ЧИСЛОБОГ

Рукавишников Артём

ЧИСЛОБОГ

Примечание от автора

Уважаемый читатели, произведение, которое вы держите в руках, не претендует на научную достоверность или какие-либо высшие награды за достижения в области литературы. Я создал его с единственной целью – подарить вам несколько приятных часов чтения и, возможно, улыбку.

Любые совпадения с реальными событиями, людьми или научными фактами следует считать случайными или творчески переосмысленными. Это история, рожденная воображением, и ее главная задача – развлекать вас.

Надеюсь, что время, проведенное с этой книгой, принесет вам удовольствие.

С уважением, Рукавишников Артём.

ГЛАВА 1

Москва 2080 года преобразилась при Сованине до неузнаваемости. Над городом возвышались причудливые конструкции из наноуглеродного стекла и хромированного металла – небоскрёбы, изгибающиеся под невероятными углами, словно застывшие в танце гигантские змеи. Многоуровневые дороги пестрели бесконечными потоками самоуправляемых электромобилей всех мыслимых форм и расцветок: от миниатюрных одноместных капсул до роскошных лимузинов с прозрачными куполами. Воздух наполняли жужжащие дроны-доставщики, снующие между зданиями подобно гигантским механическим насекомым.

Реклама с голографических экранов размером с футбольное поле сияла неоновыми красками, обещая счастье в виде новейших нейроимплантов и модификаций тела: “НейроХаб 9000 – почувствуй вкус информации!”, “Биомодификация MaxJoy – секс станет ярче на 700%!”, “Имплант РетиноСкан – видь то, что скрыто от других!”. Витрины магазинов ослепляли интерактивными голограммами, заманивая прохожих внутрь персонализированными предложениями, считываемыми с их имплантов.

Между стеклянными гигантами тут и там виднелись островки старой Москвы – отреставрированные исторические здания, превращённые в элитное жильё или музеи под открытым небом. Сталинские высотки, Большой театр, Кремль – все они выглядели будто драгоценные камни в ультрасовременной оправе из стекла, металла и света.

Георгий Ершов стоял в своём кабинете на 67-м этаже главного управления полиции – массивной пирамидальной конструкции из чёрного стекла и титановых балок – и смотрел на город через панорамное окно от пола до потолка. Его отражение накладывалось на городской пейзаж: высокий худощавый молодой человек с преждевременно осунувшимся лицом, густыми тёмными волосами, небрежно зачёсанными назад, и пронзительными серыми глазами, которые, казалось, видели насквозь и людей, и вещи.

В свои 23 года он уже был одним из самых перспективных детективов отдела особо тяжких преступлений. На рабочем столе из цельного куска матового стекла лежал потёртый значок с голографической эмблемой департамента, рядом – устаревшая, но надёжная тактическая перчатка с выдвижным экраном и несколько старомодных бумажных блокнотов, испещрённых мелким почерком. В углу кабинета тихо жужжал винтажный вентилятор – причуда Георгия, предпочитавшего его современным системам микроклимата.

Благодаря фотографической памяти и аналитическому складу ума он мог увидеть то, что другие не замечали – крошечные несоответствия в показаниях, незначительные детали на месте преступления, неосознанные жесты подозреваемых. Этот дар сделал его восходящей звездой департамента, но и обрёк на одиночество – немногие могли выдержать его интенсивность и почти болезненную концентрацию на работе.

– Опять пялишься в окно, философ хренов? – раздался позади него хрипловатый голос Виктора Сергеевича, его наставника и закоренелого циника с тридцатилетним стажем.

Виктор был его полной противоположностью: грузный мужчина за пятьдесят с редеющими седыми волосами, вечно помятым лицом с сетью капилляров на щеках и носу, в мешковатом костюме, который, казалось, не менялся последние десять лет. Его старомодный механический “Ролекс” – редкость в эпоху биометрических имплантов – тускло блеснул в свете офисных ламп.

– Просто думаю, – отозвался Георгий, не оборачиваясь, продолжая рассматривать гигантскую голограмму с рекламой нового секс-импланта, плавающую между небоскрёбами.

– А ты поменьше думай и побольше работай, – Виктор с кряхтением плюхнулся в потёртое кожаное кресло и с видимым удовольствием закинул ноги в стоптанных ботинках на стеклянный стол. – Эта твоя вечная задумчивость когда-нибудь тебя в могилу сведёт. Или к психиатрам на Канатчикову дачу. Хотя, где она, эта дача, теперь… Снесли нахер, небось, и понастроили элитного жилья для ебучих менеджеров.

Георгий усмехнулся, поворачиваясь к наставнику:

– Я как раз работаю. Анализирую.

– Ага, анализируй дальше, – Виктор отхлебнул из потрёпанной термокружки с синтетическим кофе, источавшим резкий химический запах. Он принципиально отказывался от биокофе, утверждая, что “эта модная хуйня” не даёт нужного эффекта. – Пока ты там анализируешь, преступность не дремлет. Эти уроды всё умнее становятся. А технологии им только помогают, сука. Раньше, как было? Зарезал по пьяни соседа – и всё, садись на пятнашку. А сейчас? Модифицированная ДНК, подмена нейросетевых записей, кибер-алиби… Ебись оно всё конём.

Виктор сделал ещё один глоток и прищурился, разглядывая Георгия:

– Кстати, как твоя девушка? Алина? Алиса? Как её там… Всё ещё терпит твои загоны?

– Алиса. Мы расстались, – сухо ответил Георгий, автоматически поправляя идеально выглаженную манжету форменной рубашки.

– Ну ещё бы! С такой-то рожей постной вечно. Бабы любят веселье, а не твои грёбаные размышления о смысле жизни, – Виктор хмыкнул, достал из кармана мятой рубашки потрёпанную пачку “Явы” – настоящего табака, редкость в эпоху электронных ингаляторов – и повертел в руках. – Вот тебе сколько? Двадцать три? А выглядишь на все сорок. Я в твои годы…

– …трахал всё, что движется, и пил как не в себя, – закончил за него Георгий с лёгкой улыбкой. – Ты рассказывал. Раз двести.

– И что? Правильно делал! А ты всё со своими файлами да анализами. Жизнь проходит мимо, Жора. Оглянуться не успеешь – а ты уже как я, старый пердун с простатитом и без перспектив, – Виктор демонстративно похлопал себя по внушительному животу. – Хотя, куда тебе… Ты и так уже старый пердун, только без живота. И простатит, поди, тоже уже заработал от сидячей работы.

Его размышления прервал сигнал коммуникатора – тонкого титанового браслета на запястье Георгия, мигнувшего синим светом. Детектив коснулся сенсорной панели и над браслетом возникло голографическое изображение сурового мужчины с военной выправкой и шрамом через всю левую щеку.

– Ершов, у нас ещё одно, – голос начальника отдела звучал напряженно, металлические нотки резонировали в воздухе. – Бизнес-центр “Меркурий”, 45-й этаж. Тебе лучше увидеть это лично. Это… необычно.

– Уже выезжаю, – ответил Георгий, мгновенно подбираясь, и повернулся к Виктору. – Ты со мной?

– Нахер оно мне надо, – скривился тот, болезненно морщась и потирая поясницу. – Ещё два дня до пенсии. У меня спина опять прихватила, радикулит ебучий. Пусть молодёжь бегает. Но потом всё расскажешь, ясно? И без этих твоих умных выкрутасов. По-человечески, чтобы я понял.

Георгий кивнул, накинул лёгкий плащ из графенового волокна, сунул в карман миниатюрный сканер улик и направился к выходу.

– И не вздумай геройствовать, салага! – крикнул ему вслед Виктор. – А то отпинаю так, что мать родная не узнает!

Георгий вышел из аэротакси – элегантной белой капсулы с прозрачной крышей и мягко светящимися контурами – и оглядел сверкающий шпиль бизнес-центра “Меркурий”, пронзающий облака на высоте почти километра. Фасад здания был полностью покрыт самоочищающимися фотоэлементами, переливающимися всеми цветами радуги. У основания небоскрёба располагался искусственный водоём с лотосами и декоративными карпами, создающий иллюзию оазиса посреди каменных джунглей.

Рядом со входом – монументальной аркой из светящегося изнутри материала – уже выстроились полицейские дроны: приземистые шестиногие машины с красно-синими проблесковыми маяками и несколько стандартных служебных электрокаров с эмблемой полиции на боках.

– Детектив Ершов! – окликнул его молодой патрульный с неестественно бледным лицом и дрожащими руками. На груди его униформы мерцал голографический значок с именем “Максим Киреев”. – Вас ждут наверху. Это… это пиздец какой-то, простите за выражение.

– Что-то новенькое? – спросил Георгий, проходя через турникет, автоматически просканировавший его полицейский чип под кожей запястья.

– Да как вам сказать… – замялся патрульный, нервно поглаживая свой табельный электрошокер. – Я такого даже в хоррор-симуляторах не видел. Вы когда-нибудь видели, как выглядит человек, у которого мозг… – он сглотнул, – …буквально закипел?

Георгий молча кивнул и направился к VIP-лифтам, покрытым сенсорными панелями, меняющими цвет в зависимости от настроения пассажира. Сейчас панели мерцали тревожным красным – очевидно, реагируя на общую напряжённость ситуации.

В лифте Георгий поймал своё отражение в зеркальной стене. Тёмные круги под глазами, резко очерченные скулы, трёхдневная щетина, взгляд человека, повидавшего слишком много. Небрежно повязанный галстук уже сбился на сторону, а воротник рубашки смялся. А ведь ему только двадцать три, чёрт возьми. Старше он выглядел и из-за импланта в виске – небольшой металлической пластины с пульсирующим синим индикатором, стандартного оборудования детективов для прямого доступа к полицейским базам данных.

Двери лифта бесшумно распахнулись, и Георгия встретила привычная суета места преступления: эксперты в белых костюмах с прозрачными масками-экранами, отображающими данные в режиме реального времени; голографические маркеры улик, парящие в воздухе; жужжание дронов-сканеров, методично обследующих каждый сантиметр помещения.

– Наконец-то! – к нему подошёл лейтенант Корнеев, невысокий коренастый мужчина с вечно встревоженным лицом, нервно теребя голографический значок на груди. – Там такое… блядь, я даже не знаю, как это описать. Пятнадцать лет на службе, а такого ещё не видел.

Георгий прошёл за ним в просторный кабинет с панорамными окнами и минималистичной мебелью из стекла и металла. На стенах висели голографические картины, изображающие пейзажи других планет – дорогое, статусное украшение офиса.

Тело лежало в странной позе, словно человека скрутила невидимая сила – конечности были вывернуты под неестественными углами, пальцы растопырены, как будто он пытался ухватиться за что-то невидимое. Мужчина в дорогом графитово-сером костюме с мерцающими наноэлементами, возраст около пятидесяти, седеющие волосы идеально уложены гелем. Глаза широко открыты и налиты кровью, зрачки расширены до предела. Изо рта, ноздрей и даже ушей вытекли тонкие струйки запекшейся крови, образуя на светлом ковре причудливый узор, похожий на какой-то символ.

Никаких следов борьбы. Идеально чистые ногти. Часы-нейроинтерфейс на запястье все ещё мерцали, показывая нормальные биометрические показатели, что было абсурдно, учитывая состояние тела.

– Ёбаный в рот, – тихо выругался Георгий, осматривая сцену. Он обошёл тело по кругу, наклоняясь и всматриваясь в мельчайшие детали. – Кто нашёл тело?

– Уборщица, – ответил Корнеев, протягивая ему тонкий планшет с голографическим дисплеем, на котором отображались первичные данные. – Немка из Казахстана, еле говорит по-русски. Чуть с ума не сошла бедная. Пришлось вколоть успокоительное. Она там, – он кивнул в сторону приёмной, где сидела маленькая сухонькая женщина с пергаментным лицом, закутанная в термоодеяло, – всё бормочет что-то про демонов и конец света.

Георгий просмотрел данные, пролистывая голографические страницы простым жестом пальца:

– Время смерти?

– Предварительно между 22:00 и 23:00 вчерашнего вечера, – ответил криминалист Павел Анатольевич, пожилой мужчина с седой окладистой бородой и потрёпанным лицом заядлого курильщика, подходя к ним. Его громоздкий лабораторный костюм с множеством карманов, набитых инструментами, контрастировал с элегантной обстановкой кабинета. – Это уже четвертый за месяц, – проговорил он тихо, снимая прозрачные лабораторные перчатки. – Та же самая картина: мозг буквально сгорел изнутри. Вскрытие предыдущих жертв показало полное разрушение нейронных связей. Как будто кто-то залил в их головы терабайты информации, и мозг просто перегрелся. Представь, что в твой допотопный ламповый телевизор внезапно загрузили современную операционную систему – примерно то же самое.

– А может, это какой-то новый наркотик? – предположил Корнеев, потирая заросший щетиной подбородок. – Синтетика сейчас такая, что мать родную не узнаешь. Моя дочь рассказывала, что в клубах продают “Нейробласт” – вроде как даёт ощущение, будто твой мозг взрывается от удовольствия. Может, этот хрен перебрал?

– Нет, – покачал головой Павел, щуря усталые глаза за устаревшими очками с толстыми линзами – ещё одна причуда в эпоху лазерной коррекции. – В крови чисто. Ни следа наркотиков или других химических веществ. Ни алкоголя, ни токсинов, ни следов инъекций. И я проверял на нанороботов – тоже чисто.

Георгий методично осматривал помещение, автоматически фиксируя детали: личные вещи жертвы аккуратно разложены на столе, включая винтажную механическую ручку с гравировкой и миниатюрный голопроектор с изображениями женщины и двух подростков, очевидно, семьи; состояние офиса безупречное, ни единой вещи не сдвинуто; на столе недопитый стакан с водой, анализатор воздуха показывал нормальный состав атмосферы. Что-то здесь было не так. Что-то неуловимое ускользало от его внимания.

– Кто он? – спросил Георгий, продолжая внимательно изучать положение тела.

– Профессор Маркин Александр Викторович, 52 года, – ответил Корнеев, проецируя голографическое личное дело над своим наручным коммуникатором. – Физик-теоретик, три докторские степени, специалист в области квантовой механики и темпоральных аномалий. Женат, двое детей – сын и дочь, оба в университете. Безупречная репутация, ни единого привода, кредитный рейтинг А+++. Последние пять лет работал в закрытом исследовательском центре “Вечность”.

– “Вечность”? – переспросил Георгий, поднимая бровь. – Это что за хуйня?

– Засекреченный объект, – ответил Павел, протирая стёкла очков краем лабораторного халата. – Даже наши парни из кибербезопасности не могут добыть подробности. Всё, что известно – частная компания с государственным финансированием. Говорят, они там занимаются какими-то исследованиями времени или чем-то в этом духе. Искривление временных линий, квантовые петли, параллельные реальности – вся эта заумная хрень из научной фантастики.

– Времени? – Георгий нахмурился, его пальцы машинально потянулись к небольшому серебряному медальону, спрятанному под рубашкой – подарку матери, которая всегда верила в его особенный дар. – Звучит как научная фантастика.

– Сказал парень, у которого в голове имплант для доступа к полицейской базе данных, – усмехнулся Павел, разминая затёкшую шею. – Граница между фантастикой и реальностью давно стёрлась, сынок. Ещё лет тридцать назад мы бы посмеялись над идеей биоимплантов и летающих такси, а сейчас они повсюду. Квантовые компьютеры, нейроинтерфейсы, генная модификация… Кто знает, может, и со временем кто-то научился хитро обращаться.

Георгий присел рядом с телом на корточки, внимательно изучая мельчайшие детали. Его взгляд скользнул по рукам жертвы, и он замер.

– Дерьмо, – прошептал он, надевая увеличивающие линзы из нанополимера. – У него под ногтями какие-то чёрные частицы. Видите?

– Сажа? – предположил Корнеев, наклоняясь и прищуриваясь. – Может, он курильщик?

– Нет, это что-то другое, – Георгий достал из кармана пинцет с микроскопическим манипулятором и осторожно извлёк крошечную чёрную частицу, переливающуюся странным фиолетовым оттенком. – Паша, проверь это в лаборатории. Приоритет высший.

– Будет сделано, – кивнул криминалист, помещая образец в герметичный контейнер с квантовой изоляцией. – Но предупреждаю, если это какая-то экзотическая субстанция, анализ может занять время.

– У нас нет времени, – отрезал Георгий, продолжая осматривать тело.

Следующий час прошёл в тщательном изучении места преступления. Георгий проверил каждый угол, каждую щель, каждую потенциальную улику. Дроны-сканеры методично собирали образцы ДНК и отпечатки пальцев, сравнивая их с базой данных в реальном времени.

– Ничего, – сказал Георгий после ещё получаса осмотра, выпрямляясь и потирая затёкшую шею. – Никаких следов, никаких улик. Словно убийца был призраком.

– Или грёбаным ниндзя, – буркнул Корнеев, с хрустом разминая суставы. – Как в том старом фильме… как его… “Смертельное оружие”? Нет, что-то другое…

– “Призрак в доспехах”, – машинально поправил Георгий, всё ещё погружённый в свои мысли. – Я хочу взглянуть на старые дела, – сказал он наконец, выпрямляясь. – Мне кажется, я где-то уже видел подобное. Что-то очень похожее было в архивах.

– Думаешь, это серийник? – оживился Корнеев. – Твою мать, только маньяка со способностью взрывать мозги нам и не хватало.

– Не знаю, – честно ответил Георгий. – Но собираюсь выяснить.

В архиве главного управления полиции было тихо и прохладно. Массивное подземное хранилище с температурным контролем и квантовой защитой содержало данные о всех преступлениях за последние сто лет. Запах старой бумаги – некоторые дела всё ещё хранились в физических папках – смешивался с лёгким озоновым ароматом работающей электроники.

Георгий сидел в окружении голографических экранов, проецируемых прямо в воздух из маленького портативного проектора. Его пальцы летали над невидимой клавиатурой, перелистывая цифровые страницы, увеличивая изображения, сопоставляя факты. Синий свет от экранов придавал его лицу призрачный оттенок, подчёркивая тёмные круги под глазами и заострившиеся от усталости черты.

Три года назад: серия странных смертей ученых в Новосибирске. Причина смерти: массивное внутримозговое кровоизлияние неизвестной этиологии. Жертвы: физики-теоретики, работавшие над секретным проектом. Никаких улик, никаких подозреваемых.

Пять лет назад: аналогичные случаи в Санкт-Петербурге. Жертва – профессор квантовой механики.

Десять лет. Двадцать. Георгий погружался всё глубже в историю, обнаруживая странные совпадения, которые, казалось, никто раньше не связывал вместе.

– Иди домой, Жора, – в архив заглянула Марина, аналитик отдела, стройная женщина лет тридцати с короткими рыжими волосами и множеством мерцающих имплантов вдоль линии скул – модификации для расширенного анализа данных. – Уже три часа ночи. Ты тут с шести вечера сидишь.

– Я почти закончил, – отмахнулся Георгий, не отрывая взгляда от экранов, где мелькали фотографии мест преступлений разных эпох.

– Всегда ты так говоришь, – вздохнула она, прислоняясь к дверному косяку и скрещивая руки на груди. Её тёмно-синяя форма идеально подчёркивала стройную фигуру. – А потом находят твоё бездыханное тело среди этих чёртовых голограмм. И кто тогда будет раскрывать все эти дохуя сложные дела? Корнеев? – она фыркнула. – Да он вчера свой собственный значок найти не мог.

– Именно поэтому я до сих пор лучший в отделе, – усмехнулся он, продолжая просматривать файлы.

– Засранец самоуверенный, – беззлобно бросила Марина, но в её голосе прозвучали нотки восхищения. – Хоть кофе принести? У нас в комнате отдыха новую капсульную машину поставили – варит настоящий кофе, представляешь? Не эту синтетическую бурду, которую Витька хлещет.

– Давай, – кивнул он, благодарно улыбнувшись. – И пару бутербродов, если несложно. Я с обеда ничего не ел.

– Ты невыносим, – покачала головой Марина, но всё же направилась к автомату с едой, на ходу бросив: – Когда-нибудь твой метаболизм даст сбой, и ты превратишься в такого же пузатого мужика, как Виктор.

– У меня имплант-регулятор обмена веществ, – крикнул ей вслед Георгий. – Так что не дождёшься!

Оставшись один, он вернулся к поискам, углубляясь всё дальше в историю. И вот, наконец, он нашел то, что искал. Старое дело 1960 года. Пожелтевшие фотографии, отсканированные отчеты о вскрытии с выцветшими чернилами. Три жертвы, все – физики-теоретики из закрытого НИИ. Та же картина – мозг буквально сварился изнутри. Никаких следов насилия, никаких токсинов, никаких зацепок.

– Ни хуя себе, – прошептал Георгий, просматривая материалы, увеличивая изображения старых чёрно-белых фотографий. – Это же, блядь, невозможно.

– Что невозможно? – Марина поставила перед ним поднос с исходящим паром кофе в керамической кружке и сэндвичами на настоящем хлебе – роскошь по нынешним временам. – Только не говори, что нашёл доказательства существования инопланетян. Корнеев будет неделю ржать.

– Хуже, – Георгий развернул к ней экран, где рядом были выведены фотографии с мест преступлений разных эпох. – Смотри на эти дела. 1960, 1973, 1989, 2007, 2025 и сейчас. Абсолютно идентичный почерк. Один и тот же способ убийства. Те же самые повреждения мозга, те же позы тел, та же категория жертв – физики-теоретики, работающие над секретными проектами.

– И что? – Марина подвинула стул и села рядом, пристально изучая изображения. В её имплантах отражались голографические данные, создавая причудливый светящийся ореол вокруг лица. – Может, это какой-то культ? Или просто подражатели. Много психов любят копировать старые громкие убийства.

– Культ? С доступом к сверхсекретным научным объектам на протяжении восьмидесяти лет? – Георгий покачал головой. – И эти убийства происходят только в России, и только с физиками, работающими над определёнными проектами. Слишком узкая специализация для культа. И эти убийства никогда не расследовались как связанные между собой. Каждое – отдельное дело, многие закрыты как несчастные случаи или естественная смерть от инсульта или аневризмы.

Георгий откинулся в кресле, рассеянно поглаживая свой имплант на виске, который мерцал чуть быстрее обычного, реагируя на его возбуждённое состояние. Это невозможно. Если все эти убийства связаны, значит, убийца действует на протяжении восьмидесяти лет. Либо это какая-то организация, передающая эстафету от поколения к поколению, либо… что-то совершенно иное, выходящее за рамки его понимания.

– Ты же не думаешь, что это один и тот же человек? – Марина нервно рассмеялась, откидывая прядь волос со лба. – Это физически невозможно. Ему было бы уже за сто лет. Да что там – за сто двадцать! Даже с продлевающими жизнь биомодификациями это нереально.

– Я не знаю, что думать, – признался Георгий, потирая переносицу и делая глоток кофе – горячего, крепкого, с нотками шоколада и орехов. Настоящий кофе, не синтетическая бурда. – Но что-то здесь очень, очень неправильно.

Внезапно Георгий заметил одну деталь, повторяющуюся в нескольких делах. Странная руна или символ, обнаруженный на месте некоторых преступлений – то нацарапанный на стене, то выложенный из личной вещей жертвы, а в одном случае даже вырезанный на полу. Он увеличил изображение и запустил поиск по базе символов, подключаясь к своему импланту для ускорения процесса.

– Какого хрена, – пробормотал он, глядя на результаты поиска, начавшие заполнять экран.

– Что там? – Марина наклонилась к экрану, её плечо легко коснулось его плеча.

Результат пришел через несколько секунд: “Символ, предположительно связанный со славянским божеством Числобогом – богом времени, чисел и миропорядка. В древнеславянской мифологии считался хранителем временных потоков и властелином судеб. Встречается на археологических находках IX-XI веков”.

– Ты издеваешься? – Марина недоверчиво посмотрела на экран, её импланты мигнули красным от удивления. – Славянские боги? Серьёзно? Ты в это веришь?

– Я верю в факты, – Георгий продолжал изучать информацию, открывая всё новые и новые источники. – А факты говорят, что у нас серия убийств, растянутая на восемьдесят лет, с одинаковым почерком и странными символами, относящимися к божеству времени. И все жертвы – учёные, работающие с теориями времени. Сейчас это центр “Вечность”, раньше – закрытые НИИ с такими же исследованиями. Совпадение? Не думаю.

– Жора, может, тебе всё-таки поспать? – осторожно предложила Марина, с беспокойством глядя на его осунувшееся лицо. – Ты уже сутки на ногах. Даже с твоими имплантами это чересчур. Мозгу нужен отдых.

– Потом посплю, – отрезал он, сосредоточенно изучая новую информацию. – Сейчас я близок к чему-то важному. Я это чувствую.

Георгий ощутил, как по спине пробежал холодок. Он впервые столкнулся с чем-то настолько загадочным, с чем-то, что не укладывалось в рамки рационального мышления. Его аналитический ум сопротивлялся мистическим объяснениям, но факты упрямо складывались в картину, которая не имела логического объяснения.

– Марин, мне нужен доступ к файлам проекта “Вечность”, – сказал он наконец, закрывая голографические окна одним жестом.