Мир Хамулов. Том 2

Пока все ошеломлённо переваривают услышанное, пара матросов снимает карту Сущего, под которой оказывается ещё одна – на сей раз план какого-то города. Плетение улиц и мельтешение квадратиков зданий нарушают цветные пятна и неровные, замкнутые окружности или овалы. Справа сверху видны выписанные столбиком буквы.

– Наш флот будет разделён на несколько отрядов. – Указка устремляется к буквам.

– Курьеры и Скоростные борта – группа «С» (Скорость). Средние корабли – группа «У» (Удар). Крейсера и наш линкор – группа «П» (Прикрытие). По нашим данным, прикрытие Нового Перена состоит из двух дирижаблей – курьера «Благосклонность Аскуры» и среднего сторожевика «Веселье в меру». Не сомневаюсь, что группа «У» их легко уронит. Курьера заблокирует группа «С».

По залу прокатывается одобрительный шепоток – ну да, куда паре средних против крейсеров.

– Далее, выйдя на город, охранением займётся группа «П» – «Вольный Гром» и «Резак». Задача – зависнуть над Адмиралтейством. Что до групп «С» и «У» – прошу посмотреть на карту.

Указка принялась танцевать между двумя красными пятнами на севере и юге карты.

– Верфи и Металлургия Перена. Основа их могущества. Задача группы «У» – разрушить цеха, склады и строящиеся дирижабли. Далее – отход к группе «П». Пока наши уважаемые капитаны будут сокрушать производственную мощь Перена, группа «С» совершит забег по складам со смолой шерем. – Указка прошлась по синим кружкам на окраинах города.

– Нам не удалось точно установить, в каких именно складах находится шерем, поэтому группе «С» придётся уничтожить все склады города. В части из них хранятся продукты, но увы, горожанам придётся поголодать. – Развёл руками Жоклер.

– Далее. Когда все цели будут гореть, то бонусом, по желанию капитанов, Совет предлагает навестить Адмиралтейство, – кончик указки постучал по зелёному кружку в центре карты,

– и Монетный двор. Адмиралтейство. Там желательно сжечь архив, а что до Монетного… – сделав паузу, он развёл руками.

– Уверен, вы найдёте там эээ… интересное. Добычи от этого рейда мы не ждём, – покачал головой Жоклер. – Но наша спокойная охота после, я уверен, компенсирует все затраты.

Одобрительное ворчание подтвердило согласие собравшихся.

– Детальные планы операции «Весы» сейчас заканчивают. Каждый капитан получит свой план с указанием целей. Вопросы, господа?

– А почему – «Весы»? – Выкрикнул кто-то сзади.

– Наше будущее, капитаны, сейчас на весах. Будет операция успешной… – Жоклер, зажав указку подмышкой, покачал ладонями.

– Успешной, – правая ладонь поднялась вверх, опуская левую.

– Будем процветать. Нет, – он резко сложил руки на груди.

– Операция будет успешной! Совет уверен!

На подготовку нам была отведена неделя, и, не скрою, к моему немалому удивлению, все успели. Поймите мои чувства: операция предстояла серьёзная – как тут без накладок, опозданий и всего прочего, неизбежно сопутствующего предприятию подобного масштаба.

Но нет.

Все задействованные в подготовке структуры работали просто идеально. Арсенал без вопросов выдал оружие, камни сак, порошок хеллиума и всё прочее, необходимое в таком мероприятии. Выдавали строго по списку, с указанием квот на каждый корабль. Склады продовольствия так же, без лишних вопросов, выдали припасы, ну а банк, тот самый «Вольный», щедро раздавал кредиты нуждающимся, скинув свою мзду до смешных по местным меркам двадцати пяти процентов.

И всё это – без спешки, суеты и какой бы то ни было путаницы. Вот просто приходи, расписывайся на бланке и получай. Даже как-то скучно, что ли. Я ожидал очередей, ругани, торговли с кладовщиками за выделенные мне богатства, но нет. Спокойно и по-деловому. Без скандалов и всего остального, чего я, имевший уже опыт участия в подобных сборах, ожидал.

Честно говоря, вот даже обидно было.

Ну да ладно.

Получили, загрузили, проверили корабль и… и отпустили команду побухать.

А что такого? Все эти мероприятия заняли три дня – так чего людей напрягать? Пусть отдыхают, с твёрдым приказом быть на борту за три часа до старта и – непременно! – в трезвом состоянии.

Как вы помните, операция держалась в секрете, а тут я открыто говорю экипажу, когда старт.

Противоречие? Ааа… да. Говорил не я – я отдыхал после сбора грузов, а вот Серж, пробездельничавший все эти дни (ой, пардон, для команды он работал с картами, планируя наш следующий выход), так вот, с людьми разбираться я предоставил ему.

Так вот. О том самом вроде как противоречии.

А его и не было. Корабли уходили каждый по своему графику. Нам было предписано покинуть Вольный через пять дней. Линкор ушёл самым первым, спустя сутки после совета. За ним, ещё через сутки, архипелаг начали неспешно покидать остальные дирижабли группы «П», если вы ещё не забыли наше разделение по отрядам. На четвёртый день расползлись борта группы «У», ну а мы – отряд «С» (напомню: «С» – Скорость) – должны были уйти последними, взяв курс на юг, в противоположную от Перена сторону.

В общем, как вы понимаете, шпионам, а в том, что они тут есть, не сомневался никто, – их любопытным глазкам открывалась самая обычная картина. Посовещались, поделили сектора для поиска добычи и расползлись.

Ну а то, что грузы выдавали со складов – так тут тоже ничего необычного: решили площади разгрузить, дело житейское. Что же до кабаков, где чесали языками экипажи, то и тут поживиться было нечем. Ну да, через день-два выходим – подтверждали очевидное экипажи.

Куда? Да кто его знает?

То пусть у капитана голова болит, нам-то какое дело?

Сами видите – и тут Совет предусмотрел практически всё.

Что же до настоящих планов, сокрытых до времени в запечатанных конвертах (их выдали капитанам под роспись при выходе с Совета), то реальная картина была иной.

Конверт полагалось вскрыть на борту корабля в присутствии старпома и доверенного лица. Мы так и сделали, пригласив мастера Стака для секретного совета.

Конверт из плотного пергамента был запечатан сургучной печатью с гербом Вольного Архипелага – ну, помните, та рука с обрывками цепей.

Когда Серж его вскрыл, то на стол выпало несколько бумаг, оказавшихся заполненными бланками на получение всего необходимого, карточка из плотного картона (банк предлагал нам кредит под те самые смешные проценты) и ещё один конверт, вскрыть который полагалось после того, как мы отойдём от Вольного, когда он скроется за горизонтом. Курс, которым нам предстояло следовать в пустоту, был так же написан на самом конверте. Всё просто и доходчиво.

– Что думаешь? – Серж, покрутив в пальцах второй, меньший по размерам конверт, положил его на стол перед собой. Вопрос был адресован Стаку, с которым мы пересматривали все полученные накладные, понимая, что именно нам предстоит таскать на борт всё указанное там хозяйство.

– Капитан, – привстав, старпом кивнул ему, прежде чем усесться на место.

– Идея неплохая, не спорю, – продолжил он.

– Спасибо, что рассказали о совете. А вот что я думаю… – Стак замолчал, принявшись водить пальцем по одному из бланков перед ним.

– Думаю, – он бросил быстрый взгляд на Сержа, потом на меня,

– думаю, что всё получится. Совет… Там умные головы сидят. Всё так и будет – налетим, пограбим, сожжём всё, что можно, и домой. В этом я не сомневаюсь. – Он снова замолк и нахмурился.

– Вот только слишком всё гладко. Слишком. Да, силы Перена сейчас там, – Стак мотнул головой куда-то в сторону,

– на Т`чане. Это факт. – Загнул он один палец.

– И охранение с торговых путей практически снято. Это тоже факт. Погранцов мы отгоним или уроним – тоже факт. Пограбим, да. Сожжём, что приказано – факт. И получим мы, – старпом приподнял сжатый кулак,

– вот это мы получим. Не сейчас, позже. Перен такого не простит. Мы сейчас живы только потому, что на нас не обращают внимания. Ну, грабанули купца, выпотрошили факторию – мелочь. По масштабам Адмиралтейства. А вот когда мы архив его запалим, – он вздохнул, – вот тут нас заметят. Не, нас они давно заметили, не так я сказал. Посмотрят на нас. Запомнят. А после, как с Проклятыми разберутся да силы подкопят, сюда и наведаются. Вот тут и конец Вольному придёт.

– Ну, зачем так мрачно, Стак? – Встав из-за стола, Серж направился к буфету у стены, а когда вернулся за стол, то в его руках была бутылка местного коньяка (по крайней мере, мне этот напиток напоминал именно коньяк) и три стакана. Вот стаканы были самые классические – гранёные, из толстого стекла. Когда я их в первый раз увидел, то оторопел: ну не могут же разные вселенные изобретать настолько одинаковые вещи. Впрочем, люди везде люди и мыслят одинаково. Но прошу прощения – отвлёкся. Так вот, разлив коньяк, Серж пододвинул стаканы нам, сидевшим напротив него.

– А если Проклятые победят? – отсалютовал он стаканом замершему от удивления Стаку.

– Такое же может быть?

– Такое? – пригубив свою порцию, старпом покачал головой.

– Если только Румус Вседержитель разгневается и отвернётся. В остальном – порвут Проклятых. Перен – сила! Урия – тоже. Пожиже, не спорю, но сила.

– Ну а вдруг?

– Если так дело пойдёт, – Стак откинулся на спинку кресла,

– тогда у нас будет шанс. Что Перену, что Урии не до Вольного будет – выжить бы. Тут сыграть можно будет – с Проклятыми. Заявить о помощи им, мол, мы их тылы ослабили, давайте дружить. Может, и прокатит – Совет вполне может и договориться. Но ведь с кем? Договариваться-то с кем? С демонами? Кто их знает – пообещают мир, а после – хоп! – дёрнул он свободной рукой, будто ловил муху. – И сожрут. Проклятые же. Что им договоры и клятвы.

– Ну, это мы решать будем после, – залпом опустошив стакан, Серж хлопнул им по столу.

– Задачи ясны, господа. Прошу приступить к подготовке. Уверен, Жоффер уже благословил нас! Вперёд к победе, висельники!

Интермедия 1. Перен, Центральный офис компании «Сталь Б»

Господин Бостон сидел один в зале собраний. Только что закончившееся совещание с руководителями направлений оставило после себя пустоту. Вернее, даже пустоту и грусть. У него так всегда было: даже при хороших результатах – что в школе, что позже, в технологическом университете Перена, – он, тогда ещё молодой, ещё не битый жизнью, ощущал именно это чувство.

Да, всё отлично, а зачем? Высокие, порой высшие баллы не приносили ему никакого удовлетворения, а виной всему был его отец. Бостон-старший был вечно недоволен своим отпрыском.

Получил хорошую отметку в школе? Пфф… А мог бы и высшую!

Отметили дипломом за творческий подход в решении задач? Ну и сходи с этой бумажкой в сортир, там вам обоим самое место!

И при всём при этом отец очень любил своего сына – Бостон-младший это знал и чувствовал. Сказки, когда он был совсем малышом, совместные прогулки, рыбалка, охота и разговоры за жизнь – уже в его бытность подростком и после окончания университета, долгие вечера с выпивкой. На них старший Бостон больше слушал сына, внимательно ловя его слова об организации производств, оптимизации поставок, лишь изредка позволяя себе короткие реплики-комментарии. Но при всём этом – показная холодность на людях и… оскорбления, упрёки, а порой и крепкие подзатыльники, если их беседа не была обильно сдобрена алкоголем.

Лишь на смертном одре Бостон-старший признался ему:

– Ты должен злиться на меня, – с трудом выталкивая из синеющих губ слова, говорил отец. – Я был жесток с тобой. Но это, сын, только ради тебя. Меня не зря прозвали Стальным Бостоном. Твой дед – его именовали Бриллиантовым – огранил наше дело. Ты же, – рука старика чуть приподнялась над кроватью, чтобы немедленно рухнуть на одеяло,

– ты должен стать Алмазным. Я огранил тебя. Огранил и закалил. Теперь я ухожу к Богам спокойно – ты готов и дальше вести наше дело. – Отец попытался приподняться, но срок, отпущенный ему свыше, истёк, и он упал на подушки, успев едва слышно прошептать:

– Превзойди меня…

И Бостон – превзошёл. Он не только не уронил доставшееся ему дело, он развил его, расширив почти втрое. В отличие от своих предков, чей фокус лежал только на производстве, Бостон принялся отбирать толковых учёных, ставя перед ними невозможные задачи. Придумать сверхпрочную броневую сталь.

Сделать её легче. Ещё легче – сделать её невесомой как пух!

Сделать сталь прозрачнее стекла!

Разработать новые котлы, винты и рули!

Эти задачи балансировали на грани фантастики, но учёные, большая часть из которых была отринута признанными академиками Перена за своё сумасбродство, понимали, что именно Бостон – их последний шанс. А подобное знание мотивирует куда лучше денег, на которые он также не скупился.

Много раз, сидя в одиночестве у камина с бокалом любимого отцом вина, он крепко выпивал, ведя с ним беседу. Советовался, рассказывал пустому креслу о своих мыслях, планах и обо всём том, чего он не мог никому доверить. Никому – кроме отца, незримо сидевшего напротив.

– Ты хотел, чтобы я стал Алмазным Бостоном? Я им стал, отец, – салютовал он креслу бокалом.

– Но, папа, я этим не ограничусь. Я стану правителем Сущего. Да, папа – им. Так я выполню и твою волю, и дам нашему роду задачу по силам.

Его слова не были пустой пьяной похвальбой.

Непризнанные гении творили чудеса. Не все, конечно, но несколько умников, чьи идеи считались особо бредовыми, добились своего. Им удалось внести порошок хеллиума в расплав стали, отчего та изрядно потеряла в весе. Другой смог модернизировать котлы: если прежде в топках просто горели камни сак, то сейчас в топки подавалась воздушная смесь с пылью этого камня, в разы повышая мощность сердец дирижаблей. Третьи, как и первые, повёрнутые на хеллиуме, смогли изменить смолу шерем, и теперь оболочки кораблей сами рвались ввысь, позволяя нагрузить гондолы совершенно невероятной загрузкой. Всё это обещало невиданную революцию в устоявшемся мире дирижаблей, но Бостон не спешил обнародовать эти достижения, сулившие ему невиданную славу и ещё более невероятные барыши.

Нет.

Он действовал строго по плану, родившемуся в его голове во время одной из пьянок с ушедшим отцом.

Отдать эти жемчужины? Кому? Народу Сущего? Плебеям, погрязшим в своих мелочных заботах? Адмиралам? Пежину?

Нет.

Это он нашёл бывших безвестными гениев. Он своей волей построил спрятанные на отдалённом хамуле лаборатории и крохотную верфь. Он – и только он – достоин плодов своего разума. Не Перен, Урия или, прости меня Вседержитель, Асаз. Пежин? Энджин? Избавьте меня от подобного: они попутчики, не более того. Удобные, почти предсказуемые, но ненужные. Ступеньки к цели – власти над Переном, а затем и над всем Сущем.

Именно поэтому он сначала поддержал игру Энджина с той танцовщицей, затуманив глаза Пежина стройной фигуркой, а затем согласился на его же план по войне на Т`чан. Ему, Бостону, эта война была вдвойне выгодна – и речь тут шла не о военных заказах, недостатка в которых он не испытывал.

Нет, важнее было отвлечь своих партнёров от его секретов – это было первой задачей. Уж чего-чего, а шпионов у его друзей хватало, впрочем, как и у него.

Вторая прямо проистекала из первой: война гарантированно снижала потенциал флотов союзников, делая центральные хамулы лёгкой добычей.

Война, представлявшаяся Пежину лёгкой прогулкой, шла совершенно не по его плану. То ли он переоценил таланты адмиралов, то ли недооценил возможности Проклятых, но фронт, кровавой линией перечеркнувший Т`чан, откатывался назад, оставляя за дикарями с дубинами всё больше и больше территорий.

Флот требовал корабли, и верфи работали круглосуточно.

На старых материалах.

Бостон, откинувшись в кресле, криво усмехнулся: увы, господа – припомнил он свою крайнюю встречу с партнёрами – сталь с хеллиумом ещё не готова. Результаты тестов многообещающие, но есть и скрытые дефекты. Работаем, господа. Круглосуточно.

Сейчас Бостон мог себе позволить эту усмешку. Да, работали его спецы и вправду круглосуточно. Вот только не в лабораториях: там всё шло своим чередом, погонять умников нужды не было. Круглосуточно работала его собственная верфь, медленно, но строго по плану собирая новейшие корабли. И вот когда будет готова первая эскадра… тут Бостон, хоть и был один в зале, прикрыл глаза, словно опасаясь, что неведомый шпион увидит вспыхнувший в них огонь. Когда эскадра будет готова – он, Алмазный Бостон, покажет всем, кто тут Хозяин.

Сверхбыстрые, полностью бронированные дирижабли несли в своих гондолах не стрелков, но орудия. Не те монстры, которыми так кичилось Адмиралтейство, нет. Средние, скорострельные, спрятанные до момента в защищённых казематах, они были готовы пробить броню кораблей и, разорвав ткань баллонов, поставить жирную точку в любом бою. Не забыли его умники и про дикарей. Им он приготовил снаряды, чьё полое нутро было заполнено горючими составами с порошком благословенного камня сак. Вспомнив демонстрацию такой смеси, Бостон невольно поёжился: небольшой островок, на поверхности которого взорвали такой заряд, выгорел полностью, практически до каменной основы, и, что было немаловажно, очень быстро и практически без дыма.

Для дикарей самое то, да… Поджарим им пятки, господа. А после – Бостон стёр с лица даже тень эмоций – после и несколько городков сожжём. Одно дело – непойми где свою мощь показывать, и совсем другое – в предместьях Нового Перена. Такая демонстрация кого угодно убедит. Ну а нет – что ж, заряды тоже круглосуточно делают. На всех хватит.

Оторвав спину от кресла, Бостон принялся проглядывать лежавшие перед ним бумаги.

Его первенцы – «Ветер Благого» и «Гром Римуса» – успешно завершили ходовые испытания и ушли на стрельбы: новые орудия требовали повышенного внимания, как и любая свежая, не прошедшая обкатку годами службы технология. Ещё один дирижабль – «Святая Троица» – должен был подняться с верфи через неделю, а оставшиеся два, существовавшие сейчас в виде штабелей профилей и листов брони, должны были занять свои места на стапелях через месяц и два. Да, Пежин собирал свои корабли куда как быстрее: две с половиной недели от закладки до подъёма, но одно дело – верфь прямо в столице, и совсем другое – непойми где.

Но Бостон был терпелив. На то и план, чтобы его упорно, шаг за шагом, воплощать в жизнь.

Отложив бумаги, он снова откинулся в кресле.

Да. Всё шло именно так – планово и последовательно. Планово, размеренно, успешно – эти слова он бы мог поместить на свой герб, появись такое желание. Вот только он не испытывал радости, ощущая лишь гулкую пустоту в груди. Все рычаги были нажаты, механизмы работали чётко, и ему оставалась лишь роль наблюдателя или контролёра, который короткими движениями лишь чуть подправлял курс его корабля.

Глава 3

Операция «Весы». Юго-Западная оконечность Перена. Борт дирижабля пограничной стражи «Веселье в меру»

Капитан сторожевика, флаг-капитан Гассон, скучал и злился. Ему, флаг-капитану, младшему сыну древнего рода, что подчёркивалось его званием флаг-капитан, было позволено многое.

Так, он имел право, одновременно с флагом пограничной стражи, распускать и свой родовой герб, которым (и это был ещё один знак уважения) была украшена корма его корабля, в противовес менее именитым капитанам, корма кораблей которых несла на себе эмблему стражи – поверхность хамула с нависшей над ней ладонью, прикрывавшей мирную жизнь внизу.

И ему – ему, Гассону, было отказано уже дважды.

Два раза он подавал прошения в Адмиралтейство с просьбой направить «Веселье в меру» на передовую, и оба раза получал сухой штамп на прошении – «отказать». Он бы подал прошение и в третий раз, одновременно с рапортом о невозможности продолжить службу, но вестник, передавший ему прошение с печатью приговора поперёк, майор-капитан, чьё звание, формально, было на ступеньку выше, удержал его от такого шага. Взяв флаг-капитана под руку, уже немолодой мужчина, явно пересидевший в своём звании, отвёл Гассона в сторону – к одному из широких, панорамных окон Адмиралтейства.

– Прошу вас, господин флаг-капитан, – начал вестник тихим голосом, одновременно успокаивая готового взорваться ругательствами собеседника и отводя его прочь от сновавших тут офицеров.

– Не считайте, что вас недооценивают. Там, – он бросил вверх, на полукруглый потолок, многозначительный взгляд,

– ни у кого нет сомнений в вашей компетенции. Ют-адмирал Веров, вам же он знаком? – сделал он паузу, давая возможность Гассону кивнуть.

– Он передал мне ваше прошение, и, – видя, что флаг-капитан готов красочно высказать свои мысли о Верове, чуть подтолкнул того к окну, разворачивая лицом к остеклению,

– на словах господин ют-адмирал просил передать вам, что в Адмиралтействе все – решительно все – понимают ваши чувства. Также он высказался, что флаг-капитан Гассон звучит куда как лучше, чем корсар Гассон, а флаг-майор будет звучать ещё лучше. Вы понимаете меня?

Отражение в стекле кивнуло, позволяя майор-капитану продолжить:

– Поэтому, господин флаг-майор, да – я могу вас так называть – я видел подписанный приказ. Вам его огласят по возвращении из патруля. Всё же, – развёл он руками,

– у нас, бумажных крыс, есть небольшие привилегии. А вот получите повышение, отметите, – майор-капитан подмигнул ему.

– Буду рад принять участие. Посильное, разумеется, а там, – он снова многозначительно посмотрел на потолок.

– Скажем так… Мнение есть, мол-де флаг-майору не по рангу контрабандистов гонять. Вы же понимаете меня? – Вот теперь перед Гассоном стоял совсем другой человек с требовательным и обязывающим подчиниться взглядом.

– Так точно, господин майор-капитан, – одёрнув китель, Гассон вытянулся перед ним по стойке смирно, словно был зелёным курсантом на плацу.

– Вольно, господин флаг-майор, – шутливо козырнул ему офицер.

– Ступайте на борт и помните – там, – он уже в третий раз посмотрел вверх.

– Там на вас надеются. Очень. Не подведите.

Сказать, что Адмиралтейство пока ещё флаг-капитан покинул на крыльях – нет, такого решительно не было. Уже на борту «Веселья в меру» он, раз за разом прокручивая в голове тот разговор, понимал, что тот безымянный майор-капитан был послан, чтобы остановить его, удержать от резких движений, подмазав новым званием и морковкой в виде возможной отправки на фронт.

Первые несколько дней патруля Гассон был в бешенстве, отчего служба на борту велась просто идеально – никому не хотелось испытать на себе капитанский гнев. Впрочем, если быть откровенным, его дирижабль был и без того в идеальном состоянии – службу он знал, и, что не менее важно, это знал и последний матрос на борту, не рискуя хоть в самой малости нарушить требования уставов и регламентов. Да и само патрулирование было не особо обременительным. Вот тебе зона контроля у побережья Перена – вперёд, мотайся челноком в отведённом прямоугольнике, надеясь, что найдётся рисковый контрабасник, верящий в свою удачу. А появится такой – так тут самое время дать полный ход и рвануть наперехват, сигналя цветными шарами и дымами другим стражам об обнаружении нарушителя.

Сегодня же, на пятый день патруля, Гассон почти остыл, дойдя до фазы принятия. Злость, прежде доминировавшая в его рассудке, ушла на второй план, уступив место скуке. Горизонт просто вымер, прекратив радовать глаз даже редкими точками купцов, торговый маршрут которых проходил сильно южнее его зоны патруля.

Было. Очень. Скучно.

А со скукой подняла голову и лень, отбивая даже малейшее желание что-либо делать. Провести учение? Ну – можно, а зачем? Все на борту и без того знают свой маневр. Пройтись по бруску охраняемой территории на пределах котлов? Ага, а потом писать объяснительные о перерасходе камней сак. Это, пожалуй, ещё скучнее будет. Так что – отпадает. Устроить ночью тревогу и тренировку в ночном поиске контрабандистов? В Адмиралтействе, прочтя его отчет, конечно, похвалят, сделают примером остальным, но докладные о перерасходе осветительных зарядов писать всё равно придётся.

Не, нафиг. Пусть лучше люди отоспятся.

Эххх… Вот на передок бы. Там хоть писанины нет, – так, или примерно так, Гассон и рассуждал, меряя шагами небольшую рубку. Там, на Т`чане, как он знал по официальным сводкам Академии (других источников информации просто не было), дела шли не очень. Нет, безусловно, союзные силы Перена и Урии успешно громили дикарей, выползших со своих мокрых камней. Громили – да. Тому подтверждением были сводки с фронта, перечислявшие населённые пункты, отбитые у Проклятых, но так было в начале этой войны. Постепенно бодрых победных реляций становилось всё меньше, а в коммюнике чаще упоминались упорные бои и тактические манёвры, которые должны были привести агрессоров к неминуемым поражениям.

Вот только продолжений – победных, разумеется – результатов этих манёвров почему-то не публиковали. Слухи, разумеется, ходили – всё же с Т`чана возвращались и транспорта, и курьеры, но офицеры, сходившие на берег, больше отмалчивались, отговариваясь подписками о неразглашении, а что до матросов, то их и вовсе не отпускали на берег, ссылаясь на хорошие зоны отдыха там – на Т`чане.