Дочь Луны

Руслан Иванцов

Дочь Луны

Пролог. На пороге могилы

21 нонария 1873 года П.И (После Исхода)

Осенняя грязь отвратительно чавкала под копытами лошади, заставляя бедное животное напрягаться при каждом шаге и дрожать. Дрожал и всадник, скрючившись в седле и тихо проклиная того, кто вынудил его выбраться из обогретого камином дома в такую мерзкую погоду. Надвинутый на голову плащ давно уже промок и не спасал уже ни от холода, ни от моросящего дождя.

Стоило отъехать на три часа неспешной скачки от шумного Терантиса столицы Империи, как он оказался в безлюдной лесистой местности. Правда, он свернул с одной из множества мощеных дорог, что соединяли крупные города, и по которым непрерывно перемещались торговые караваны.

Окрест не было ни одного дома, ни одной хижины. Последнюю деревню он миновал около четверти часа назад, и вместе с ней кончилась хоть какая-то более или менее хоженая дорога, оставив ему лесные тропы. Казалось, тут было куда больше шансов встретить какого-нибудь аксай, притаившегося за деревом, чем человека.

Тем не менее, он точно знал, что тот, кого он ищет, живет в этой глуши.

Вскоре из-за деревьев на небольшой поляне на опушке леса показался дом, сколоченный из грубых бревен. Не спеша объехав его, всадник увидел небольшой огород, засеянный репой и прочими корнеплодами. Здесь же находился хозяин в старом изношенном легионерском плаще, усердно копавший рыхлую мокрую землю, стоя по колено в яме.

Не самая удачная погода для сбора урожая, заметил всадник, обратившись к тому.

Зато для могилы самое то, сказа хозяин дома, не оборачиваясь.

К своему ужасу всадник заметил, что яма и вправду смахивала на свежую могилу. Неужто, прославленный некогда воин, один из командиров Алой Гвардий, убил кого-то? Всадника передернуло.

Молчание, между тем, затягивалось.

Может ли бедный путник надеяться переждать погоду и чуточку обсохнуть в вашем доме? не выдержав, прервал молчание всадник.

Надеяться можно на многое, пробурчал бывший воин, воткнув лопату в рыхлую землю.

Он вылез из ямы и, не сказав ни слова, направился к дому, сделав знак всаднику следовать за ним.

У меня нет конюшни, так что лошадь можешь привязать там, сказал он на пороге, указав на ближайшее дерево, и прибавил: Расседлывать не надо.

Было ясно, что хозяин дома не желал, чтобы гость надолго задержался у него.

Войдя внутрь, он в мокром плаще и грязных сапогах проследовал к выдавшему лучшие времена сундуку в углу. Гость, привязав лошадь к дереву, также не стал снимать плащ, войдя в дом. Внутри дом выглядел столь же грубым и простым, что и снаружи, а обстановка в комнате больше напоминала походную палатку легионера все сугубо практично и никаких излишеств.

Достав из сундука, хозяин поставил на стол пару жестяных кружек и бутыль с самогоном, которая источала такой кислый запах, что гость едва сдержался, чтобы не скорчить гримасу отвращения.

Ну и какая тьма привела прославленного примериона Шетенхенда сюда? грубо поинтересовался бывший командир у своего гостя, разливая пойло по кружкам.

Это был уже не молодой мужчина с испещренным мелкими шрамами и морщинами лицом и пылающим взглядом черных глаз, зло глядящих на окружающий мир. Трудно было поверить, что этот согбенный и побитый жизнью старик не так уж давно был одним из самых завидных женихов Империи, глядя на которого вздыхала едва ли не каждая девица знатнейших семейств. На самом деле, он не был таким уж старым, каким выглядел. Он был почти на два года моложе своего гостя, а тот нисколько не считал себя стариком.

Меня прислал император Артемион, признался гость, присев на табурет возле стола и пригубив из кружки ради приличия.

Пусть Тьма поглатит его душу! зло пробурчал бывший командир, опорожнив свою кружку и налив себе новую.

Шетенхенд едва не поперхнулся от услышанного.

Тебе могут отрубить голову за подобное оскорбление правящей особы, заметил он.

И кто это сделает, ты? усмехнулся хозяин дома.

Желающие всегда найдутся, пробормотал гость.

Пусть сначала найдут меня, хмыкнул старик.

Я-то тебя нашел, заметил Шетенхенд, слегка улыбнувшись.

Как нашел, так и потеряешь, буркнул хозяин дома в кружку.

Шетенхенд понял, что разговор зашел в тупик.

Артемион готов даровать тебе свое прощение, сообщил он.

А я не прощу его никогда, сказал бывший примерион.

Зря ты так, покачал головой гость.

Он изгнал меня из гвардий! старик стукнул почти пустой кружкой об стол. Забыл?!

Вообще-то, никто тебя не изгонял, напомнил Шетенхенд, ты сам ушел.

А что оставалось, после того как он велел нанести мне, командиру, десять ударов палкой по спине на глазах у всей гвардии, словно шкодливому новобранцу, едва ли не кричал старик, привстав с табурета. А ведь гвардия была всей моей жизнью! Особенно после смерти Харрит и Фрина.

Он рухнул обратно на табурет, хмуро уставившись на кружку

Шетенхенду было жаль старого воина, особенно помня красавицу Харрит и непоседу Фрина, но он не имел право сейчас отступить.

А ему что оставалось делать? поинтересовался тот. Ты же избил племянника самого правителя, сломал тому нос, два ребра и выбил три зуба.

То есть, я должен был позволить ему зарезать меня? оправдывался бывший командир. Он же хотел меня убить!

Нет, конечно, покачал головой гость. Но зачем было так жестоко избивать его?

А чтоб этому наглому хлыщу не было повадно в будущем кидаться на людей с мечом, сердито пробурчал старик, наливая себе еще одну кружку своего пойла.

Племянник, конечно, высокомерный глупец и давно заслуживал трепки, согласился Шетенхенд, так и не притронувшись больше к своей кружке, но он все-таки родственник правителя и вероятный наследник престола. К тому же, ему сказали, что ты спишь с его женой.

Которую он ненавидит даже сильнее, чем дядю на престоле, вставил старик.

Как бы то ни было, тебе стоило быть осторожнее и не так усердно применять воспитательные меры, сказал гость.

Старик усмехнулся и закашлялся, достав из кармана плаща окровавленную тряпицу.

Теперь уже ничего не исправить, сказал он, откашлявшись.

– Напротив, как раз сейчас ты можешь все исправить, – возразил Шетенхенд.

– Я не стану ни перед кем извиняться! – прокричал хозяин дома, стукнув кружкой по столу.

– А никто и не требует от тебя извинений – сообщил гость старому вояке. – Всего лишь исполнить свой долг.

– Да? – пробормотал старик, с подозрением глянув на собеседника. – Артемион решил по-тихому покончить с племянником?

– Почему ты так решил? – полюбопытствовал Шетенхенд.

– Ну как же, – хихикнул старик. – Кто ж лучше подойдет на роль убийцы, как не обиженный и изгнанный бывший командир Алой Гвардии, у которого просто огромный зуб на этого самого племянника.

Шетенхенд пристально посмотрел на бывшего примериона, заметив вспыхнувшую у того в глазах ненависть. В будущем это может пригодиться.

– Нет, пока что, – покачал он головой, – дядя и племянник еще как-то ладят.

– Тогда, что же нужно от меня? – поинтересовался старик.

Про острова Паттах-ор-Тар слышал когда-нибудь? спросил гость.

Медные Острова что ли? слегка удивился бывший командир. Неужто люди-ящеры осмелились напасть?

Все что он знал про эти самые острова Паттах-ор-Тар или Медные Острова, как их называли люди, так это то, что они располагались на узком Змеином Проливе на пол пути между Сифереем и Кхашаром. Куда ближе к южному материку, чем хотелось бы, по мнению бывшего воина, а посему разбойничьи набеги шеши были не редкостью. Полторы тысячи лет назад острова были захвачены людьми во время одного из завоевательных походов Рамехсара, шаддаха Древней Империи. Тогда они стали одним из главных мест по добыче меди в империи. Ну вот уже почти сто лет как шахты иссякли. Ныне это три почти всеми забытых клочка скалистой суши посреди моря, где живут всеми забытые потомки рыбаков и шахтеров. А еще на островах размещается один из самых укрепленных и боеспособных легионов, что не удивительно, учитывая с какими соседями приходится иметь дело.

– Нет, пока что, – успокоил гость, – хотя и до этого может дойти.

– Ну, и причем тут Медные острова? – спросил старик, снова раскашлявшись в тряпицу.

Там появилась очень жестокая шайка разбойников и пиратов, которая грабит, убивает и держит в страхе местное население, сообщил Шетенхенд. А главное, они устроили там что-то вроде цитадели, откуда нападают на торговые суда по всему проливу.

По-моему, ничего страшного в этом нет, заметил бывший командир. Тамошний легион если он настолько хорош, как о нем говорят вскоре возьмет ситуацию под свой контроль.

Не все так просто, вздохнул гость. Легион отозван на материк...

Что?! возмущенно прервал старик. Артемион совсем обезумел?!

Назревает война, сообщил Шетенхенд. Султар Адунции поднял мятеж с целью провозгласить Республику.

Давно пора, тихо пробурчал старик.

Шетенхенд предпочел сделать вид, будто он не слышал этих слов, хотя его внутренне передернуло от того, что их произнес человек, который некогда был его другом и к тому же считался всецело преданным правителю.

Ситуация осложняется тем, что, по сведениям разведки, на южном материке неподалеку от Кхашара отмечено скопление воинов шеши сразу из нескольких кланов под командованием Хара-тох-Швара, продолжал между тем гость.

Многочисленные кланы людей-ящеров плохо ладили между собой, а зачастую враждовали, что мешало им вернуть себе утраченные земли. И то, что собралось войско сразу из нескольких кланов, да еще и под командованием их лучшего воеводы, пугало очень.

Что ж, разведка у тебя работает просто замечательно, сказал хозяин дома. Но какое отношение все это имеет ко мне?

Главаря шайки зовут Церс, бастард Доркхила Химбария, просто сказал гость.

Было заметно, как напрягся старик, а сжимавшие кружку пальцы побелели.

Ну, если, как ты говоришь, Церс устроил на островах целую цитадель, произнес он недрогнувшим голосом, значит он там хозяйничает уже не один год.

Шетенхенд отдал должное выдержке хозяина. Не всякий, услышав имя убийцы своей жены и ребенка, сохранит, пусть с трудом, самообладание. Он даже не был уверен, сумел бы сам оставаться внешнее спокоен, окажись на месте старика.

Более десяти лет, печально вздохнул он.

Бывший примерион приподнял бровь

То есть, все эти годы Империи было плевать, что происходит на островах, хмыкнул старик. А с чего вдруг забеспокоились?

По нашим сведениям Церс собирается заключить некую сделку с одной из ши-ран шеши, сообщил гость.

Ну и зачем мне знать, какие дела ворочает этот ублюдок? спросил хозяин.

Ну, у тебя появилась отличная возможность послужить отчизне и отомстить мерзавцу, сказал гость.

Я не такой подлый трус, как Химбарий, чтобы мстить из-за спины, исподтишка, заявил бывший примерион. Я отомщу Церсу, встретившись с ним лицом к лицу, и убью его!

Ты давал клятву служить и повиноваться Вождю Рода Человеческого, напомнил гость.

А Он давал клятву всегда быть справедливым и милосердным! возразил старик.

Их почти бесполезный разговор мог продолжаться и дальше, если бы не влетевшая в окно огненная стрела, которая угодила на посыпанный опилками пол недалеко от стола. Пламя занялось мгновенно, жадно пожирая подстилку и грозя вскоре сжечь весь дом. Шетенхенд, молча, вскочил из-за стола и вытащил отточенными уверенными движениями меч из ножен, сказывалась долгая выучка. Старик почти столь же стремительно достал свой меч из сундука, на котором сидел.

Гость сразу же подошел к двери и рывком распахнул ее. Но не успел он и шагу сделать, как в левое плечо вонзился чужой меч, заставив его опуститься на колено. Сжав зубы от боли и зажмурившись, он выставил перед собой меч, но не позволил противнику услышать даже вздоха.

На пороге стоял жилистый аксай с бледной кожей, желтыми глазами и слегка заостренными ушами. Замахнувшись мечом, он намеревался рубящим ударом прикончить противника. Однако намерениям его не суждено было случиться, ибо меч его неожиданно встретил преграду чужого клинка.

И прежде чем аксай успел сообразить, что к чему, хозяин дома врезал тому ногой в правое колено, отчего тот взвыл девичьим голосом. Бывший примерион, не задумываясь, мгновенно вонзил меч нападавшему в живот, прервав зарождавшийся крик боли.

Снаружи и позади дома также слышался шум боя лязг мечей, предсмертные крики и четкие команды гвардейцев. Однако времени задумываться не было. Подхватив своего гостя под руку, старик помог выйти из горящего дома.

А вскоре перед ними возник гвардеец в ало-золотом плаще.

С вами все в порядке, примерион? спросил гвардеец. Вы ранены?

Чепуха. Всего лишь царапина, отмахнулся Шетенхенд и посетовал: Староват становлюсь для такого.

Так ты гвардейцев привел с собой? спросил старик.

Всего лишь десяток, опять отмахнулся командир и обратился к гвардейцу: Докладывай.

Нападавших было пятеро, примерион, коротко и скупо доложил тот. Все аксай с татуировками языков пламени.

Даршалам Льда, предположил командир.

Гвардеец кивнул.

Аксай были сирдхами отказавшиеся следовать Пути Потока и поклявшиеся своей богине Иш'аре истребить и изгнать всех людей из своих земель. Вэй'каар Лед вождь одного из отрядов считался особенно безжалостным даже среди аксай.

Потери? коротко спросил примерион.

Шестеро убиты, трое ранено, отчитался гвардеец. Все аксай убиты.

Считай все умерли, тихо пробормотал старик.

Аж пятеро, отметил примерион. Ты на прицеле у Льда, Аргил Фоний. Видать, ты кому-то здорово перешел дорогу, и пара оплеух племяннику императора тут вовсе ни причем. Ты еще чего-то натворил, о чем я не знаю, старик?

Гвардеец с изумлением поглядел на старика. Это имя было почти легендарным в их казармах.

Откуда мне знать, огрызнулся старик. Я жил себе спокойно, покуда не явился ты со своими молодцами.

Ну, так что дальше? поинтересовался недавний гость.

А у меня есть выбор? поинтересовался в ответ бывший примерион. Ты ведь сжег мой дом.

Я?! удивился Шетенхенд.

Ну, а кто притащил за собой убийц? сердито спросил Аргил.

Они все равно, рано или поздно, нашли бы тебя, парировал примерион.

Бывший примерион хотел что-то сказать, но вдруг закашлялся, прикрыв рот тряпицей, на которой появились новые пятна крови.

Так что мне делать на Медных Островах? Убить главаря шайки? спросил он, утирая тряпицей рот и пряча ее в карман. Кстати, вы не пробовали послать убийц, тех же аксай, может у них получилось бы?

Пытались, признались командир. У Химбария кошель толще.

Ну да, конечно. Старый больной гвардеец надежнее, съязвил старик.

Тебе всего лишь нужно организовать местное ополчение до прихода легионеров, проигнорировал его слова примерион. Я постараюсь устроить все как можно быстрее.

Они посмотрели друг на друга. Каждый из них понимал, что это ложь и что для Аргила это путь в один конец. Задача была не в том, чтобы разгромить пиратов, а не дать Химбарию окончательно спеться с шеши. Любой ценой.

Всего лишь организовать местное ополчение? хихикнул старик. А может заодно завоевать южный материк?

Не переусердствуй, а то получится как с племянником.

Ладно, буркнул он.

Бывший примерион оглянулся на пылавший дом позади, в котором он прожил последние годы и вздохнул:

Что ж, видимо я и вправду засиделся слишком долго на одном месте.

И они пошли к лошадям. По пути к ним присоединились остальные гвардейцы десятка.

Интересно, вдруг спросил Аргил, если бы я отказался, ты бы велел своим молодцам заковать меня в кандалы и привести закованного во дворец на холме?

Если бы понадобилось, улыбнулся Шетенхенд.

Часть I. Сиферей.

***

Глава 1. Пыль южных дорог.

25 секстория 1874 года П.И.

‒ Какая убогость! ‒ брезгливо воскликнула домина Кайрис, едва высунув голову из паланкина несомого парой выносливых рабов-сирдхов. ‒ Угораздило твоего отца купить эти земли в покинутой богами глуши!

Икрас улыбнулся, сидя верхом на лошади рядом с паланкином. Его мать была абсолютной жительницей столицы и все, что было за пределами каменных стен Терантиса, для нее уже являлось дикой глушью.

‒ Вообще-то отец не покупал их, а выиграл на скачках, ‒ напомнил он матери.

‒ А заодно проиграл все наши поместья и семейное состояние наших предков, ‒ посетовала женщина. ‒ Ох уж эти мужчины с их глупым азартом!

‒ А, по-моему, это просто замечательно! ‒ восторженно воскликнула юная Хризалина, также выглянув из паланкина, сидя напротив матери. ‒ Увидеть знаменитые Южные Фермы!

Его юная сестра как раз была в том возрасте, когда девицы особенно мечтательны. Только вот если другие девицы мечтают о богатых и красивых женихах, то его сестрица мечтала о приключениях и опасностях.

– А по мне нет ничего интересного в том, чтобы любоваться на то, как блеют овцы, – фыркнула мать.

– Но ведь на фермах есть не только овцы, но и прекрасные луга, на которых симпатичные и ловкие пастухи выгуливают их, – мечтательно продолжала о своем девушка.

– Хриза! – возмущенно прервала ее женщина. – Ну что за глупости крутятся у тебя в голове! Ты ведешь себя как дочь базарного торговца, а не одного из знатнейших семейств Империи.

И прежде чем девушка ответила одной из своих колкостей, готовых сорваться с языка, женщина обратилась к сыну:

– Мальчик мой, пойди посмотри, где тут самый лучший постоялый двор, который наверняка единственный в этом убогом захолустье. Нам надо хоть немного привести себя в порядок после столь утомительной дороги.

– Да, разумеется, матушка – кивнул Икрас, пряча улыбку, и подмигнул сестренке.

Сиферей ‒ колыбель трех императоров древности, которые тщетно пытались удержать ускользающее сквозь пальцы, словно морская вода, былое величие ‒ в эти дни встречал гостей, вопреки расхожему мнению, не столь гостеприимно. Морская соль и всеобщая подозрительность разъедали кожу и душу, делая любого гостья в глазах местных жителей недругом.

И будто в подтверждение этих слов вдруг донесся гул – сначала глухой, словно далекий рой пчел, а затем быстро усилившийся. По мостовой застучали сапоги, кто-то закричал, заскрипели колеса телеги, резко сворачивающей в сторону.

Икрас поднял голову.

Мимо них пронеслась группа людей, затем еще одна. Кто-то бежал к ближайшей площади, кто-то наоборот поспешно уводил лошадь прочь. Через мгновение между ними, почти расталкивая прохожих, промчались двое городских стражей в лазурно-зеленых мундирах, с алебардами на плечах.

Хризалина мгновенно высунулась из паланкина, глаза ее загорелись.

– Что происходит? – спросила она с заметным волнением. – Неужели началась война?

В ее голосе звучало скорее предвкушение, чем страх.

– Чепуха, – отмахнулась домина Кайрис, даже не повернув головы. – Войны не начинаются посреди улицы.

Икрас привстал в стременах, пытаясь разглядеть источник суматохи.

– Похоже, на площади какой-то шеши затеял драку, – сообщил он. – Народ столпился.

– Шеши? – Хриза оживилась еще больше.

Она высунулась из паланкина почти по пояс, стараясь разглядеть происходящее между головами толпы.

– Я никогда не видела настоящего шеши! – восторженно прошептала она. – Только на картинках… и фотографиях.

Толпа на площади вдруг качнулась, раздался чей-то вскрик.

– Матушка, вам стоит взглянуть!

– Ничего особенного, – лениво ответила домина Кайрис. – Я видела людей-ящеров.

– Такого вы точно не видели.

Женщина раздраженно вздохнула, но все же нехотя отодвинула занавеску паланкина и выглянула наружу.

И почти сразу замолчала.

На площади, разметая вокруг себя людей, стоял огромный шеши – почти в полтора человеческих роста. Его плечи были шире дверного проема, а длинные руки с тяжелыми кулаками двигались с неожиданной быстротой. Пара задир, осмелившихся на него наброситься, уже валялась на мостовой, третий как раз отлетел в сторону, сбитый мощным ударом.

Толпа отпрянула.

С другой стороны улицы уже спешила стража.

– Вот это да… – тихо выдохнула Хриза.

Она наклонилась вперед, внимательно разглядывая великана.

– Но почему их зовут ящерами? – удивилась она. – Он ведь вовсе не похож на рептилию. С виду такой же человек… только более смуглый.

Икрас пожал плечами.

– Наверное, из-за кожаного нароста на затылке и спине.

Хриза прищурилась и пригляделась внимательнее.

И действительно, на спине шеши, под тонкой тканью рубахи, тянулась плотная кожаная складка, будто грубый хребет, напоминающий гребень морской ящерицы или маленького дракона.

– О… – тихо сказала девушка. – Теперь вижу.

Но домина Кайрис, как оказалось, смотрела вовсе не на шеши. Ее внимание привлек другой человек. Неподалеку от драки, чуть в стороне, стоял юноша. Он держался спокойно, даже слегка скучающе, словно происходящее его совершенно не касалось.

Однако если присмотреться внимательнее, можно было заметить одну странность. Куда бы ни повернулся шеши, юноша неизменно оказывался чуть позади него. Будто случайно. Будто прикрывая спину.

Домина Кайрис слегка прищурилась.

– Какой интересный юноша, – произнесла она.

Хриза бросила на него мимолетный взгляд.

– Ничего интересного, – пожала она плечами. – Очередной богатый бездельник.

Кайрис усмехнулась.

– Ну да. Потные пастухи в грязных кожаных туниках, разумеется, куда интереснее.

– Без туники еще интереснее, – невозмутимо ответила Хриза.

‒ Хризалина! ‒ возмущенно ахнула ее мать.

Хризалина же только лукаво улыбнулась и бросила быстрый взгляд на брата.

Икрас ответил ей такой же понимающей улыбкой.

– Между прочим, – напомнила домина Кайрис, слегка постучав веером по борту паланкина, – я, кажется, просила кое-кого найти приличный постоялый двор. Или мы собираемся ночевать посреди улицы, наблюдая за уличными драками?

Икрас виновато улыбнулся и слегка наклонил голову.

– Сейчас, матушка.

Он оглянулся и обратился к рабыне-сирдхе, которая шла рядом с паланкином спокойным, ровным шагом.

– Илейн, – сказал он. – Ты ведь бывала со своими прежними хозяевами в Сиферее? Наверняка знаешь здесь приличные места. Не подскажешь постоялый двор?

Домина Кайрис тихо фыркнула.

– Ах вот как. Мы теперь советуемся с рабынями? – протянула она с холодной насмешкой. – Очень интересно. Интересно только, что может понимать в приличных местах какая-то сирдха.

Илейн никак не отреагировала на колкость.

Невысокая женщина с желтоватыми глазами и слегка заостренными кончиками ушей шла все так же спокойно. В ее темных волосах уже проступала седина – признак возраста, который был уже далеко не юным, но еще и не старческим.

Она чуть склонила голову в сторону Икраса.

– Неподалеку отсюда есть хороший постоялый двор, господин, – произнесла она ровным голосом. – «Лев и Грифон».

Домина Кайрис усмехнулась.

– «Лев и Грифон»… звучит как название грязного кабака для купцов и возчиков.

– Ничего подобного, госпожа, – спокойно ответила Илейн. – Мой прежний хозяин, господин Химбарии, всегда останавливался там, когда бывал в Сиферее.

Икрас задумчиво кивнул.

Фамилию Химбарии он знал – это было одно из богатейших семейств империи. Если уж они останавливались в этом месте, значит постоялый двор действительно был достойный.

– Отлично, – сказал он. – Тогда направимся туда.

– Ну конечно, – протянула домина Кайрис с наигранным раздражением. – Раз уж наша судьба теперь полностью зависит от советов рабынь…

Но по легкой улыбке, мелькнувшей в уголке ее губ, было ясно, ворчание это было скорее привычным, чем настоящим.

– Надеюсь, там будет теплая ванна, – сказала Хриза. – Это все, о чем я сейчас могу мечтать.

Икрас чуть тронул поводья.

– Веди, Илейн.

Рабыня коротко кивнула и спокойно свернула на соседнюю улицу, уверенно указывая дорогу.

Паланкин с тихим покачиванием последовал за ней.

Глава 2. Последняя комната.

Постоялый двор «Лев и Грифон» в Сиферее выглядел так, будто кто-то решил доказать, что роскошь может быть не просто богатой, а вызывающе богатой. Высокие арочные окна, затянутые тонким стеклом, пропускали мягкий свет в просторный зал; стены были обшиты темным полированным деревом, украшенным резными панелями с охотничьими сценами и морскими чудовищами. Под потолком висели бронзовые газовые светильники, а пол устилали дорогие ковры, привезенные, судя по узорам, с далекого севера. Здесь пахло не потом и элем, как в обычных трактирах, а пряностями, вином и деньгами.