Нулевой рейс

Роман Рассказов

Нулевой рейс

Глава 1. Машина остаётся

Павел Нечаев вылез из-под сиденья с обгоревшей клеммой в пальцах. На его густых усах белела пыль. Он смахнул её рукавом и показал Артёму почерневший контакт.

— Вот почему у тебя печка через раз. Включи.

Артём нажал клавишу. Под сиденьем загудел вентилятор отопителя, по проходу потянуло тёплым воздухом. Павел подождал, пошевелил провод и только потом поставил защитную крышку на место.

В салоне ещё держался ночной холод. На стёклах у задних рядов белели полосы инея, поручень лип к ладони. За лобовым стеклом, в освещённом дворе «Рудного транзита», двое водителей курили возле закрытого ремонтного бокса. Над воротами горела одна лампа из трёх.

— За клемму сколько? — спросил Артём.

— Переживу. За работу пусть контора платит.

— Когда?

Павел опустил крышку ящика с инструментом.

— Ты у меня спрашиваешь?

Артём проверил показания на панели. Воздух набрался, предупреждающая лампа погасла. Он заглушил двигатель, прислушался. Под полом не шипело.

Павел стоял на передней ступеньке, придерживая ящик коленом. Широкими плечами он почти закрывал дверной проём.

— И про запись Наталье напомни. Заявка лежит, ответа нет.

Артём поднял глаза на маленький экран у кабины. Там был виден пустой проход, серые спинки и сам Павел, обрезанный краем кадра. Картинку салонная камера давала. Сохранять её регистратор перестал давно; они уже проверяли и накопитель, и питание, а новый блок начальство так и не оплатило.

— Напомню.

— Не «напомню», а пусть в журнале остаётся. Потом спросят, почему молчал.

Артём протянул ему старую рабочую перчатку, забытую на панели. Павел забрал её вместе с ящиком и пошёл к ремонтному боксу. По дороге остановился у куривших. Один уже полез в карман за зажигалкой, другой отодвинулся, освобождая место у стены.

До посадки оставалось десять минут.

В диспетчерской было жарко. Наталья Костина прижимала телефон плечом и одновременно выводила что-то в журнале. Когда Артём вошёл, она прикрыла трубку ладонью.

— На «Лесную». Восемнадцать. Савельев у них старший, список у него.

— Знаю. По деньгам что?

Она кивнула на телефон: слышишь, занимаюсь.

Артём остался у стола. На подоконнике остывал чай, рядом лежала пачка квитанций, придавленная степлером. Над дверью висел прошлогодний календарь: чистый НЕФАЗ на летней дороге.

— Да, я поняла, — сказала Наталья в трубку. — Нет, все выйдут по графику.

Она положила телефон.

— Сегодня перевода не будет.

— У меня полтора месяца нет.

— У меня тоже, Тём.

Он знал. От этого легче не становилось.

Наталья подвинула ему документы рейса. Артём проверил номер машины, свою фамилию и пункт назначения.

— Регистратор так и не пишет. Паша просил отметить.

— Отмечено. Заявку я не выбрасывала.

Она подождала, пока он распишется, и забрала журнал.

— В бюро на последнем КПП сегодня водитель нужен лично. Новую заявку на допуск сверяют. Не отправляй Савельева со своими бумагами, всё равно вернут.

— Опять?

— Мне так передали.

Во дворе уже собиралась смена. Люди стояли у ограды, пряча подбородки в воротники; сумки положили на сухой край бетонной плиты. Илья Горин отделился от остальных и пошёл навстречу. Невысокий, коренастый, он нёс на плече тёмно-синюю спортивную сумку с белым шнурком вместо одного язычка молнии.

— Ну что, — сказал он. — Доехали до богатой жизни.

— Ты ещё не сел.

— Марина спросила, точно ли там платят. Я сказал: ты возишь, тебе виднее.

Артём посмотрел на окна диспетчерской.

— За прошлую вахту люди получили.

— Я помню, ты говорил.

— Это другой работодатель, Илюх. У них с оплатой…

— Ты за них не обещай. Я уже здесь.

Илья поправил сумку и двинулся к автобусу. Артём хотел сказать, что никого не тянул силой, но не сказал. Он сам дважды звонил другу, напоминал про набор и советовал не ждать, пока места разберут.

Пока люди садились, Артём стоял у передней двери и считал. Бригадир Виктор Савельев отмечал фамилии в сложенном вчетверо списке. Он дождался, пока Милан Петрович достанет документ из внутреннего кармана, сверил написание и пропустил его на ступеньки. Бекзод Рахимов посторонился, давая товарищу убрать бумаги.

— Обратно тоже вы? — спросил Николай Кудрин.

— В графике я.

— А если график поменяют?

— Диспетчер скажет, кто приедет. Телефон у бригадира есть.

Кудрин кивнул, будто именно это и хотел услышать, и вошёл. Последней поднялась Нина Чижова. Она заметила в проходе чей-то длинный баул.

— Уберите под сиденье. Я сейчас пройду, а потом кто-нибудь навернётся.

Баул втянули в ряд. Савельев ещё раз пробежал глазами список.

— Все восемнадцать.

— У меня сошлось, — сказал Артём.

Бригадир убрал лист в папку и сел у переднего прохода. Артём закрыл дверь, завёл двигатель и дождался, пока все устроятся. В зеркале мелькали руки, расстёгивались куртки; Дина Каримова закручивала крышку термоса, зажатого между колен. Илья сидел справа, через ряд от Савельева. Синюю сумку он пристроил у окна.

— Смотри сюда, — сказал Илья и поднял телефон.

— Поехали уже.

— Полсекунды.

В кадр попали лицо Ильи, плечо Артёма и несколько рядов за ними.

— Марине, — пояснил Илья. — Чтобы знала, что не в гаражах остался.

Он коснулся экрана и убрал телефон. Артём медленно тронулся, перед воротами проверил тормоза. НЕФАЗ остановился ровно. Он отпустил педаль и вывел машину на улицу.

Первые кварталы ехали молча. На светофорах в салон заглядывал красный свет; у стекла кто-то водил пальцем по запотевшему кругу. Потом сзади заговорили о расценках, и через гул двигателя донеслось негромкое: «Это за смену или за выход?»

Лобовое стекло перестало потеть, и Артём убавил обдув на одну ступень. Справа всё ещё тянуло холодом.

Город кончился не сразу. Ещё шли склады, шиномонтаж, освещённые автобусные остановки без людей. За последней заправкой дорога потемнела. По обочине лежал слежавшийся снег, в свете фар проступали чёрные края колеи. Артём заранее сбросил скорость перед знакомой просадкой. Сзади тихо звякнул металл в сумке, но никто не качнулся в проход.

Поворот на «Лесную» обозначали высокий щит и разбитый край асфальта. Дальше дорога раздваивалась: прямо вдоль ограды шла служебная ветка к мосту, а справа открывалась площадка перед последним КПП. Грузовые машины пользовались прямым проездом. Служебный автобус ждал здесь, пока оформляли людей.

У ворот дежурный в серой куртке показал рукой к пропускному бюро.

— В карман встань. Как обычно.

Артём подал машину вдоль низкого здания. Передняя дверь оказалась чуть дальше его угла, средняя — напротив углубления в глухой стене. До кирпича оставалось достаточно места, чтобы выйти и пройти к дорожке у КПП. Дальше дорожку сужала ограда.

На часах над лобовым стеклом было 20:17.

Артём включил стояночный тормоз и взял документы. В зеркале Савельев поднимался со своего места.

— Я тоже?

— Пока только водитель, — сказал дежурный снизу. — Вас отдельно вызовут.

— Посидите, — сказал Артём. — Разберусь.

Он вышел через переднюю дверь, закрыл её снаружи и обогнул угол бюро.

* * *

За стеклянной перегородкой сидела женщина в вязаной безрукавке. Она взяла документы, положила рядом с клавиатурой и спросила фамилию.

Артём назвал.

— Организация?

— «Рудный транзит». В бумагах есть.

Женщина печатала двумя пальцами. Стойка шла вдоль внутренней стены; из помещения были видны входная дверь и кусок площадки за ней. Автобус стоял за углом.

— У вас старый номер допуска.

— Наталья сказала, новая заявка пришла.

— Сейчас проверим.

Она подняла трубку стационарного телефона, нажала несколько кнопок и долго слушала. Артём расстегнул куртку. Под потолком гудел обогреватель, пахло мокрым линолеумом и разогретой едой.

— Перевозчик приехал, — сказала женщина. — Веденин. Да.

Она снова стала слушать.

Артём открыл на телефоне переписку с Павлом. Последнее сообщение было про клемму: «Поставил нормальную. Посмотри завтра, не греется ли». Он написал: «Печка работает» — и убрал телефон.

— Номер машины ещё раз.

Он продиктовал.

— Здесь же написан.

— Мне надо сверить.

Она подвинула ему бланк через прорезь. Фамилия, организация, телефон. Артём заполнил три строки.

— Всё?

— Подпись внизу. И подождите, пока подтвердят.

Он перечитал заполненные строки, подписал внизу и вернул лист.

На стене за женщиной висела схема эвакуации. Красная стрелка упиралась в выход, которым он только что вошёл. Под ней стоял стул с треснувшим сиденьем. Артём сел, вытянул ноги, почти сразу поднялся снова. Автобус работал на холостых; он привык слышать двигатель даже из помещения, но здесь за гулом обогревателя не слышал ничего.

— Долго ещё?

— Сейчас.

Женщина взяла телефонную трубку, хотя звонка не было.

— Да, — сказала она. — Поняла.

Поставила на бумаге отметку и вернула документы.

— Можете идти.

На улице ударил холод. Артём застегнулся, свернул за угол и нажал наружную кнопку передней двери.

Из салона пахнуло теплом. На нижней ступеньке темнел мокрый след. Он поднялся, собираясь сказать Савельеву, чтобы тот готовил свой список, и остановился.

Передние места были пусты.

Артём посмотрел дальше, туда, где свет над проходом не доставал до заднего ряда. Вещи лежали на сиденьях. На спинке висел клетчатый шарф. Из-под кресла торчал край баула, который Нина велела убрать.

— Илья?

Никто не ответил.

Часы показывали 20:25.

Он прошёл по салону до конца. За высокой спинкой у заднего окна могла сидеть женщина, нагнувшаяся к сумке. Не сидела. Между рядами были только смятый пакет и тёмные полосы натаявшей воды. Артём повернулся и пошёл обратно, заглядывая туда, куда уже заглядывал.

У среднего выхода он увидел перчатку.

Серая рабочая, с чёрными резиновыми точками на ладони. Манжета попала между створкой и уплотнителем; пальцы свисали внутрь. Дверь была закрыта. Артём протянул руку, чтобы вытащить перчатку, и не дотронулся.

С утра, когда он проверял двери, её там не было.

Он взглянул на синюю сумку Ильи. Белый шнурок лежал на сиденье, точно как при посадке. Илья ушёл без неё. Все ушли без вещей.

Артём достал телефон и позвонил ему. Женский голос сообщил, что абонент временно недоступен.

Тогда он выбрался через переднюю дверь и пошёл к дежурному.

Тот стоял у шлагбаума, записывая номер подъехавшего фургона.

— Где смена?

— Какая?

— Моя. Из автобуса. Восемнадцать человек.

Дежурный поднял голову.

— Ты же с ними приехал.

— Приехал. Вернулся — нет никого.

— На допуск, может, вызвали.

— Через тебя проходили?

— Нет.

За шлагбаумом водитель фургона посигналил. Дежурный махнул ему подождать.

— Я сейчас с этим разбирался. Потом в будку заходил. Но толпа тут не шла. Я бы увидел.

Артём оглянулся на пешеходную калитку. От двери автобуса к ней вела узкая дорожка вдоль стены. С другой стороны площадку замыкала сетка, за ней темнели сложенные железобетонные плиты. Уйти туда можно было только через ворота, мимо дежурного.

Была ещё дверь в торце бюро.

Артём дёрнул её. Заперто. Вернулся к стойке.

— Людей куда увели?

Женщина в безрукавке смотрела в монитор.

— На внутренний допуск, наверное.

— Кто увёл?

— Я здесь оформляю водителей.

— Мне их где искать?

Она сняла очки.

— Позвоните своему диспетчеру. У них должна быть информация.

— Восемнадцать человек. Только что в автобусе сидели. Вы ни одного не видели?

— Из этого окна я ваш автобус не вижу.

Артём посмотрел на стекло, на стойку, на глухую стену за своей спиной. Отсюда автобуса действительно не было видно.

Он вышел и обогнул НЕФАЗ. Двигатель ровно работал. В углублении у средней двери валялись окурки, на утоптанном снегу наслаивались следы подошв. У стены оставалась тёмная полоса без снега. Артём включил фонарик на телефоне, посветил вниз, потом вдоль стены. Пройти здесь было можно. Как отличить следы его пассажиров от всех остальных, он не знал.

Он дошёл до угла, заглянул за стоящий у ограды контейнер. Там лежали деревянные поддоны. Над отдельной дверью в небольшой пристройке горела табличка «Туалет». Артём открыл её, позвал. Ответа не было. За приоткрытыми внутренними дверцами никого не оказалось.

Когда он вернулся, фургон уже проезжал через шлагбаум. Другой машины, в которую могла пересесть целая смена, на площадке не было. Но пока Артём сидел в бюро, здесь мог кто-то побывать. Он посмотрел на камеру над воротами. Красная точка светилась рядом с объективом.

— Запись у вас есть?

Дежурный проследил за его взглядом.

— Должна быть. Я отсюда не смотрю.

— Кто смотрит?

— Старший. Я ему уже звоню.

Артём набрал Наталью.

— Костина, — ответила она.

— Смена куда-то вышла. Ты знаешь, их пересадили?

— Ты где?

— На последнем КПП. «Лесная». Я в бюро был, вернулся — автобус пустой.

В трубке стало тихо.

— Савельеву звонил?

— У меня его номера нет. Илья недоступен. Сумки все на местах.

— Может, на оформление забрали.

— Кто забрал? Мне никто ничего не говорит.

Наталья попросила подождать. Он слышал, как она выдвинула ящик, чем-то задела телефон. Потом в трубке раздались гудки другого вызова.

— Не отвечает, — сказала она наконец. — Ратникову передам. Стой пока там.

— Наташ, восемнадцать человек. Я их сюда привёз.

— Я слышу. Дай выяснить.

Она отключилась.

Артём остался между автобусом и стеной. От двигателя шло тепло, под ногами хрустела ледяная крошка. Если бы люди вышли на пять минут, кто-нибудь уже вернулся бы за сигаретами, телефоном, забытой бумажкой. Или закричал с той стороны ограды: не уезжай, мы здесь.

Он ещё раз набрал Илью. Услышал тот же ответ, сбросил и позвонил в полицию.

Поначалу говорил слишком быстро. Пришлось повторить адрес комплекса, поворот с трассы и название перевозчика.

— Вы водитель этого автобуса?

— Да. Артём Веденин.

— Сколько человек?

— Восемнадцать. Рабочая смена. Я вышел оформить пропуск. В восемь семнадцать. В восемь двадцать пять уже никого не было.

— Они могли уйти на территорию?

— Могли. Я не видел, как вышли. Но вещи оставили, старший смены не отвечает диспетчеру, мой знакомый тоже. Здесь никто не говорит, где они.

У него пересохло во рту. Он хотел добавить про перчатку, начал и сбился.

— Кто-нибудь ранен? Вы слышали крики?

— Нет. Не знаю. Я в помещении был.

Его попросили назвать номер машины, свой телефон и ждать возле автобуса. Он ответил на всё. Только когда разговор закончился, заметил, как сильно прижимал телефон к уху.

Наталья перезвонила почти сразу.

— Олег занимается. Людей, скорее всего, внутрь перевели.

— Кто тебе сказал?

— Олег.

— Полиция едет.

Она помолчала.

— Ты вызвал?

— Да.

— Поняла, — сказала Наталья и положила трубку.

* * *

Олег Ратников позвонил, когда Артём вернулся в кабину. Через переднюю дверь. К клавише средней он не прикасался.

— Что у тебя случилось? — спросил директор.

Голос был негромкий, почти усталый. Так Ратников разговаривал, когда хотел, чтобы человек сам назвал свою просьбу лишней.

— Людей нет, Олег. Восемнадцать. Я Наталье сказал.

— Мне передали. На объекте свои перемещения. Их могли забрать на оформление, ты просто разминулся.

— С кем разминулся? Кто забрал?

— Сейчас выясняют.

— Дайте Савельева. Если с ними всё нормально, пусть мне скажет.

— Веденин, не все обязаны стоять возле телефона. Ты пока пригони машину. В бокс поставишь, там спокойно разберёмся.

Артём смотрел в зеркало на проход. Сумка Ильи была хорошо видна даже из кабины.

— Я полицию вызвал. Они сюда едут.

Директор перестал говорить. В трубке кто-то кашлянул, послышался отодвигаемый стул.

— Зачем?

— Люди пропали.

— Тебе кто сказал, что пропали? Ты их куда вёз? На работу. Их приняли на объекте. У тебя задача — машина.

— Кто принял?

— Я тебе сказал, выясняют.

Артём снял ногу со ступеньки, сел за руль. В салоне было тепло, но его знобило. Он мог сейчас закрыть переднюю дверь, включить передачу и вернуться знакомой дорогой. Ратников встретил бы его, Савельев нашёлся бы у какого-нибудь другого телефона, и всё это оказалось бы обычной неразберихой. Ему очень хотелось, чтобы так и было.

— Сумки у меня, — сказал он. — И в средней двери перчатка зажата.

— Что за перчатка?

— Рабочая. Не знаю чья.

— Ну вытащи. При чём тут перчатка?

Артём посмотрел на дверные клавиши. Если открыть среднюю, ткань свалится на ступеньку. Кто-нибудь подберёт, бросит к сумкам. В боксе вещи снимут с сидений, чтобы не мешали. Потом придётся объяснять, что где лежало. Он даже не знал, почему это важно, но хотел показать всё как есть.

— До полиции машина останется здесь.

— Ты сейчас распоряжение не выполняешь?

— Я место им назвал. Они приедут, а нас нет.

— Предупреди. На базу приедут. Я тут буду, Наталья будет. Тебе же проще объяснить.

— Пусть сначала здесь посмотрят.

За стеклом дежурный разговаривал с кем-то по рации. Он обернулся к автобусу. Артём отвёл глаза.

— Ты вчера про расчёт спрашивал? — сказал Ратников.

— Спрашивал.

— Тогда давай работать. У меня деньги не из тумбочки берутся. Сейчас сорвём обслуживание, завтра заказчик выставит счёт за простой. Из чего я с вами рассчитываться буду?

Артём потёр большим пальцем трещину на ободе руля. За полтора месяца набралось столько, что уйти без расчёта он не мог. Он уже прикидывал, какую часть перевода оставить на квартиру, какую — на еду и дорогу, а что дотянет ещё неделю. Ратников знал, что водители ждут. Каждому говорил отдельно, когда тот приходил спрашивать.

— Я отработал, — сказал Артём.

— Вот и закончи смену нормально.

У автобуса остановился дежурный. Артём поднял ладонь: минуту.

— После осмотра, — сказал он в телефон. — Если разрешат ехать.

— До утра подумай, как ты дальше собираешься работать.

Связь оборвалась.

Артём ещё несколько секунд держал телефон у уха. Затем положил на панель, заглушил двигатель и вынул ключ. Гул исчез. Стало слышно, как где-то сзади тихо звенит незакреплённая крышка, а вскоре замолчала и она.

— Старший сказал убрать автобус, — сообщил дежурный из дверей. — Вы своих не дождались — чего здесь стоять?

— Полиция едет.

— Я понял. Но автобус мешает.

— Кому? Я в кармане. Проезд свободный.

Дежурный посмотрел на дорогу. Фургон давно скрылся, шлагбаум был опущен. Следующая машина к КПП не подъезжала.

— Начальство сказало.

— Пока не приедут, я не тронусь.

— Тогда хотя бы от стены отгони. Мне говорят, пассажиры не могут пройти.

Артём вышел на нижнюю ступеньку. В углублении всё ещё была видна перчатка: край ткани торчал наружу из-под уплотнителя. До дежурного отсюда можно было дотянуться рукой. Тот ждал, не поднимая глаз.

— Тут пройти можно, — сказал Артём. — Мы с тобой стоим.

— Я вижу.

— Я не знаю, куда они делись. Может, правда сейчас вернутся. Но машину не двину. И дверь эту не открою.

Дежурный посмотрел на него, потом на средний выход.

— Там что?

— Перчатка зажата. Я ничего не трогал.

Он чуть не сказал «вообще ничего», но вспомнил, как прошёл весь салон, держась за поручни. Поправился:

— Сумки не трогал. Перчатку тоже.

Дежурный спустился на асфальт.

— Я передам, что отказался.

— Передай.

Тот отошёл к будке. На середине площадки остановился, вынул рацию. Артём слышал отдельные слова, но не разбирал ответа.

Теперь можно было позвонить Павлу. Или Марине. Что сказать Марине, он не знал. «Илья вышел, скоро найдём» — он едва не сказал так и диспетчеру, хотя не видел ни как Илья вышел, ни куда. Он открыл список контактов и закрыл.

Вместо этого Артём сфотографировал салон от передней площадки. Потом среднюю дверь и перчатку. Снаружи сделал ещё два снимка: автобус возле стены и всю площадку с воротами. На маленьком экране ничего необычного не было. Старый НЕФАЗ, тёплые окна, свет над бюро.

Он остался у передней двери. Когда телефон снова завибрировал, это оказался Ратников. Артём ответил.

— Я всё ещё здесь, — сказал он.

— Я знаю.

На этот раз директор не стал объяснять, что так будет удобнее. Спросил, есть ли у Артёма ключи, и велел утром явиться в контору.

— С документами. Поговорим о твоей работе.

Артём убрал телефон. Ключ лежал в правом кармане куртки, зубцы царапали ладонь. Он переложил его в другой карман, чтобы не держать всё время в кулаке.

Минут через пять из будки вышел дежурный с двумя оранжевыми конусами. Поставил их перед носом автобуса, оставив место для проезда.

— А то полезут сюда разворачиваться, — сказал он.

Артём кивнул.

— Твои всё не нашлись?

— Нет.

Дежурный потоптался, сунул руки в карманы и вернулся к шлагбауму.

* * *

Полицейская машина свернула с трассы примерно через полчаса после звонка. Увидев её, Артём отошёл от автобуса и поднял руку. Она остановилась на открытой площадке. Из неё вышли двое.

— Веденин? — спросил тот, что подошёл к Артёму.

— Да.

— Вы сообщили о пропавших людях?

Артём кивнул и сразу начал про восемнадцать пассажиров, про бюро, восемь минут, сумки. Полицейский остановил его.

— Подождите. Документ ваш сначала. Потом по порядку.

Артём достал права. Руки слушались плохо, прозрачный карман бумажника зацепился за край карточки. Полицейский подождал, сверил фотографию с лицом.

— Вы с ними откуда выехали?

— С базы перевозчика. «Рудный транзит». Наталья Костина диспетчер. У неё наряд, всё есть.

— Люди вам знакомы?

— Не все. Илья Горин — мой друг. Других возил раньше. Савельев у них бригадир.

Второй полицейский подошёл к дежурному. Тот выпрямился и стал показывать на шлагбаум, потом на бюро.

— Кто-нибудь видел, как они выходили? — спросил первый.

— Мне говорят, нет. Я там был.

Артём показал на дверь бюро.

— Водителя вызвали лично. Я бумаги оформлял.

— Сколько отсутствовали?

— На часах в автобусе было двадцать семнадцать, когда вышел. Двадцать двадцать пять — когда вернулся. Я больше никуда не ходил.

Полицейский записал, потом поднял глаза.

— Автобус после этого перемещали?

— Нет. Мне велели в бокс перегнать. Начальник. Но я не стал.

— Почему?

Артём обернулся на машину.

— А что я вам потом покажу?

Полицейский ничего не сказал. Велел держаться рядом и прошёл к передней двери.

Артём поднялся следом на нижнюю ступеньку.

— Я через эту заходил. По проходу до конца прошёл. Поручни трогал. Сумки не открывал, не переставлял. Среднюю дверь тоже не открывал. Там перчатка.

— Покажите отсюда.

Он показал. Полицейский посветил вдоль прохода. Луч задержался на серой ткани у двери, прошёл по сиденьям, вернулся к синей сумке.

— Это чья?

— Горина. Он с ней садился. Шнурок белый, видите?

— Вижу.

Полицейский спустился. Они обошли автобус снаружи, остановились в углублении у средней двери. Луч лёг на резиновый уплотнитель и зажатую манжету.

— Её не вынимайте, — сказал полицейский.

— Не вынимал.

Тот сделал несколько снимков и отошёл позвонить.

Артём остался у стены. От кирпича шёл холод. Теперь он слышал двигатель полицейской машины и тихий разговор у шлагбаума. Дежурный уже не показывал в сторону дороги; он смотрел в раскрытый журнал, а второй полицейский записывал что-то с его слов.

Женщина из бюро вышла на крыльцо.

— Мы закрываемся, — сказала она. — Оформление закончено.

— Подождите, пожалуйста, — ответил второй полицейский. — С вами тоже нужно поговорить. Журналы пока оставьте.

Она осталась у двери, придерживая локти ладонями.

Первый полицейский вернулся к Артёму.

— Приедет группа, осмотрят. Автобус остаётся здесь. Никого внутрь не пускайте, сами тоже не ходите. Сейчас запишем, что было.

— Людей на территории искать будут?

— Будут проверять. Вы скажите, кому звонили и что вам ответили. Кто сообщил, что их приняли?

— Ратников. Директор.

— Он сам здесь был?

— Я его не видел. По телефону сказал.

Полицейский раскрыл блокнот. Артём продиктовал номер директора, потом диспетчерской. Достал свои документы рейса, показал отметку бюро. Полицейский осмотрел лист, переписал сведения и вернул ему.