Карма

– Ага, даст! Удавится твой Захар! Такая порода людей, чем богаче, тем жаднее! Если уж сразу не поделился со мной, то теперь уж и подавно! Для него, как от сердца оторвать.

– Чего ты так плохо о брате? Конечно же, поможет…

– Ага, он одного хочет, чтобы я быстрее убрался отсюда! За тебя боится, ревнует, думает, что мы кувыркаемся уже…

Женщина моргнула, сощурилась, взмахнула кистью:

– Да брось ты, Степа! Чего уж ты себе наворачиваешь-то лишнего? Сам себе выдумал и наворачиваешь…

– Да нет! Он теперь каждый день начал приезжать… то на обед, то еще зачем-то! Подловить нас хочет с поличным!

Вот тут-то Анна и призадумалась…

– Он и правда дурак! Разве я хоть раз подавала ему повод для этого? Дурак, однозначно, дурак! Я бы если надо, то давно могла бы, и не узнал бы он никогда…

– Но ты же должна, как психолог, знать, почему он так себя ведет… – усмехнулся Степан.

– А что тут знать?! К тебе ревнует…

– Нет, основные причины две! И одна – это то, что он не уверен в себе, как в мужике, где-то подспудно чувствует, что не герой он в постели, не удовлетворяет тебя. Нормальный и без каких-либо проблем с потенцией мужик, знающий, что он удовлетворяет жену, и потому уверенный в себе, не будет ее ревновать, если, конечно же, она конкретно не даст повода.

– Ну, а вторая причина? – усмехнулась Анна.

– Вторая причина – это неуверенность в тебе! Сомневается он в твоей преданности! Или ты подавала к этому повод, или вторая причина вытекает из первой! Ты знаешь, Анна, я не привык к тому, чтобы на меня зазря бочку катили! И если уж бывал виноват в чем-то, то и отвечал за это! Или наказывал того, кто меня обвиняет! А давай накажем Захара за то, что он на нас напраслину гонит?!

– Как? – спросила женщина неуверенным голосом.

– Да ты же сама знаешь ответ на свой вопрос!

– Ты чего, совсем уже…

– Вовсе нет, все по справедливости…

Анна не отвечала, молчала, уткнувшись в пол.

– Ладно, пойду и приму душ. А ты чего хотела-то?

– Да думала с тобой поговорить, после того раза появились вопросы. Хотела у тебя кое-что прояснить…

– А если Захар опять заявится и увидит нас вместе?

– Да пусть заявляется! Надоел он уже со своей ревностью! Нужно было изменить ему, когда у меня была возможность! Специально, назло! – выпалила женщина сгоряча и тут же спохватилась, испуганно глядя на деверя.

– Ага, значит, решила назло бабушке отморозить уши?! – хохотнул Степан, они переглянулись и рассмеялись.

Анна хотела что-то спросить, но Степан знал, что этот разговор может затянуться надолго и опередил ее:

– Аня, а тут речка рядом, там хоть пляж остался, не стал чьей-то собственностью? Не застроили все там дачники?

– Да нет! Мы там купаемся, на берегу песочка не хватает, но ничего, на травке можно полежать на покрывале…

Степа переключил ее внимание на лето, на природу, Анна с удовольствием и увлеченно рассказывала про то, как и где они отдыхали, и перешла опять к Алтаю, ярко рассказывая о его красотах. Женщина отошла от напряженной умственной деятельности, расслабилась, и Степан вновь, как и в прошлый раз, «надавил» ей на Свадхистану.

Через некоторое время глаза у женщины заблестели, она порозовела и непроизвольно принимала разные сексуальные позы, периодически поправляла свою прическу и смотрела на парня томным взглядом. Решилась Анна и спросила:

– Степа, а ты массаж умеешь делать?

«Во как! Как быстро она клюнула!» – удивился Степан.

– Немного умею, обучался раньше, чтоб делать самому себе самомассаж, спортом же занимался, нужно было.

– А можешь мне сделать? У меня что-то спина болит!

– А если Захар опять с проверкой придет…

– А у меня завтра выходной, но он не знает, будет думать, что я на работе, а мы массажем с утра займемся…

– Все, договорились. Ухожу к себе, а то он в любой момент заявится, будет опять на меня волком смотреть…

На следующее утро в его дверь постучали, он подскочил, глянул на часы, думая, что проспал, но часы показывали только половину девятого. Что-то пошло у них не так…

– Степа! Ты одет?

– Сейчас! – накинул он быстро штаны. – Входи!

Вошла Анна, она была при параде, вся ярко накрашена, в строгой юбке, но с большим разрезом сзади, пиджачке поверх кофточки, от нее исходил аромат тонких духов.

– Степа, меня на работу вызвали, позвонили с утра, срочно нужна им! Ты извини, ничего с массажем не получится…

«Вот облом-то! – подумал Степан. – Сорвалась рыбка с крючка, а вернее, с кукана!».

– Бывает! – подмигнул он Анне и снова лег спать.

В течение нескольких дней они ненадолго встречались на кухне, она приезжала поздно, а следом за ней заявлялся Захар, поэтому особо поговорить наедине времени не находилось. Но Степа по-прежнему воздействовал на ее половую чакру…

И тут случилась неожиданная оказия, Захар сказал, что уезжает на несколько дней в командировку по работе. Конечно же, он ходил злым и недовольным тем, что придется оставить жену одну. Накануне отъезда он что-то долго бубнил ей весь вечер. Она отвечала ему уже на повышенных тонах:

– Да ты за кого меня принимаешь?! Я что, шлюха тебе?! Да пошел ты! На себя сам в зеркало посмотри!

«Дает наставления жене!» – подумал Степан.

Но чем больше воздействие, тем больше противодействие! Не понимает дебил, что чем сильнее на нее давит, тем больше у нее возникает мыслей сделать это ему назло. Чем помогут его угрозы и наставления? Абсолютно ничем! У нее останутся злость на него и обида, обида за недоверие к ней, а отсюда возникнет мысль о том, что, а почему бы и нет?! «Если уж ты меня обвиняешь, думаешь, что я столь слаба на передок, что, оставшись одна, сразу раскину ноги, то и я тебя не особо-то и уважаю, а поэтому и сделаю то, чего ты так боишься и в чем меня обвиняешь! А что, все равно ты приедешь и вынесешь мне весь мозг подозрениями и обвинениями! Придется доказывать, что не изменяла, была верной, а он не будет верить, будет доводить и доводить. И лучше реально изменить, уж будет, за что выслушивать весь этот словесный понос! Что так, что эдак! Лучше уж получить удовольствие и улыбаться про себя в то время, когда этот кретин будет вдохновенно на меня орать».

Этакой категорией и думает большинство женщин, еще до конца не зашуганных своими мужьями и имеющих чувство собственного достоинства и уважения к себе, осознание того, что они не вещь, не собственность и имеют такую же свободу, как и их ненаглядный сатрап и домашний тиран…

Степан думал о том, что он на месте брата поступил бы по-другому. Провел бы с ней ночь перед отъездом, говорил бы слова любви, показывая всем видом, что любит ее и доверяет ей. После такого не каждая женщина изменит. Если в ней есть хоть капля совести, то эта совесть не даст ей сделать этого. «К тебе такое доверие, а ты в ответ», нет, не каждая изменит после этого, разве что уже самая прожженная шлюха, та, которая уже встала на эту колею. Да и что с такой шалавы взять…

Не понимают тупые ревнивцы, что если женщине нужно и она достаточно умна, то жена всяко изменит, а муж и знать не будет. Если захочет изменить, то изменит. Не удержать, не уследить! А если дать свободу, показать свое доверие к ней и любовь, то тогда шансов на то, что она будет верна, гораздо больше. Если с силой держать, рано или поздно хватка ослабнет. И долго ли можно удержать камень в руке? Рано или поздно, но он выпадет из руки! Вот и в отношениях лучше любовь и уважение свободы, чем надевать кандалы, которые генерируют только одну мысль – быстрее их скинуть! И вот тогда уж и бросаются во все тяжкие!..

На следующий день, когда Захар уже уехал, вечером Анна зашла к Степе. Она пришла в коротеньком халате, под которым хорошо разглядывались ее аппетитные формы.

– Степ, будь другом, помоги мне, нужно нанести крем на спину, а сама я не могу, и Захара нет. А сейчас зима, кожа ужасно сохнет! – протянула Анна ему тюбик с кремом.

– Ну, раздевайся!

– А ты отвернись! – улыбнулась женщина игриво.

Она скинула с плеч халат и завязала его рукавами вокруг талии. Повернувшись спиной, Анна облокотилась о спинку дивана. Вырисовалась узкая талия, которая подчеркивала ее упругую попку. Парню жутко хотелось задрать ей халат и, крепко взявшись за ее бедра, прижать к себе. Но он, сдерживая себя, взял у нее из рук крем, выдавив себе на ладони, начал смазывать ей спинку. Чуть сбоку от них, ближе к двери, стояло зеркало, глянув в него, Степан увидел две литые стоячие груди. И они вызывающе торчали и грузно покачивались в такт его движениям. Он залюбовался на них, поднял взгляд выше, увидел, что и Анна тоже с лукавой улыбкой смотрит в зеркало. На языке у парня крутилось то, чтобы предложить ей смазать другие участки тела, но что-то остановило его. Повернувшись и удивленно посмотрев на него, Анна произнесла:

– Спасибо, Степа! Ну что, ладно, пойду тогда, да?

– Спокойной ночи, Анна…

Степан лежал и думал над тем, что же его остановило, видел же он, что она не спину пришла намазать…

– Ладно, главное, что рыбка попалась на крючок, повожу немного, а уж тогда. Пусть у нее страсть накопится, помечтает об этом, сейчас точняк у нее жуткая истома, лежит, наверное, тоже думает об этом, а может быть, и мастурбирует, видно же, что она страстная, горячая штучка…

На следующий день, после прихода Анны с работы, они долго беседовали на самые разные темы. И философствовали, и касались тем по эзотерике, психологии, и просто болтали ни о чем. Женщина не спускала с парня глаз, все ее неосознанные телодвижения, жесты сообщали о желании, не говоря уже об осознанных, которые она делала умышленно, как бы намекая деверю. Она в открытую флиртовала с ним, игриво смеялась, сексуально проводила язычком по губкам, переводила разговор на любовные темы, рассказывала про измены подруг…

Когда парень пожелал ей спокойной ночи, она недоуменно посмотрела на него и с неохотой произнесла:

– Спокойной ночки, Степа, спокойной. А я хочу ванну принять! Пойду в ванную комнату!

Парня раздирало противоречие. И вроде бы стремился к этому, страшно хотел, а теперь, когда она, как на блюдечке с голубой каемочкой, он в раздумьях и в замешательстве. Одна его часть хочет встать и войти сейчас к ней в ванную, но другая что-то тормозит, что-то его не пускает к ней, не дает ему сделать этот самый решительный шаг. Он вышел в гостиную, налил себе чаю и сел на диван. Совсем рядом, в трех метрах по коридору, из ванной комнаты, что находилась на первом этаже, как и его комната, доносились звуки включенной воды.

– Степа! – крикнула Анна. – Я слышу, ты тут в гостиной, Принеси мне воды, пожалуйста! Что-то плохо мне…

Парень, быстро налив воды, зашел в ванную. Аня сидела на корточках, вполоборота к нему, низ ее тела закрывала ванна. Зато, хоть и сбоку, но он увидел ее стоячую и литую грудь с торчащими, видимо, от возбуждения розовыми сосками.

– Спасибо, Степ! Что-то поплохело мне, перепарилась, видимо, в горячей воде! – слегка повернувшись к нему, взяла Аня стакан с водой и начала пить, а Степан заметил, что воды в ванне нет, никакого пара тоже нет, скорее всего, она просто принимала душ, и все это выглядело инсценировкой.

Отпив немного из стакана, Анна слегка поднялась, чтобы поставить стакан на стоявшую рядом стиральную машинку. А поставив, громко и фальшиво она выкрикнула:

– Ой! Что-то у меня голова закружилась! Сейчас упаду! Ой! Степа-а! Держи меня, Степа! Держи…

Парень взял большое махровое полотенце, набросил его на женщину и понес Анну в ее комнату, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Обвив его шею руками, женщина смотрела деверю в глаза. Зайдя в ее комнату, он положил ее на кровать, а когда начал выпрямляться, она с силой притянула его за шею к себе. Степа упал на ее обнаженное тело, а Анна впилась своими губами в его губы. Инстинкты охватили парня, он мял руками ее груди, ласкал ее тело. Рука невольно опустилась вниз и, оказавшись между послушно раздвинутых ею ног, ласкала ее текущую щелку. Прервав поцелуй, Степа отпрянул в сторону.

– Нет! Извини, Анна, нет! Не могу! Нет! – бушевала в нем буря противоречивых эмоций, стояло свечой естество.

Как провинившийся ребенок, парень виновато взглянул в широко открытые от удивления женские глаза, которые мигом наполнялись злыми слезами и неистовым гневом.

– Извини, Анна, но ты жена моего брата! И какой бы он ни был, но он мне родной брат, больше тут у меня нет близких родственников, не могу я! Не могу! Понимаешь? Извини!

Отвернулся Степан и вышел, сердце его разрывалось, он с немалым трудом передвигал ноги, не желающие уходить от очень прелестной женщины, цепляющиеся за пороги.

– Вот, черт! – задвигал он желваками. – Даже собственное тело не слушается, не хочет уходить!

Вспомнились слова Будды: «Легче тысячу раз победить многотысячное войско, чем один раз самого себя!». Но он хозяин собственного тела, а не его дружок, олицетворяющий тело и не желающий падать. Зайдя к себе в комнату, Степа сел и взялся за голову. Что он сейчас наделал, он просто плюнул ей в лицо, он оборвал все отношения с ней! Он обидел ее! Нет большего оскорбления для женщины, чем оказаться в этакой ситуации. Дурак! Может, ему все-таки вернуться, хотя бы успокоить, объяснить. Но станет ли она его слушать? Нет, не стоит, пусть будет так, как есть, и как будет!

– Зачем я, дурак, растравил женщину? Зачем?! Думал не тем местом, идиот! Тешил свое эго, видя, как она поддается влиянию, и вот вам закономерный результат…

Да, раньше он часто проделывал это, но с теми, кто стоил того, с заносчивыми, высокомерными особами. Ему нравилось видеть, как с них спадает спесь и гордыня и они сами начинают бегать за ним. Ему уже не хотелось секса с ними – он своего добился, для него важен сам процесс, а не конечный результат. В нем же все банально, все всегда одинаково, не бывает же поперечной ракушки, у всех она почти одинаковая…

Важен сам процесс! Поначалу азарт, возбуждение, потом кульминация, а за ней спад, обесточка и часто опустошение, разочарование и даже сожаление о проделанном…

– Извини и прощай! – обрывал Степа все отношения.

Он прилагал усилия, добиваясь своего, его очень заводило, когда девка оказывалась неприступной, верной, правильной. Тогда-то Степа и начинал охоту, и часто, добившись своего, оставлял ее в покое или передавал друзьям…

– Она ваша! – кривил он губы в ухмылке.

А тех женщин, которые унижали, грубо отшивали мужчин, были эгоистичны и горды, он любил наказывать, как впрочем и тех, кого называл присосками, выискивающих богатеньких, выгодных мужчин, а к остальным относящихся свысока, как к плебеям. Когда Степа их добивался, то влюблял в себя, давал время привязаться, а потом грубо, так же, как и они поступали с мужчинами, бросал их, оставляя в слезах и соплях, некоторые из них расставались со своими парнями и даже с мужьями и теперь оставались у разбитого корыта.

– Поделом тебе, старуха! – потирал он ладони.

Это выходило жестоко с его стороны, но он платил им той же монетой, поступал с ними зеркально, заставляя увидеть то, как они сами поступали с мужчинами. С нормальными бабами он подобного не делал, дойдя до той точки, когда она была готова сама раздвинуть ноги, он уходил, находя «причину». Проделывал он этакое порой и на спор, иногда использовал и запрещенный прием – воздействие на половую чакру. Тогда все происходило быстро. Сколько раз он выигрывал спор, прося друзей найти девушку, на их вид неприступную, подходил к ней и через несколько минут брал у нее телефон…

– А вы говорили… – усмехался он.

Следуя своим старым привычкам, он отвратно нехорошо поступил с Анной. Но Анечка не такая, как те, с кем он плохо поступал раньше. Она – открытая, добрая, хорошая. Он же тупо действовал по привычке, не думая о последствиях.

Степа вышел в коридор, сверху доносились всхлипывания. Но он не мог, парень понимал, что его сиюминутная слабость кардинально изменит как его жизнь, так и жизни его брата и Анны. Рано или поздно, но все тайное становится явным! Неизвестно, чем все это закончится! Анна привяжется к нему, охладеет к Захару, а тот почувствует это.

– Зачем мне ломать жизнь родному брату? Да, отомстить хотел, но это в горячке, обиделся на него за его ревность.

Возникла мысль о том, чтобы увести у него жену. Захар ведь кинул его с наследством, не оставив ничего. И почему бы в отместку за его подлянку не забрать у него жену? Но, остыв и хорошенько подумав, Степа оставил эти мысли.

– Черт с ним! – поморщился Степан. – Мы с ним разные, ему нужно богатство, комфорт, а мне нужны деньги лишь для того, чтобы жить, ездить туда, куда хочу. Мне не нужны модная одежда, машина! И чего мне с ним бодаться из-за бабла-то? На квартиру деньжат не мешало бы, но заработаю, какие мои годы. А отсюда нужно валить. Пусть живет себе братец спокойно со своей женушкой. Жаль бабу, обидел ее, хорошая она, вместо дружеских отношений можно и врагом для нее стать!..

Степа еще раз убедился в том, какова сила сексуальной энергии. Человек испытывает сильный прилив возбуждения, а почему, понять не может, и его ум находит объект вожделения. Чаще всего это тот, кто рядом, или же тот, кто симпатичен ему, о ком бывают мысли, но, конечно же, не всегда так…

А решение он принял правильное! Раз потешил бы себя, а потом пришлось бы разгребать, за все нужно платить в этой жизни, и за хорошее, и за плохое. Да и она спустя время тоже поймет, что они правильно поступили. Любой их поступок, слова и мысли несут за собой последствия. Как безобидный камешек, катясь с горы, может породить огромную лавину, накрывающую целые дома со всем живым, так и неправильно принятые решения могут привести к непредсказуемому. Все решения, принимаемые в пылу страстей и необдуманно, несут за собой непредсказуемую череду всевозможных бед.

Все в руках самого человека, который сам вершит свою судьбу. Их судьбы переплетены с судьбами близких им людей. Брата своего Степа не осуждал, просто тот такой, какой есть, они и в детстве росли совершенно разными, часто дрались между собой, ближе он был с Макаром. Степа и подумывал о том, чтобы съездить к Макару в Карелию, узнать, почему тот ни разу на родину не приехал, забыл дорогу в отчий край.

– Может, тут что-то между ним и Захаром? – тер Степан переносицу, но ответа на свой вопрос не находил.

Хотел он отомстить брату, совратить его жену, но Бог его вовремя остановил, не дал ему совершить глупость…

Через два дня приехал Захар. До этого Степа видел Анну всего один раз, мельком, он не выходил из своей комнаты, избегала встреч и она. Поначалу, движимый ревностью, Захар вынюхивал, слышал Степа, как он изводил жену, как Анна послала его подальше, ибо у женщины кончилось терпение:

– Да пошел ты на хутор бабочек ловить! Чего ты меня к каждому столбу ревнуешь?! Урод! Как ты уже меня достал! Я не знаю, что ты там в своей командировке делал, с кем ты там был! У самого рыльце в пушку, а ты меня крайней делаешь? С больной головы да на здоровую валишь?!

– Это ты мне изменяешь! – опешил Захар.

– Да ты сам, урод, подталкиваешь меня к измене! Хочешь этого?! Будет тебе это! Хотя бы не за зря буду выслушивать всю эту блевотину от тебя! – кричала Аня.

Они долго орали, судя по всему, теперь Захар отбивался от напора жены, которая словно с цепи сорвалась, напрело у нее, и она выпустила на волю своего внутреннего Полкана.

На следующий день они вместе втроем ужинали. И Захар, внимательно следивший за обоими и видевший непривычную сухость в их отношениях, даже спросил:

– А чё это вы такие?

– Какие? – переспросила зло его Анна.

– Как будто кошка между вами пробежала…

– А мы что, целоваться должны? – парировала Анна.

После этого разговора Захар успокоился. Через день он пришел радостным и за ужином объявил о том, что Новый год они будут встречать все вместе. Будет большое корпоративное гулянье. Их фирма совместно с близкими компаньонами откупила большой гостиничный комплекс.

– Будет весело, бухло будет отменное! И жратва, и бабы! Бабы, Степа! У тебя же после отсидки никого не было?

– Нет, не было… – отвечал угрюмо Степан.

– Там всякие будут, замужние и незамужние! И молодые, и не очень! На любой вкус! Народу будет! Пьянка, танцульки, хороводы вокруг елки, салюты! Готовься, братан!

Степа наотрез отказался куда-то идти…

– Да ты чего, братан? Ты чего все один да один, как бука, сидишь? Ты бы еще нарядился во все коричневое, сел в угол и обделал бы всем праздник! Что за настроение, братуха?

– Пойдем, Степа! – сказала Анна. – Нечего одному сидеть! Все-таки же родственники, живем вместе, вот и гулять должны вместе! Пойдем, не упрямься!

– Да мне и идти-то не в чем, что я, в трико, что ли, пойду? – пожал парень смущенно плечами.

– Ерунда, купим тебе костюм! Бери деньги на костюм! Завтра же езжайте с Анной, поможет тебе выбрать хороший, жена же у меня модница! – подмигнул ей весело Захар.

Глава 2. Новый год и птичка в клетке

К семи часам вечера они были в большом гостиничном комплексе, откупленном представителями нескольких фирм, с которыми сотрудничала фирма Захара. Народу в праздничном зале тьма, все веселые, нарядные, в предвкушении праздника. В центре зала стояла украшенная игрушками и гирляндами елка, вокруг которой располагались столы…

– Жена у меня красавица! – приосанился Захар.

Среди всех броско одетых и ярко накрашенных девушек и женщин Анна заметно выделялась. Высокая, длинноногая, на высоченных каблуках, в дивном платье, она сразу привлекала к себе внимание. Алое платье обтягивало ее стройную фигуру, оно было вызывающе коротким, спереди глубокое декольте открывало взору ложбинку между двумя упругими сферами. А позади ее платье вообще имело вырез почти до самой попы, открывало ее спину и позволяло обозревать верхнюю часть ее ягодиц, ту самую ямку, как у персика, что делит его пополам.

– Богиня! – пожирал муж ее взглядом.

Анна гордо стояла с распущенными волосами, которые слегка она собрала вверху красивой заколкой, они опускались по ее почти обнаженной спине до самой ее попки. На шее у нее висело красивое жемчужное ожерелье, а в ушах красовались большие, круглые, дутые золотые серьги. Пухлые губки были ярко накрашены, а и без того большие глаза подведены.

– Вот и цени меня! – бросила жена мужу, который кивнул ей и через секунду-другую вдруг отошел в сторону.

Хлопая густыми ресницами, Анна украдкой посматривала на Степана, который тоже невольно таращился на красавицу. Но Захар этого не видел, он увлекся болтовней то с одним, то с другими, то с третьими. Он работал директором одного из отделений их крупной фирмы, и к нему обращались то одни, то другие, и сотрудники, и коллеги, и друзья.

– Вы, как всегда, прекрасны! – подходили к Анне мужчины и осыпали ее комплиментами, а та искоса поглядывала на Степана, лукаво улыбаясь, смотрела на его реакцию.

Степа чувствовал себя явно не в своей тарелке, столько народищу, он привык к обществу себе подобных, к бойцам в окровавленных гимнастерках или к зекам с бирками на груди. А тут высшее общество, он чувствовал себя растерянным, остался один. Захар ходил в окружении своих знакомых, Анна находилась в кругу ее поклонников, а он стоял один.

К тому же, жена брата его сильно раздражала. Анна как будто специально раззадоривала его, постоянно находясь в поле его видимости и общаясь с разными мужчинами. Кое-кто из них слегка обнимал ее, кто-то чмокал в щечку. Она вела себя раскованно, смеялась, улыбалась, все это было привычно для нее, да и немудрено, Анна же работала с людьми, проводя семинары, на которых собиралось немало народу.

Стараясь быть незаметным, потихоньку стал ретироваться Степан, чтобы слинять домой, да и до дома было недалеко, минут сорок пешком. Он подошел к лестнице, чтобы сбежать по ней, как цап-царап, его поймала Анина ручка.

– Куда собрался? Пойдем, выберем стол, официанты уже накрыли, а Захара не дождешься, будет бродить повсюду, пока не наклюкается. Столько его знакомых, сотрудников, друзей и товарищей, и ему обязательно нужно с каждым выпить. А то они якобы обидятся. Дурацкая привычка! Всегда так, чуть за двенадцать, а он уже в стельку, иногда и под куранты засыпает! – говоря это, женщина тащила Степу по залу, крепко держа за руку. – Вот! Вот тут и сядем! Напротив елочки! – подмигнула она ему, усаживаясь за столик и приглашая и его присесть.