Пушкин сегодня

Борис Пастернак

Здесь будет спор живых достоинств,

и их борьба, и их закат.

Б. ПастернакОн был непохожим на всех не по коже:По взглядам, по росту, размерам, точней.Для века другого он был, как прохожий,И, вперив свой взгляд, мог он до мелочей,До чувств оголённых всё выразить словом,Порой необычно, стремясь глубокоПроникнуть до сути, стремясь к тем основам,Чтоб видимы были и в лоб, и с боков.И он избегал – ни к чему тут шумихаДля самоотдачи – вот творчества цель,Любовь привлекая пространства и тихоЖивя в Переделкино – всё же не щель…Когда оказался прижат, как в загоне,От новости всплеска, где пруд был и лес,Он в шуме летящей по следу погониВинить отказался себя наотрез!И силу добра отличал он от злобыИ зависть надменных ваятелей строк,Ревнивых гонителей и твердолобых –Всему есть на свете пора и свой срок!

О русском языке и лире

Я как будто проснулся великим поэтом,Приближённо другие, собравшись, стоят,Кто-то просит рецензию, кто за советом,Принимаю торжественный святообряд!Обношу всех по-царски вином и подарком,Всё ж на службе отечеству – до́роги мне.Сам я вроде как есть, или это ремарка,Вознесённый наверх и теперь на коне.Ощущенье недолгого, но как бы взлёта,Что хотелось – сбылось, в мире вечного нет!И душа подустала – работа, работа,Днём и ночью работа, ведь ты же поэт!Блок, Цветаева – разве же мы не чета им?Но по спинам напрягшимся – лёгкая дрожь…Мало кто узнаваем из нас и читаем,И причину осознанно тоже найдёшь!Интерес, он к поэзии слишком изменчив,То, как шквал, летит голос поэта с трибун.Маяковский и площадь как оттиск, не меньше,Он стоит громовержец – поэт своих дум!Неподкупный, разящий гнильцо на планете,Вместе с солнцем над тьмою в веках воспарив.У титанов и то не рождаются детиВыше их и по силе – пойди сотвори!В безысходность молчания лиры не верю,Ты всегда был могучим, о русский язык!И, в отчаянье, всю ощущая потерю,Вновь к тебе обращаюсь я: «Что ж ты поник?»

Крым

Я вспомнил вновь твой берег дальний,Чудесный Крым, волшебный край,Приветливый, многострадальный,Для северянина как рай!Там сказы древних поселенийИ скифские курганы спят,Туда спешат для откровений,На отдых едут и летят…Дробясь о каменные глыбы,Там волны взад-вперёд снуют,И птицы гнёзда вьют, и рыбыНаходят для себя приют.И вся история РоссииПричудливо переплеласьС державной поступью усилийЗа выход к морю и за власть.Там стойкость русскую изведалТурецкий воин, и не раз.И флот одерживал победы,И Севастопольский плыл вальс…И сердце русское не зналоСомнений больших от того,Что Крым, вонзилась весть, как жало,Был передан… как сапогом,Она топтала доблесть предков…Но кто тогда спросил народ?«Страна одна», – звучал нередкоОтвет. Всё знать бы наперёд!К штормам привычный, непогодам,Где христианство и исламДелили веру и народы,С кем быть – Крым выбирает сам!И, как жемчужина, сияетМеж двух морей завидный крайИ флаг российский поднимаетСреди враждебных духу стай!Как из похода в свою гавань,Он возвращается к нам, Крым,Московским салютуя главам,Вновь присягнув на верность им!

Троя

Во тьме веков теряются следы,О некогда блистающая Троя,Когда ещё не ведала беды,В привычной жизни планы свои строя!Ещё к вратам признанья и дарыСтекались по путям торговым мира,И двор царя Приама, до поры,Средь стен своих не знал кровавей пира…Тут с давних пор успешный торг велиИ хетт, и грек, и скиф, и египтянин,И море, что виднелось чуть вдали,Как будто оживало с новостями.Молва, как ветер, пронеслась: Парис,Посланником что был от славной ТроиДля мирных дел, вернулся. В чём сюрприз?Влюбился и побег тайком устроилКрасавице, к тому ж жене царяСредь греков. Хотя нет её прекрасней,Но чувства не всегда нам говорят:Что лучше для судьбы и безопасней?Елену как невесту взял Парис…Для вспыхнувшей любви то не преграда,Что в гневе муж, как туча, вслед нависНад ними – может, так ему и надо!Он знал войну, охоту, да пиры,Да меж друзей хмельные разговоры.А женщине – пред нею все мирыОткрыты! Что супружеские ссоры?И даже сам отважный Ахиллес,Любивший в спорах меч извлечь из ноженИ первый воин среди них, вразрезНе шёл из-за Елены – осторожен!А тут, стерпеть такое – не дано!Парис был гостем – честь ему и слава,Но позволять украсть жену – давноНикто не слышал о подобном, право…Что толку мстить, обиду затаив,И быть посмешищем в злорадном мире?Не лучше ли достичь богатых нивИ стать героем среди них отныне!Как знал: Парис любимцем был отца,Тот никогда не даст его в обиду.Проси богов, спроси хоть мудреца:А в спорах вся надежда на Фемиду!И случай в руки неспроста идёт.Тут жди гостей непрошеных в пределы!Не дремля, греки не один уж годКуют мечи, доспехи, множат стрелы.Царь Агамемнон, на совет собравСвоих соседей, в чём нужда пороюБыла, и Менелая поддержав,Призвал пойти войной в поход на Трою.А там устроить суд: смерть от мечаПусть примет нарушитель прав, Парис;Елене ж перед мужем отвечать,Как за измену, так и за каприз.Довольно о заморских чудесахИм слышать, их пора уже увидеть,Богатая добыча на весахКого б могла среди царей обидеть?И разве своенравный АхиллесВ поддержке им откажет? Нет сомненья,Ведь к Трое у него свой интерес.Да будет ли в том доброе знаменье?И вот идёт война десятый год…То стычки, то сраженья – нет успеха,Который был задуман наперёд,И Троя не сдаётся – не до смеха!А стены её так же высоки!И многие, придя, пред ними пали.Своею мощью, как их ни окинь,Они пред каждым взором выступали.И сотня кораблей, как стая птиц,Готовиться в поход обратный стала,Чуть больше оживления средь лиц,Но радости на них совсем уж мало!Чем тут унять раздоры меж племён?Ведь тяжким бременем легла осада.Представ у врат, как дар богов, конём,Исполненным – для глаз одна услада –Искусным мастером, что воплощёнВершащим славу Трои, вот досада,Обманом стал… Ликуя и вкативВ свои пределы крепости, не зная,Чем грозен он, беду не отвратив,Опасностью его пренебрегая,Был принят дар… Оставив на видуУ осаждённых злополучный берег,Где волны плеск немолчный свой ведут,С попутным ветром вдаль, по крайней мере,Отплыл противник. Стражам невдомёк,Что цель была иной и не напрасной:Врасплох убиты были все, кто могЗащитой быть для крепости несчастной.Коварство, подкуп, хитрость – удались!И в чреве конь своём таил угрозы.В нём воины, собой что поклялись,Рискуя, ждали часа… Что им слёзы?Внезапно всю охрану перебив,С ворот сбивая крепкие запоры,Немало перед этим тайн добыв,Лишали осаждённых их опоры.И, возвратившись, греки ворвалисьВ открытые врата, где сном объятыЕщё все были те, чья больше жизньБыла не жизнью – горькою расплатой.Повсюду стоны слышались в ночиСреди резни, пожаров, криков, плача…К себе на помощь, как ты ни кричи,Звать некого, и смерть в бою – удача!Дворец ли, дом – дотла в ней был сожжён,Повержены до оснований стены…Убит был царь Приам, не пощажён,И тяжкий жребий выпал для Елены.Парис, сражённый, пал – мечом пронзён,Неравный бой не мог остановиться…И взятых в плен невольников имёнНикто не помнит – время быстро мчится!Осада, что продлилась десять лет,Была венцом её забытой славы.И ныне вспомнит лишь о ней поэтИли историк, изучавший главы.Во тьме веков теряются следы…О некогда блистающая Троя!И бродит она призраком беды,И не даёт другим она покоя!Александр Дементьев

Лидия Заева

Родилась 10 ноября 1947 года в селе Балтай (Саратовская область), с 1964-го живёт в Саратове. Окончила авиационный техникум (1967) и СГУ (1979, физик). Работала на заводе «Электроаппарат» (от радиотехника до инженера, занесена в книгу почёта), с 1993 по 2018 год – учителем физики и педагогом в школе и колледже искусств. Ветеран труда (с 2008 года), на пенсии с 2002-го.

Пишет стихи и прозу со студенческих лет, сочиняет музыку, ведёт литературно-художественный кружок «Слово поэзии». Автор цикла рассказов о космических путешествиях пса Тузика. В 2024 году выпустила автобиографическую книгу «Музыка времени». С 2025-го член Российского союза профессиональных литераторов. Опубликовала 21 книгу и участвовала в 14 коллективных сборниках. Победитель конкурса «Мой родник».

Аллея вдохновения

Посвящается памяти А. С. Пушкина

Я в парке, в боковой аллее…У бюста Пушкина… Робею…Среди возвышенной тиши,Смахнув с пера накал души.          Аллея прошлых поколений,          Аллея трепетных мгновений,          Аллея грёз и вдохновений          И восхитительных мучений.Здесь обнажёны в зримом светеГода воскресшего столетия;Здесь эхо прошлое вплетаетИ отзвук горечи витает…          И вереницей проплывают          Десятки судеб… Оставляя          Печаль и память поколеньям…

Музы А. С. Пушкина

Е. П. БакунинаЛюбовь к Бакуниной КатюшеВпервые всколыхнула душу.Лицей, та юная любовьПред взором промелькнула вновь…          Как ждёт нечаянных свиданий!          Сладки минуты ожиданий;          Он, трепеща, ей восторгался,          Её встречая, сомневался,Сгорая от сердечных ран;Мелькает в вальсе дивный стан,Чарует «лик прелестной девы…»С святых времён Адама с Евой.          И страстный тот роман родился          В те ночи, что без сна томился…М. Н. РаевскаяК Раевской Машеньке любовьИз прошлого предстала вновь;Её краса всех восхищает,Когда глаза звездой сверкают.          «Мария, муж или отец          Тебе дороже, мне ответь!»          Ты промолчала, не сказала,          Возможно, ты ещё не знала,Чей локон – море пред грозоюПерекликается с судьбою?Оставив сына, дом, за мужемВ Сибирь съезжает в злую стужу.          Черты далёкой бедной девы          Рождали грустные поэмы.Е. К. ВоронцоваЕлизавета Воронцова…Молчал поэт о ней… ни слова.Прекрасный профиль он рисуетНа всех бумагах. Вновь тоскует…          Она умна, есть страстность в ней,          Что мыслью властвует твоей.          Её ресниц спокойный шёпот          Мог вызвать в ту эпоху ропот…Подарок – перстень-талисман –Не уберёг, в упрёк словам,Поэта…А. П. КернВ Михайловской ссылке грусть съедала,Лишь иногда что оживляло?Поездки в ближнее именьеТригорское. Что, без сомненья,          К раздумьям бренности души          Вели в заброшенной глуши.          Но что за «чудное мгновенье!»          Любовь проснулась без сомнения…Его и Керн пути сомкнулись;Дверь распахнув, сердца проснулись.В ней обаянье, красота,Лесная свежесть и мечта.          Все чувства всколыхнулись в нём,          Вновь сердце вспыхнуло огнём.          Прогулки долгие, обеды,          Чуть продолжительней беседы…Дней промелькнула череда,Оставив дружбу на года.Е. Н. УшаковаМосква. Зима. Двадцать шестого…На Пресне, в доме Ушаковых,Где развлекалась молодёжь,Наш Пушкин признан, принят, вхож.          Екатерина Ушакова –          Дерзка красавица, без спора.          Полушутя, полувсерьёз          Влюбилась юная до слёз.И им в семейный их альбомЗапишет посвященье он.Лишь после гибели поэтаКатюша, слушая совета,          Создаст семью. Хочу добавить,          Пред смертью писем не оставит,          Беря с собой в последний путь…З. А. ВолконскаяВолконская – княгиня – здесь,Ларец достоинств, их не счесть:Неординарна, многогранна,Во всех кругах всегда желанна,          Актриса, музыкант, певица,          Чьим мастерством мог насладиться;          Друг декабристской суеты,          «Царица муз и красоты».Вдали, в Италии, узнала:Поэта-друга потеряла.Колонной мраморной у виллыВоскреснет Пушкин из могилы.А. А. ОленинаЗимой из ссылки лишь вернулся,В жизнь Петербурга окунулся.Да! Но Олениных салонВсё чаще посещает он.          Где дочка умно сочиняет          Стихи и тут же исполняет…          Бойка, мила, остры слова,          Такой Оленина была.Страницы рукописи, всёПестрело именем её.Без средств и титулов, опальный,Стих посвящает ей печальный.          Грустна прощальная строка,          Но как же Анна далека!Е. М. ХитровоГранитным другом, как скала,Дочка Кутузова былаПоэту. Лизонька Хитрово –Надёжный критик, что, без спора,          Он признавал. И в письмах к ней          В том убеждался всё сильней:          «Как справедливо вы не льстите,          Как тонко, умно говорите…»Всех писем было двадцать семь,Сейчас они доступны всем.И там с Жуковского диваномИ стулом Гоголя желанным          Стояло пушкинское кресло,          Заняв среди достойных место…          Что ж, вещью памятной дремать          Им суждено. А там как знать?Н. Н. ПушкинаЗима… Двадцать восьмого, к слову,Не знал, что встретит ГончаровуНаталью – юное созданье,Привлёкшее его вниманье          На том балу, где он влюбился          В неё и тут же объяснился:          «Ты моя прелесть, ты мадонна!»          Так пел поэт, красой пленённый.Венчался Пушкин с НаталиЗаконами святой любвиВ церкви Большого Вознесенья.Как счастлив был в то воскресенье!          Но были недруги не прочь          Начать интриги в ту же ночь…          Шагнул поэт судьбе навстречу:          Дуэль – погиб на Чёрной речке.* * *Молчит кумир, смотря на них –Любимых, вечно дорогих;Аллею трепетных мгновений…Аллею грёз и вдохновений…          Я в парке, в боковой аллее,          Нет места для меня милее.          Здесь я и ты тоской пьяны,          Молчим в объятьях тишины.

Альберт Кайков

Литературным творчеством увлёкся, выйдя на пенсию. Опубликовал пять стихотворных сборников и 22 книги прозы: «Потерянное детство», «Встреча через полвека», «На заполярной широте», «Под северным небом», «В Туруханской тайге», «В угодьях хантов», «Чёрная пурга», «Наши студенты в Америке», «Семья фронтовика» и другие.

Награждён орденами: Святой Анны, «Нестор летописец», «Александр Невский», «М. В. Ломоносов» и медалями.

Член Союза писателей России, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств.

Дочь фронтовика. Глава из романа «Семья фронтовика»

Иван Семёнович вернулся с фронта инвалидом второй группы. У него было три дочери. Средняя Тоня после окончания школы поступила учиться в медицинское училище. На бойкую и энергичную девушку обратили внимание студенты и преподаватели. На втором курсе её выбрали в комитет комсомола. Она бескомпромиссно относилась к двоечникам и прогульщикам, когда их поведение рассматривали на комитете комсомола. Тоня со светлой косой нравилась многим ребятам. Первым предложил ей дружить Олег Васильцов:

– Тоня, пойдём в воскресенье в парк. Погуляем, потанцуем.

– Ты сначала исправь тройки по анатомии, а потом гуляй.

После такого разговора другие парни не пытались завязать с ней дружбу. Почти каждый имел тройки.

Выбранная специальность ей нравилась. Она постоянно по вечерам читала дополнительную медицинскую литературу. Мать Зоя, бывало, скажет:

– Тоня, сходила бы погуляла, сколько можно сидеть дома.

– Интересная книга попалась, надо дочитать.

После успешного завершения учёбы ей было предоставлено право выбора места работы. В перечне населённых пунктов, где требовались медицинские сёстры, ей понравилось название посёлка Успенка. Она не имела понятия, где расположен посёлок, но его название чем-то тронуло её душу.

Её путь к месту работы лежал через Кемерово. Там получила медицинское оборудование, инструменты, расходные материалы и лекарства. Выяснилось, что в Успенке несколько лет не было медицинского работника. Дальше Тоню повезли на машине. Дорога тянулась на северо-восток к границе с Томской областью. Ехали по холмистой местности, заросшей хвойным лесом. Среди остроконечных елей встречались развесистые кедры.

С возвышенности в распадке среди холмов, покрытых лесом, Тоня увидела дома, разбросанные далеко друг от друга.

– Вот это Успенка, – произнёс шофёр.

Тоня надеялась увидеть посёлок городского типа, а здесь стояли отдельные домики.

– Это весь посёлок? – удивилась она.

– Центр находится за холмом, – ответил сопровождающий её работник облздравотдела. – Посёлок старинный, назван в честь религиозного праздника. Официальный статус получил только в 1927 году.

Машина переехала по мосту речку Кельбес и покатила по улице.

– Улица называется Промысловая, – сообщил шофёр, стараясь показать свою осведомлённость.

– Какая здесь промышленность?

– Промышленности, кроме заготовки леса, нет, а называют улицу так потому, что на ней проживают охотники-промысловики.

Машина остановилась около поселкового совета. Их встретил крепкий широкоплечий мужчина средних лет. Он обрадовался их приезду. Каждому протянул огромную руку для рукопожатия. Тоне показалось, что он чем-то похож на медведя.

– Давно вас жду с нетерпением, никуда не выхожу из кабинета. Наконец-то у нас будет медицинский работник, а то рожать женщин приходится возить в Новокузнецк.

Работник облздравотдела представил Тоню.

– Очень рад, очень рад! Меня зовут Михаил Никитич. Пойдёмте, покажу ваше хозяйство.

У Тони на душе появилось беспокойство. На практике она принимала роды под наблюдением врачей, а тут придётся принимать одной.

По дороге им встретился мальчик лет двенадцати. Михаил Никитич окликнул его:

– Витёк, беги к тётке Авдотье, пусть придёт в медпункт.

Они остановились около небольшого домика с двумя входами. Их машина уже стояла около крыльца.

– В одной половине расположен фельдшерско-акушерский пункт, а во второй – ваша квартира, – сообщил Тоне Михаил Никитич. – Сейчас Евдокия принесёт ключи. Она числится уборщицей.

Евдокия прибежала, запыхавшись, открыла замок ключом и распахнула дверь. В помещении был полный порядок. Даже журнал приёма посетителей лежал на столе. Тоня удивилась чистоте в помещении, не увидев нигде пылинки. «Видимо, Евдокия добросовестно относится к своим обязанностям, – подумала она, – или навела порядок, узнав о приезде медицинской сестры».

Водитель машины тем временем внёс коробки и поставил у дверей.

– Пойдёмте смотреть вашу квартиру, – предложил Михаил Никитич.

Небольшая комната с печью была светлой и уютной.

– Располагайтесь, теперь это ваш дом, – предложил Михаил Никитич, – если что-нибудь понадобится, вам поможет решить Евдокия Ивановна или приходите ко мне.

Через три дня Тоня пришла к Михаилу Никитичу. Он не удивился её приходу.

– Как обустроились?

– Хорошо. Пришла с вами посоветоваться: хочу провести медицинский осмотр населения.

– Хорошее дело. Чем могу помочь?

– Надо оповестить жителей.

– Лена! – крикнул он.

В кабинет вошла смуглая девушка с чёрными глазами и остановилась у дверей с вопросительным взглядом.

– Напечатай объявление: «В фельдшерско-акушерском пункте проводится медицинский осмотр всех жителей» и приколи его на входной двери и у магазина.

Тоня надела белый, хорошо отглаженный халат, повязала голову белой косынкой, накинула на шею стетофонендоскоп и отправилась на первый приём. С утра посетителей не было. Люди были заняты на работе и домашними делами. Позже стали заходить пожилые женщины. За долгие годы жизни у них накопились разные заболевания. Тоня внимательно выслушивала их жалобы, измеряла давление, просила раздеться по пояс и выслушивала шумы в лёгких, бронхах и сердце. Затем давала советы, некоторым предлагала поехать на обследование в областную поликлинику Кемерово. По посёлку поползли слухи о хорошем, внимательном докторе. Её стали называть по имени и отчеству, а между собой – «наша докторша». К ней стали заходить девчата, чтобы познакомиться с новым жителем посёлка. Она проводила осмотр и быстро находила с ними темы для разговора. Взрослые мужчины, не испытывающие недугов, на медосмотр не заходили. Они считали эту процедуру тратой времени. А вот молодые парни приходили с удовольствием. Им хотелось познакомиться с симпатичной девушкой. Некоторые приглашали в клуб или на рыбалку. Пыл таких посетителей Тоня быстро охлаждала: «Вам мало знакомых девушек в посёлке, с незнакомой захотелось погулять?»

Впервые к ней пришёл посетитель с травмой руки. Иван Савельев вынимал из трактора двигатель. Он сорвался с тали и повредил левую руку.

Тоня осмотрела руку. Она чувствовала, что прикосновение к руке доставляет пациенту боль, но он терпеливо переносил её.

– Перелома кости нет, – вынесла вердикт, – видимо, трещина. Надо сделать рентген.

– На рентген не поеду, не первый раз, заживёт, – твёрдо заявил Иван.

– Руке нужен покой.

Тоня обработала рану, перевязала и сделала косыночную повязку.

– Завтра придёте ко мне на перевязку.

– Хорошо.

Тоне понравился молчаливый мужчина. Ему было лет двадцать пять. По внешнему виду и поведению чувствовалась в нём уверенность и достоинство. «Он старше меня года на три», – подумала она.

Когда остались вдвоём с Евдокией Ивановной, Тоня спросила её:

– Вы хорошо знаете семью Савельевых?

– Да кто же их не знает. Они, почитай, первыми поселились в этих краях.

– Когда?

– Их предки были раскольниками. Бежали из России в Сибирь.

– Сейчас-то семья большая?

– Остались только мать с сыном.

– Где же отец?

– Его медведь в тайге задрал.

– Как задрал?

– Подробности не знаю. Спроси у Ивана, он расскажет.

– Что за люди Савельевы?

– Мать живёт сама по себе. Ни с кем не дружит. Молчаливая. Вреда никому не делает. По мне, лучше быть молчаливой, чем бегать по посёлку и сплетничать.

На следующий день Тоня спросила Ивана:

– Сильно болит?

– Терпимо.

– Опухоль не спадает, завтра приходите на перевязку.

– Сколько дней придётся ходить?

– Пока не заживёт.

На очередной перевязке Иван почувствовал нежное прикосновение рук Антонины Ивановны к его руке, которое раньше не испытывал. Видимо, боль в руке отвлекала его внимание. Он перевёл взгляд на её сосредоточенное приятное лицо и стал любоваться им: глазами цвета весеннего неба, толстой светлой косой, спускающейся на грудь. Тоня почувствовала этот пристальный бесцеремонный взгляд. Можно было смутиться или хотя бы для приличия выразить своё недовольство, но она перекинула косу через плечо и продолжала заниматься перевязкой руки.

Через несколько дней Тоня поинтересовалась:

– Почему вы грустный?

– Время сбора брусники, а я не могу в тайгу пойти.

– Ходить вы можете.

– Как одной рукой ягоду брать?

– Возьмите меня с собой. Я себе брусники наберу и вам помогу.

На лице Ивана появилась улыбка. Он бы не решился сам пригласить её куда-нибудь.

– Готовьтесь. В воскресенье рано утром зайду за вами.

Они шли рядом по широкой, давно не езженной дороге. Высокий хвойный лес встретил торжественной тишиной. На востоке разгоралась заря, заливая заревом небосвод над вершинами деревьев. В стороне послышался мелодичный посвист: «Ти-и-инь»… Тоня остановилась и прислушалась. Посвист повторился.

– Это свистит самочка рябчика, – объяснил Иван.

– Как ты догадался, что свистит самочка?

– Она опекает молодое потомство и этим свистом удерживает их около себя.

– Иван, скажите, это правда, что вашего отца задрал медведь?

– Правда.

– Расскажите, как это было, – попросила Тоня.

Ивану не хотелось тревожить память о трагедии в его семье, но Тоне не мог отказать.

– Давно это было, – начал он рассказ, – мой отец в госпромхозе числился охотником-промысловиком. Занимался заготовкой пушнины, сбором ягод, грибов и кедровых орехов. Ему в тайге был отведён промысловый участок, который остался после отца. Там стояло несколько охотничьих избушек. Главная избушка стояла на высоком берегу реки, по которой на лодке завозил продукты и сплавлял в посёлок дары природы. Дальше по реке располагались промысловые участки других охотников.

В тот год тайга подарила людям необыкновенный урожай кедровых шишек. Отец загрузил мешками с шишками моторную лодку и погнал в посёлок. Он планировал помыться в бане и через несколько дней вернуться в угодья.

Мимо его участка по реке проплывал заготовитель орехов. Пристал к берегу и пошёл навестить отца. В избушке никого не было. Он вернулся к лодке и продолжил свой путь. У воды увидел медвежонка. Медведицы поблизости не было. Не раздумывая, достал карабин и выстрелил. Погрузил малолетку в лодку и уплыл. Настоящий промысловик никогда бы не стал стрелять зверя в чужих угодьях, а это был хапуга.

Медведица слышала хруст веток под ногами человека, подходящего к избушке, и шум мотора. Она стала искать детёныша. Когда обнаружила на берегу его кровь, сделала вывод, что он погиб от человека, посетившего избушку. Медведь – умный, хитрый и мстительный зверь.

Отец вернулся в угодья, привязал лодку к стволу дерева, взял в руки охапку пустых мешков и направился к избушке. Сзади из засады на него набросилась медведица и ударом лапы по голове лишила жизни. Через несколько дней его тело на лодке, взятой на буксир, привёз промысловик с соседнего участка.