Жена, я отменяю развод

Захар молчал. Тишина в спальне стала давящей, наполненной невысказанными словами и невыясненными подозрениями. Он медленно отстранился, его руки, еще недавно такие нежные, теперь казались чужими.

– Аня, я же сказал тебе, – начал он, но его голос звучал уже не так уверенно. – Её отец попросил меня трудоустроить дочь. Ей нужен стаж. У меня было совещание.

– Но ты бросил трубку, – повторила она, голос стал тише, почти жалобным. – Ты никогда так не делал. Даже если присутствовал на самом важном совещании.

– Я должен был выступать, – его плечи были напряжены. – Я не мог больше говорить.

– Но ты мог перезвонить, – настаивала Аня, чувствуя, как слезы начинают щипать глаза. – Ты мог перезвонить мне сразу, как закончилось совещание. Но ты… ты этого не сделал.

Захар вздохнул, глубоко и тяжело. Провел рукой по густым волосам, его взгляд был устремлен куда-то вдаль.

– Аня, я устал. Я не хочу этого разговора. Пожалуйста.

– Но я хочу! – воскликнула она, голос сорвался. – Я хочу знать, Захар! Я хочу знать, почему ты ведешь себя так странно. Почему я чувствую, что ты что-то скрываешь.

Он повернулся к ней, в его глазах Аня увидела не только усталость, но и что-то похожее на… страх. Страх перед чем? Перед её вопросами? Перед правдой?

– Нет, я ничего, не скрываю, Аня, – сказал он, его голос был низким и твердым. – Просто… сложная ситуация в бизнесе. Я не хочу тебя расстраивать.

– Но ты уже расстраиваешь меня! – почти крикнула она. – Своим молчанием. Скрытностью.

Захар подошел к окну, глядя на ночной город. Он стоял к ней спиной, Аня чувствовала, как между ними растет пропасть. Он был так близко, но в то же время так далеко.

– Зачем ты поручил Алевтине, своему ассистенту, выбрать подарок для твоей матери? Я твоя жена, ты думаешь, я не справлюсь?

Её голос дрожал от обиды и непонимания. Она старалась говорить спокойно, но эмоции брали верх.

– Аня, ради бога, прекрати! – голос прозвучал жестко, как удар хлыста.

Аня вздрогнула. Она знала о репутации Захара Демидова. В деловых кругах его называли безжалостным, расчетливым, человеком, который не терпит возражений и идет к своей цели, сметая все на своем пути. Но в их отношениях, в их доме, он всегда был другим.

Внимательным, заботливым, иногда даже немного неловким в проявлении чувств. Она никогда не видела этой грани его характера – этой холодной, стальной решимости, которая сейчас прозвучала в его голосе.

Она удивленно посмотрела на мужа. Его лицо, обычно такое спокойное и даже мягкое, сейчас было напряжено. Брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию. В его глазах, обычно полных теплоты, сейчас мелькнул холодный блеск, который заставил её сглотнуть.

– Я… я просто не понимаю, – прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Захар глубоко вздохнул, пытаясь, казалось, унять собственное раздражение. Он подошел к ней, но не обнял, не взял за руку. Он остановился напротив, глядя ей прямо в глаза.

– Аня, я не сомневаюсь в тебе. Никогда. Но юбилей моей матери – это не просто праздник. Это… это сложный момент. Она очень избирательна. Алевтина прекрасно знает её вкусы, знает, что она ценит. Это не значит, что ты не справишься. Это значит, что я хочу, чтобы подарок был идеальным.

Его слова были логичны, но они не успокаивали. Они лишь подчеркивали её неуверенность, страх быть недостаточно хорошей.

– Но я твоя жена, Захар! – снова вспыхнула она, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Я хочу быть частью этого. Я хочу знать, что нравится твоей матери, я хочу выбирать подарки для нее. Это же моя семья тоже!

– И она твоя семья, – тихо сказал Захар, в его голосе появилась нотка усталости. – Но ты не знаешь всей истории. Ты не знаешь, как она относится к некоторым вещам. Алевтина знает. Она умеет находить компромиссы, умеет угадывать желания. Это её работа.

Аня отвернулась. История. Компромиссы. Желания. Все это звучало как отговорки. Она чувствовала себя отстраненной, исключенной из чего-то важного.

– Значит, я не умею? – спросила она, голос стал тише, но в нем звучала боль. – Я не умею угадывать желания? Я не умею выбирать подарки?

Захар молчал. Это молчание было хуже любых слов. Оно подтверждало её худшие опасения.

Он не видел в ней равного партнера в этом вопросе. Он видел в ней жену, которую нужно защитить от сложностей, от возможных неудач. Но для Ани это было не защитой, а унижением.

Она сглотнула, пытаясь проглотить обиду. Она посмотрела на него снова, в его глазах, несмотря на холодный блеск, она увидела что-то еще. Усталость. И, возможно, даже легкое сожаление. Но это не меняло сути.

– Ты думаешь, я не справлюсь, Захар, – произнесла она, в голосе не осталось и следа прежней обиды, только горькая констатация факта. – Ты думаешь, я настолько некомпетентна, что не могу выбрать подарок для твоей матери. Ты не доверяешь мне. Не доверяешь мне как своей жене, как человеку, который хочет быть частью твоей жизни, частью твоей семьи.

Она вздохнула, чувствуя, как стены комнаты сжимаются вокруг нее.

– Я не Алевтина, Захар! Я не твоя ассистентка, которая должна безупречно выполнять твои поручения. Я твоя жена. И я хочу, чтобы ты видел во мне не просто красивую картинку, а человека, который может принимать решения, который может ошибаться, но который будет учиться и расти вместе с тобой. А ты… ты просто отстранил меня от этого. Ты сделал вид, что я не способна. И это ранит меня больше всего.

Захар смотрел на нее, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнуло что-то похожее на смятение. Он, казалось, хотел что-то сказать, но слова застревали в горле.

– Я не хотел тебя ранить, Аня, – наконец произнес он, его голос стал тише, но все еще звучал напряженно. – Я просто… я знаю свою мать. Я знаю, какой она может быть сложной. И я хотел избежать ненужных проблем. Алевтина – профессионал. Она умеет находить подход к людям, умеет решать такие вопросы. Это не значит, что я не доверяю тебе. Это значит, что я пытаюсь сделать все идеально.

– Идеально для себя, но не для меня, – тихо ответила Аня, чувствуя, как слезы начинают течь по щекам. – Ты ставишь свою репутацию, свою заботу о том, чтобы все было «идеально» выше того, чтобы я чувствовала себя нужной, любимой, частью твоей жизни. Ты думаешь, что это забота, но для меня это – отчуждение. – Она подняла руку и вытерла слезы. – Я не буду просить тебя передумать. Я не буду умолять тебя дать мне шанс. Если ты считаешь, что Алевтина справится лучше, то пусть будет так. Но знай, Захар, что этим решением ты сделал меня чужой в твоей семье. И мне больно.

Аня встала и медленно пошла к двери. Она не знала, куда идет, просто хотела уйти. Уйти от этого разговора, от этого ощущения собственной никчемности.

Она слышала, как Захар сделал шаг ей навстречу, но не остановилась. Она не могла. Потому что в этот момент она чувствовала себя так, словно её сердце раскололось на две части, и одна из них осталась там, в этой комнате, с мужем, который, казалось, так и не понял, что самое важное в жизни – это не идеальные подарки, а доверие и любовь между близкими людьми.

Глава 12

Утро наступило, принеся с собой не бодрящую свежесть, а тупую, ноющую боль в висках. Аня открыла глаза, и первое, что она почувствовала – это холод.

Холод не только от прохладного воздуха в гостевой спальне, но и от пустоты рядом. Пустоты, которая вчера вечером казалась ей такой необходимой, а теперь давила на грудь невыносимой тяжестью.

Бабушкины слова, словно старые, но верные компасы, всплыли в памяти: «Никогда не ложись спать, не помирившись с мужем, Анечка. Зло, оно такое, занозой в сердце засядет, если ему волю дать!»

Вчера Аня, в пылу обиды, демонстративно хлопнула дверью гостевой спальни, надеясь, что Захар придет.

Придет, обнимет, скажет, что все это глупости, что он любит только её. Объяснит, что она ошибается и выдумывает то, чего нет. Назовёт «фантазёркой» и «выдумщицей», но очень-очень любимой.

Но он не пришел.

Тишина дома, обычно наполненная его шагами, тихим гулом утреннего кофе, его голосом, теперь казалась оглушительной.

Аня прислушалась. Ничего. Только отдаленный шум машин за окном.

Он уже ушел. Ушёл на работу. И даже не попрощался. Это было немыслимо. Захар никогда не уходил, не поцеловав её на прощание, не прошептав «люблю»! Даже в самые тяжелые дни их отношений, даже когда они спорили до хрипоты, утренний поцелуй был их негласным перемирием, обещанием нового дня.

И вот теперь – тишина. И холод.

Аня закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках.

Все из-за неё. Из-за Алевтины. Новая ассистентка.

Молодая, бойкая, с глазами, которые, казалось, смотрели на Захара с каким-то особенным, понимающим огоньком.

Аня вспоминала, как он стал задерживаться на работе, как его телефон стал чаще издавать мелодичные сигналы, которые он тут же уносил в другую комнату. Она видела, как он стал меньше говорить о работе дома, как будто что-то скрывал.

Или… или всё дело в диагнозе?

Этот диагноз, как приговор, висел над ними уже несколько месяцев. «Невозможность иметь детей».

Аня помнила, как Захар тогда сжал её руку так, что побелели костяшки пальцев, как он смотрел на нее с такой болью, что ей самой хотелось кричать. Он никогда не говорил об этом прямо, но Аня чувствовала, как эта тема, словно невидимая стена, медленно, но верно возводилась между ними.

Когда это началось? Когда между ними появилось это охлаждение, это отдаление, которое Аня теперь так остро ощущала? Она пыталась вспомнить, анализировать. Пыталась найти ту точку, тот момент, когда их близость начала таять, как снег под весенним солнцем.

Но ничего не всплывало. Никаких явных причин, никаких поводов для разлада. Они все так же ужинали вместе, смотрели фильмы, ходили на прогулки. Но что-то неуловимое изменилось. Исчезла та легкость, та беззаботность, которая раньше наполняла их отношения.

Аня перевернулась на бок, прижимая к себе подушку. Она не замечала.

Не хотела замечать? Или просто не умела видеть то, что происходило под поверхностью их, казалось бы, спокойной жизни?

Она всегда считала их брак крепким, построенным на доверии и любви. А теперь… теперь она чувствовала себя потерянной, словно заблудилась в густом тумане, не видя ни дороги вперед, ни пути назад.

Утренний свет пробивался сквозь щели в шторах, рисуя на стене призрачные полосы. Аня смотрела на них, и в голове крутилась одна мысль: что делать теперь?

Как вернуть то, что, казалось, безвозвратно утеряно? Как растопить лед, который сковал их сердца? Она не знала. Но одно знала точно: бабушка была права. Зло, если ему дать волю, занозой в сердце засядет. И эта заноза, эта ночь, проведенная в одиночестве, казалась ей самой болезненной из всех.

А ещё на носу предстоящий юбилей свекрови.

День рождение свекрови Аня всегда ждала с тревогой. Свекровь, которая её, мягко сказать, недолюбливала. И не скрывала этого. Косые взгляды, колкие замечания, постоянное сравнение с другими.

Аня знала, о чём мечтает Виолетта Игоревна.

Она мечтает видеть невесткой Алевтину. Аня была в этом уверена.

Алевтина, дочь лучшей подруги свекрови, всегда была на виду. Её хвалили, ею восхищались. И пристроили ассистенткой к Захару. «Опыт» и «стаж» — это всё отговорки, Виолетта Игоревна хочет, чтобы она была ближе к Захару.

И Аня знала, что Алевтина будет среди множества гостей. Возможно, даже будет помогать в организации праздника. И тогда, в присутствии этой молодой, успешной, желанной для её свекрови женщины, Аня почувствует себя еще более чужой, еще более неполноценной.

Она встала, подошла к окну. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески, освещая пылинки, танцующие в воздухе.

Мир снаружи жил своей жизнью, не подозревая о её внутренних терзаниях. Аня провела рукой по холодному стеклу. Ей казалось, что она сама становится такой же холодной, такой же прозрачной.

Она не знала, что делать. Как вернуть ту теплоту, которая, казалось, ушла безвозвратно? Как бороться с тенями, которые сгущались вокруг них?

Или, может быть, бороться уже поздно? Эта мысль была самой страшной.

И в этой тишине, в этой пустой, роскошной квартире, Аня чувствовала себя совершенно одинокой.

Глава 13

Аня нервно теребила край своей шелковой блузки, пока официантка с улыбкой предлагала попробовать их новый десерт.

Кафе было уютным, наполненным ароматом кофе и тихим гулом разговоров, но для Ани этот уют казался далеким и недостижимым. Перед ней сидела лучшая подруга, Лиза, смотрела на неё внимательным и немного обеспокоенным взглядом.

– Лиза, я… я не знаю, что делать, – начала Аня, голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Вчера вечером… это было ужасно.

Лиза положила свою руку поверх руки Ани.

– Рассказывай, Ань. Я слушаю.

– Это из-за Алевтины, – выдохнула Аня, и само имя прозвучало как горький привкус. – Прикинь, у моего мужа новая ассистентка. Алевтина.

– Ассистентка? – Лиза слегка приподняла брови. – И что в ней такого особенного?

– Он мне ничего не сказал! – воскликнула Аня, голос прозвучал громче, чем она хотела. – Я узнала случайно. Когда зашла к нему в офис, когда хотела, ха-ха, сделать ему сюрприз. Он даже не удосужился мне сказать, что у него появилась новая сотрудница, тем более она …– Аня запнулась, подбирая слова. – Та, которую моя свекровь всегда мечтала видеть рядом с Захаром. Ты же знаешь, как она относится к Алевтине. Всегда с уимлением говорит, ах, какая она умная, такая воспитанная, такая… идеальная партия для её сына. А я для неё всегда была недостаточно хороша.

Лиза кивнула, вспоминая бесконечные жалобы Ани на мать мужа.

– Да, я помню. Но Захар… он же тебя любит, Ань. Ты уверена, что это не просто твои домыслы?

– Я не знаю, Лиза! – Аня почти плакала. – Я не знаю, что думать. Он так себя ведёт… как будто что-то скрывает. И эта Алевтина… она же такая… такая…

– Какая? – мягко спросила Лиза.

– Она такая, какой я никогда не буду, – прошептала Аня. – У неё идеальная внешность, она всегда безупречно одета, говорит на нескольких языках, играет на фортепиано… А я? Я обычная. И я чувствую, что Захар начинает сравнивать. И сравнение не в мою пользу.

– Ань, это не так, – твердо сказала Лиза. – Захар выбрал тебя. Он любит тебя. А то, что его мать всегда имела своё мнение, это её проблема, а не ваша с Захаром. Он же не слушает её, когда дело касается вас?

– Раньше не слушал, – с горечью ответила Аня. – Но теперь… теперь эта Алевтина. Она же так близко к нему. И моя свекровь, конечно, будет её всячески поддерживать. Я чувствую себя такой уязвимой, Лиза. Как будто почва уходит из-под ног.

– Что мне делать? – Аня посмотрела на подругу с мольбой в глазах.–

Как мне вернуть его прежнего? Как мне перестать чувствовать себя такой ничтожной рядом с ней?

Лиза задумалась, перебирая в уме возможные варианты.

– Во-первых, тебе нужно поговорить с Захаром. Спокойно, без обвинений. Скажи ему, что ты почувствовала себя обманутой, когда узнала о его новой ассистентке так поздно. Объясни, что его молчание заставило тебя волноваться, особенно учитывая отношения его матери с Алевтиной.

– Но он может сказать, что я параноик, – пробормотала Аня.

– Может и сказать, – согласилась Лиза. – Но ты должна попробовать. Если он тебя любит, то поймет. А если он начнет защищать Алевтину или отрицать твои чувства, тогда это уже другой разговор. Для начала, дай ему шанс объяснить И, Ань, перестань сравнивать себя с Алевтиной. Ты – это ты. У тебя есть свои достоинства, свои сильные стороны. Ты любима Захаром, и это главное.

Аня слушала, кивая, но в её глазах все еще плескался туман сомнений.

– Но как перестать сравнивать? Когда видишь её идеальность и свою заурядность.

– Ты не заурядная, Аня, – мягко, но настойчиво сказала Лиза. – Ты настоящая. Ты живая. А идеальность – это часто маска. И потом, Захар выбрал тебя. Он не ищет идеальную картинку, он выбрал тебя, Аню, со всеми твоими плюсами и минусами. Может быть, тебе стоит вспомнить, почему он тебя полюбил? Что в тебе такого, что он ценит?

Аня задумалась. Она вспомнила их первые свидания, его смех, его восхищенные взгляды. Вспомнила, как он говорил, что любит её за искренность, за доброту, за то, как она умеет его рассмешить.

– Я… я забыла, – прошептала Аня. – Я так зациклилась на этой Алевтине, на его матери, что забыла, кто я и почему мы вместе.

– Вот именно, – улыбнулась Лиза. – Сейчас тебе нужно сосредоточиться на себе и на ваших отношениях. Поговори с мужем. Будь честной, но не агрессивной. И помни, что ты – его жена. Ты – его выбор. А Алевтина – всего лишь ассистентка. Не давай ей права вторгаться в вашу жизнь и разрушать то, что вы построили.

Через какое-то время, когда они уже болтали о всякой ерунде, о новых прочитанных книгах и планах на выходные, Лиза вдруг замолчала, задумчиво глядя в окно.

– Знаешь, Аня, – медленно произнесла она, – я подумала тут… Может, тебе стоит поставить ему условие.

– Какое условие? – Аня удивленно подняла брови.

– Ну… чтобы он уволил Алевтину. Я понимаю, это звучит радикально, но… Послушай! Если подумать, это может быть единственным способом решить проблему раз и навсегда, – закончила Лиза, поворачиваясь к подруге с серьезным выражением лица. – Ты говоришь, что он не сказал тебе о ней, потому что забыл? Или потому что знал, что ты будешь переживать? В любом случае, это не-нор-маль-но. А если его мама так сильно хочет видеть Алевтину рядом с ним, то это уже не просто ассистентка, это потенциальная угроза вашим отношениям.

Аня слушала, в её глазах мелькали разные эмоции: сомнение, страх, но и проблеск решимости.

– Уволить? Но… это же его работа. И она ведь действительно ему помогает, он сам говорил.

– Помогает, да. Но нет незаменимых людей, пусть найдёт себе другую ассистентку. Делов-то! Или он настолько зависим от именно этой Алевтины, что без неё его карьера рухнет? – Лиза скептически подняла бровь. – Захар – умный и способный мужчина, он справится. А если он не справится, то это уже другой вопрос. Но главное – это твои чувства. Ты чувствуешь себя неуверенно, тебя это задевает. И это не мелочь. Если он тебя любит, он должен это понимать и учитывать.

– Но как я ему это скажу? Дорогой, уволь свою ассистентку, потому что моя свекровь её любит и я боюсь, что она уведет тебя? – Аня горько усмехнулась. – Он же меня опять обвинит в истерике.

– Нет, не так, – Лиза покачала головой. – Ты должна подойти к этому с другой стороны. Скажи ему, что ты ценишь его работу и его успехи. Но ты чувствуешь себя ущемленной и неуверенной из-за того, что он скрыл от тебя факт появления новой сотрудницы, особенно учитывая историю с его мамой. Объясни, что для тебя это не просто «ассистентка», а символ потенциальной проблемы. И скажи, что ты готова работать над этим вместе, но для этого тебе нужна его полная открытость и честность. А если он не может обеспечить тебе эту уверенность, то, возможно, стоит пересмотреть, кто именно ему нужен рядом.

Лиза сделала паузу, давая Ане время переварить сказанное.

– Это не шантаж, Ань. Это установление границ. Ты – его жена, и твои чувства имеют значение. Если он не готов поставить твои чувства выше чьих-то амбиций или чьих-то желаний, то это уже проблема не только в Алевтине, но и в нем самом.

Анна задумчиво смотрела на свою салфетку, теперь уже не теребя ее, а аккуратно складывая. Слова Лизы звучали жестко, но в них была логика. Она всегда была более мягкой, склонной к компромиссам, но сейчас чувствовала, что компромиссы только усугубляют ситуацию.

– Я… я не знаю, смогу ли я это сделать, – прошептала Аня. – Это так страшно.

– Я знаю, что страшно, – Лиза мягко сжала её руку. – Но страх не должен парализовать тебя. Ты сильная, Аня. Ты любишь Захара, и он любит тебя. Просто ему нужно напомнить, что ваша семья – это самое главное. И что иногда, чтобы сохранить что-то ценное, нужно принимать трудные решения. Подумай об этом.

Глава 14

Аня сидела в кафе, уставившись в остывший кофе. Его горький привкус казался сейчас отражением собственного, мерзкого настроения. Лиза, верная подруга, только что попрощалась и убежала по своим делам, оставив Аню наедине с тяжёлыми мыслями и невысказанными страхами.

Разговор с Лизой был откровенным и, как всегда, болезненно точным. Аня, сбивчиво, с дрожью в голосе, рассказала, что Алевтина, оказывается, стала личной ассистенткой мужа.

Аня не могла точно сформулировать, что именно её тревожит. Была ли это просто ревность, или что-то более глубокое, интуитивное ощущение опасности?

Лиза, выслушав её с привычной серьёзностью, не стала утешать или предлагать банальные советы. Она всегда была прямолинейна, и на этот раз предложение было радикальным, как и сама ситуация.

– Аня, – сказала она, наклонившись вперёд, – поставь ему условие. Уволить эту Алевтину. Сейчас же.

Слова Лизы повисли в воздухе, как невидимая бомба. Аня почувствовала, как внутри неё поднимается волна раздражения, смешанного с паникой. Условие? Захару?

Её мужу, который всегда был таким решительным, таким уверенным в себе, который никогда не принимал ультиматумов?

Сейчас, сидя в опустевшем кафе, Аня пыталась выстроить в голове этот разговор. Она представляла его как в замедленной съёмке.

Вот она, с дрожью в голосе, произносит эти слова: «Захар, я хочу, чтобы ты уволил Алевтину».

Какова будет его реакция? Сначала, наверное, недоумение. Он поднимет брови, возможно, даже усмехнётся.

– Ань, ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я уволил своего ассистента из-за твоих… подозрений?

Подозрений. Вот здесь загвоздка.

Аня не могла ничего доказать.

Ничего конкретного. Только своё собственное, грызущее изнутри чувство.

И от этого было ещё хуже.

Она представила, как Захар начнёт её убеждать. Как он будет говорить о профессионализме Алевтины, о том, что Аня накручивает себя. Он будет спокоен, логичен, и это спокойствие будет её добивать. Потому что она знала, что за этой логикой может скрываться что-то другое.

А что, если он не согласится? Что, если он скажет, что это её проблема, а не его? Что, если он обвинит её в недоверии, в мелочности? Скажет, что она параноик.

Эта мысль заставила её сердце сжаться. Она не хотела скандала, не хотела ставить их отношения под удар. Но и терпеть это дальше было невыносимо.

Аня закрыла глаза, пытаясь представить себе лицо Захара. Его обычно добрые глаза, которые в миг могли стать холодными и отстранёнными. Его голос, который мог бы звучать с нотками раздражения или даже презрения.

Она прокручивала в голове разные варианты. Может быть, начать мягко? «Захар, я чувствую себя немного неуютно из-за Алевтины. Может, ты мог бы…?

Нет, это не сработает. Захар не из тех, кто понимает намёки. Ему нужна конкретика.

А что, если она попробует поговорить с Алевтиной напрямую?

Эта мысль была ещё более пугающей. Что она ей скажет?

«Уйди от моего мужа?»

Это звучало бы как сцена из дешёвой мелодрамы, и Аня не хотела опускаться до такого.

Лиза была права.

Радикальный метод. Условие.

Но Аня не была уверена, что готова к такому. Она чувствовала себя загнанной в угол, между молотом и наковальней. С одной стороны – её интуиция, её страх потерять Захара.

С другой – страх потерять его из-за своей собственной неуверенности и необоснованных, как он мог бы сказать, претензий.

Она снова взяла чашку с остывшим кофе. Горький вкус стал ещё более выраженным. Аня знала, что ей нужно время. Время, чтобы собраться с мыслями, чтобы найти в себе силы, решившись на этот разговор. Потому что одно она знала точно: молчать и ждать, пока ситуация разрешится сама собой, она больше не могла. И предложение Лизы, каким бы пугающим оно ни было, стало для неё той самой точкой опоры, которая заставила её начать действовать. Теперь оставалось только найти в себе смелость сделать первый шаг.

Она выстраивала в голове этот разговор, прокручивала возможные сценарии, сочиняла диалоги, пытаясь предугадать каждое слово, реакцию мужа.

Раздумья прервал резкий звонок телефона.

На экране высветилось «Секретарь В.И».

Виолетта Игоревна. Свекровь. Сердце Ани ёкнуло. Отношения с ней никогда не были тёплыми. Она всегда видела в Ане не ту женщину, которую заслуживает её сын.

– Здравствуйте, Аня, – прозвучал в трубке ровный, деловой голос секретаря. – Виолетта Игоревна хочет с вами поговорить. Она просила передать, что это конфиденциальный разговор. Не могли бы вы приехать к ней сегодня в три часа дня?

Аня замерла. Конфиденциальный разговор? Со свекровью? Что ей могло понадобиться? Неужели она тоже что-то знает об Алевтине?

Мысли метались в голове, как испуганные птицы. Недоверие, подозрение, страх – всё смешалось в тугой узел.