Читать книгу Ты Пашешь - Повышают Других. Как показать свою ценностьи заговорить о повышении (Роман Савищев) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Ты Пашешь - Повышают Других. Как показать свою ценностьи заговорить о повышении
Ты Пашешь - Повышают Других. Как показать свою ценностьи заговорить о повышении
Оценить:

3

Полная версия:

Ты Пашешь - Повышают Других. Как показать свою ценностьи заговорить о повышении

Вот и все, что нужно было сделать в эту субботу. Папку можно закрыть, лист оставить наверху. В понедельник будет совещание в десять, будет переписка, будет еще одно дело, которое надо будет сделать. Но теперь у тебя есть то, чего не было в пятницу: одна страница, на которой видно, что ты не присутствовал на работе весь год, а работал.

Цифра, которую легко проверить

В четверг, в начале седьмого вечера, ты открываешь на своем ноутбуке пустой файл и ставишь в верхней строке дату. В офисе уже почти никого, на девятом часу пусто, в коридоре гудит холодильник у кофейного автомата, а у тебя есть сорок минут до закрытия здания и одна задача: сформулировать, что именно ты сделал за год так, чтобы это можно было проверить.

Не рассказать красиво. Не убедить. Дать человеку возможность взять твои слова и сверить их с чем-то посторонним, кроме твоей уверенности.

Ты пишешь первое предложение и стираешь его целиком. Пишешь второе, более осторожное, и оставляешь, потому что оно звучит солидно и взросло. Читаешь его через минуту и понимаешь простую вещь: там нет ни одной проверяемой вещи. Сплошные прилагательные, которые ничего не значат вне твоей головы. Значительный вклад, существенная работа, активное участие. Слова, которыми можно описать кого угодно и никого одновременно. Ты понимаешь, что это не лень и не отсутствие дисциплины: тебя никогда не учили переводить сделанное в числа, и до сих пор никто этого не требовал. Требовали другое — чтобы работа шла, чтобы никто не жаловался, чтобы к сроку было готово. И ты это делал, а счет не вел, потому что счет казался чем-то канцелярским, чужим, для тех, кто умеет говорить на языке отчетов.

Тогда ты делаешь то, что обычно откладывают на последний день месяца, а потом откладывают еще раз. Открываешь рабочий чат и начинаешь перечитывать его с самого начала года. Вверх, вверх, вверх, пока полоса прокрутки справа не становится тонкой, как нитка. Двадцать участников, сотни сообщений, вложения, чужие реплики, твои ответы в одиннадцать вечера, чужие ссылки, которые ты тогда открывал и уже не помнишь зачем. Полоса доходит до января, ты видишь свое собственное сообщение, отправленное в первый рабочий день, вежливое и полное надежд, и на секунду тебе становится смешно. Тогда ты думал, что год будет другим, что все наконец сдвинется, что после прошлого разговора с руководителем что-то изменится. Ничего не изменилось, но и ты был другим человеком: ты верил, что достаточно хорошо делать работу, и не спрашивал, кто и как это увидит.

Ты ищешь цифру, за которую тебе не стыдно.

Сначала кажется, что цифр много. Ты же что-то делал весь год, каждый день, по девять часов в офисе, а иногда и больше. Ты приходил раньше, уходил позже, брал задачи, которые никто не хотел. Но когда начинаешь выписывать, выясняется странное: работа была, а чисел почти нет. Есть воспоминание, что ты вытащил проект, который почти умер в середине весны. Есть ощущение, что отдел без тебя развалился бы в апреле, когда двое ушли разом и никто не пришел на замену. Есть уверенность, что ты сделал больше половины того, что теперь стоит в отчете за квартал. А чисел нет. Ты листаешь дальше и находишь еще несколько таких же сообщений: спасибо за срочность, спасибо за терпение, спасибо за то, что не бросил. Каждое из них было приятно получить, каждое ты прочитал и убрал телефон обратно в карман. Ни одно из них не стало основанием ни для прибавки, ни для нового статуса, потому что благодарность живет в моменте, а решение о людях принимается позже, по другим материалам.

Ты находишь в чате фразу руководителя, отправленную в марте, в четверть восьмого утра: «Спасибо, что подхватил, без тебя бы это не вышло». Хорошая фраза. Теплая. Ты вспоминаешь, как читал ее тогда, на ходу, с телефоном в одной руке и стаканом в другой, и как стало легче дышать. Она ничего не доказывает человеку, который будет решать твою судьбу, потому что такой человек не станет искать март в переписке из шестисот сообщений.

Он посмотрит на то, что лежит у него в бумагах, и на то, что помнит сам, и этих двух источников ему хватит, чтобы составить мнение.

Ты откладываешь чат и открываешь отчет за квартал. Четыре страницы, аккуратные столбцы, подписи согласующих внизу. Ты знаешь этот отчет лучше, чем тот, кто его подписал, потому что три из четырех страниц собрал ты. Ты собирал цифры по людям, сводил их в одну таблицу, правил формулировки, ловил ошибки, переделывал график дважды, а потом в третий раз, потому что руководитель попросил другой цвет на диаграмме и другую подпись оси. В самом отчете твоя фамилия стоит в конце, мелким шрифтом, среди восьми других.

Вот здесь начинается то, о чем мало кто говорит вслух. Твоя работа есть в этой бумаге, но бумага принадлежит не тебе. Ее подписал другой человек, ее обсуждали на совещании во вторник в десять, где тебя не было, ее отправили дальше наверх, и там запомнили фамилию того, кто подписал. Твоя часть результата реальна и одновременно не твоя. Это не несправедливость в чистом виде, это устройство, с которым сталкивается каждый, кто делает работу руками и головой, а не подписью. Но если ты не разберешься в этом устройстве, ты будешь каждый год заново доказывать то, что уже сделал, и каждый год начинать с нуля.

Ты берешь лист бумаги, потому что на бумаге видно, как мало ты написал, и пишешь сверху: что я сделал, что из этого можно посчитать, где это лежит.

Самое внушительное объяснение звучит так: ты вывел отдел из провала. Ты помнишь апрель, помнишь, как все горело, как ты сидел до полуночи три недели подряд, как обзванивал подрядчиков и нашел того, кто согласился сделать работу за неделю вместо трех по цене, которая устроила всех. Это правда, и ты не собираешься от нее отказываться. Но попробуй превратить это в цифру, которую можно проверить, и все рассыпается на части. На сколько именно ты вывел? По сравнению с чем? Кто это зафиксировал? Где это записано, кроме твоей памяти и пары сообщений, которые уже не найти в переписке?

Ты дописываешь рядом со строчкой знак вопроса и переходишь дальше. Так проходит полтора часа, ты забываешь про закрытие здания, охранник уже дважды прошел мимо и посмотрел на тебя без всякого выражения, а ты даже не поднял головы. К концу второго часа у тебя на листе восемь строк и только у трех из них есть что-то, похожее на опору. Ты смотришь на часы, потом на лист, и понимаешь, что полтора часа ушли на одно предложение и много вопросов к себе. Это нормальная работа, хотя она и не выглядит работой: ты не двигал проект, не отвечал на письма, не гасил пожар, ты просто смотрел на свою работу со стороны и проверял, выдерживает ли она взгляд.

Первая строка: сроки. Ты ведешь направление, где задачи идут по графику, и за год из сорока двух задач ты закрыл тридцать девять в срок. Три ушли за дедлайн, две сдвинулись по вине поставщика, и ты это помнишь хорошо, потому что писал объяснения по каждой и переживал больше, чем следовало. Проверить можно: в системе задач есть даты, есть исполнители, есть история изменений, и там видно, кто что закрыл и когда. Человек, который захочет проверить, потратит пять минут и увидит то же, что видишь ты. Ему не придется верить тебе на слово.

Вторая строка: регламент. В феврале ты написал документ на двенадцать страниц, по которому теперь работает вся команда, и еще два отдела попросили копию. Это проверяется по дате создания файла, по списку тех, кто его согласовал, и по тому, что в рабочих задачах других людей этот документ указан как основание. Слабое место здесь одно, и его надо назвать самому, не дожидаясь, пока кто-то другой ткнет в него пальцем: нельзя доказать, сколько часов ты сэкономил этим регламентом. Зато можно показать, что он существует, кто его принял и сколько людей им пользуется. Этого достаточно, чтобы перестать говорить о нем в общих словах.

Третья строка: обучение. Бюджет года на обучение восемьдесят тысяч рублей, ты его освоил и провел четыре внутренних разбора для команды из девяти человек. Проверяется по платежным документам, по календарю, по спискам участников. Опять же, нельзя доказать, что эти разборы кого-то научили чему-то важному, и это честно признать, а не выдавать за результат. Признанная граница стоит дороже, чем придуманный результат, потому что она не рассыпается при первой проверке. Ты дописываешь к этой строке еще одну вещь: две из четырех тем разбора повторно просили люди, которые на них не были.

Это уже говорит о качестве, хотя и не доказывает его. И ты решаешь, что этот факт тоже пойдет в папку, только не как результат, а как след, который можно проверить.

Остальные пять строк ты вычеркиваешь сам, хотя рука не поднимается. Там было приятно читать, но проверить нечем. Улучшил взаимодействие между отделами. Снял с руководителя часть нагрузки. Стал точкой опоры для команды в трудный период. Хорошие слова, и они правдивы настолько, насколько правдиво все, что нельзя потрогать. И они никого ни в чем не убедят, потому что за ними нет предмета, который можно взять в руки и открыть на нужной странице. Ты не выбрасываешь лист с вычеркнутыми строками, а кладешь его в папку отдельно. Через полгода ты, возможно, найдешь способ посчитать хотя бы одну из этих пяти вещей, и тогда вернешься к ней. Сейчас важно, что ты перестал считать их невидимыми заслугами и увидел в них просто работу, которую пока не умеешь описывать числами.

И вот тут ты впервые за вечер чувствуешь не облегчение, а раздражение. Потому что получается, что самые важные вещи, которые ты делал, не считаются, а считаются какие-то формальности. Ты подхватывал людей, когда они ломались. Ты закрывал дыры, которые никто не видел, и потом эти дыры даже не упоминались, потому что их не было видно. Ты держал отдел на себе в те недели, когда руководитель был в разъездах и отвечал короткими сообщениями через день. И ничего из этого не превращается в строчку, которую можно сверить. Ты замечаешь, что в этом раздражении есть доля правды и доля самообмана, и вторая больше. Правда в том, что тебя действительно не видели так, как ты заслуживал. Самообман в том, что видеть тебя было негде: ты не оставил следов, кроме готовой работы, а готовая работа уходит дальше без твоего имени на обложке.

Раздражение понятное и в каком-то смысле верное. Ты действительно сделал больше, чем записано. Но оно тебе не помогает, и это важно понять раньше, чем оно превратится в привычку. Оно возвращает тебя к старой позиции: я хороший, меня не видят. Позиция удобная, потому что снимает с тебя задачу. Пока ты в ней, тебе не нужно ничего делать, достаточно быть неоцененным, и любая неудача объясняется чужими глазами. Только жить на этом нельзя: неоцененность не платит за квартиру и не дает тебе права на следующую ступеньку.

Она дает только ощущение правоты и тихое, ровное, очень устойчивое недовольство, которое с годами становится чертой лица.

Я не стану убеждать тебя, что все можно посчитать. Нельзя. Часть твоей работы принципиально не переводится в цифру, и это не твоя вина и не ошибка системы: так устроено почти все, где работают с людьми и с неопределенностью. Но посчитать можно больше, чем ты думаешь, если перестать искать одну большую цифру и начать искать несколько маленьких, у каждой из которых есть источник. Одна большая цифра всегда будет предметом спора. Несколько маленьких, проверяемых, вместе дают картину, которую трудно оспорить и легко подтвердить. Это не утешение и не призыв смириться с тем, что тебя не заметят. Это трезвый взгляд: если результат нельзя посчитать, его нужно описывать иначе — через факты, через следы, через то, что осталось после тебя в системе, в документах, в чужих задачах. Цифра в этом смысле сильнее всего, потому что она спорит с человеком на равных и не требует доверия, но у нее есть родня, и родня эта тоже работает.

Проверяемая цифра устроена просто, и в этом ее сила. У нее есть три вещи, и если хотя бы одной нет, цифра превращается в мнение, а мнение можно отодвинуть в сторону без объяснений. Источник: откуда она взялась, в какой системе, в каком документе, на какой странице.

Период: за какой срок она считается, с какого числа по какое. Владелец данных: кто еще, кроме тебя, может ее открыть и подтвердить, что она такая, а не другая. Три вещи, и любая из них проверяется за минуты, без твоих объяснений.

Возьмем сроки. Источник: система задач, раздел с историей закрытия. Период: с первого января по тридцать первое октября. Владелец: руководитель направления, который видит тот же экран каждый день, и аналитик, который выгружает отчет в конце месяца. Теперь эту цифру можно нести куда угодно. Ее не нужно защищать словами, потому что слова здесь вообще не нужны. Человек открывает систему и видит тридцать девять из сорока двух. Если захочет, посмотрит, какие три ушли за срок, и прочитает причину в комментарии. Ты ничего не скрыл, и это видно по самому способу предъявления.

Возьмем регламент. Источник: файл с датой создания и списком согласующих, плюс ссылки на него в задачах других отделов. Период: с февраля по сегодня. Владелец: тот, кто его утвердил, и те два отдела, которые его используют каждый день. Здесь цифра не одна, а две: двенадцать страниц и, скажем, двадцать шесть задач, где документ указан как основание. Обе проверяемы. Обе маленькие. Вместе они говорят больше, чем абзац про улучшение процессов, потому что их можно открыть и посмотреть, а абзац можно только прочитать.

Возьмем обучение. Источник: договор и платежные документы, календарь, списки участников. Период: календарный год. Владелец: кадровик, который ведет бюджет, и те девять человек, которые сидели на разборах и расписывались в листах. Здесь важно не приписать себе чужой результат. Ты не можешь сказать, что команда выросла в квалификации благодаря тебе, потому что это не измерено и, скорее всего, неверно: люди учатся сами, а ты только дал им повод и время.

Ты можешь сказать, что провел четыре разбора, что бюджет освоен полностью и что восемьдесят тысяч рублей ушли на то, на что были выделены. Это скромно и это правда.

Скромно и правда здесь совпадают, и это лучшая позиция из возможных, хотя она выглядит слабее. Потому что приукрашенная цифра ломает доверие быстрее, чем ее отсутствие. Проверить тебя может любой, кто сидит рядом; если он поймает тебя на преувеличении один раз, он перестанет верить и всему остальному. А если он увидит, что ты сам называешь границы своих чисел, раньше, чем он до них дошел, он начнет тебе доверять в том, что проверить нельзя. Это дороже, чем лишние десять процентов в красивой строке.

Ты вспоминаешь, как год назад один человек на защите квартальных результатов сказал, что его направление выросло вдвое.

Звучало прекрасно, зал одобрительно загудел, руководитель даже переспросил, не ошибся ли он с цифрой, и получил уверенное нет, я пересчитал трижды. Через две недели выяснилось, что он сравнивал неполный квартал с полным и приписал себе результаты соседнего отдела, которые просто шли через его таблицу. Никто не устроил скандал, никто не написал докладную. Просто на следующей защите его слушали уже иначе, с вежливым вниманием, которое не оставляет следов. А когда через месяц обсуждали, кого двигать на освободившуюся позицию, его фамилия не прозвучала ни разу. Не потому, что он плохо работал. Потому что после одного такого случая люди в комнате держат в голове не цифру, а воспоминание о том, как цифра не сошлась.

Ты смотришь на свой лист и понимаешь, что цифр у тебя пока три. Три из восьми строк, которые ты написал за два часа, и две из них с оговорками. Это мало, и причины понятны, потому что до сегодняшнего вечера ты вообще об этом не думал. Ты не проиграл, ты просто впервые посмотрел на свою работу с той стороны, с которой на нее смотрят другие. Дальше будет проще: ты уже знаешь, где искать, и в следующий раз потратишь не два часа, а сорок минут.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...345
bannerbanner