Хил, который никогда не сдается

Магия была частью его жизни с детства. Он не мог представить, что однажды она просто исчезнет.

— Но он останется жив?

— Если не возникнет иных осложнений, да.

Фил медленно кивнул.

Старший лекарь встал.

— И запомни ещё кое-что. Я запрещаю тебе самостоятельно воздействовать на проклятие. Даже обычное диагностическое заклинание без должной подготовки может оказаться опасным.

— Понял.

— Майнис.

— Да?

— Я хочу услышать не просто слово.

Фил поднял взгляд.

— Я не буду самостоятельно воздействовать на проклятие.

Лекарь несколько секунд изучал его лицо.

— Хорошо. Теперь иди спать.

— Сейчас только вечер.

— Вот именно. Удивительная возможность выспаться до утра.

Спать Фил не собирался, хотя и не намеревался нарушать запрет. Во всяком случае, он убеждал себя, что чтение медицинских трактатов не считается вмешательством.

Он отправился в общую библиотеку академии.

К вечеру над башнями собрались тяжёлые облака. Во внутреннем дворе ветер гнал по мокрым плитам прошлогодние листья, а в лужах дрожали отражения высоких окон. Фил поднял воротник и ускорил шаг, когда первые капли дождя застучали по камню. От лечебницы до старого корпуса было недалеко, но порыв ветра едва не вырвал из рук свёрнутые записи. Пришлось прижать их к груди и пробежать последние ступени, перепрыгнув через поток воды у водостока.

Библиотека занимала два этажа старого корпуса: шкафы поднимались к потемневшим потолочным балкам, между полками мерцали светящиеся шары, а запах пыли, переплётной кожи и старой бумаги встречал посетителей уже у порога.

Фил любил библиотеку за возможность хотя бы ненадолго остаться наедине с вопросами, на которые ещё не было ответа. Здесь никто не требовал немедленно принести бинты и не жаловался на горькие лекарства.

И никто не пытался доказать, что переломанная рука заживёт быстрее, если выпить три кружки крепкого пива.

Однажды ему довелось убедиться, что пиво не ускоряет срастание костей. К счастью, проверять это на себе не пришлось.

Он направился к разделу магической анатомии. Первый трактат рассказывал о строении центрального ядра, второй — о циркуляции маны, третий — о последствиях перегрузки каналов. Четвёртый оказался настолько скучным, что Фил едва не заснул уже на второй странице.

Спустя два часа книги загромоздили почти весь стол, а нужного ответа по-прежнему не было.

Один из светящихся шаров над столом мигнул. Фил машинально поднял голову: в глубине прохода что-то глухо ударило о пол. Между шкафами покатился тяжёлый том, следом со скрипом накренулась приставная лестница. За ней раздался испуганный возглас младшего библиотечного помощника.

Фил вскочил, даже не успев оценить, сможет ли удержать падающую лестницу. Лестница пошла вниз, зацепив соседнюю полку; с верхней ступени сорвалась тяжёлая стопка книг. Помощник застыл, вцепившись в перекладину. Фил ухватил лестницу обеими руками, но её тяжесть потянула его за собой. Каблуки скользнули по гладким плитам.

— Прыгай в проход! — крикнул он.

Мальчишка отпустил перекладину и спрыгнул, едва не ударившись плечом о шкаф. Фил упёрся в торец стеллажа, удержал лестницу ещё на мгновение и только тогда позволил ей опуститься на пол. Книги с грохотом посыпались рядом. От пыли защипало глаза, а в левом плече болезненно отозвалась нагрузка.

— Не ушибся? — спросил Фил, переводя дыхание.

Помощник кивнул и, побледнев, подобрал рассыпавшиеся карточки.

— Тогда позови библиотекаря. И не вздумай ставить её обратно без проверки креплений.

Когда всё закончилось, Фил обнаружил на рукаве свежую прореху и с раздражением понял, что собственные записи лежат под раскрытым атласом. Он осторожно вернул его на место. Спасать людей, оказывается, можно было даже в библиотеке; вот только медицинских открытий это не прибавляло. Но ответов о проклятии Крауса так и не прибавилось. Фил потёр глаза, стараясь не смотреть на пыльную гору книг, которую теперь предстояло разобрать.

— Замечательно. Я теперь знаю семнадцать способов повредить магические каналы и ни одного способа остановить то, что происходит с Краусом.

— Разговариваешь с книгами?

Фил вздрогнул.

За соседним стеллажом стоял высокий мужчина в тёмном камзоле. Краус фон Штайн.

Без доспехов и оружия он выглядел немного иначе, чем в палате. Однако осанка и холодный внимательный взгляд выдавали человека, привыкшего замечать опасность раньше остальных.

— Вам нельзя вставать, — автоматически сказал Фил.

— А тебе, насколько я понимаю, нельзя читать.

— Мне можно.

— Тогда почему у тебя такой виноватый вид?

Фил посмотрел на раскрытые книги.

— Я изучаю магическую анатомию.

Краус подошёл ближе.

— В половине десятого вечера?

— Лучшее время для учёбы.

— Особенно если утром тебя ждёт работа.

— Вы тоже должны отдыхать.

— Я преподаватель. Мне положено подавать дурной пример.

Краус осторожно сел напротив. Фил заметил, что движение далось ему с трудом.

— Вам больно?

— Бывает.

— Сейчас?

— Терпимо.

— Это не ответ.

— Для бывшего инквизитора вполне удовлетворительный.

Фил хотел возразить, но передумал. Краус посмотрел на заголовок раскрытой книги.

— «Патологии магических проводящих структур». Увлекательное чтение.

— Вы её знаете?

— Нет. Уже по названию понимаю, что не хочу.

Фил невольно улыбнулся, и на несколько мгновений между ними установилось спокойное молчание.

Потом Краус спросил:

— Ты изучаешь моё проклятие?

Фил замер.

— Я изучаю повреждения магических каналов.

— Какая удивительная случайность.

— Это моя будущая профессия.

— А я, видимо, случайно оказался рядом.

Фил закрыл книгу.

— Да. Я хочу понять, что с вами происходит.

Краус внимательно посмотрел на него.

— Зачем?

От привычной насмешливости Крауса не осталось и следа.

Фил растерялся.

— Потому что вы больны.

— Здесь много больных.

— Я знаю.

— И всем ты собираешься посвятить жизнь?

Фил задумался.

— Если понадобится.

Краус долго молчал.

Затем покачал головой.

— Опасный ты человек, Майнис.

— Почему?

— Потому что однажды кто-нибудь воспользуется твоей добротой.

Фил пожал плечами.

— Возможно.

— И тебя это не беспокоит?

— Беспокоит.

— Но ты всё равно будешь помогать?

— Если смогу.

Краус тихо усмехнулся.

— Безнадёжный случай.

— Я слышал, у вас похожий диагноз.

— У меня хотя бы есть уважительная причина.

Краус поднялся спустя несколько минут. Фил заметил, как он на мгновение опёрся ладонью о край стола.

— Вам стоит вернуться в палату.

— Ты повторяешься.

— А вы не слушаете.

— Привыкай. Я преподаю боевую подготовку. Там половина студентов не слушает, а вторая половина делает вид, что слушает.

Он направился к выходу.

У самой двери остановился.

— Майнис.

— Да?

— Не пытайся лечить меня тайком.

Фил почувствовал, как похолодели пальцы.

— Я не собирался.

— Хорошо.

Краус повернул голову.

— Потому что мне уже достаточно людей, которые считают, будто знают, что для меня лучше.

Фил молчал.

— Если у тебя появится разумная идея, — продолжил Краус, — сначала расскажи мне и старшему лекарю. Я хочу понимать, на что соглашаюсь.

— Хорошо.

— И не смотри на меня так.

— Как?

— Словно уже собираешься принести себя в жертву ради великого медицинского открытия.

Фил смутился.

— Я просто хочу помочь.

— Тогда постарайся остаться живым. Мёртвые лекари обычно малоэффективны.

Краус вышел.

Фил ещё долго смотрел на закрывшуюся дверь.

Потом медленно открыл книгу.

На этот раз не о проклятиях.

О строении магических каналов. Он собирался разобраться хотя бы в том, что уже было известно.

Поздно ночью в кабинете ректора горел свет. Альбрехт фон Равенхольм сидел за огромным письменным столом, заваленным документами.

Перед ним лежал отчёт о состоянии Крауса.

Старый маг прочитал его уже трижды.

Затем снял очки и устало потёр переносицу.

— Упрямый мальчишка, — пробормотал он.

Кого именно он имел в виду, было не вполне ясно. Возможно, Крауса.

Возможно, молодого лекаря, имя которого появилось в отчёте. А возможно, самого себя.

Альбрехт поднялся и подошёл к книжному шкафу. За несколькими томами по теории пространственных заклинаний скрывалась небольшая деревянная шкатулка.

Он достал её, положил на стол и осторожно открыл. Внутри лежала старая рукопись.

Потемневшие страницы с выцветшими чернилами хранили печать давно исчезнувшего лечебного братства. Судя по состоянию бумаги и старинному письму, рукописи было около тысячи лет.

Альбрехт перелистнул несколько страниц.

Остановился на рисунке.

Схематическое изображение магической сети.

Несколько разрушенных узлов. И тонкая линия повреждения, ведущая от периферии к центральному ядру.

Старый маг медленно провёл пальцем по краю страницы.

— Не может быть…

Он снова взглянул на современный отчёт.

Сходство было тревожным.

Но рукопись содержала слишком мало сведений, чтобы делать выводы.

Альбрехт закрыл её.

Некоторое время сидел неподвижно.

Затем убрал шкатулку обратно. Он не хотел тревожить Крауса непроверенными догадками.

Не хотел давать ложную надежду. И уж точно не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, насколько мало он сам понимает происходящее.

Старый маг погасил свет.

Его привычка хранить секреты снова показалась ему разумной. Впоследствии он ещё не раз пожалеет об этом решении.

На следующее утро Фил обнаружил Крауса во внутреннем дворе академии.

Ночной дождь оставил на тренировочной площадке тёмные пятна. Из мокрых крон старых деревьев время от времени срывались крупные капли, а за каменной оградой щебетали птицы. Воздух пах землёй, холодным железом и молодой листвой. Несколько студентов на соседней дорожке торопились к занятиям, обходя лужи, но у манекенов было почти пусто. Бывший инквизитор стоял напротив тренировочного манекена.

В руках у него был деревянный меч.

Фил остановился.

— Вы издеваетесь?

Краус повернулся.

— Доброе утро и тебе.

— Вам запрещены физические нагрузки!

— Мне рекомендовано их ограничить.

— Вы размахиваете мечом!

— Деревянным. Очень безопасная разновидность оружия.

— Для кого?!

Краус задумался.

— Для меча.

Фил закрыл лицо ладонью.

— Я сейчас позову старшего лекаря.

— Не нужно. Я уже закончил.

Краус опустил оружие.

Фил уже открыл рот, собираясь продолжить выговор, когда Краус резко перенёс вес на левую ногу. Деревянный меч выскользнул из его пальцев, ударился о мокрые плиты и отскочил к краю площадки. Краус попытался удержать равновесие, но правая нога подогнулась.

Он успел ухватиться за манекен.

Фил бросился к нему.

— Краус!

— Не ори.

— Вы сейчас упадёте!

— Это временное тактическое отступление.

— Куда?!

— Вниз, очевидно.

Фил подхватил его под руку. Пальцы Крауса судорожно сжались на его предплечье; на мгновение Фил едва удержал обоих на скользкой земле. Он развернулся боком, подставил плечо и помог раненому опереться на устойчивую стойку манекена.

Краус попытался выпрямиться.

И внезапно вскрикнул.

Под кожей правой ноги проступили тёмные линии. Фил почувствовал резкое искажение магического поля.

Сильнее, чем вчера.

Гораздо сильнее.

Краус стиснул зубы.

— Отойди…

Фил не отступил.

Но и не стал немедленно применять магию.

Он помог Краусу опуститься на землю, удерживая его от падения.

— Я позову помощь.

— Подожди…

— Нет. На этот раз никаких споров.

Фил уже собирался крикнуть ближайшему студенту, когда заметил нечто странное. Тёмные линии на ноге Крауса на мгновение изменили направление.

Будто повреждение натолкнулось на препятствие. А затем боль усилилась.

Фил замер.

Он не видел внутреннюю магическую сеть без диагностического артефакта. Но чувствовал её нарушение.

Очень слабо.

На самой границе восприятия. И почему-то ему показалось, что проклятие сейчас ищет другой путь.

— Фил…

Голос Крауса прозвучал глухо.

— Зови лекаря.

Фил очнулся.

— Сейчас.

Он повернулся к ближайшему студенту.

— Быстро в лечебницу! Старшего лекаря сюда! Немедленно!

Юноша сорвался с места.

Фил остался рядом с Краусом.

Фил не понимал природы проклятия и не мог остановить боль. От этого бессилия хотелось действовать немедленно, хотя любое необдуманное заклинание могло только ухудшить состояние Крауса. Краус тяжело дышал.

— Ну что, Майнис…

— Молчите.

— Это приказ?

— Медицинская рекомендация.

— Уже лучше…

Он попытался улыбнуться.

И потерял сознание.

Фил побледнел.

— Краус?

Ответа не было.

Фил приложил пальцы к его шее.

Пульс сохранялся.

Дыхание было неровным, но устойчивым.

Он не стал касаться проклятия магией.

Пока.

Однако, глядя на неподвижное лицо бывшего инквизитора, Фил понял одну неприятную вещь.

Времени у них было значительно меньше, чем хотелось бы. И если существующие методы не помогали, рано или поздно кому-нибудь придётся попробовать что-то другое.

Глава 3. Цена одного неправильного решения

К тому времени, как Крауса внесли в лечебницу, Фил уже успел трижды пожалеть об утренней прогулке во двор: сначала при виде бывшего инквизитора с мечом, затем — когда тот рухнул без сознания, и наконец под взглядом старшего лекаря, словно ученик лично придумал все болезни мира, чтобы испортить наставнику день.

— Что произошло?

— Приступ во время физической нагрузки, — быстро ответил Фил. — Потеря сознания, резкая боль в правой ноге, выраженное нарушение магического поля. Пульс был сохранён, дыхание неровное.

— Ты применял магию?

— Нет.

— Совсем?

— Только проверил состояние обычными способами. Магически не вмешивался.

Старший лекарь коротко кивнул.

— Хорошо. Помоги установить диагностическую раму.

Двое помощников тащили к кровати диагностическую раму; на гладком каменном полу у них скользили сапоги, и тяжёлая конструкция опасно кренилась на каждом повороте. Фил поспешил к ним, заметив, что один из крепёжных винтов не до конца вошёл в паз.

В палате пахло горячим воском, чистым полотном и резковатым раствором, которым протирали диагностические пластины. Узкие окна пропускали полосы пасмурного света, и на их фоне лицо Крауса казалось почти бескровным. Фил видел, как старший лекарь привычным движением отодвигает мешающий поднос, как помощник проверяет ремни на раме, как другой ищет свободную розетку магического питания. Помощники работали быстро и слаженно, и на их фоне Фил особенно остро ощущал собственную неопытность: он умел перечислить симптомы и подать инструмент, но не мог предсказать, что случится с пациентом хотя бы через час.

Один из помощников задел локтем стойку с креплениями, и верхнее серебряное кольцо резко качнулось над кроватью. Фил успел подхватить стойку прежде, чем та ударила Крауса по плечу. От напряжения пальцы свело, металлическая кромка больно врезалась в ладонь, но он не отпустил её, пока второй помощник не затянул фиксатор.

— Сначала закрепляем раму, потом запускаем, — резко сказал старший лекарь. — Иначе нам понадобится ещё один пациент.

Фил проверил противоположное крепление, стараясь не обращать внимания на саднящую ладонь. Спрятать руку за спину хотелось отчаянно, но старший лекарь наверняка заметил бы эту уловку. Убедившись, что кольца больше не смещаются, Фил отошёл к изголовью, откуда можно было одновременно видеть лицо Крауса и показания прибора.

Серебряные кольца артефакта начали вращаться, когда старший лекарь коснулся центрального кристалла. Над телом Крауса появилась знакомая светящаяся схема.

Фил ощутил холод под рёбрами: тёмное пятно поднялось выше, чем на вчерашней схеме.

Вчерашняя схема ещё стояла у него перед глазами: изломанная тёмная полоса обрывалась возле одного из узлов, оставляя между собой и ядром несколько светлых, работающих участков. Теперь расстояние сократилось. Фил поймал себя на бессмысленном желании поднести к изображению линейку, словно точное число могло сделать увиденное менее страшным. Он заставил себя смотреть не на пятно, а на соседние каналы: где свет тускнел, где оставался ровным, какие узлы продолжали отвечать на проверочный импульс. Страх никуда не исчез, но постепенно уступил место работе.

Изменение было невелико, однако сомневаться в нём не приходилось.

— Оно продвинулось, — прошептал Фил.

— Вижу.

Старший лекарь изменил настройки артефакта. Несколько линий вспыхнули золотистым светом. Рядом с ними возникли небольшие символы, обозначавшие состояние проводящих каналов.

Фил проследил за показателями от повреждённого участка к центру сети. Один узел в правой ноге уже не отзывался на проверочный импульс, следующий работал с перебоями, а выше, на пути к ядру, пульсировало тёмное пятно.

— Резерв? — спросил лекарь.

— Восстанавливается, — ответил помощник, сверившись с показаниями. — Медленно, но в пределах ожидаемого.

— Проводимость?

— В повреждённом участке почти отсутствует.

— Состояние ядра?

Помощник помедлил.

— Пока без изменений.

Старший лекарь едва заметно расслабил плечи.

— Хорошо. Подготовьте стабилизирующий состав.

Фил продолжал смотреть на схему. Его тревожила не только скорость проклятия: в расположении уцелевших каналов угадывалась закономерность, которую он пока не мог объяснить.

— Господин лекарь…

— Не сейчас, Майнис.

— Но…

— Если ты собираешься предложить мне очередную теорию, сначала дай закончить осмотр.

Фил замолчал.

Краус не шевелился, а его трость стояла у стены, куда её поставили помощники. Обычно Краус держал её так, будто это не опора, а ещё одно оружие, и не позволял никому переставлять без спроса. Сейчас рукоять безжизненно поблёскивала в стороне от кровати. Фил отвёл взгляд, прежде чем воображение успело нарисовать слишком много вариантов будущего. У постели больного не было пользы от этих картин; куда важнее было заметить изменение дыхания или вовремя позвать старшего лекаря.

За всё время знакомства Фил ещё не видел Крауса таким тихим. Не было ни насмешек, ни упрямых заверений, что с ним всё в порядке, — и эта непривычная тишина пугала сильнее жалоб на боль.

Ближе к полудню Краус открыл глаза. Несколько мгновений он неподвижно смотрел в потолок, затем повернул голову к окну.

За несколько часов свет в палате успел переместиться с подоконника на спинку соседней кровати. Фил дважды менял воду в стакане, хотя Краус всё равно не мог пить, и трижды открывал учебник на одной странице. Каждый раз он возвращался к показаниям диагностической рамы. Когда пальцы пациента едва заметно дрогнули, Фил сначала решил, что ему показалось. Только после второго движения он отложил книгу и подался вперёд.

— Майнис.

Фил едва не уронил книгу.

— Вы очнулись!

— Нет. Это мой призрак пришёл сообщить, что обслуживание в вашей лечебнице отвратительное.

Фил облегчённо выдохнул.

— Как вы себя чувствуете?

— Как человек, которого избили палками.

— Вы потеряли сознание.

— Помню.

— У вас был сильный приступ.

— И это помню.

— Повреждение продвинулось.

Краус перестал улыбаться.

— Насколько?

Фил закрыл книгу.

— Немного. Но больше, чем после предыдущих приступов.

Краус несколько секунд молчал.

— Ядро?

— Не повреждено.

— Значит, пока живём.

— Вы и без магии останетесь живы.

— Знаю.

Краус посмотрел на собственную руку.

Медленно сжал пальцы.

Разжал.

— Но это будет уже другая жизнь.

Фил не нашёл ответа. Он знал, что магия не определяет ценность человека, но для Крауса она была связана со всей прежней жизнью — службой, боями, тренировками, возможностью защищать других. Потерять её означало не просто отказаться от привычного инструмента, а заново учиться жить.

— Я всё равно буду искать выход, — тихо сказал Фил.

Краус повернул голову.

— Способ чего?

— Остановить проклятие.

— Ты уже обещал это вчера?

— Нет.

— Тогда не начинай сегодня.

Фил нахмурился.

— Почему?

— Потому что обещания, которые невозможно выполнить, имеют неприятное свойство превращаться в чувство вины.

— Я не обещаю, что обязательно получится.

— Тогда что ты обещаешь?

Фил немного подумал.

— Что не перестану искать.

Краус смотрел на него несколько секунд.

Затем тихо усмехнулся.

— Вот это уже звучит опаснее.

— Почему?

— Потому что ты похож на человека, который действительно не перестанет.

Вечером старший лекарь вызвал Фила в кабинет.

К вечеру коридоры лечебницы почти опустели. За закрытыми дверями ещё слышались негромкие голоса дежурных, а в конце галереи ученик в сером фартуке собирал использованные повязки в полотняный мешок. Фил шёл медленно, стараясь припомнить каждое своё действие у кровати Крауса. Усталость делала мысли вязкими, и потому особенно хотелось услышать простое решение, которое он сам упустил. Но чем ближе была дверь кабинета, тем яснее становилось: старший лекарь позвал его не за готовым ответом.

На столе лежали три диагностические карты.

— Садись.

Фил послушно опустился на стул.

— Я что-то сделал не так?

— Пока нет.

— Это обнадёживает.

— Не привыкай.

Лекарь подвинул к нему первую карту.

— Что ты видишь?

Фил внимательно изучил изображение.

— Повреждение периферического узла. Нарушение проводимости в связанном канале. Соседние участки пока функционируют нормально.

— Вторая карта.

Фил сравнил схемы.

— Повреждение продвинулось выше. Первый узел полностью разрушен. Второй нестабилен.

— Третья.

Фил нахмурился.

— Здесь…

Он приблизил лист.

— Направление изменилось.

— Именно.

— Но почему?

— Хороший вопрос.

Фил поднял взгляд.

Старший лекарь впервые за весь разговор выглядел не раздражённым, а заинтересованным.

— Мы наблюдали это несколько раз, — продолжил он. — Когда один участок перестаёт проводить магию, повреждение может продолжить движение по другому существующему соединению.

— Значит, оно не проходит через разрушенный канал?

— По нашим наблюдениям — нет.

Фил задумался.

— Тогда теоретически можно…