После меня

«Ок, спасибо, — ответил он. — Я как раз собирался им перезвонить. Попроси, пожалуйста, узнать про начало вечера. Мама хотела не поздно».

Я ответила, что спрошу. К его сообщению хотелось добавить вопрос, будет ли он тоже связываться с администратором, но я уже отправила заявку от своего имени. Два одновременных звонка в кафе сделали бы то самое, от чего я пыталась избавиться: разные люди получили бы разные ответы.

Администратор позвонила через сорок минут. Я вышла из комнаты, где только что закончила рабочую встречу, и ответила в коридоре, глядя на часы.

— Здравствуйте, Майя. Вы оставляли заявку на декабрьский юбилей?

— Да, всё верно.

— У нас два зала, один больше, другой тише. По вашему количеству пока подходят оба. Вы хотите посмотреть фотографии или приехать на место?

— Лучше сначала фотографии. Решать будет именинница.

— Конечно. А тогда подскажите, пожалуйста, в какой мессенджер вам прислать варианты? И по времени: семь вечера вам подходит?

Я вспомнила слова Андрея и попросила предложить более раннее начало. Администратор уточнила несколько часов, зачитала условия по длительности мероприятия и обещала отправить фотографии. Ни один вопрос не был трудным. Мы закончили за три минуты, но телефон ещё дважды вибрировал, пока я возвращалась к работе: пришли снимки и короткое описание двух помещений.

Я переслала их Татьяне Петровне.

«Посмотрите, пожалуйста, какой вам больше нравится. Только в маленьком, кажется, тесновато, если все приедут».

«Красивый большой, — ответила она. — Но давай я с Андрюшей посмотрю вечером. Он же там был».

Я написала, что, конечно, пусть посмотрят вместе, и отправила Андрею те же фотографии. Он ответил через час: «А почему не тот маленький? Мама же хотела тихо, а там говорят, что звук не выходит в общий зал».

Я открыла переписку с администратором. Фраза про звук действительно была в описании маленького зала; я её пропустила, потому что первым делом посчитала стулья. Мне надо было просто переслать ему номер кафе. Он мог бы задать вопрос напрямую, и мать могла бы поговорить с ним, как собиралась.

Но я уже знала, что администратор обещала удерживать оба варианта до следующего дня. Эта информация пришла голосовым сообщением только мне. Андрей о сроке не знал. Если бы он позвонил, ему пришлось бы повторять всё сначала — или объяснять, почему с одним мероприятием обращаются два человека. Я решила сначала уточнить разницу между залами, а потом свести ответы в один понятный вариант.

«Сейчас спрошу про вместимость. Ответ дам вечером», — написала я.

Администратор ответила почти сразу: в маленьком можно разместить примерно столько людей, сколько было в заявке, если не оставлять широкий проход у окон. Если гостей станет больше, лучше большой. Я не стала выбирать. Переслала информацию Андрею, добавив, что окончательное решение, разумеется, за ним и Татьяной Петровной.

«Так им прямо можно позвонить? — спросил он. — Я бы сам посмотрел, если они ещё на месте».

Я прочла сообщение во время короткого перерыва и задержала ответ. Номер на сайте был тот же, что он сам нашёл несколько дней назад. Вопрос, вероятно, относился не к разрешению звонить, а к тому, ждут ли там кого-нибудь сейчас. Я всё-таки написала: «Можно, конечно. Но они прислали мне условия и придержат варианты до завтра. Я вечером сведу всё, чтобы не терять договорённости».

«Ладно. Тогда скинь маме всё сразу, она выберет», — ответил он.

К этому времени у меня оставалось пятнадцать минут до следующей встречи. Я собралась закрыть переписку, но Татьяна Петровна прислала фотографию бумажки с именами ещё трёх людей. Внизу она приписала ручкой: «Нину пока не трогать, я с ней сама поговорю». Я добавила троих в таблицу и исправила предварительное число: теперь диапазон стал немного шире. Подумала, что надо предупредить кафе, иначе их расчёт по маленькому залу окажется неверным.

Через несколько минут Татьяна Петровна перезвонила. Она хотела уточнить, не связана ли предварительная заявка с какой-нибудь обязанностью уже сейчас. Я ответила, что нет, мы только узнаём условия. Она облегчённо выдохнула и попросила не торопить её с выбором зала: ей хотелось съездить посмотреть помещение своими глазами, а Андрей обещал составить компанию. Я сказала, что это хорошая мысль, и пообещала узнать часы, когда можно приехать. У них уже был номер кафе, но я почему-то не предложила позвонить самим.

В чате администратор уже спрашивала: «Майя, тогда по согласованиям продолжать писать вам? Чтобы мы не тревожили именинницу разными вопросами».

Я могла отправить туда Андреев номер и написать, что окончательные решения принимают они с матерью. У меня была его фотография профиля, я даже видела, что он сейчас в сети. Но вместо этого ответила: «Да, пока мне. Я оперативно передам им варианты и подтверждения».

Ответ пришёл через минуту. Администратор прислала короткую карточку предварительной заявки с датой, количеством гостей и пометкой, что выбранный зал ещё не подтверждён. В последней строке было написано:

«Ответственная — Майя».

Глава 3. Между делом

Татьяна Петровна встретила меня в прихожей с двумя листками в руках. Один был меню кафе, второй — запиской от соседки Нины. На обоих она успела поставить галочки, но совершенно разные: в меню — аккуратные, карандашом, в записке — огромные, шариковой ручкой, как будто хотела убедить саму бумагу, что не забудет ответить.

— Ты раздевайся, — сказала она. — Только не садись пока к столу, я там всё разложила. А то опять начнём чай пить и ничего не решим.

Я сняла пальто, повесила его на знакомый крючок и подумала, что в прошлый раз она, наоборот, просила приходить без блокнота. Сегодня блокнот лежал у меня в сумке. Вынимать его я не собиралась, пока она сама не попросит.

На кухне пахло печёными яблоками. Татьяна Петровна вынула из духовки форму, поставила на деревянную доску и осторожно отогнула край полотенца. За окном темнело, хотя было всего около пяти. Лампа для укропа на подоконнике светилась сиреневым, делая кухню немного нездешней.

— Я посмотрела залы с Андрюшей, — сказала она. — Маленький мне нравится больше. Там можно разговаривать. И администратора встретили хорошую. Ты её знаешь, конечно.

— По телефону.

— Ну вот. Только с едой надо определяться. Они прислали варианты, а я не понимаю, зачем столько закусок. Я же не свадьбу устраиваю.

Я взглянула на лист. В верхнем углу значилось имя администратора, ниже шли три варианта меню и расчёт на человека. Татьяна Петровна подчеркнула суп в одном варианте и рыбу в другом. Кажется, ей не хотелось ни того ни другого.

— Можно собрать своё, — сказала я. — Они писали, что блюда можно менять местами.

— Вот и хорошо. Я хочу, чтобы люди просто нормально поели. Без этих башенок из еды. И торт я, может, сама испеку. Не для всех, небольшой. С яблоками. Андрей его любит.

— Надо будет спросить, разрешают ли приносить своё.

— Спросим. — Она улыбнулась. — Я ведь и сама могу спросить. Когда мы приезжали, мне визитку дали.

На холодильнике, под магнитом в виде чайника, лежала белая карточка с номером кафе. Я заметила её сразу, но почему-то всё равно мысленно открыла переписку с администратором. У меня там были цены, фотографии, два голосовых сообщения и обещание прислать уточнённое меню. У Татьяны Петровны была одна визитка, но это не означало, что она хуже осведомлена.

Мы сели за стол. Она налила чай в две разные чашки, одну с тонкой синей полоской, другую с выцветшими розами. Я невольно вспомнила свой кухонный шкаф и четыре одинаковые чашки, которые так и не купила.

— Давай на минуту про гостей, — сказала Татьяна Петровна. — Не про Лиду и Нину, их я сама позову. Там Андрей будет с Дарьей. Их двоих запиши, пожалуйста. А то в твоём списке я его одного видела.

Я держала чашку за ручку. Чай был горячий, обжигал палец возле края, но я почему-то не переставила её на стол.

— С кем? — спросила я.

— С Дарьей. — Татьяна Петровна подняла глаза от меню. — Андрюша с Дарьей придёт.

Я поставила чашку. Чай плеснул в блюдце, маленькой коричневой лужицей, и я потянулась за салфеткой раньше, чем она успела заметить.

— Это кто? — спросила я.

Татьяна Петровна помедлила.

— Девушка его. Я думала, ты знаешь.

Я развернула салфетку, промокнула блюдце и сложила мокрый край внутрь. Вроде бы всё было понятно. Андрей развёлся со мной давно. Последние месяцы мы общались то из-за каких-то бумаг, то по делу. Он не был обязан рассказывать мне о человеке, с которым встречается. Именно это я и думала. Мысль успела целиком сложиться, пока я смотрела на салфетку.

— Конечно, — сказала я. — Просто у меня в таблице пока нет этого имени. Дарья — это имя, да? А фамилия?

— Не знаю. Зачем тебе фамилия?

— Для списка. В кафе же спрашивают по количеству, а потом могут захотеть карточки с именами.

— Пока они спрашивают только количество.

— Ну да. — Я потянулась к сумке. — Я потом уточню. Они давно вместе?

— Майя.

В её голосе не было упрёка, только моё имя, сказанное чуть отчётливее, чем обычно. Я убрала руку с сумки.

— Что?

— Мы меню смотрим. Ты спросила, кто это. Я ответила.

— Я и про меню спрашиваю. Если человек придёт, надо понимать, в какой компании он будет сидеть. Вдруг она никого не знает.

— Вот и познакомится. Мы же все когда-нибудь впервые за один стол садимся.

Татьяна Петровна сняла очки и положила рядом с меню. Я знала это движение: она так делала, когда собиралась говорить не о бумагах. Раньше я видела его перед разговорами с Андреем о праздниках, поездках и семейных спорах. Теперь она смотрела прямо на меня.

— Я не знаю, давно они вместе или нет, — сказала она. — Он её недавно привёл знакомиться. Милая, спокойная. Знаешь, какая я: мне сразу хочется человека накормить. А она спросила, где я взяла эту лампу для растений. Потом мы полчаса говорили про укроп.

На подоконнике укроп стоял всё такой же тонкий и беспомощный. Я смотрела на него, пока Татьяна Петровна убирала очки в футляр.

— И сколько ей лет? — спросила я.

— Я не спрашивала.

— А чем занимается?

— Может быть, рассказывала, я не запомнила. Майя, тебе зачем всё это?

— Я же сказала: чтобы не ошибиться с приглашением.

— Ты уже знаешь, что нужно два места. — Она слегка подвинула ко мне меню. — Если Андрей захочет ещё что-нибудь объяснить, сам объяснит.

Я наконец отпила чай. Он успел остыть ровно настолько, чтобы можно было не спешить. Ничего плохого не произошло. Мать Андрея говорила о его новой женщине без восторга, без сожаления, без осторожного взгляда на меня. Как будто назвала человека из соседнего подъезда. В этом спокойствии не было жестокости. Но я не знала, куда деть несколько приготовленных ответов, для которых никто не дал повода.

— Я ведь не против, — сказала я.

— А я и не спрашивала, против ты или нет.

Она произнесла это так просто, что я не нашлась, что ответить. В другом разговоре я могла бы рассмеяться над собственной важностью. Здесь же вдруг стало неудобно за то, сколько вопросов я задала о чужой знакомой женщине, прежде чем спросить, любит ли именинница рыбу.

— Торт ты мне поможешь выбрать? — спросила Татьяна Петровна, вернувшись к листу.

— Конечно. Хотя если вы сами печёте, то выбирать нечего.

— Это я ещё подумаю. Мне не хочется весь день провести у плиты. Я обещала себе, что на юбилей буду нарядная и с причёской, а не с прихваткой. — Она похлопала по меню. — Давай рыбу оставим. Только без этого соуса, который никогда непонятно из чего.

Мы ещё десять минут обсуждали горячее и число тарелок. Я пыталась слушать, но всякий раз, когда она говорила «нам», мне хотелось понять, кого это «нам» теперь включает. Татьяна Петровна сама вычеркнула лишнее блюдо, сама выбрала, когда будет удобно встретиться с администратором. Я ничего не возражала и даже не предложила позвонить за неё. Это была её вечеринка; я могла помочь и так.

У администратора была ещё одна просьба: заранее прислать список гостей, которым нужно отдельное меню. Я перевернула лист и нарисовала маленький квадрат в углу. Татьяна Петровна могла не знать, кому что подойдёт, но через Андрея это выяснялось бы без труда. Я произнесла его имя и зачем-то добавила:

— И Дарью спросить, она что ест? Вдруг ей нужна какая-нибудь особенная подача.

— Так мы её и спросим, — сказала Татьяна Петровна. — Не нужно заранее придумывать, что человеку нужно. Андрей тоже пусть скажет, что хочет. Он в прошлом году вообще отказался от горячего, помнишь?

Я помнила. Тогда он приехал с работы поздно, взял хлеб, сыр и долго разговаривал на балконе с двоюродным братом, пока мы следили за духовкой. От того, что мне вспомнился этот вечер, не следовало никакого полезного вывода о нынешнем меню. Я закрыла ручку колпачком, а маленький квадрат оставила пустым. Пусть Татьяна Петровна сама спросит о еде у тех, кого приглашает.

Уже в прихожей она дала мне кусок яблочного пирога в контейнере, снова сказав, что мне некогда готовить для себя. Я хотела возразить, но он пах корицей, и я забрала его без спора.

— Передай Андрею, что два места внесла, — попросила она. — А то я ему сказала, что у нас всё согласовано, а потом подумала, вдруг ты не знаешь.

— Передам.

На лестничной площадке я достала телефон. В семейном чате по-прежнему лежала моя ссылка на список, а ниже — фотографии двух залов. Андрей ответил там на чей-то вопрос про парковку. Я могла просто заменить напротив его имени число «1» на «2». Гостей стало бы на одного больше, и дело было бы закончено.

Но в таком случае оставалось бы непонятно, чей это второй человек. Я открыла документ, нашла строку «Андрей Соколов» и нажала «Добавить строку».

В ячейке под его именем я написала: «Дарья».

Дома я переложила яблочный пирог из контейнера на тарелку. Татьяна Петровна положила его с запасом, на двоих, хотя знала, что я живу одна. Внутри у пирога был ещё тёплый край, и кухня пахла корицей совсем не так, как пахла до моего прихода: здесь давно никто не пёк. Я отрезала себе маленький кусок, а потом зачем-то второй, более ровный. Второй поставила рядом и стала искать на телефоне номер Андрея.

Я знала, что он не спит рано. В прежние годы мы иногда звонили друг другу из соседних комнат, когда один из нас искал зарядку или не мог вспомнить, где лежат ключи. Теперь мне требовалось настоящее объяснение, зачем я звоню. В таблице имя Дарьи было вписано без фамилии, но именно это меньше всего мешало закончить подготовку юбилея.

Я открыла нашу переписку. Последние сообщения — про кафе, номера гостей, маленький зал — выглядели так, будто между нами был общий проект с одним заказчиком. Сначала я написала: «Мама сказала, что вы придёте вдвоём. Добавила Дарью в список». Предложение было законченным. Отправить его — и всё.

Я не отправила. Нажала на значок звонка.

Он ответил после пятого гудка.

— Привет. Что-то срочное?

На заднем плане у него звучала вода, словно он мыл посуду. Я сразу вспомнила, как раздражалась прежде на его привычку разговаривать по телефону и одновременно убирать кухню. Мне казалось, что он слушает вполуха. Теперь меня это почти успокоило: он был занят обычным делом, а не готовился к трудному разговору.

— Нет, ничего срочного. Я у твоей мамы была. Мы меню смотрели.

— И как? Она выбрала маленький зал? Мне он понравился.

— Кажется, да. Хочет сначала ещё раз с ними обсудить, что можно принести свой торт. Но я не про зал.

Вода перестала шуметь.

— А про что?

— Она сказала, что ты будешь с Дарьей.

— Да, — ответил Андрей. — Собираемся вместе.

Это «да» вышло таким простым, что несколько следующих слов я потеряла. Я стояла у раковины, держала телефон у уха и смотрела на две тарелки. Можно было сейчас сказать: «Хорошо, я записала». Вместо этого я спросила:

— Почему я узнаю об этом от твоей мамы?

Он не ответил сразу. В трубке снова зашумела вода; потом что-то звякнуло, вероятно, стакан о сушилку.

— А когда мы с тобой об этом разговаривали? — спросил он наконец.

— Мы почти каждый день переписываемся.

— Про юбилей.

— Я же гостей записываю, Андрей. Для меня это не совсем посторонний вопрос.

— Записать двух людей вместо одного — конечно, не посторонний. Я не знал, что мама тебе ещё не сказала. Думал, она всё передала.

— Ты мог и сам сказать.

— Мог. — Он признал это без спора. — Честно, не подумал. Мне показалось, что если мама приглашает нас вдвоём, она тебе и напишет. Это её праздник.

Я открыла кран, чтобы сполоснуть вилку, но воды не включила. Рука осталась на холодном металле. Я ожидала другого ответа: что он боялся меня задеть, что искал удобного момента, что не хотел ничего скрывать. На любой из этих вариантов можно было бы ответить великодушно. Его невнимательность к тому, что я должна узнать первой, оставляла меня без готового выражения лица.

— И ты давно с ней встречаешься? — спросила я.

— Майя, мне неудобно обсуждать это вот так. Не потому, что это секрет. Просто не понимаю, зачем тебе подробности.

— Чтобы не поставить вас в странное положение на празднике.

— Тогда спрашивай про праздник. Что именно тебе нужно знать?

Я подошла к столу и поставила телефон на громкую связь. Рядом лежала открытая таблица. В строке Дарьи пустовали столбцы «Телефон», «Ответ» и «Примечание». У Андрея всё было заполнено, кроме выбора блюда. Мне вдруг показалось, что я могу назвать любой из этих столбцов и вопрос станет обоснованным.

— Она точно придёт? — спросила я.

— Пока да. Мама её пригласила. Дарья сказала, что хочет приехать, если не будет работы. Ближе к дате уточним.

— Что ей есть? Там три меню, можно выбрать другое горячее.

— Она сама скажет. Мама собиралась спросить. Да и я спрошу.

— Хорошо. Тогда куда её сажать?

Андрей засмеялся, но без насмешки — коротко, скорее от неожиданности.

— А мы уже рассадку делаем? До декабря ещё уйма времени.

— Кафе просит хотя бы понимать количество. Я не собираюсь никого рассаживать прямо сейчас.

— Тогда просто запиши нас двоих. Мы можем рядом сесть, если это вообще нужно отдельно указывать.

Я открыла столбец с примечаниями и написала «вместе с Андреем». Посмотрела на фразу и стёрла. Получалось так, словно у Дарьи не было другого способа быть приглашённой. Вписала «согласование ближе к дате». Это было длиннее и почти ничего не означало, зато подходило под любой случай.

— У меня там ещё вопрос по залу, — сказала я. — Маленький тихий, но если все приедут, будет тесно. Я пока держу оба варианта, администратор обещала прислать новую схему.

— Схему я видел. Мы с мамой на месте стояли. Она хорошо представляет, сколько там столов.

— Просто у неё сейчас больше людей в списке. Прибавились Лида, Нина и ещё трое.

— Мама сама решит, кого позовёт. Если не помещаемся, выберем большой.

— Я и не спорю.

Он помолчал.

— Ты устала? — спросил он.

Вопрос был опасно знакомым. Когда мы были женаты, он так спрашивал перед тем, как предложить мне перестать на ночь искать идеальный способ устроить чей-то день рождения. Тогда я часто слышала в этом просьбу оставить его в покое. Сегодня ничего такого в его голосе не было. Он, наверное, просто заметил, что я отвечаю резче обычного.

— Не устала. Я нормально себя чувствую.

— Хорошо. Ты очень выручаешь маму. Я вижу, сколько ты всего делаешь.

Я опустилась на стул. В старые времена такая фраза стала бы концом ссоры. Мне хотелось услышать, что он замечает мои усилия. Теперь он произнёс её спокойно и добавил:

— Только тебе не надо из-за всего этого менять своё расписание. Мама может мне звонить. И в кафе мы можем разобраться сами.

Слово «можем» я услышала яснее остальных. Он не пытался отнять у меня работу — во всяком случае, я не видела в этом угрозы, — но вдруг оказалось, что у задачи есть другие исполнители. Они существовали всё время, пока я составляла документы, выбирала названия граф и собирала ответы в одном месте.

— Я уже взялась, — сказала я. — Не хочу бросать на половине.

— Так никто не просит тебя бросать. Можно просто договориться, кто за что отвечает. Ты список ведёшь, я помогу с залом и транспортом. Мама решит, кого хочет видеть. Не обязательно всё проводить через одного человека.

В этом было много здравого смысла. Мне даже хотелось поблагодарить его, как благодарят за помощь коллегу, с которым не приходится спорить. Вместо этого я вспомнила, что он уже не тот человек, с которым мне следует договариваться о каждом вечере. От этого голос стал чужим и почти официальным.

— А с Дарьей вы сами договоритесь, как вам удобно, — сказала я.

— Конечно. — Он помедлил. — Майя, я не хотел, чтобы ты узнала так случайно. Но я правда не понимал, что должен тебе сообщить раньше, чем мама начнёт звать гостей. Мы ведь больше не живём вместе.

— Я помню, — ответила я.

Он ничего не добавил. Я тоже молчала. В моей квартире тихо щёлкнул холодильник. Где-то за стеной передвинули стул. Я вдруг остро почувствовала, что в его кухне по-прежнему есть свои кружки и сушилка для посуды, а здесь — мои две тарелки и ни одного общего обещания, которое нужно исполнять по вечерам.

— Ладно, — сказала я. — Пришли, пожалуйста, когда будете точно знать по дате. И по меню я потом соберу варианты.

— Пришлю. Спасибо.

После звонка я открыла переписку. Вместо недописанного сообщения о двух гостях там мигал курсор. Я стёрла его и написала новое: «Хорошо, добавила Дарью. По декабрьскому вечеру жду вашего подтверждения». Нажала отправить. Так было проще: в этом сообщении всё относилось к празднику и ничего — к тому, что я успела представить за вечер.

Таблица оставалась открытой. Я проверила, что рядом с Дарьей стоит отдельная строка, а не пометка «плюс один». Хотела уточнить у Андрея её фамилию, потом решила, что сейчас это действительно не нужно. Но в переписке уже набрался следующий вопрос. Он был короткий, почти вежливый, и никак не связан с кафе.

«А ты хотел мне вообще рассказать о ней?»

Я посмотрела на написанное и оставила его в поле ввода, не отправляя.

Глава 4. Все привыкли

В среду утром я нашла в переписке с Андреем вопрос, который оставила там накануне. «А ты хотел мне вообще рассказать о ней?» — стояло в поле ввода, и рядом мигал курсор, будто я до сих пор решала, какие слова подобрать.

Я стёрла текст. Андрей не мог ответить на вопрос, которого не получал, а я успела выспаться и подумать о нём совершенно иначе. Событий за ночь не прибавилось. Просто в девять начинался рабочий день, и мне надо было разобраться с одним переносом консультации до того, как придёт первый человек.

О переносе мы договорились за пять минут. Я занесла изменение в календарь и потянулась закрыть телефон, когда поверх рабочего уведомления появился семейный чат.

Наташа написала: «Майя, привет! Подскажи, пожалуйста, по рассадке. Мы с Женей вдвоём, он приедет позже. Я могу сесть рядом с тётей Клавой, чтобы она одна не сидела? Ты ведь знаешь, кто где будет».

Я уже собиралась ответить, что никакой рассадки нет. До праздника оставалось несколько недель; Татьяна Петровна ещё решала, кого пригласить, а кафе прислало лишь примерную схему зала. Но Наташа в одном сообщении соединила два разных вопроса. Первый касался пожилой родственницы, которую действительно не стоило оставлять одну в дальнем углу. Второй — меня: она решила, что я знаю не только список имён, но и где каждый человек будет сидеть.

«Пока мест не распределяли, — написала я. — Можно поставить тебя и Клавдию Сергеевну рядом в предварительном варианте. Только уточни, пожалуйста, захочет ли она сама».

Наташа поставила сердечко и через минуту ответила, что тётя Клава будет рада, ей трудно разговаривать через весь стол. Я вписала это в примечания. Получилась не рассадка, скорее пожелание. Оставалось добавить к заголовку колонки слово «предварительно» — и никто бы не принял её за утверждённый план.

Но в чате уже появился следующий вопрос. Александра Васильевна, та самая, которой Андрей собирался перезвонить, сообщила, что приедет на такси с подругой и хотела бы сидеть ближе к выходу. «Если это можно устроить, спросите у Майи, она за всё отвечает», — написала она, отвечая не мне, а Наташе.

Я перечитала сообщение. Подруга Александры Васильевны до сих пор не значилась в списке: Татьяна Петровна говорила только про одну гостью. Я могла спросить, приглашена ли вторая, но это выглядело бы так, будто я проверяю право человека прийти на семейный праздник. Вместо этого написала: «По месту учтём. Насчёт второго человека я сначала уточню у именинницы».

Татьяна Петровна появилась почти сразу.

«Саша, привози Веру, конечно. Я ей ещё сама позвоню. Майечка, поставь их рядом, ладно?»

«Поставлю в пожелания», — ответила я.