Испытай мое сердце

Рокси Слоу

Испытай моё сердце

Roxy Sloane

CROSS MY HEART (Book 1 in The Oxford Legacy)

Copyright © Шаутидзе Л., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Предупреждение читателю

Роман содержит ругательства, пикантные сцены и эпизоды, способные вогнать вас в краску (кхм, глава 7).

В книге также есть упоминания произошедшего суицида, похищения человека и вероятного сексуального преступления со стороны персонажа второго плана, однако эти события не происходят ни на страницах, ни в рамках временной линии романа.

Предупрежден – значит вооружен.

Для читателей, которых привлекают темные науки, сдобренные щепоткой диких секс-вечеринок и разжигающей воображение приправой.

Профессор готов вас принять…

Глава 1. Тесса

Оксфорд. Город дремлющих шпилей, старинных преданий… и тайн.

Я никогда не думала здесь оказаться – за океаном от моей обычной жизни в Филадельфии, одетой в строгую блузу и юбку, распивающей чаи в садах пятисотлетних особняков, из которых состоит Эшфордский колледж.

Самый старый и самый престижный из всех оксфордских колледжей. Скрывающий самое большое количество тайн.

– Здесь просто невероятно! – воркует одна приезжая, которую, кажется, зовут Лейси. Разглядывая все вокруг удивленными глазами, она восторгается каждой деталью. – Здание построено в шестнадцатом столетии, а песчаник для главных клуатров везли аж из самой Флоренции! Правда же, здесь прямо ощущается история?

– Угу… – рассеянно мычу я, присматриваясь к толпе.

Мы все, только что поступившие на магистратуру студенты, собрались на приветственной вечеринке и сидим тут уже час, болтая об ухоженных газонах, прихлебывая слабый чай, общаясь с профессорами и персоналом. Все взволнованы и оживлены, радуются, что попали сюда. Если честно, мои нервы тоже звенят. Только по совершенно иной причине.

Бросаю взгляды по сторонам, дожидаясь удобного момента.

Собравшиеся – эклектичная смесь студентов от двадцати до тридцати с лишним лет и профессоров с умными лицами. У студентов типично неловкий вид – «первый день в школе»: преувеличенно громко смеются над плохими шутками и стараются произвести впечатление.

– Привет! – здоровается очередная сотрудница колледжа, втягивая меня в общую беседу. Это высокая серьезная женщина в твидовом костюме, ее седые волосы уложены в строгое каре. – А вы кто?

– Тесса, – вежливо представляюсь я. – Приехала на год, изучать социальную политику литературы восемнадцатого века.

– Ах да, наш эшфордский стипендиат, – говорит она. Все верно, именно эта стипендия и помогла мне оплатить поездку сюда. – Добро пожаловать! Мы очень рады вас видеть.

– Я тоже очень рада! – лгу я, снова изображая веселую улыбку.

– Всегда мечтала учиться в Оксфорде! – встревает Лейси. – Не могу поверить, что я наконец здесь!

И я не могу поверить. Только для меня это было не мечтой, а планом.

Причем тщательно составленным и детально исполненным, – шаг за шагом этот план привел меня сюда, к Эшфорд-колледжу и всем его секретам.

И я намерена раскрыть их любой ценой.

– Вы тут преподаете? – вежливо интересуюсь я.

– Нет, я администратор, Джеральдин Уэсли, – отвечает она.

Услышав имя, настораживаюсь.

– Так это от вас я получала все эти имейлы с полезными советами? – с улыбкой спрашиваю я.

– Верно. – Джеральдин улыбается в ответ. – Я приглядываю за жизнью студентов и за всем, что происходит здесь, в Эшфорде, вне вашей учебы. Так что, если возникнут какие-либо вопросы или проблемы, сразу дайте мне знать.

– Обязательно, – говорю я, понимая заранее, что Джеральдин мне очень поможет, ведь она способна дать ответы на тысячи вопросов…

Правда, не так, как она думает.

Кто-то постучал вилкой по бокалу, и все затихли. Глава колледжа, неуклюжий мужчина в твидовом костюме, выходит в центр сада.

– Добро пожаловать, – с улыбкой говорит он. – Рад всех вас приветствовать. Хочу сказать несколько слов об истории нашего колледжа и невероятных возможностях, которые он предоставляет…

Люди придвигаются ближе, чтобы послушать; все взгляды прикованы к нему. Этого момента я и дожидалась.

Никто не замечает, как я осторожно отделяюсь от толпы и, выскользнув из сада, по узкому проходу между зданиями выбегаю на мощеный дворик в центре кампуса.

Времени мало, поэтому быстро шагаю по маршруту, который я заучила. Сейчас сентябрь, семестр только начался, и во дворе болтаются другие ребята – кто идет по своим делам, кто читает учебник на скамейке. Эшфорд-колледж выглядит как картинка из журнала: консервативно одетые студенты на фоне желтеющей листвы. Эксклюзивно. Престижно.

И опасно.

Офис администратора – на той стороне двора, вверх по узкой скрипучей лестнице. Могу поспорить, в таком древнем здании не установлены современные системы оповещения, – и оказываюсь права. Дверь в кабинет Джеральдин оснащена лишь ручкой и старомодной замочной скважиной. А в таком маленьком эксклюзивном колледже, как этот, с высокими воротами и охраной на главном входе, нет причин запирать кабинет на ключ, если надо выйти ненадолго, чтобы поприветствовать новых студентов в саду…

Задержав дыхание, медленно поворачиваю ручку, и дверь открывается.

Ура!

Войдя внутрь, облегченно выдыхаю и закрываю за собой дверь, одновременно быстро осматривая помещение. Это заставленная мебелью комната в форме буквы L под скатом крыши, с письменным столом и компьютером, а также картотечными шкафами вдоль длинной стены.

Сразу же иду к шкафам и дергаю за ручки. Заперто.

Где бы я спрятала ключи? Пожалуй, где-то поближе, поэтому роюсь в письменном столе, и… вот они! Связка лежит в верхнем выдвижном ящике. Хватаю ее и направляюсь к ближайшему шкафу. Джеральдин производит впечатление организованного человека, и так оно, видимо, и есть: личные дела студентов сложены по годам, затем расставлены в алфавитном порядке. Нахожу папки двухгодичной давности и листаю их, пока не натыкаюсь на нужную.

– О'Хара, Патрик… Петерсон.

Выхватываю папку из ящика. Рен Петерсон. Мой пульс учащается при виде знакомого имени, написанного аккуратными буквами у верхнего края обложки.

Это моя сестра.

Сердце взволнованно стучит. Раскрываю папку – она до обидного тонкая. Всего лишь копия расписания ее лекций, документы для поступления и печатный лист с ее логином для доступа в местную компьютерную сеть и номером комнаты в общежитии.

Никакой существенной информации. Ничего полезного для моих поисков.

Разочарованно вздохнув, быстро фотографирую документы на телефон, после чего сую папку обратно и запираю шкаф. Стоило только бросить ключи в ящик стола, как меня резко, будто внезапный вопль, заставляет обернуться скрип двери.

– Какого черта?.. – выпаливаю я в панике.

Затем оторопело моргаю. Темноволосый мужчина, прислонившись к дверному косяку, окидывает меня проницательным взглядом. Он не просто хорош собой, а дьявольски красив: вероятно, чуть старше тридцати лет, в темных брюках и белой рубашке, рукава пиджака небрежно закатаны до локтей, на мужественном подбородке – идеальная двухдневная щетина.

– Ищете что-то? – спрашивает он, приподняв бровь.

Нервно сглатываю. Его темно-синие глаза сфокусированы на мне. Раздевают меня.

Обнажают.

Я отхожу от стола.

– Да, ищу свою папку с приветственным письмом, – говорю первое, что пришло в голову. – Оно не пришло по электронной почте, и Джеральдин сказала, что я могу взять его здесь.

– Неужели? Так и сказала?

Его взгляд, откровенно чувственный, проходится по моей фигуре с заметным одобрением. В ответ ощущаю, как по коже ползут мурашки, но стараюсь оставаться спокойной.

Ему ничего не известно. Ты всего лишь взбалмошная новенькая.

– Понимаете, у меня логин не срабатывает, – тараторю со смущенной улыбкой. – А я типа и дня не могу прожить без общения онлайн. То есть понимаю, что тут историческое место и все такое, но просто не могу так долго функционировать без имейла или соцсетей. Это как быть деревом, упавшим в лесу, да? – Я пытаюсь имитировать щебетание Лейси. – Я потрясающе провожу здесь время, но как об этом узнают мои друзья, если я не смогу запостить фотки и все им показать?

Мне физически больно притворяться тщеславной дурочкой перед мужчиной, похожим на высеченное из мрамора божество, но выбора нет.

– Вы не знаете, где он может быть? – спрашиваю я с наивным видом. – Ну, этот информационный листок?

– Боюсь, что нет.

Он окидывает взглядом кабинет с легкой ухмылкой на губах, словно ни на секунду не поверил моей истории. Вот черт! Однако, едва задаюсь вопросом, не раскрыла ли я себя, еще не приступив к делу, как он отходит в сторону и делает жест в сторону лестницы.

– Вам наверняка хочется вернуться на собрание. Чтобы вы могли типа познакомиться со всеми.

Он явно надо мной насмехается, и я закатила бы глаза от его снисходительного тона, не будь я так рада сбежать.

– Ага. Точно. Спасибо!

Пробегаю мимо него и спешу вниз по лестнице, не останавливаясь ни на секунду, пока не возвращаюсь к собравшимся в саду. Сердце бешено стучит.

Разве можно быть такой неосторожной? Одно неверное движение, и все мои планы были бы разрушены навсегда.

Хватаю стакан с ледяным лимонадом и осушаю его залпом, мечтая о чем-то покрепче, чтобы успокоить нервы. Не только паника заставляет мое сердце колотиться в груди, но и воспоминание о том, как тот мужчина смотрел на меня.

И как на это отреагировало мое тело. Возжелав его.

Не зря говорят, что страх – афродизиак. Видимо, у меня имеется подсознательная тяга к опасности и фантазии о том, как меня обнаруживают…

– Ты где была? – Лейси хватает меня за руку. – Пропустила все выступления!

– В туалете, – уклончиво отвечаю я. В моей крови все еще бушует адреналин.

– Здесь такие замечательные профессора, – продолжает Лейси, жуя скон. – Очень надеюсь, что меня запишут на семинар с профессором Сент-Клером.

– Угу… – Едва ее слушаю, вспоминая дразнящую ухмылку на лице того мужчины. Казалось, его позабавило, когда он увидел, что я сую нос куда не следует.

– Говорите о Сенте? – спрашивает другая новая студентка, подходя к нам. – Энтони Сент-Клер – следующий в очереди на титул герцога Эшфорда. Этот колледж основан его предками.

– Герцога? – У Лейси отвисает челюсть.

– Да. Он здесь не работает, просто иногда приходит читать лекции. Привилегия фамилии. Наверное, поэтому ему все сходит с рук.

– Что именно?

– Все, – повторяет она с таинственным видом. – Сент-Клер постоянно заводит романы со студентками, устраивает дикие вечеринки и совсем не похож на других профессоров. Кстати, вот он, – добавляет она, кивая на лужайку.

Поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на этого печально известного преподавателя, и обнаруживаю, что смотрю прямо на него. На того самого мужчину, который застал меня в кабинете Джеральдин. Стоит в стороне от толпы, его пиджак теперь перекинут через плечо, и выглядит таким крутым и уверенным, что мне вспоминаются слова песни о парне, который зашел на вечеринку будто на яхту[1].

Да, этот человек наверняка в свое время побывал на множестве яхт. От него исходит самоуверенность богатого парня, и он смотрит на нас всех с чем-то вроде насмешки.

Красивый. Опасный. Чувственный.

Мужчина, который точно знает, как заставить тебя стонать…

Его глаза встречаются с моими, и в его взгляде есть что-то такое прямое, откровенно оценивающее… Меня бросает в дрожь от ощущения, что он видит настоящую меня за ролью невинной овечки, которую я играю.

Однако это невозможно, ведь я выгляжу как любая другая новенькая в этом колледже. Никто не знает, зачем я приехала на самом деле, – и пусть это так и остается.

Я отворачиваюсь.

– Не в твоем вкусе? – спрашивает Лейси.

Пожимаю плечами, делая вид, что не впечатлена. Несомненно, этот Сент пришелся бы по вкусу кому угодно… но мне нет до него дела.

Я приехала в Оксфорд в поисках мужчины, – но не для какой-то тайной интрижки.

Меня интересует только один мужчина, и я собираюсь его отыскать, несмотря ни на что.

Мужчина, который напал на мою сестру и заставил ее покончить с собой.

Глава 2. Тесса

Что с тобой случилось, Рен?

Подошвы кроссовок стучат по булыжникам, пока я бегу трусцой через центр городка мимо затейливых кафе и книжных лавок. Горожане только-только просыпаются навстречу предстоящему дню. Еще нет и шести утра; рассвет разрисовывает небо цветными полосами, но мне не спится. В последнее время я вообще мало сплю, мучаясь вопросами, которые преследовали меня весь прошлый год.

Вопросами, ради ответов на которые я пересекла океан.

Продолжаю бежать, надеясь унять этим тревожный гул в венах. Сворачиваю с Хай-стрит к старым колледжам с их высокими стенами и древними башнями. Оксфорд – это вроде федерации школ, состоящей из более двух десятков колледжей, каждый со своими сотрудниками, правилами и студентами. Колледжи разбросаны по городу как маленькие королевства, скрытые за каменными стенами.

И колледж Эшфорд – самое богатое, самое эксклюзивное королевство из всех.

Помню, как Рен победно вскинула руку с письмом, когда получила предложение продолжить там свои исследования. Передовая биомедицинская программа, какой-то нейробиологический центр, который должен произвести революцию в этой области. Я никогда толком не могла понять, чем она занималась.

Моя старшая сестра всегда была самой умной в нашей семье. Училась на одни пятерки, я же едва-едва тянула на четверки. Она поступила в колледж, а затем в медицинскую школу, пока я металась между гуманитарными программами, дюжину раз сменив специальность, причем больше тусовалась, чем училась. По окончании университета ее пригласили заняться исследованиями для крупной биохимической компании, в то время как я перебивалась случайными заработками и трудилась то официанткой в кофейне, то волонтером в благотворительных и некоммерческих организациях в Филадельфии, влюбляясь и расставаясь с токсичными и измученными творческими личностями.

При этом Рен никогда меня не осуждала и не держалась высокомерно из-за того, что ее жизненный путь складывался удачнее. При встрече она любила послушать о моих злоключениях.

– Ты по-настоящему живешь, – говорила она с завистью, и мне начинало казаться, что, может быть, не такая уж я и неудачница, если до сих пор не нашла свое место.

Всю жизнь Рен была тем человеком, на которого я равнялась, и моим «первым звонком» в экстренной ситуации – после каждого тяжелого разрыва или незначительной победы. Моя талантливая, добросердечная, оптимистичная сестра. Уже готовая изменить мир в свои двадцать семь. По крайней мере, так мы все думали, когда она собрала вещи и отправилась в Оксфорд, к своему блестящему будущему.

Год спустя она умерла. Вошла в озеро Мичиган, оставив мне залитое слезами письмо с извинениями.

«Я не могу так больше. Слишком больно не знать. Прости меня».

Сглотнув комок в горле, бегу дальше. Сворачиваю с главной улицы и, подбежав к воротам Эшфорда, приветственно киваю охранникам в форме. Я нарочно надела сегодня толстовку с надписью «Эшфорд-колледж», подумав, что с ней мой приход и уход вызовет меньше всего вопросов.

И точно. Охранники спокойно пропускают меня, и я направляюсь туда, где позади зданий тропинка вьется вниз к реке. В первые дни после приезда я обошла здесь каждый дюйм и обнаружила, что территория колледжа простирается еще на пару миль за пределами основных общежитий и библиотек – в леса и поля, такие тихие и красивые в утреннем свете, что они почти смогли успокоить бурю, ревущую в моей груди.

Почти.

Кто сделал это с тобой, Рен?

Этот вопрос преследует меня с такой силой, что становится навязчивым. Нет, даже больше. Требующим мести. С тех самых пор, как Рен возникла на крыльце моего дома, всего через несколько месяцев после отъезда в Оксфорд. Бросила все и вернулась домой. И долгое время не говорила почему.

Я знала: произошло что-то ужасное, и могла даже точно определить день. Поначалу ее звонки и сообщения из Оксфорда казались счастливыми, сестра рассказывала о замечательных коллегах по лаборатории, об истории и архитектуре этого города. Она заводила друзей, веселилась и с удовольствием работала.

А потом… все изменилось. Звонки стали реже, а Рен казалась все более напряженной. И пустой. Она еще пыталась по-прежнему играть роль, делая вид, что все идет отлично, но меня обмануть не могла. Ведь я знала ее лучше всех.

Ее пребывание в Оксфорде должно было продлиться два, может быть, три года, но на Рождество Рен внезапно оказалась в Филадельфии, на пороге моего дома, с нелепой историей о том, как она потеряла интерес к работе и выгорела из-за слишком большой нагрузки.

Она и впрямь казалась сгоревшей. Пепельно-хрупкой. Темные круги под глазами, нервы натянуты до предела – болезненно морщилась от любого громкого звука. Веселая, любящая объятия, амбициозная и оптимистичная сестра, которую я знала всю свою жизнь, исчезла.

Эту Рен я не узнавала. Она пропадала ночами, тусуясь с незнакомцами. Пила до беспамятства. В дело пошел крепкий алкоголь. Ее лицо бывало каменным. Иногда она заливалась чересчур громким смехом. Сестра легко приходила в ярость и сгорала от гнева.

Превращалась в незнакомку, которой я не могла смотреть прямо в глаза.

Деревья мелькают по бокам; я наконец добегаю до конца тропинки и останавливаюсь. Согнувшись пополам, хватаю ртом воздух. Ток крови грохочет в ушах, а я смотрю на берега реки, слишком ясно вспоминая ту ночь.

Ночь, когда она сломалась и рассказала мне правду.

Я должна была работать – поздняя смена в баре на моей улице. Однако хозяин забегаловки так и не явился, а у меня не было ключей, поэтому, потоптавшись у закрытой двери, я отправилась домой.

Рен лежала на полу ванной, пьяная до бесчувствия. Лезвие бритвы рассекло ее левое запястье.

Не думаю, что я когда-либо была напугана сильнее, чем при виде ее тела, скорчившегося в луже крови. Но Рен дышала. Порез оказался не слишком глубоким. Мне удалось перевязать рану и поставить сестру под холодный душ, чтобы она протрезвела, и когда она наконец пришла в себя – трясущаяся, с красными глазами, – я заставила ее все мне рассказать.

То был вечер с ее друзьями в конце первого семестра. Просто веселая попойка в баре колледжа, на каких она бывала уже не раз. Но тут какой-то знакомый другого знакомого прослышал о крутой вечеринке за городом, и Рен решила, что надо обязательно съездить – будет весело.

Больше она ничего не помнила – все остальное просто… исчезло. С кем она ушла из бара, добралась ли до той вечеринки… Блестящий ум Рен, который с легкостью удерживал даты, факты и цифры, стал черной дырой, лишенной любых деталей, которые могли бы помочь. Она клялась, что почти не пила. Может быть, один бокал вина. Я ей верила. В компаниях Рен всегда была «трезвым водителем», единственным человеком с ясной головой, который удостоверится, что вы благополучно добрались домой, придержит волосы, пока вас тошнит, а наутро позаботится о кофе и завтраке.

Всего один бокал вина – и это все, что она помнила. Она проснулась в своей комнате в общежитии и лежала на кровати в своем лучшем вечернем платье. Все тело болело. На запястьях и бедрах были синяки. Соседки по комнате не знали, куда она направилась после бара, и даже не могли вспомнить, с кем Рен ушла и были ли те люди незнакомцами или друзьями.

Из ее памяти выпали целые сутки.

Целый день просто исчез. Для моей сестры, привыкшей все знать, все планировать, это было невероятно. Что произошло? Где она была? С кем?

Она отправилась в отделение «Скорой помощи», но если что-то и попало в ее организм накануне, ни один анализ этого не выявил. Тест на изнасилование не дал определенных результатов. Медсестры прочитали ей лекцию о вреде злоупотребления алкоголем и отправили восвояси. Рен попыталась восстановить ход событий той ночи, но, к кому бы ни обращалась, никто не мог дать четких ответов. Друзья, слишком занятые собственными делами, романтическими драмами и веселыми вечеринками в городе, не обращали особого внимания на ее расспросы.

А потом начали всплывать воспоминания.

Ничего конкретного, никаких имен, лиц или деталей, за которые можно было бы зацепиться. Только обрывочные картинки. Люди в вечерних нарядах, танцующие в саду. Грязное помещение без окон, похожее на тюремную камеру. Голый матрас. Веревки на ее запястьях и лодыжках. Мужчина, нависший над ней, с необычной татуировкой на бедре: змея, обернувшаяся вокруг короны.

Той ночью, рыдая, сестра говорила мне, что отчасти желает все вспомнить, ведь именно незнание сводит ее с ума. Но при этом глубоко внутри она понимает, что ее разум настроен на самосохранение.

Может быть, мозг блокирует все это по серьезной причине. Скрывает правду.

Может быть, так он пытается спасти ее от ужасов, которые произошли в грязной камере.

После той ночи я пыталась ей помочь, как могла. Находила терапевтов, группы поддержки и программы реабилитации. Однако Рен все отвергала. Возможно, разговор вслух о том, что с ней случилось, подтолкнул ее к краю, и ей захотелось забыться сильнее, чем когда-либо. Она словно помешалась, исчезла на несколько недель. Наши родители сходили с ума от беспокойства, а я каждую ночь гадала, где она и вернется ли домой.

Рен все-таки не вернулась. Нам позвонили из полиции, и мы с ужасом узнали, что ее не стало.

Наконец я отворачиваюсь от реки и иду обратно к колледжу. Ноги болят от бега, но я едва это чувствую, поскольку уже обдумываю свой очередной шаг. Следующая часть моего плана – найти того, кто сделал это с моей сестрой, и заставить его заплатить.

Потому что тот, кто напоил ее, держал в плену и сделал с ней бог знает что за эти потерянные двадцать четыре часа, и довел ее до смерти. Выжег жизнь и надежду в глазах моей сестры, превратил ее в оболочку ее прежнего «я», пока она не лишилась сил даже на то, чтобы сделать еще один вдох.

Он все равно что убил мою сестру, и я не успокоюсь до тех пор, пока не выслежу его и не заставлю страдать тем же образом, каким он причинил ей боль.

Вот почему я решила любым способом попасть в Оксфорд и в колледж Эшфорд. На место преступления. Для этого приходится лгать, шпионить и притворяться кем-то другим. Я планирую все выяснить о здешней жизни Рен: о ее друзьях, о ее любовниках. О том, кто устроил ту вечеринку и кто на ней присутствовал.

Каждую чертову деталь, пока не смогу отомстить за ее смерть.

Информации пока не так много, но папка, которую я нашла в офисе администратора, – уже что-то. Расписание лекций и номер комнаты. Начну с этого. В таком месте люди много общаются. Обязательно найдутся те, кто ее знал, кто сможет указать мне верное направление…

Я так глубоко ухожу в свои мысли, что едва смотрю под ноги, и вдруг врезаюсь в какого-то мужчину.

– Эй, осторожнее!

Слышу явственный английский акцент и поднимаю глаза. Передо мной вновь уже знакомое лицо.

Энтони Сент-Клер. Тот самый будущий герцог, по которому все сходят с ума. Человек, чья фамилия высечена на камне над воротами этого колледжа.

Человек, который едва не сорвал с меня маску еще до того, как мое расследование началось.

– Извините! – выпаливаю я, отступая на шаг. – Я вас не увидела.

– Вот и хорошо, – говорит он, одаривая меня обворожительной улыбкой. Он все еще одет в ту одежду, которую я видела на нем вчера вечером, но, конечно, растрепанный утренний вид отлично ему идет. – И если директор обо мне спросит, то придерживайтесь, пожалуйста, этой версии.

– Почему? – не могу не спросить я. – Что вы натворили на этот раз?

Несмотря ни на что, мне любопытно, почему этот парень смотрится здесь так странно. Самый необычный преподаватель Оксфорда за всю историю колледжа. Та девушка назвала его «Сент»[2].

Однако я вижу, что он – грешник от макушки до пят.

Рот Сента изгибается в чувственной ухмылке.

– Вижу, репутация меня опережает.

Он выглядит таким красивым, что меня охватывает раздражение. Наверняка привык, что женщины падают к его ногам. Или сразу же на колени.

Что ж, я не стану одной из них.

– О да, многое о вас слышала, – без стеснения заявляю я. – Вечеринки, алкоголь, женщины. Ужасное клише, не правда ли? – добавляю, чтобы отомстить за то, как пренебрежительно он оглядел меня на днях. – Отвязный профессор, не пропускающий ни одной красивой студентки. Это не делает вас и наполовину таким крутым, как вам кажется. Дайте угадаю, водите классический спортивный автомобиль? Красный или серебристый. Люди могут подумать, что вам недостает мужественности.