Мир Хамулов. Том 1

Торгуя со всеми прибывающими, они, тем не менее выделяют среди прочих Урийцев, ценя их уклад жизни и видя в нём подтверждения родству своих народов. Перенцев, их основных торговых партнёров, они недолюбливают, стараясь держаться в стороне от технических новинок и применяя их в быту крайне ограничено.

Причина тому двойная.

Во-первых, Перенцы любят путешествовать, что для домоседов Т'чанцев выглядит подозрительно – ну а как верить человеку, бросившему семью и дом ради дальних краёв?

А во-вторых, отношения портит жажда обогащения, присущая всем без исключения перенцам. Копить богатства ради самого богатства? Это непонятно обитателям Т'чан, храмы которых, весьма роскошные нужно признать, представляют из себя что-то навроде общественных банков, куда может прийти за помощью любой житель Т'чана. Деньги жрецы отдают без процента и срока возврата, оставляя всё это на совести получателя, зная, что тот, преодолев черную полосу вернёт всё с лихвой. Подобный подход касается только коренных обитателей Т'чан, а что до всех других, то им жрецы тоже не отказывают, но жёстко ограничивают срок возврата и выставляют просителю поистине высокий процент.

Что же до Асазцев, то с ними отношения едва теплятся и прежде всего это происходит в силу большого расстояния, разделяющего эти хамулы. Нет у Асаза дирижаблей, готовых преодолеть такое пространство без ремонта и дозаправки, а Перен, разместивший на всех торговых путях свои посты, в жизни не окажет помощи старому врагу. Лишь изредка, на судах Урии, асазские купцы прибывают на Т'чан. Покупают они мало – их урийским собратьям по профессии конкуренция не нужна, а потому выделяют им под грузы жалкие клочки трюма, решительно пресекая крупные сделки.

Ходят слухи, что Т'чанцы приторговывают смолой и с пиратами Вольного архипелага, но что те дают взамен – неизвестно, так что, скорее всего, это не более чем слухи.

Последний, пятый крупный хамул, был открыт экспедицией Урии случайно.

Тогда Урия искала свой путь к Огненному Кольцу – Перен, плотно севший на известную цепь хамулов, брал с союзников слишком большую плату по мнению последних, а потому Урия начала рассылать дирижабли, разыскивая собственный путь.

Перспективное скопление хамулов, тянувшихся в сторону Огненного Кольца, было открыто торговцем. И, что следует заметить, тоже совершенно случайно. Изначально капитан и владелец скоростного торгового дирижабля, совершенно не планировал отдаляться от родного хамула, спеша с грузом припасов к его восточной оконечности. Туда переселяли беженцев с южного побережья, разоряемого пиратами Вольного архипелага и наш герой планировал хорошо заработать, выиграв тендер на срочную доставку припасов. Он уже подлетал к восточному побережью, когда появившиеся на горизонте три пиратских дирижабля, выкрашенных в вызывающий кроваво-красный цвет, легли на курс преследования, желая поживиться одинокой машиной.

Тут уж было не до груза – сбросив большую часть припасов торговец рванул прочь, моля сразу всех богов о придании сил его движкам. Сработали ли молитвы, или причиной тому был корабельный механик, не чуравшийся своих обязанностей, но преследователям никак не удавалось выйти на дистанцию стрельбы, с которой можно было отстрелить пропеллеры, лишая жертву хода. Погоня длилась трое суток и только на утро четвёртого дня наблюдатель, устало таращившийся в начавший рассеиваться сумрак, не увидел красные корпуса, всё это время висевшие в отдалении за кормой.

Казалось бы, можно повернуть назад, но капитан, уже имевший опыт встреч с пиратами, предпочёл не рисковать, опасаясь ложного отступления и ночной атаки, а, наоборот, приказал продолжить движение прежним курсом ещё сутки, по истечению которых вперёдсмотрящий, дежуривший в носовой кабинке, увидел тёмные пятна неизвестных хамулов.

Капитан, и он же владелец дирижабля, прежде горевавший по поводу убытков, грозивших ему разорением – штрафы за срыв контрактов были велики, немедленно воспрял духом – открытие новых хамулов щедро оплачивалось. Премия, выплачиваемая за каждый открытый хамул, была настолько велика, что он, не колеблясь направил корабль в сторону неясных пока пятен, спеша первым нанести их на карту.

Это открытие и вправду обогатило и его, и экипаж.

За следующую неделю им удалось обследовать и нанести на карту полтора десятка неизвестных прежде хамулов, широкой полосой тянувшихся в сторону Огненного Кольца. Только подходившие к концу запасы камня сак заставили невольных исследователей повернуть домой, где им, из первого же города передавших в столицу о своём открытии, была выплачена просто невероятная по размеру премия. Что стало с удачливым торговцем дальше – о том история умалчивает, но уже через несколько месяцев Урия направила к новым хамулам серьёзную экспедицию, прикрывал которую мощный флот.

Пираты, надо отдать им должное, дураками не были и атаковать такие силы желающих не нашлось. Но не надо думать, что экспедиция работала в идеальных условиях – бандиты, опасавшиеся встреч с серьёзными силами, принялись отлавливать одиночные корабли, спешившие в метрополию с отчётами о новых землях.

Такая добыча была даже ценнее смолы шерем, кристаллов хелиума и камней сак. И Перен, и Асаз были готовы дорого заплатить за подобные сведения, а потому пираты дрались отчаянно, зная об огромном куше, что несли скупые строки казённых отчётов. Атаки прекратились только тогда, когда ещё один флот Урии, собранный из скоростных дирижаблей, начал плотное патрулирование района, где проходили курьеры. Но всё же часть информации пиратам удалось добыть и продать кланам Асаза, расположившимся на юго-восточном краю своего хамула. Замечу, что выиграли от этой сделки только пираты – кланы Асаза, так и не оправившиеся от Перенской кампании – так это ту войну называли асазцы, просто не имели сил, готовых успешно противостоять флотам Урии.

Отряд, который асазцам удалось собрать насчитывал всего шесть устаревших дирижаблей, четыре из которых смогли дойти до новых хамулов. Дойти, и бессильно наблюдать как корабли Урии, прикрываемые современным флотом, прибирали к рукам новые земли.

Что же до последнего крупного хамула, то урийцы, торжественно ступившие на его поверхность, бывшую пустынной и жаркой, были совершенно уверены, что наконец-то нашли свой проход в Огненное кольцо.

Увы, но их радость была недолгой – отряд лёгких дирижаблей, отправленный вглубь хамула вернулся спустя два месяца, принеся с собой неутешительные новости – новая земля частью Огненного кольца не была.

Не была она и раем как Т'чан.

Растительность здесь была чахлой, почвы страдали от отсутствия воды, а встречалась та редко. Жизнь более-менее расцветала только вдоль берегов единственной реки, косо пересекавшей поверхность хамула, да в окрестностях небольшой цепочки идеально круглых озёр, которые словно бусины были нанизаны на небольшой рукав, далеко отходивший в сторону всё от той же реки.

Всё это не могло не сказаться и на обитателях этого несчастного мира. Если на остальных хамулах человечество развивалось, то здесь всё было наоборот. Люди, поставленные в невыносимые условия, деградировали до уровня примитивных дикарей, что ходят голые, обмазывая тела цветной глиной при проведении своих непонятных ритуалов.

Поначалу, проблем они не доставляли, и даже наоборот – были весьма полезны, когда экспедиция начала строить лагерь на берегу реки.

Реку назвали Единственной, ну а лагерь, со временем ставший столицей хамула назвали Первый, рассчитывая в будущем, когда край станет процветать, в этом члены экспедиции были совершенно уверены, дать новые, более благозвучные, названия.

Что же до самого хамула, то его назвали «Долгожданный», преждевременно отмечая успех своих стремлений в поисках Огненного Кольца. Переименовывать ничего не стали – разочарование, вызванное крахом надежд было столь велико, что на названия просто махнули рукой, предпочитая не говорить о произошедшем.

Но, вернёмся к аборигенам.

Как уже было сказано выше – поначалу хлопот они не доставляли, охотно берясь за тяжёлую работу ради миски еды, да безделушек, которые от скуки мастерили члены экспедиции.

Проблемы начались позже, когда сородичи дикарей прознали по вкусную еду и чудесные блестящие вещички, раздаваемые прибывшими с неба людьми.

Прошёл всего лишь месяц, а вокруг лагеря уже слонялись толпы туземцев, выклянчивавших еду и подарки. И ладно бы только просивших, так нет! В их обществе отсутствовало само понятие принадлежности чего-то кому-то. Всё было общее, вернее ничьё и всем вокруг мог свободно пользоваться любой человек. Аборигены просто не понимали, как эта вещь может кому-то принадлежать, а потому брали всё, что привлекало их внимание. А привлекало их, надо отметить, решительно всё. Поначалу, подобная простота, забавляла, но позже, особенно когда местных стало слишком много, воровство приобрело поистине катастрофические размеры. Не помогали ни объяснения, ни наказания – автохтоны уносили совершенно всё, а потому мирному прежде лагерю пришлось обзавестись частоколом и патрулями, зорко отслеживавшими перемещения групп аборигенов по другую сторону стены.

Кровь, как это бывает, пролилась сравнительно быстро – как раз перед возвращением отряда, посланного на разведку территории этого хамула. Доподлинно неизвестно, что именно стало причиной конфликта. Стражники утверждали, что дикари полезли на стену, защитники местных, были и такие, обвиняли солдат, не иначе как со скуки решивших пострелять по живым мишеням.

Единственное, что можно было говорить наверняка, так это то, что наутро, подле стены, обнаружили десяток тел местных, при полном отсутствии живых.

Вздох облегчения, что издали противники аборигенов, оказался преждевременным. Первый же пеший отряд, отправленный на разведку вверх по течению, вернулся куда как раньше срока. В виде трупов, привязанных травяными верёвками к кускам сухого дерева.

Сомнений не было – это было объявление войны, продлившейся почти сотню лет и завершившаяся полным истреблением аборигенов. Сейчас ту войну, или бойню на Долгожданном, широко используют пропагандисты, желающие очернить Урийцев, закрывая глаза на многочисленные попытки найти мирное решение проблемы. Да, конечно, победа куда как более развитого общества над примитивным была предрешена, но что оставалось делать солдатам, если их противник просто не имел представления о таком понятии как «мир»? Для них прибывшие и убившие сородичей, стали чем-то навроде опасных зверей, истребление которых вопрос выживания. Ну а так как мир этого хамула был им родным, то они устраивали засады, копали, искусно маскируя, ловчие ямы и, зная огонь, закидывали логова хищников, то есть дома и строения поселенцев, горящими палками.

Сейчас от аборигенов остались лишь рисунки, сделанные членами экспедиции, да трофеи – отполированные руками палки с острыми сучьями. Ещё есть наскальные рисунки, но их сохранилось мало – толпы богатых туристов, хлынувших сюда, после зачистки хамула, практически полностью уничтожили тонкие линии, изображавшие неизвестные ныне события в истории этого народа.

Что до туристов, то они посещали Долгожданный совсем не ради примитивных рисунков. Их целью была цепь озёр, тех самых – идеально круглых и, как бусины, нанизанных на тонкую нить речного рукава. Всего озёр было семь. Три крупных, практически одного размера и четыре помельче.

Сходство не улавливаете?

Я тоже, поначалу не догадался и только пояснения жреца, обучавшего меня, сделали картину понятной.

То были озёра добрых богов, сделавших всё Сущее и оставивших смертным свой след и благословление.

И действительно – три крупных озера соответствовали главным богам, четвёрка поменьше – их более младшим собратьям.

Считалось, что стоит лишь праведнику помолиться, войдя в воды каждого озера, как все болезни – и известные, и ещё не открытые врачами, но терзающие смертные тела, вмиг отступят, сделав вас совершенно здоровым. Или не совершенно – всё же безгрешных не бывает, но точно одно – выйдите вы из воды куда как более здоровым.

Кто первым запустил эту легенду не знает никто. Вполне возможно, что авторами были сами жители Долгожданного, искавшими средства для выживания. Так же возможно, что придумали всё это в правительстве Урии, пытаясь извлечь хоть какую-то прибыли из свежего открытия.

Так это, или нет, сейчас сказать невозможно – слишком много легенд появилось вокруг цепочки озёр, вода которых, насыщенная различными минералами, и вправду была полезна для организма.

Новость о находке была растиражирована во всех газетах всех хамулов, что породило совершенно новое направление в культуре Сущего – туризм.

Новое развлечение в миг стало сверхпопулярным и надо отдать должное руководству Урии, вовремя разглядевшему потенциал модного течения. Подогревая интерес к чудодейственной находке через заказные статьи, авторами которых порой выступали светила медицины, правительство вкладывало серьёзные средства как в развитие пассажирских перевозок, так и в строительство гостиниц, посетители которых получали комфортные условия в зависимости, разумеется, от толщины кошелька.

Так, оставаясь на втором месте по своему технологическому развитию, Урия, совершенно неожиданно стала абсолютным лидером в плане туризма, постоянно развивая новые направления и даря гостям всё новые и новые приключения, порой казавшиеся весьма небезопасными.

Кроме озёр Долгожданного очень популярными были туры на Т'чан, где перед вами разворачивалась история изгнания клана Азтак, с театрализованными боями и маршрутом, достигнув крайней точки которого открывался вид на хамулы Тёмных богов. Другим, чуть менее популярным направлением был мыс Ус, где можно было полюбоваться как мощнейшей крепостью Сущего, так и почтить память воинов, погибших при защите Перена. Но все подобные мероприятия, длившиеся по месяцу и более, были доступны лишь узкому кругу обеспеченных лиц, что же до среднего класса, то им предлагали посещения небольших, близко расположенных хамулов, визит на которые занимал не более недели и стоил куда как дешевле.

Последнее время начала набирать популярность морской рыбалки и Урия снова не осталась в стороне, организовав перелёты на водные хамулы, встречавшиеся у её южной оконечности. Там, проживая на настоящем корабле, превращённом в плавучий отель, можно было не только ловить рыбу, но и наблюдать за подводной жизнью, забравшись в специально сконструированный кораблик с окнами в днище.

Закрывая эту тему, прежде чем вернуться к Долгожданному, замечу, что именно туризм стал для Урии толчком, изменившим сознание людей. Исследовательские корабли, спешащие на поиск новых маршрутов, не только раздвигали границы Сущего, принося всё новые и новые открытия – одновременно с этим они ломали замшелые догмы прошлого, начавшего стремительно устаревать.

Произошедшее, позже названное «Культурной революцией», раскололо прежде монолитное общество Урии. Если прежде в почёте была древность рода и верность традициям, то сейчас более ценился острый ум, умение зарабатывать деньги и гибкость в подходах. Нация воинов стремительно превращалась в нацию слуг, за деньги готовых практически на что угодно.

Но вернёмся на Долгожданный.

Кроме озёр, бывших достопримечательностью номер один, был тут ещё один феномен, делавший хамул необычным.

Горы.

Настоящие, высоченные – с пиками до шести километров, они возвышались на юго-восточной оконечности хамула, и были открыты значительно позже озёр. Кроме самого факта присутствия, напомню, что подобного в Сущем более нигде не было, горы, как им и положено, были богаты минералами, а прежде всего камнем сак. Последнее подтолкнуло учёных к пристальному изучению недр данного хамула и родило новое открытие – горы были не чем иным как небольшим хамулом Огненного Круга, по какой-то причине, упавшим на Долгожданный. Именно эта катастрофа и изменила весь лик данного острова уничтожив растительность, большую часть животных, а также засыпав бывшие тут во множестве реки и озёра. Именно она сделала жизнь аборигенов невыносимой, обратив их развитие вспять, превратив изначально обычных людей в примитивных дикарей. Всё это – факты, подтверждающие подобный ход древних событий, учёные нашли, углубившись в сухую почву Долгожданного, отлично сохранившую в себе следы прошлого.

Что же до самих гор, то и здесь Урия не оплошала, немедленно начав разработку всего, до чего могла дотянуться. Проблему нехватки рук решили просто – в шахтах и каменоломнях работали заключённые, хоть и осуждённые на различные сроки, но практически никогда не возвращавшиеся домой. Получить такой приговор было равносильно смерти, а потому название Долгожданный стало синонимом «Не дождаться».

Но, кроме смерти, с каторги был и иной выход.

Побег.

А куда – спросит внимательный читатель, представляя себе пустыню, лишённую воды? Разве не будет такой побег приговором, с той лишь только разницей, что умрёшь на свободе?

Отнюдь.

Пираты Вольного архипелага, это проклятие торговых путей, регулярно наведывались сюда, каждый раз, несомненно совершенно случайно расходясь с транспортными конвоями, что везли в метрополию ценные грузы. На подобные нападения Урия смотрела сквозь пальцы, получая ресурсы и прежде всего камни сак в срок. Что же до пиратов, то их вполне устраивали сущие крохи, оставшиеся на складах, предпочитая забивать трюмы каторжанами, решившими поменять смерть на каторге смерти в бою. Или, если повезёт, разбогатеть, что обещали каждому сладкие речи офицеров красных дирижаблей. Насильно не тянули никого, набирая в экипажи только добровольцев, но строго требуя от каждого клятву верности, закрывавшую новоявленному бойцу путь назад.

Пропаганда же, и Урийская, и Перенская, в противовес вышесказанному, утверждала, что каторжники, променяв искупление своих грехов честным трудом становились бесправными рабами пиратских капитанов, убивавших новичков по поводу и без – развлечения ради.

Последнее, о чём стоит упомянуть прежде, чем перейти к моим похождениям в этом мире, будет касаться текущей политической, экономической и социальной ситуации.

Постараюсь быть кратким, понимая, что уже утомил длинными описаниями.

Как уже понятно, безусловным лидером Сущего был Перен, производивший самые продвинутые изделия и опутавший своими торговыми факториями, зачастую бывшими одновременно и военными базами, всё известное пространство. Но если в части торговли и изобретений Перен был силён, то в обществе этого хамула, прежде всего в его верхушке, доминировали нездоровые течения.

Богатства, накопленные крупными торговыми кланами и теми, что специализировался на изобретениях с производством, как это часто бывает, привёли к возникновению пропасти между элитой, снимавшей все сливки, и низами, чьим трудом создавались богатства, вознёсшие Перен вверх. Если низы – работяги, изобретатели и офицеры кораблей получали копейки, то вот начальство, которым был плюс-минус один процент от всего населения хамула, просто купался в роскоши, не понимая и не желая видеть потребности простых людей. Положа руку на сердце, стоит отметить, что низы, недовольные своим положение и считавшие себя обделёнными, жили весьма богато – конечно, при сравнении с простыми урийцами и тем более асазцами, чей быт был сильно скромнее.

Ещё одним минусом богатства стало появление различных отклонений в психике золотого процента. Не зная на что потратить деньги, они проводили дни в праздности, обжорстве и распутстве, как сказал бы классик, предпочитая оставлять свои дела попечению талантливых выходцев из низов, стремившихся верной службой попасть в число избранных. Мистические ритуалы – всё это, запретное в Сущем, здесь цвело пышным цветом при молчаливом согласии высших жрецов, чьи глаза были замазаны обильными подношениями.

Но самое плохое заключалось в, что элита других хамулов, и прежде всего Асаза, стремилась им подражать, находя в подобном поведении достойный пример. Урийская знать, прежде сопротивлявшаяся подобным миазмам, сдалась сразу после культурной революции, давшей рост трещинам в прежде казавшихся незыблемыми традициях и нормах. Если знать Асаза открыто копировала все пороки элит Перена, считая, что, уподобляясь своим победителям во всём они станут равными им, то верхушка Урии действовала более осторожно, скрывая свою разгульную жизнь за высокими заборами особо охраняемых территорий.

В этом проявлялось их сходство с Т'чанской знатью, речь о которой пойдёт ниже.

О простых обитателях Асаза можно сказать, что клановый уклад был здесь выражен сильнее всего. Сословное, вернее, кастовое деление возвело практически непреодолимые стены между воинами и всеми остальными, ставя носящих клинки выше прочих. Само слово Асаз, если перевести его на современный язык, означало «воин», или, как было сказано чуть выше, «тот, кто носит клинок». Военные имели массу привилегий, в то время как простые жители, чьим трудом обеспечивалась жизнь клана, прав не имели вовсе. Однако, у этой медали, была и оборотная сторона. Простых жителей нельзя было убивать, грабить, разорять дома, или посевы. Любой, нарушивший это простое правило, подлежал немедленной казни, а потому даже во время междоусобных войн, хозяйства крестьян и кормильцев оставались нетронутыми, какие бы жаркие схватки не кипели поблизости. У воинов же, обратной стороной была абсолютная дисциплина. Старший владел младшим полностью – это касалось как его имущества, так и семьи. В прошлом частыми были случаи, когда более старший по рангу воин мог взять жену, или дочь своего подчинённого, просто поселиться в его доме, а то и приказать ему убить себя, или члена семьи. Воин, получивший такой приказ, имел всего два варианта. Первый – подчиниться, высказав радость, что сумел услужить старшему. А вот второй вариант уже нёс в себе опасность командиру, возжелавшему чужое. Младший мог прийти к главе клана, и, высказав протест приказу, немедленно, на глазах главы, убить себя, упав грудью на кинжал. Вызвать старшего на бой он не мог – дисциплина, что поделать. Такой ритуал, прославленный местной культурой, считался самым достойным выходом из неприятной ситуации, прославляя убившего себя и даруя своей семье защиту главы клана. К смерти здесь относились легко, считая её неизбежной, а потому, не придавая особого значения своей жизни. Относились легко – да, но при этом не стремясь добровольно её укоротить, что и приводило к той самой гипертрофированной вежливости, о которой я упоминал выше.

Про жителей Урии можно сказать, что клановый уклад, близкий к Асазскому, был куда как более мягким. Любой человек мог быть хоть воином, хоть крестьянином, или мастеровым, хоть торговцем. Переход из одного сословия в другой не требовал никаких усилий. Хочешь быть воином – клянись служить клану и вперёд, причём клятва, в наши дни фиксируемая на бумаге, представляла из себя подобие контракта, заключаемого сторонами на определённый срок, после которого он мог быть либо продлён, либо прекращён. Тоже самое касалось и всего остального – договаривайся о сроке и трудись на благо семьи, или клана. Примерно так же, но ещё более просто дела обстояли в Перене, где сословий не было вовсе, и каждый был волен без каких-либо формальностей заниматься чем угодно. Минусом было то, что наёмный работник мог потерять своё место в любой момент. Но если вы были профи, то подобное вам не грозило. Мастеров здесь ценят, создавая им первоклассные условия, обеспечивая всем и, одновременно, опутывая цепями кредитов, брать которые приходится из необходимости соответствовать своему статусу. Ну не может же почтенный мастер носить простую одежду? Нет, конечно. Он должен одеваться в дорогие ткани, носить на груди именную бляху драгоценного метала, а его семья должна жить в солидном доме с прислугой, и есть, не иначе как, с серебра. Что же до военных, речь идёт об офицерах, то сюда ещё добавлялось оружие, отделка которого должна была соответствовать званию, обстановка каюты, если мы говорим о дирижаблях, да и сама боевая машина – будь она летающей, или морской, а вы – её капитаном, так же должна была подчёркивать ваш статус.

Кредиты, выдаваемые таким, особо ценным специалистам, хочу заметить, не переходили на его детей – главы семей и кланов прекрасно понимали всю вредоносность подобного, а потому, наоборот, назначали солидные пенсии семьям, чей кормилец погибал, принося им прибыль. Подобное не только повышало репутацию семьи, или клана, но и накрепко привязывало детей, погибших к себе, порождая целые династии, члены семей которых из поколения в поколение верно служили своим господам, не видя иного пути.

Закончив по этим трём хамулам, наконец перейдём к последним двум.

Т'чан, сопротивлявшийся пагубному влиянию дольше всех, внешне сейчас остаётся столь же крепок и сплочён, как и ранее. Однако, если верить отголоскам слухов, подобные тенденции уже поразили разум лидеров клана Т'чан, разрушая основы общества не хуже потрясшей Урию культурной революции. Этому немало способствует закрытость родовых земель клана. Шёпотом, среди жителей хамула, разносится слухи, что Священная Тысяча, призванная стоять на охране земель и жизней граждан Т'чан, уже не та, что прежде. Офицеры проводят время не в боевых тренировках, а в соревнованиях по сложности причёсок. Но то лишь слухи, за распространение которых можно поплатиться жизнью – ибо никому не дозволено возводить хулу на потомков героев. Как же дела обстоят на самом деле не знает никто – чужаков, если они не с Урии, тут не жалуют, а что до урийцев, то им нет интереса в посещении своих названных братьев.