Остров 73

— Это закон общества. Чем хуже живут люди, тем быстрее они превращаются в уродов. А в лесу ни хрена нет. Ни еды, ни закона.

Он сделал паузу и отвёл взгляд.

— Поэтому здесь, в городе, мы стараемся поддерживать хоть что-то. Электричество, порядок, безопасность.

— Я забыла сказать спасибо. За то, что спас мне жизнь, — ответила она.

— Слушайся меня. Тогда тебя не придется спасать.

***

Следующая неделя прошла как в тумане. Счёт времени пропал вместе с аппетитом — Вика ела раз в день. Днём часами лежала на матрасе, тихо плакала, грызла ногти, прокручивая в голове те страшные моменты. А ночью снились кошмары. Однажды к ней подошла Война:

— Президент хочет тебя видеть. Иди умойся и собирайся.

— Зачем?

— Он всегда знакомится с новыми людьми. Не ссы, он нам доверяет и тебя не тронет, — добавила она. — К тому же у Максима к нему есть дело.

Вика молча кивнула.

Когда она вышла на улицу, толпа стояла и смотрела в сторону ворот. Отряд солдат возвращался в город. Форма некоторых была испачкана кровью. Двое несли на носилках товарища. Остальные тянули за собой два автомобильных прицепа, нагруженные ящиками и мешками.

— Это министерство иностранных дел, — объяснила Война.

— Чего? Иностранных?

— Они ходят в лес, там много старых бункеров. Советский Союз набивал их десятилетиями. Консервы, оружие, медикаменты — на случай, если начнётся третья мировая и остров окажется в блокаде. А теперь всё это досталось нам.

— Мы просто опарыши. Доедаем труп развалившейся страны, — усмехнулся мужчина за спиной, услышавший их.

Никто из стоявших на улице не разговаривал с солдатами. Это показалось Вике странным. Никто не спрашивал: «Как было?», «Что принесли?». Как будто здесь вообще нельзя говорить о том, что происходит за воротами.

Девушки подошли к зданию администрации, где Вика неделю назад мыла пол. Навстречу им вышел Максим.

— Когда мы взяли город, тогда, в девяносто первом, местные чиновники бежали отсюда прямо в трусах, — улыбнулся он.

— А теперь здесь живёт президент?

— Да. Ещё там будет один тип с татуировкой косы на шее. Это Жнец. Министр безопасности. С ним лучше не спорить, даже не смотреть лишний раз в глаза.

Перед входом пришлось подождать. Охрана молча проверила их, и пустила внутрь. Они спустились по лестнице в убежище под зданием, и воздух стал прохладнее. Чистый пол, стены — без трещин.

— А ещё у президента есть элитный отряд — каратели, — продолжил Максим. — Самые верные бойцы.

Следуя по коридору, они миновали ещё несколько постов охраны. Дверей было столько, будто президент боялся собственных «подданных» больше, чем врагов из леса. Наконец осталась последняя дверь — железная, без ручки, только щель для замка и небольшой глазок.

Максим кивнул охраннику, и тот открыл. В комнате пахло табаком. В центре стоял деревянный стол, в углу — металлический сейф. На столе разбросаны бумаги, рядом — бутылка виски и два стакана. На одной стене висела огромная карта острова: пометки, линии, круги. На другой — копия картины «Девятый вал» Айвазовского.

За столом на массивном антикварном стуле сидел мужчина в чёрной одежде. На вид — около сорока. Короткая стрижка, гладко выбрит, строгие черты лица, перстень на пальце. Он поднял взгляд на Вику и улыбнулся — не дружелюбно, а так, будто оценивал новый предмет.

Рядом с ним стоял другой мужчина с руками за спиной. Лысый. На шее — татуировка в виде косы. На поясе — нож. Лицо покрыто шрамами.

— Шагай сюда, — позвал сидящий за столом.

— Здравствуйте, — Вика сжала кулаки, опустив голову.

Ладони стали мокрыми от пота, и она судорожно вытирала их о штаны.

«Вот он... Настоящий босс этого города. Охренеть»

— Приплыла к нам, да? Может сам Дагон тебя спас? — Маркус окинул её взглядом.

— Дагона не существует, его придумал какой-то больной писатель, — добавил Максим.

— А ты, значит, молодую жену себе завёл? — Он хмыкнул и продолжил уже серьёзнее:

— Нам тут детский сад ни к чему. Скажи-ка, малая, ты готова стоять с оружием в руках?

Вика едва успела понять вопрос, как Максим уже ответил за неё.

— Как раз недавно этим и занимались, в лесу.

Маркус приподнял бровь, и в его взгляде появился интерес. Жнец, стоявший рядом, наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Президент задумался на мгновение, а затем махнул рукой.

— Выйди.

Вика покинула кабинет. Дверь захлопнулась за её спиной.

— Они усиливаются, — послышался голос Максима. — Дагоны. Они растут. И если мы не ударим первыми, они пойдут на нас.

— Херня идея, — ответил Жнец.

— Почему?

— Потому что мы и так солдат пачками кладём. Кладбище растёт, а заменить их некем.

— Если будем ждать, — настаивал Максим, — они займут ещё больше. И тогда проблемы станут серьёзнее.

Жнец повысил голос.

— Я не дам тебе парней на убой отправлять. Надо держаться за то, что у нас есть.

— Значит, будем ждать, пока они вооружаются? — не унимался Максим.

В комнате повисла тишина. Маркус поддержал Жнеца:

— Начнешь войну — не только бойцов положишь. Всему городу хана.

Максим вышел из кабинета с нескрываемым раздражением на лице. Вместе с Викой он покинул здание администрации и отправился в сторону городских ворот.

***

После визита к президенту она уже не боялась ходить по улицам одна. Бар «Лимб» располагался в старом бетонном здании без вывески. Единственным ориентиром служила табличка с адресом «ул. Крысиная, 1». На двери красовалась грубо нарисованная бутылка. Кто-то говорил, что раньше тут была столовая, потом склад, а теперь — бар. Единственный в городе.

Внутри пахло дымом от самодельного табака. Низкий потолок, облупленные стены, скрипучий пол. Столы, сколоченные из грубых досок, стояли как попало.  В качестве стойки выступали несколько ржавых бочек, поставленных вверх дном. За ней стоял мужчина в потёртой олимпийке и разливал по кружкам нечто из красной канистры.

— Максим разрешил за его счёт, — бросила Вика и получила свою порцию местного «вина».

Напиток был мутным, кислым, сделанным из забродивших яблок и чего-то химического. Она вспомнила, как брат угощал её пивом. Тогда ей оно не понравилось. Но сейчас хотелось хотя бы на время отвлечься от реальности и забыть про недавний ужас в лесу.

Утреннее возвращение солдат с добычей не прошло бесследно. Люди спорили, перебивая друг друга. Их голоса сливались в гул.

— Я слышал, трое не вернулось, — сказал кто-то за соседним столом.

— Нас используют как мясо, — возмущался мужчина с перевязанным глазом. — Мы дохнем в лесу, а они сидят в тепле и жрут то, что мы приносим.

— Тише. Хочешь, чтобы каратели услышали?

— Пусть слышат. Мне плевать.

Ненадолго повисла тишина. Потом кто-то тихо сказал:

— У меня друг сбежал. К синим.

Несколько человек резко повернули головы.

— Ты дурак? За такие слова вешают.

— Он больше не мог. Говорит, там по-другому. Люди сами решают, что делать.

— Ага, и рогоз жрут, чтобы не сдохнуть.

— Синие — предатели, — пробурчал мужчина с самокруткой. — Они пошли против города.

Обхватив кружку, Вика слушала ругань и жалобы на жизнь. Под слоем страха здесь кипела злость.

Взгляд упал на руки с грязью под ногтями. Раньше всё было иначе. В памяти всплыло отражение в зеркале прихожей: тщательно уложенные волосы, стрелки на глазах, помада нежно-розового цвета, выпрошенная когда-то у подруги. Она любила нарядно одеваться. А теперь сидела в рваной одежде в какой-то дыре. Казалось, будто та, прежняя Вика безвозвратно исчезает.

— Эй, грусть старит лицо, — раздался хриплый голос совсем рядом. Такой, словно его хозяйка выкуривала по паре пачек в день.

Без спроса на край лавки присела женщина с длинными чёрными волосами и пепельными глазами. На вид около тридцати, на щеке виднелся шрам, а на плечах болталась поношенная кожаная куртка.

— Я не грустная, я просто думаю, — ответила Вика, смутившись от внезапного внимания.

— Опасное занятие, — женщина усмехнулась и кивнула на кружку. — Осторожней с этим. Туда ещё и перетёртые таблетки мешают.

— А что за таблетки?

— Чёрт его знает. Говорят, стресс снимают, но лучше не борщить.

Вика назвала своё имя. Незнакомка в ответ представилась Инной. И улыбнулась:

— Кстати, сегодня праздник. Я здесь уже ровно шесть месяцев.

— Шесть месяцев... Как ты сюда попала?

— Бежала. В Екатеринбурге наворотила дел. Нашла человека, который обещал переправить в Японию через Сахалин. Сказал, есть «надёжный маршрут». — Она горько рассмеялась, глядя на обшарпанные стены бара. — Вот и приехала в «Японию».

Инна только собиралась что-то добавить, как к их столу подошёл мужчина средних лет. Его пошатывало, но запаха перегара не было. Зрачки расширены.

— Шесть месяцев? — переспросил он, опираясь ладонями о край их стола. — Салага.

Вика невольно отодвинулась. Незнакомец обвёл их взглядом и горько усмехнулся:

— Я тут с самого начала. С девяносто первого. Поваром работал, щи варил. Мечтал, что вот закрою вахту, получу отпускные и с семьёй в Крым.

Он присел на край лавки.

— А потом пришли эти... Маркус и тот, лысый. Чтоб их черти... Собрали всех на площади и обрадовали: «Ходу на материк больше нет. Жить будете под нашей властью».

Мужчина сплюнул на пол.

— Так и сказали: «Кто недоволен — милости просим в лес». С тех пор тут и сижу. Варю бурду из пайков, живу в бараке.

— Неужели никто не сопротивлялся? — спросила Вика.

— Бунтовали. Но потом всех разогнали, — ответил он, уходя к следующему столу.

Девушки переглянулись.

— Коренной житель. А нас они называют «пришлыми», — покосилась Инна.

— А я здесь недавно. Плыла на катере с братом. Потом туман... Очнулась уже на берегу. Одна.

— Тогда слушай. Первое правило — не верь никому на слово. Второе — не зли Безопасность. Третье... не ходи в лес.

— Расскажи мне побольше про это место, — попросила Вика, допивая содержимое кружки.

— Завтра, как колокол ударит, приходи к старой водонапорной башне. Расскажу, как здесь не одуреть. Идёт?

— Идёт, — девушки пожали руки.

Выйдя из бара, она почувствовала действие «коктейля». Тревога и страх исчезли. То, что случилось в лесу, будто растворилось в памяти. Сейчас ей было плевать абсолютно на всё. Свет фонарей резал глаза. Хотелось только лечь и заснуть.

Она медленно брела по улицам, и даже мусор под ногами выглядел странно красиво и причудливо. Аккуратно, стараясь не сорваться с лестницы, спустилась в подвал и села у стены, обхватив колени руками. Война за столом чистила оружие.

— Развлекаешься? — снисходительно спросила она.

— Да пошла ты.

Соседка промолчала и щёлкнула затвором. Уйдя в свою комнату, Вика рухнула на матрас и накрылась куском брезента. Как только она начала засыпать, послышался шум. С улицы спустился Максим и зашёл в комнату Войны.Их диалог сливался в невнятное бубнение, но после «коктейля» слух будто обострился. Вика отчётливо разобрала одно имя: «Антон».

Глава 11

Где-то в лесу группа солдат с синими повязками на рукавах копала могилы. Два трупа, завернутые в мешковину, лежали рядом. Антон стоял на краю вырытой ямы.