и дальнейший проход.

Десять дней понадобилось, чтобы добраться до города, но войскам клана Сэнсу и Минамото это удалось раньше своего врага. Они готовили оборону, ставили высокие заборы, осматривали точки для ведения дальнего боя и тренировались. Рин с Такао время от времени умудрялись вывести из себя господина Сэнсу. То скачки устроят по городу, то уснут в карауле, то устроят соревнования по стрельбе из лука. Однако им это сходило с рук из-за их потрясающей боевой подготовки, особенно у Рина.

Последние дни было совсем тихо, но это было затишье перед бурей. В один день пришло письмо, адресованное господину Норитоши Сэнсу. В этом письме говорилось о переговорах, согласно старинным островным обычаям. Главы войск встречались в указанное время, в указанное место, где лично их могли сопровождать два воина, но кровопролитие обычно в данном мероприятии не допускалось, бывали, конечно, и исключения. Войска можно было взять в сопровождение, но они должны были находиться на расстоянии трехсот метров от места переговоров. Если переговоры оказывались неудачными, то главы войск отправлялись обратно к себе, трогать их до битвы было запрещено. Господин Норитоши принял предложение.