Мир Хамулов. Том 1

Основная же тяжесть войны лежала на пехоте. Классически линейной, точно так же, как это и было в моей истории человечества.

Коробки стрелков, встав друг напротив друга, вели огонь, стремясь убить как можно больше противников.

Залп – и стрелки, разрядившие свои ружья, бегут в тыл построения, уступая место готовым вести огонь товарищам.

Залп второй шеренги и новое движение открывает третьей линии возможность проявить свою меткость.

Линий, обычно, было не более четырёх, что позволяло отстрелявшимся вполне комфортно, проявляя разумную поспешность, подготовиться к новому залпу.

Так продолжалось до тех пор, пока одна из сторон, выкошенная метким огнём противника, не обращалась в бегство, либо, такое тоже бывало, отчаянно смелый командир давал команду:

– В штыки!

И его бойцы, издав устрашающий рёв, неслись в атаку выставив вперёд длинные сверкающие на солнцах, багинеты.

Что же до артиллерии, то этот бог войны, доминировавший на полях сражений в моих мирах, здесь был прерогативой моряков. И, замечу, предметом их гордости, отчего водоплавающие задирали нос, относя только себя к классу настоящих военных. Для дирижаблей пушки были слишком тяжелы, для наземных баталий – слишком громоздки и только корабли могли себе позволить ощетиниваться десятками стволов. Правда, по сравнению с привычными нам орудиями, большинство таких стволов можно было отнести только к среднему калибру, но, как говорится – на безрыбье и то хлеб. Были, конечно, и крупные калибры – если искать аналоги в привычном мире, то речь шла о трёхстах и выше миллиметров, но подобными кораблями обладали всего два хамула – Урия и Перен, находившиеся на пике технологического прогресса.

Конечно, попытки поставить орудия что на дирижабли, что на колёса были, но результаты, раз за разом, оказывались совершенно неприемлемыми для генералов.

В общем, подводя итог обзору местной военной доктрины, можно сказать следующее.

Воздух – господство скорострельного и холодного оружия.

Суша – большие стрелковые батальоны, а вода – пушки.

Таков был порядок дел, сложившийся за столетия и, этот порядок, устраивал решительно всех, на корню пресекая какие-либо новшества. Модернизации – пожалуйста и с радостью, новшества – решительно нет.

Говоря о войнах нельзя не упомянуть мироустройство Сущего, иными словами – расклад сил, приводивших всё тут в движение.

О Пятёрке я уже упоминал, сейчас же остановлюсь на этой теме чуть более подробнее.

Самых больших хамулов было пять – это вы уже знаете.

Три самых крупных, доминировавших в Сущем, расположились рядом с друг другом.

Два – Урия и Асаза, висели практически вплотную, позволяя людям перебираться с одного на другой с самых древних времён, соорудив примитивные мостки.

Овал Урии был вытянут с востока на запад, в то время как Асаза более походила на вертикальный прямоугольник, выступами верхней части почти касавшийся своего северного соседа. Ещё один крупный хамул – Парен, по размерам не особо сильно проигрывавший уже упомянутым, висел западнее Урии и севернее Асазы, в сторону которой от Парена тянулся длинный и узкий мыс, прозванный Усом.

Все три острова расположились близко, с давних времён позволяя своим жителям наблюдать за соседями. В случае Перена – только наблюдать, так как расстояние было велико, а вот что до Урии с Асазом – и наблюдать и переходить с одного хамула на другой для торговли и войн.

Четвёртым хамулом был Т'чан.

Он расположился сильно севернее и западнее что Перена, что Урии и был открыт совместной экспедицией представителями этих двух, когда первые дирижабли, только что изобретённые, неуклюжие и ненадёжные ринулись во все стороны в поиске новых земель. Отправляли дирижабли отовсюду – со всех трёх хамулов, но только Перен, долгое время не знавший войн, сумел сделать свои машины настолько надёжными, что те уходили в долгие автономные походы. Вообще, если говорить об этих трёх хамулах, то Перен был наиболее технически развит.

Урия и Асаза, плотно граничившие друг с другом, чаще воевали, чем торговали, что не могло не сказаться на их развитии.

Так, жители Урии, гордились и свято хранили свои традиции, с давних времён дошедшие до наших дней без особых изменений. Их строй можно было описать как феодально-авторитарный, где главенствующий клан удерживал власть уже около трёх сотен лет. За эти столетия все прочие кланы были устранены, или стали совершенно лояльными главному, ну а что до простых граждан, то те почитали своего главу как бога, будучи уверенными что их благополучие и стабильность зависит только от него. При этом, являясь строгими ревнителями традиций в быту, обитатели Урии не чурались и новинок, изобретённых, в основном на Перене, считавшимся безусловным лидером по части технологий. Свою науку, несмотря ни на что считавшуюся среди жителей самой передовой, так как та была основана на древних традициях, здесь тоже развивали, но куда как менее успешно.

Что поделать – старое и, казалось бы, надёжное, порой сильно ограничивало полёт творческой мысли, для которой нужна свобода духа и тела.

Асаза же представляла собой сложный конгломерат небольших кланов, поделивших меж собой территорию этого хамула. Общего управления здесь не было. Сама мысль, что кто-то может возвыситься над тобой была настолько чужда местным, что любого, пытавшегося сшить лоскутное одеяло общин, ждала бы совместная атака всех соседей, пережить которую у такого бунтаря шансов не было.

Единственным органом, которому вожди кланов, или можно сказать – стран Асазы, были готовы неохотно подчиниться, был Совет Мудрых. Это было собрание отцов, или дедов правителей кланов, которые, по идее, должны были совместно и мирно решать спорные вопросы, уберегая своих подданых от ужасов войн.

Идея, бесспорно, хорошая, но количество кланов было так велико, что старики, при всей своей рассудительности и степенности, были просто обречены на постоянные споры, зачастую приводившие к новым распрям. Наука здесь была не в почёте, что не мешало местным охотно получать технологии как с Урии, так и с Перена. Что же до обитателей Асазы, то их можно было разделить на две касты – каста воинов и всё остальное. Думаю, что дальнейшие пояснения здесь излишни – военное сословие было привилегированным, что делало попадание в него сына скажем торговца, или крестьянина практически невозможным. Лазейки, конечно, были. Так любой житель, не бывши воином, мог стать им завладей он боевым оружием при свидетелях. Просто звучит, да? В реальности это означало, что кандидату следовало вызвать на поединок профессионального убийцу, и победить его голыми руками в присутствии других воинов. Другим шансом сменить касту был вариант, когда воин сам передавал тебе своё оружие, прося помощи. Такое могло возникнуть только в бою и счастливчику, в кавычках, оставалось лишь дожить до конца боя, что так же было крайне маловероятным. Но, повторюсь, шанс был.

В бой здесь шли каждый отдельно – клан от клана, не существовало тут и единого командования в случае ведения серьёзных войн, а такие бывали. В основном с Урией, на территорию которой Асазцы любили совершать набеги. Оборотной стороной воинственности местных обитателей была гипертрофированная вежливость. Их общение изобиловало обилием поклонов и извинений, даже при обсуждении любой мелочи. Ага, а кому хочется получить клинком в брюхо, реши собеседник, что вы недостаточно почтительно ведёте разговор? Но, как это не странно, умереть было и легко и сложно. Легко так как стоило не-воину проявить малейшую непочтительность к вооружённому собеседнику, или последнему решить, что смерд недостаточно с ним вежлив, но и тяжело – если вы, затеяв ссору пытались вызвать равного на бой. Жить-то всем охота.

На этом я, пожалуй, закончу и перейду к следующему хамулу – к Перену, после которого речь пойдёт об оставшихся двух.

Итак, Перен.

Благодаря своей отдалённости от первых двух и будучи окружённым россыпью небольших островов, ни один из которых не подходил к Урии, или Асазу достаточно близко, Перен пребывал в мире практически всю свою историю. Местные кланы, сумевшие в отличии от Асазских договориться друг с другом, выбрали единого правителя, ограничив власть множеством барьеров, страховавших свободы жителей.

Всё это благотворно сказалось на развитии науки и технологий. Другим, не менее благоприятным фактором, были мелкие хамулы, плотно окружившие Перен.

Именно благодаря им искатели приключений смогли добраться как до Огненного Кольца, так и до Ледяного, вернувшись домой с кристаллами Хелиума и камнями сак.

Именно здесь первыми занялись исследованиями свойств пара, начав строить примитивные паровые машины, облегчавшие труд людей. Отсюда, с Перена, поднялись в воздух аэростаты, наполненные летучим газом северных кристаллов и отсюда же, некоторое время спустя, двинулись дирижабли, экипажи которых жаждали раздвинуть границы известного мира.

Первыми были посещены Урия и Асаз, бывшие совсем рядом. Завязались контакты, начала развиваться торговля, и, как это водится, начали вспыхивать конфликты. Эти стычки, в основном случались из-за недовольства местных, которым цена на диковинки и полезности, привезённые с Перена, казалась непомерно высокой. В каких-то побеждали торговцы, вернее их охрана, в других местные и тогда добычей становился товар, зачастую и с дирижаблем. Изделия с Перена – частью купленные, частью отбитые в боях, а стычки зачастую перерастали в серьёзные столкновения, все эти вещи дали существенный толчок развитию науки на Урии, где принялись копировать и улучшать добытые образцы, а что до Асаза, то тут их просто использовали, пытаясь лишь чинить. Последнее выходило плохо – всё же местные мастера сильно проигрывали и Урийским и, тем более Перенским, но выход, вернее решение этой проблемы вожди кланов Асазы решили просто.

А давайте мы просто захватим Перен? Станет он нашим – а с ним и все эти чудесные изделия с мастерами, их изготовившими.

Просто, не правда ли?

В общем, захватив полтора десятка торговых дирижаблей, экипаж которых был перебит, сразу несколько кланов занялись переброской объединённых сил на Ус – длинный и узкий мыс Перена, ближе иных подходивший к краю хамула Асаз.

Поначалу, удача способствовала Асазцам.

Столетия мира, давшие толчок развитию Перена, сейчас сыграли с ним дурную шутку. Армия, бывшая скорее службой охраны порядка, хоть технически и превосходили агрессора, но в силу своей малочисленности не могла дать серьёзного отпора, с каждым боем откатываясь всё дальше вглубь хамула. Ситуация изменилась, когда правитель Перена, назовём его король, официально запросил помощи у вождя Урии, пообещав и торговые преференции, и все новейшие технологии. Вождь согласился и бойцы Урии, пошли в дирижабли, спеша помочь новому союзнику, страдавшему от их старого, хорошо знакомого по бесчисленным стычкам, врага.

С появлением воинов Урии ситуация переменилась. Перенцы, впитывали знания о войне как губка, восхищались навыками Урийцев, а те, потрясённые как паровыми машинами, молниеносно возводившими укрепления, так и стрелковым оружием, бывшим для них совершенной новинкой, обучались не только обращению всем этим, но и перенимали технические идеи, чтобы после начать их воплощение у себя дома. На самой Урии ко всем этим новшествам, поначалу, относились негативно, предпочитая старые, проверенные веками методы. Но прогресс неумолим и вскоре Урия заняла прочное второе место на технологическом пьедестале Сущего.

Что же до войны, то Асазцы, встретив своих давних противников, вооружённых по последнему слову техники, принялись быстро откатываться назад, сдавая захваченные территории и разрушая всё на пути своего отступления.

Мыс Ус после того, как последние агрессоры были сброшены с Перена, сброшены – в прямом смысле, на последних дирижаблях спаслись только вожди с личной гвардией, мыс Ус был превращён Перенцами в крепость, до сих пор считающуюся совершенно неприступной. Она, эта крепость, стала позже основной точкой, откуда возобновили движение исследователи, экипажи которых теперь состояли как из Перенцев, так и Урийцев.

Именно эти экспедиции, изначально искавшие новые пути к Огненному и Ледяному кольцам, открыли Т'чан и Долгожданный о которых пойдет речь дальше, а кроме того, создали карту территорий Сущего, попутно основывая колонии на ненаселённых хамулах. Некоторые такие колонии остаются лояльными своим метрополиям и по сей день, в то время как другие – нет. Наиболее известным из таких отрёкшихся поселений является «Вольный архипелаг», находящийся южнее западного края Асаза. Добраться до него сложно – лишь дирижабли, рассчитанные на особо дальние перелёты, способны пересечь пустоту меж хамулами. Этим и воспользовался один из членов экипажа, когда экспедиция прибыла на архипелаг. Мятеж вспыхнул молниеносно – усталость, вкупе с жёсткой дисциплиной, сделали своё дело и восставшие, выбросив за борт офицеров, объявили о создании республики, основанной на всеобщем равенстве и братстве.

На словах всё было красиво, что же до реальности, то «Вольный архипелаг» был самым обычным пиратским гнездом, жившим за счёт грабежа как хамулов, так и проходивших мимо транспортов. Попытки раздавить это гнездо, предпринимаемые, что Переном – его корабли подвергались нападениям чаще других, что Урией – пираты предпочитали грабить её южную оконечность, пользуясь малочисленностью бывших тут хамулов, что позволяло им пройти к её территории, не будучи никем ни замеченными. Асаз они грабили редко – по официальной версии – воины Асаз легко обращали банды в бегство, а по факту – да брать там было нечего.

В общем, все проведённые экспедиции закончились победами пиратов, бывшими куда как лучшими бойцами, чем их противники.

Дело мог бы исправить совместный поход армады кораблей Урии и Перена, но тут в дело вмешалась политика. Перену было выгодно ослабление своего старого союзника, и Верховный Совет всячески затягивал решение. Что же до Урии, то там, отселив жителей с опасных районов, построили несколько фортов, также не спеша собирать силы для решительного удара. Правящий клан Урии всегда втайне завидовал торговым успехам Перенцев, а коли так – то пусть пираты и дальше грабят их транспорта – чем им хуже будет, тем нам лучше.

Установившийся статус-кво устраивал решительно всех, кроме, разумеется, экипажей торговых кораблей и жителей, вынужденно покинувших свои дома. Но когда власть принимала во внимание мнения простых граждан?

Тем более, что по слухам, официально естественно отвергавшимися, особо ушлые торговцы, что с Перена, что с Урии, сумели завязать контакты с архипелагом и весьма успешно скупали награбленное, поставляя взамен всё необходимое для пиратского ремесла. Конечно, не забывая отстёгивать в карман власти солидные проценты.

Но довольно об этом – перейдём к четвёртому материку.

Т'чан был известен исследователям давно. На него – на это тёмное пятно на горизонте, едва видневшееся с цепи островов, по которым экспедиции двигались в сторону Ледяного Кольца, засматривались давно. Но то жёсткие планы экспедиций, то износ оборудования, то война с Асазцами – всё это не позволяло Перену выделить средства на его исследование. Ситуация изменилась лет через десять после окончания войны, получившей у историков название Первой Межхамульской, а среди народа Перена – Первой Освободительной, или Отечественной.

Экспедицию собирали тщательно. В её состав вошли четыре дирижабля, один из которых – крупный транспорт, был нагружен всем необходимым для основания укреплённого лагеря, или, если хотите – военной базы, и трёх средних – боевых, экипажи которых преимущественно состояли из Урийцев. Ещё были два лёгких, особо скоростных разведчика и средний, основательно защищённый корабль, нёсший в себе научную группу, полностью состоявшую из Перенцев.

Поход длился почти четыре месяца и прошёл почти без проблем, всё же с точки зрения организации он был подготовлен по высшему разряду. Дирижабли были в отличном состоянии, запасов камней сак, порошка Хеллиума и воды было припасено много, но вот люди – именно люди оказались тем слабым звеном, что едва не разрушило все, столь тщательные, приготовления.

Экипажи, утомлённые долгим перелётом, были на грани бунта. Не помогали ни проповеди жрецов, ни высадки на крохотные хамулы, изредка, но встречавшиеся на пути. Если бы не тёмное пятно неизведанного на горизонте, неизвестно как мог бы закончиться этот поход, но оно было и разрастаясь день ото дня, сдерживало бьющие через край эмоции людей, утомлённых долгим переходом.

Восторг, когда в том пятне стали проявляться детали ландшафта, сложно передать словами. Он ещё более усилился, когда с борта кораблей эскадры стало возможным разглядеть зелёные просторы нового хамула, которые здесь, так близко к Ледяному Кольцу, никто не ожидал увидеть. Чахлую растительность, равнину, где позёмка заметает редкие пучки травы – да. Но роскошную южную поросль, более уместную увидеть на Асазе – нет, такого быть решительно не могло.

Объяснение нашлось быстро – то тёмное пятнышко, на которое нацеливали носы своих кораблей рулевые, было выше плоскости, на которой находились три хамула, уже упомянутые выше. Позже было установлено, что Т'чан висел на десяток километров выше остальных, что позволяло ему, бывшему на такой высоте в гордом одиночестве, почти постоянно купаться в ласковых лучах добрых богов.

Т'чан оказался населённым и местные, когда смогли отойти от шока, вызванного появлением летающей армады, поначалу приняли их за полубогов, вернувшихся от своих господ. Такое поклонение едва не развалило экспедицию окончательно – для экипажей, и так бывшим на грани мятежа, почитание обитателей Т'чана, со всеми дарами, и, особенно, красивыми женщинами, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Власть офицеров едва держалась, среди людей, уже открыто обсуждалось массовое дезертирство, и ещё немного и вспыхнул бы бунт, но ситуацию спасли жрецы.

Как прибывшие с экспедицией, так и местные, поспешившие к месту посадки, едва эта новость достигла их ушей. О чём они договорились – неизвестно, но уже через пару недель гостей с почётом приняли в дворце местного правителя, а верховный жрец, поднявшись на верх деревянной башни, служившей ровно тем же целям, что и на остальных хамулах, громогласно объявил о воссоединении братьев, разъединённых злыми богами.

Братьев, но никак не полубогов.

Это заявление сразу поумерило преклонение Т'чанцев перед пришельцами, а ещё спустя какое-то время их стали принимать именно как близких родственников – с почётом, уважением, но без божественного трепета.

Сам хамул оказался тропическим раем, полным экзотических плодов. Животный мир разнообразием не блистал – здесь обитали точно такие же животные, что и везде, но вот растения, особенно некоторые, значительно изменили картину Сущего. Так, первым и наиболее приятным сюрпризом для простых жителей всех старых хамулов, стали кусты Карс. Невысокие, чуть выше пояса человека, они дарили своим хозяевам небольшие плоды, размером со среднее яблоко. Казалось бы – ничего особенного, но плодов они давали так много, а росли они круглый год, что довольно было одного куста чтобы насытить семью из трёх-четырёх человек. Правда сырыми их есть было нельзя – отравление и, в лучшем случае, расстройство желудка было гарантировано, но картина разительно менялась, стоило только карс отварить, или пожарить. Терпко-сладкие, чуть похрустывающие на зубах ломтики моментально стали сверхпопулярны на всех хамулах, позволяя поварам придумывать всё новые и новые рецепты.

Другой диковинкой, давшей сильный толчок развитию уже технологий, стала смола дерева Шерем. Жидкая, чуть гуще воды, слабо липкая, она легко заполняла любые трещины и повреждения ствола, защищая и сберегая раны дерева, твердея, но, при этом, оставаясь при этом мягкой и гибкой. Жители Т'чана, знавшие об этих свойствах, широко применяли смолу в быту, покрывая ей сначала шкуры, а затем и ткань, обтягивавшую шпангоуты своих лодок. Ей так же обмазывали обувь, сберегая ноги от сырости, и покрывали ткань вёдер и иных емкостей для воды, что позволяло, при ненужности, компактно сложить пустой сосуд.

Попав же в руки обитателей Перена, смола шерем произвела настоящую революцию в воздухоплавании.

Если прежде каждому дирижаблю приходилось возить с собой запас порошка хелиума, чтобы поддерживать нужное давление в баллонах – летучий газ постоянно уходил сквозь ткань, то теперь, обработав материю чудесной смолой можно было забыть о прежних утечках.

Об обществе Т'чан можно сказать, что оно было очень похоже на Урийское. Здесь так же чтили традиции, за соблюдением которых следил наследный вождь, считавшийся родственником Румуса, спустившимся на землю. При этом он, наравне с другими жителями, обрабатывал свою делянку, выращивая плоды, которые, в дни священных праздников, раздавались правителям городов в качестве наград за службу и получить такой подарок считалось очень почётным. Настолько, что города, получившие подобную награду, возводили каменные стелы, на боках которых подробнейшим образом указывалось, когда и за что был пожалован этот знак отличия.

Жизнь на Т'чан была мирной. Лишь в самом начале – в первое столетие после пробуждения, война прошлась по хамулу, собрав кровавую жертву. Один из кланов, в котором волею богов оказались самые воинственные личности, принялся вырезать остальные, стремясь стать единственным владельцем хамула. Отпор ему смог дать лишь клан Т'чан, за что и стал считаться сначала благословлённым Румусом, а позже, когда агрессоров удалось полностью выгнать с поверхности хамула, Глава Клана и вовсе был признан родственником верховного божества, с переименованием всего острова в его честь.

Что же до проигравших, то этот клан, известный под проклятым именем Азтак, не погиб. Уцелевшие, отступая под натиском объединённых сил, ушли на цепь небольших хамулов, которая протянулась от Т'чана в сторону Огненного Кольца. Закрепиться им там не удалось – ненависть защитников Т'чана была столь велика, что всё новые и новые отряды отправлялись вслед за Азтаком, спеша вырезать убийц до последнего. Беглецам ничего не оставалось как отступать, теряя бойцов в стычках со своими преследователями.

Жалкую горстку оставили в покое только тогда, когда те добрались до хамулов Тёмных Богов – скопления островов средних размеров. То были единственные хамулы Сущего, небо которых всегда было затянуто тучами, изливавшими ледяной дождь на раскисшую почву, а вечный сумрак разгоняли лишь стрелы молний, без устали сверкавших над сгорбленными фигурками беглецов.

К тому моменту клан Азтака насчитывал чуть более тысячи человек и преследователи, посчитав месть исполненной, вернулись домой, строго-настрого завещав своим сыновьям и внукам приглядывать за изгнанниками.

Эта традиция, соблюдаемая и поныне, сейчас имеет вид ритуального служения, когда отряды жаждущих славы и приключений молодёжи, отправляются в дальний поход, чтобы своими глазами увидеть хамулы Тёмных Богов. Обычно дело заканчивается лишь наблюдением – ступать на проклятые земли ни у кого ни желания нет, но за последнее десятилетие не раз примечали густые дымы, поднимавшиеся с поверхности хамулов.

Что там происходит неизвестно и по сей день, но по слухам, священная тысяча – отряд вождя, состоящий из прямых потомков воинов, в древности давших отпор Азтакам, усиленно тренируется, осваивая новейшее оружие Перена. Слухи это, или правда – неизвестно. Территория правителя – родовые земли клана Т'чан, закрыта для посторонних, а редкие исключения делаются либо для высоких гостей с других хамулов – как это было с руководителями экспедиции, открывшей Т'чан миру, либо в случае любви члена клана к простому жителю хамула. Последнее, впрочем, случается редко – женщины Т'чан славятся своей красотой, статью и неприступностью, но кто знает, какую игру затеет Люссай, помощник розовой Аскуры, задумав свести одинокие сердца? Когда подобное происходит, то счастливчика, или счастливицу, торжественно принимают в клан, а когда молодые покидают закрытые земли, например, чтобы высказать уважение родителям, то все поражаются пышности одежд и богатству подарков, что новая семья приносит как в храм, так и своим родственникам.

Сейчас Т'чан играет важную роль в жизни Сущего. Если плоды карс удалось развести по всем хамулам, то с деревьями шерем дела обстоят куда хуже. Несмотря на все старания садоводов, подкреплённые обещаниями невероятных наград, ни одно дерево, или семечко, вывезенное с Т'чан, так и не прижилось на других хамулах. Своей монополией, от которой зависит всё воздухоплавание Сущего, Т'чан распоряжается мудро, установив торговые квоты и строго блюдя их соблюдение. Сами Т'чанцы путешествовать не любят, предпочитая приключениям домоседство и делая исключение лишь для ритуального похода к хамулам Тёмных Богов.

Люди эти по природе отзывчивые, не умеющие лукавить и всегда говорящие собеседнику правду, пусть та и будет неприятной.