Наедине с бездной

Лена с бешено бьющимся сердцем, быстро, как только могла, прошмыгнула мимо приемной генерального, хотя в душе знала, что секретарша Маринка замечает и знает все и вся в радиусе десяти метров от своего стола. Ладони вспотели, руки дрожали, и Лена долго не могла разобраться с ключом, озираясь, словно вор. Наконец, замок щелкнул, и в родном кабинете Лена почувствовала себя относительно спокойно. Не теряя ни минуты, она включила компьютер. Уже третий год Лена требовала заменить ей технику. Экран загрузки уверял, что идет включение, но казалось, что он завис.

– Чего так долго-то? – пробурчала Лена. – Давай, старичок, поднажми.

В коридоре зашумели. До слуха Лены донеслись звуки голосов, мужской и женский.

Сердце подпрыгнуло к горлу, затрепетало.

На экране вспыхнула заставка. Лена заученными движениями, не глядя на клавиатуру, впечатала пароль, дождалась, пока откроется рабочий стол, запустила программу 1С.

Голоса зазвучали ближе.

Лена открыла список сотрудников, вывела его на печать. Принтер молчал.

– Да чтоб тебя!

Внезапно зазвонил телефон. Лена подпрыгнула, схватилась за грудь. Кому приспичило звонить прямо сейчас?

Лена подняла трубку.

– Заприте дверь, – раздался знакомый голосок.

– Божечки, Настя, – зашептала Лена в ответ. – Я…

– Заприте дверь немедленно, – нетерпеливо повторила Настя.

Лена бросила трубку на стол, схватила ключ, вскочила, кинулась к двери, одним точным движением вставила ключ в скважину, дважды повернула. Тут же ручка двери опустилась вниз, на дверь нажали.

– Закрыто, – сказал мужской голос снаружи. Виктор Семенович, зам генерального. – Вам показалось.

– Да нет же, – голос Маринки, – я точно ее видела. Она там. Замок же щелкнул. А сама на больничный ушла.

– На больничный, да, – подтвердил второй женский голос. Клавдия Ивановна, начальник отдела.

Лена метнулась к принтеру, щелкнула выключателем. Вернулась к столу, запустила печать. Аппарат зажужжал и стал глотать бумагу.

В дверь постучали.

– Елена Сергеевна! – сказал Виктор Семенович. – Вы там, я знаю. Откройте, пожалуйста! Вы мне срочно нужны!

Лена схватила трубку. Короткие гудки. Она плюхнулась в кресло и закрыла лицо руками. Во что она ввязалась? Какие люди стоят за всем этим? Что может она сделать совсем одна?

– Елена Сергеевна! – зам с силой дернул ручку двери. – Вопрос срочный и важный! Откройте немедленно!

Лена опустила руки на стол. Она ведь не одна. Есть Андрей, который обязательно что-нибудь придумает. Есть Геннадич. Есть Анастасия Чермяшина, в конце концов, которая помогает ей даже с того света. Девушка Настя, которая и жизни-то не видела толком, но для души которой этот вопрос почему-то очень важен.

На дверь надавили так, что затрещал дверной косяк.

– Елена Сергеевна! – почти закричал зам генерального и тихо сказал кому-то рядом: – Ломайте уже дверь.

Внезапно Лену охватило поразительное хладнокровие. Голова прояснилась, мысли стали чистыми, как утренняя роса. Дрожь ушла.

Принтер замолчал.

– Ой, да идите вы в жопу, Виктор Семенович, – спокойно сказала Лена в пустоту, поднялась, схватила распечатку и направилась к окну.

Она открыла одну створку, мысленно воздавая благодарности себе за то, что утром надела джинсы и кроссовки, а специалистам компании «Комплексные системы безопасности» – за то, что убедили генерального директора установить на окнах беспроводные датчики вместо решеток. Лена вскочила на подоконник, окинула прощальным взглядом кабинет, отдавая себе отчет, что больше не вернется сюда, с сожалением посмотрела на телефонный аппарат, глубоко вздохнула, выбила ударом ноги москитную сетку, спрыгнула на землю и, напевая под нос «Перемен требуют наши сердца», не торопясь направилась к автобусной остановке.

14

– Входи, – даже в полумраке прихожей было видно, как порозовели щеки Андрея. – Я все приготовил. Вешалка вот. Света нет, прости. Лампочку все никак не поменяю.

Квартира Андрея напоминала его кабинет – такая же крошечная, тесная, заваленная горами предметов, казалось, не имевших никакого отношения к личности владельца. Пожалуй, это жилище можно было назвать студией с одной только оговоркой: оно ею не являлось. Из мебели в единственной комнате Лена обнаружила только старый диван, накрытый пестрым пледом, и бабушкин лакированный коричневый комод, вытянувшийся вдоль стены. Вход в кухню был обозначен аркой, со сводов которой свисали лохмотья обоев. По краям кухонного стола, рискуя упасть, громоздились стопки каких-то бумаг. В центре стола лежал ноутбук с закрытой крышкой. Кухонный гарнитур выглядел древним, но хорошо сохранившимся. На плите под туркой горел газ.

– Съемная, – будто бы извиняясь, развел руками Андрей. – Кофе через пару минут будет готов.

– Мило, – сказала Лена, озираясь. – А как ты понял, что пора кофе ставить?

– В окно тебя увидел. Третий этаж, двор открытый. Проблемы на работе были?

Лена перехватила взволнованный взгляд Андрея.

– Были. Думаю, меня уже начали искать.

– Плохо, – Андрей засуетился. Он вынул из шкафа две чашки, стал яростно натирать одну из них полотенцем. Затем замер, отер лоб. – Это правильно, что мы встретились у меня. Только домой тебе больше нельзя. Да и ко мне скоро могут прийти. Ты как? – повернулся он к Лене.

– Я нормально. Погоди, а кто цветы мои польет тогда? – Лену охватила мелкая дрожь. – И показания счетчиков завтра сдавать. А кого баб Валя попросит за кошкой ее приглядеть, когда на дачу поедет?

На плите зашипело.

– Черт! – спохватился Андрей.

Он сдернул турку с плиты, принялся разливать кофе по чашкам, придерживая край полотенцем, как заправский сомелье.

– Слушай, – сказал он, не поднимая глаз, – еще не поздно все отменить. Возвращайся домой. Когда придут, все отрицай. Я верну ноут на работу. А если будут спрашивать, скажешь, что…

– Нет, – отрезала Лена.

Она опустилась на табурет. Тот покачнулся и скрипнул. За окном завыла полицейская сирена, но Лена не повернулась на звук, как сделала бы неделей ранее. Она взглянула на свои руки, вдруг переставшие дрожать, и уложила их на колени.

– Нет, – повторила она и удивилась металлическим ноткам в своем голосе. – Так мы делать не станем. Во-первых, на моем компе открыта эска со списком. Во-вторых, меня видели в офисе. А в-третьих… – Лена приняла от Андрея чашку и вдохнула аромат. – В-третьих, какого хрена? Слушай, эти упыри воротят, что хотят, а мы будем по домам прятаться? Знаешь… – Лена отпила кофе и помолчала. – Еще каких-то пять-шесть дней назад я вела учет работников похоронного бюро и горя не знала. У меня была двушка почти в центре, наполовину выплаченная ипотека, бывший муж, караоке по пятницам с подругами, йога рядом с работой, свой коврик даже. Не у каждого есть свой коврик для йоги, понимаешь? У меня было чуть-чуть накоплений на машину и мечта встретить нормального мужчину. Времени только не было. А сейчас – вагон времени, какой-никакой мужчина рядом – не обижайся – но нет работы, квартиры и прочего. А знаешь, что самое главное? Сейчас я – единственная женщина в мире, ну, или, по крайней мере, в этом городе, кому позвонили с того света и попросили помочь. И ведь сначала я хотела забить, промолчать. Оставить все, как есть. Ну и нужна бы мне была вся эта жизнь тогда? Знать, что я позволила злодеям вершить их злодейские дела, хотя меня, наверное, Бог выбрал или кто там, не знаю, чтобы не дать этому происходить, остановить их каким-то образом. И тебя, – Лена ткнула Андрея пальцем в грудь, – выбрал тоже Бог. Так что давай-ка вот это вот «все отрицай» мы не станем больше вспоминать, пока… ну, не закончим. А там решим, отрицать или нет.

Андрей некоторое время ошарашенно смотрел на Лену.

– Я даже засомневался сейчас, кто из нас больше мужчина, – наконец, сказал он, улыбнувшись. – А с мужем почему расстались?

Лена нахмурилась.

– Прости. Я хотел сказать, давай уже за дело, – мотнул головой Андрей. – Думаю, времени у нас не так много. Вот ноут с базами. И его, и меня скоро начнут искать. Списки принесла?

Лена извлекла из сумки сложенные вдвое листы и примостилась рядом с Андреем за столом. Семенов включил компьютер и принялся по новой перекладывать наваленные на столе бумаги. Одна из стопок угрожающе накренилась и с мягким шуршанием съехала на пол. Лена не смогла удержаться от улыбки.

– Все, как у всех, – пожала она плечами. – Не сошлись характерами.

15

Сопоставить списки сотрудников и базу данных полиции труда не составило, и скоро Лена с Андреем получили краткие досье на каждого из подозреваемых. Полицейский снабдил их пояснениями о преступлениях, куда внес все, что увидел на кладбище, и подробно записал показания Лены. Затем скопировал файлы на две флешки. Одну из них он упаковал в белый пластиковый конверт, другую сунул в маленький «пятый» карман джинсов.

– Ну вот, – сказал он, закончив манипуляции, – осталось завезти флешку одному моему товарищу, он в ФСБ работает, и там уже разберутся, что к чему. Полиции доверять больше нельзя, по крайней мере, местной.

Лена погрустнела.

– Ты же больше не сможешь там работать, да?

– Скорее всего, нет. Хорошо, если просто уволят, – махнул рукой Андрей. – Да и ты, наверное, уже безработная.

Лена кивнула:

– Как минимум. Знаешь, о чем я думаю? – она подошла к окну и залюбовалась огромными тополями с изумрудными листьями, чьи верхушки колыхались на ветру на уровне пятого этажа. – Жаль, что к офисному телефону у меня больше доступа нет. Когда я распечатывала списки, Настя опять предупредила меня, что за мной пришли. Только благодаря ей я ушла оттуда.

Андрей зашумел водой и загремел чашками в мойке.

– Это как раз не проблема, – сказал он, не оборачиваясь. – Поставь переадресацию на свой мобильник. Хотя я бы и симку поменял, и сам аппарат. Нас по телефонам отследят, как нефиг делать.

Лена нахмурилась.

– Я не знаю, как ставить переадресацию. А с телефонами – это идея. Слушай, – она прижалась лбом к стеклу, – какая-то суета внизу. Три полицейские машины сразу. Может, случилось что?

Андрей отпрянул от мойки, выглянул в окно.

– Черт! Конечно, случилось! Мы с тобой случились, Лена! Собирайся, быстро! Это за нами!

Неуклюжесть в действиях Андрея опять куда-то улетучилась, его движения стали четкими, быстрыми и короткими. Он сгреб со стола ноутбук, сунул его в сумку, подскочил к шкафу, раскрыл дверцу, достал с верхней полки рюкзак, выдвинул верхний ящик комода, покидал в рюкзак какие-то вещи, схватил за руку оторопевшую Лену и потащил ее к выходу. Только Андрей повернул ключ в замке, как в квартире затрезвонил домофон.

– Отлично, – сказал полицейский, – пока они войдут в подъезд, мы успеем уйти. Соседи хрен откроют, они тут такие.

– А мы-то куда уйдем? – Лена почувствовала, как первая горячая паника сменилась тем же хладнокровием, что пришло к ней в офисе. Она опять обрела способность думать. – Выход из подъезда один.

– Второй этаж для тебя не слишком высоко? – подмигнул Андрей и направился вниз по лестнице. – Иди за мной.

Он нажал на звонок у двери квартиры этажом ниже и прислушался.

– А если там никого? – шепотом спросила Лена.

Андрей покачал головой и позвонил еще раз. За дверью загремели ключами.

На первом этаже пиликнул домофон, и коридор подъезда наполнился звуками шаркающих ног и едва слышных голосов.

– Третий этаж, – сказал кто-то.

– Быстрее, – отозвался второй.

Лязгнул замок, и дверь квартиры приоткрылась. Андрей, не мешкая, бесцеремонно распахнул ее шире, втолкнул в темную прихожую Лену, юркнул туда сам и осторожно, без лишнего шума прикрыл дверь, после чего навалился на нее всем телом и приник к глазку.

– Андрюша, – раздался за спинами беглецов скрипучий голос. – Я, конечно, понимаю, что ты из милиции, и тебе все можно, но границы-то надо знать! Это еще кто с тобой?

– Баб Кать, – ответил Андрей, не отрываясь от глазка, – простите, пожалуйста. У нас экстренная ситуация. Облава. Менты дело шьют. Схорониться бы нам.

Лена хохотнула.

Полицейский медленно повернул ключ в замке и развернулся.

– Нет времени объяснять, но нам нужен ваш балкон. Вы ведь не убрали ту лестницу?

Он щелкнул выключателем. Баба Катя оказалась низенькой седой старушкой с короткой мальчишеской стрижкой, глубоко сидящими глазами и острым, как бритва, взглядом.

– Не убрала. Квартиры, вон, горят, как проклятые. Я еще жить хочу. Чего натворил?

– Я вам потом расскажу, но ничего криминального. Мы с коллегами неправильно друг друга поняли, – и он обратился к Лене: – Баб Катя приспособила веревочную лестницу под пожарную, даже огнеупорной пропиткой ее обработала.

– Потому что заранее надо думать, – сказала старушка. – Проходите, не разувайтесь.

Она провела беглецов в комнатушку, где ковры не укрывали только потолок, а вдоль стены монолитом высился колосс древней деревянной лакированной стенки со стеклянными дверцами.

– Баб Кать, еще просьба, – говорил на ходу Андрей, – продайте мне свой телефон, я пять тыщ дам, а вы себе новый купите.

– Дак он у меня старенький и кнопочный. Тебе зачем такой?

– Мне как раз такой и нужен, – Андрей достал из кармана оранжевую банкноту с Амурским мостом и протянул старушке. – Но времени крайне мало.

Баба Катя пожала плечами, взяла с полки свой старенький местами скрепленный скотчем аппарат и обменяла его на бумажку.

Из подъезда донеслись крики и яростный стук.

– По соседям пошли, – словно сам себе сказал Андрей. – Скоро и сюда сунутся. Баб Кать, как придут…

– Ты ученого-то не учи. Я байки почище твоего могу рассказывать. Лестницей пользоваться умеешь. Давайте. Дверь за вами закрою.

Лена с Андреем выскользнули на балкон, где парень достал из-под куска плотного брезента смотанную в рулон веревочную лестницу, концы которой были закреплены на перилах. Андрей оглядел улицу, посмотрел вниз и сбросил лестницу. Та бесшумно раскрутилась, достав до земли.

– Хорошо, у баб Кати балкон не во двор выходит, – пробормотал Андрей. – Давай ты.

Лена, как опытный моряк, ловко спустилась вниз. Когда Андрей присоединился к ней, она спросила:

– А лестница?

– Баб Катя потом смотает. Эти ребята на балкон даже не полезут, – Андрей махнул рукой. – Я же знаю, как они работают. Да она их и не пустит в квартиру-то. Баб Катя – бывший участковый. Ветеран органов, не халя-баля. Всем им фору даст. Давай-ка сюда свой телефон.

Андрей выключил ее и свой мобильники, зашвырнул их в заросли между гаражными блок-комнатами, стоявшими неровными рядами за домом.

– Машину брать уже нельзя. Пойдем пешком и очень осторожно. Есть план. Какой, говоришь, у тебя номер в офисе? Давай-ка сделаем переадресацию.

Лена на секунду задумалась, пытаясь представить, как она могла отнестись к Андрею, если бы встретила его хотя бы неделей раньше, и поняла, что, скорее всего, никак. Затем мотнула головой, вырывая себя из оцепенения, и назвала номер.

– Готово, – сказал Андрей через несколько минут и вручил Лене старый мобильник бабы Кати.

– Он не развалится у меня в руках? – спросила Лена.

– Не развалится. Он еще нас переживет, судя по последним событиям. Сейчас я волнуюсь больше о том, что нам некуда идти. У ментов много ушей везде.

– Ментов?

– Ну, да, так полицейских называют.

– Я знаю, чудак ты, – улыбнулась Лена. – Необычно такое от мента слышать.

Андрей махнул рукой.

– От мента еще и не такое услышишь. Есть соображения, куда нам податься, пока наши материалы дойдут до ФСБ?

Лена задумалась не дольше, чем на пару секунд.

– Ох, ну, конечно. Только одно место, Андрей. Только одно.

16

Кладбищенская сторожка встретила их все тем же ароматом высушенных трав, клетчатой скатертью на столике, скрипучим полом и пустотой.

Лена огляделась, по-хозяйски прошлась по комнате, заглянула во все углы, выглянула в окно и присела за стол. Андрей почесал в затылке и занял место у печки-буржуйки в углу, внимательно разглядывая стены и развешенные под потолком пучки трав.

– Наверное, он на обходе, – предположила Лена. – Подождем.

Прежде чем отправиться на кладбище, Андрей усадил Лену за столик в темной и вонючей рюмочной, заказав для нее сомнительного вида и противного вкуса селедку с луком и черным хлебом. Сам же исчез на сорок минут, и Лена, успев разочароваться в кулинарных способностях поваров рюмочной, порядком понервничала, вздрагивая и отворачиваясь к стене каждый раз, когда ходил новый посетитель.

Когда вернулся Андрей, Лена чуть не бросилась ему на шею и без сожаления покинула ненадежное и неприятное убежище. Андрей скупо и размыто рассказал, что ему удалось передать материалы в нужные руки, и неплохо бы спрятаться до тех пор, пока его друг не найдет им применение. На попутках они добрались до Красносельского и теперь сидели в душной пропахшей дикоросами сторожке, глядя друг на друга и размышляя каждый о своем.

Никогда еще Лена не ощущала себя более одинокой и более свободной, чем в этот миг. Она понимала, что ей пытаются помешать люди, которым есть что скрывать от мира. Она же, как ни разу в жизни, была открыта и беззащитна, однако понимала свою правоту и знала, что большая часть населения Земли, узнай об этом деле, встала бы на ее сторону, и тогда никакая злая сила ей не страшна. Уверившись в этом и найдя в этом прочную опору, Лена понемногу успокоилась. Ей стало совершенно ясно, почему с таким непоколебимым умиротворением шли на смерть люди, уверенные в своей правоте. Никакая смерть не способна уничтожить правду. «Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным», – вспомнила Лена фразу, которая как-то попалась ей на глаза в газете. В связи с чем это упоминалось и чьим это было высказыванием, она не помнила, но ей казалось, что слова очень точно описывали происходящее.

– Жаль Геннадич ушел, – наконец, вздохнула она. – Он бы точно сказал, что нам дальше делать. У меня вот идей нет никаких.

– Вернется – спросим. Я бы ничего не делал, – сказал Андрей. – Надо просто ждать. Другой информации по делу все равно нет. Вряд ли у твоего Геннадича есть что-то, что прольет свет на те события. Ты ведь говоришь…

Лена хлопнула себя по лбу с такой силой, что перед глазами поплыли круги.

– Вот я дура!

– Позволь не согласиться… – начал Андрей.

– Дура! Дура! Я – дура! Геннадич уже дал мне информацию для тебя!

– Для меня?

– Он совершенно точно что-то знал! – Лена зарылась пальцами в свои волосы, затем кинулась к сумочке и извлекла из нее маленький сверток, обмотанный старой бечевкой. – Потому что в последний раз, когда я его видела, он дал мне это и сказал передать тому, кто будет мне помогать!

Андрей осторожно, как сапер к растяжке, приблизился к Лене и с интересом посмотрел на сверток.

– А что там? – спросил он.

Лена пожала плечами.

– Геннадич велел не открывать. Только тебе можно.

– И ты типа не открыла? – недоверчиво прищурился Андрей.

– Дурак? – Лена ткнула его кулаком в плечо. – Сказано не открывать, значит не открывать, – проговорила она, пытаясь имитировать речь старика, и сама этому рассмеялась. – Давай, помощник, приоткрывай завесу тайны.

Андрей принял сверток, повертел его в руках, понюхал, потряс над ухом, посмотрел на просвет. Затем осторожно потянул за конец бечевки. Узел без труда распустился. Андрей развернул желтоватую материю, и на пол посыпались посеревшие от времени фотокарточки. Андрей некоторое время смотрел на них, как зачарованный, затем бросил восхищенный взгляд на Лену, присел на корточки и бережно собрал фотографии. Он провел пальцем по той, что оказалась сверху и улыбнулся.

– Я здесь, – сказал он едва слышно дрожащим голосом и обратился к оторопевшей Лене. – Ты готова ее увидеть?

17

Пока Лена приходила в себя, Андрей занялся приготовлением чая. Будто старый хозяин сторожки, он без труда нашел чайник, заварку и кружки, включил электроплитку. Фотографии при этом он сунул в нагрудный карман куртки.

Наблюдавшая за нехитрыми манипуляциями Лена тряхнула головой.

– А что это вообще там было?

Андрей достал из кармана фотографию и протянул ее Лене. Со снимка, старого, потресканного, с неровными затертыми краями, смотрела совсем юная девушка с пестрым платком на голове, одетая в простое светлое платье в темный горошек. Из-под платка на грудь выныривала толстенная коса с вплетенными в нее маленькими цветками. Лена поразилась тонким и нежным чертам лица девушки. Ее взгляд был полон умиротворения и любви, губы трогала едва заметная улыбка. Ни дать, ни взять, крестьянская версия Моны Лизы.

– Это… – несмело начала Лена.

– Настя Чермяшина, – закончил за нее Андрей, улыбаясь. – Фото сделано незадолго до ее смерти, в мае 1925 года. Пора тебе узнать всю историю.

– Но откуда ты…

– Терпение, Лена, терпение, – Андрей снял с плиты чайник и принялся заваривать чай. – Всему свое время. Осталось недолго, потерпи, пожалуйста. Где тут у него травки?

Андрей выдернул несколько сухих веточек из пучка, висевшего под потолком, и, растерев их между ладонями, бросил в заварник.

– За чаем беседа будет приятней, так ведь?

Лена опустилась на стул, с опаской глядя на Андрея. Тот расставил кружки, поставил в центр стола пышущий жаром чайник, не спеша разлил заварку. Когда приготовления были завершены, Андрей занял свое место за столом, взял из рук Лены фотографию и с любовью посмотрел на нее.

– В самом конце девятнадцатого века, – негромко начал он, – в Красном селе в семье кузнеца Егора Савельева родилась девочка. Да, Красным село назвали не большевики, оно таким было за полвека до их прихода к власти. Все из-за залежей красной глины, которую здесь добывали. Но это не имеет никакого отношения к нашей истории, – Андрей придвинул кружку ближе к Лене. – Пей, остынет. Девочку нарекли Настей. Мамы своей она не знала, мама ее умерла от заражения крови вскоре после родов. Егор никогда больше не женился и сам растил дочку. Скажу я тебе, у него это получалось прекрасно. Настя многое умела, по хозяйству все делала, за скотиной ухаживать научилась, в целебных травах разбиралась, в лесу себя чувствовала, как дома, да и в селе ее все любили. Когда настала пора ей выходить замуж, она наотрез отказалась. Полдеревни присылали сватов к Егору, но Настя даже видеть никого не хотела. Когда Россия вышла из первой мировой, в селе появился парень, бывший солдат…

– Дмитрий Чермяшин, надо полагать? – вставила Лена.

– Точно, – улыбнулся Андрей. – Дмитрий Чермяшин. Пришел, хромая. Ранило его. Он был в составе восьмой армии во время Луцкого прорыва под командованием генерала Брусилова.

– Это тот, который Брусиловский прорыв?

– Так его позже назвали. Восьмая наступала на Луцк, поэтому изначально прорыв был Луцким. Но и это неважно. Дмитрий нанялся к Егору подмастерьем. Силы у солдата было немеряно, даром, что хромой, и Савельев нарадоваться не мог, какой замечательный работник ему достался. Так и приметила Настя своего будущего мужа. Суть да дело, в 1923-м обвенчались в красносельской церкви, стали жить в доме отца. Кузня рядом, работали вместе, горя не знали. А потом у Димы обнаружились еще и способности художника, он стал ставни в селе расписывать, даже в церквушку местную его приглашали, над иконостасом работать.

– Ты будто сказку рассказываешь, – усмехнулась Лена.

– О, ты дальше слушай, – Андрей глотнул чаю, – главная сказочка еще впереди. Гробовщика в Красном селе не было. А вот в соседней Соколовке был. Сейчас это Соколовский район города. В нем как раз твой офис.