Читать книгу Любовь и ненависть (Роман Алексеевич Боровков) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Любовь и ненависть
Любовь и ненависть
Оценить:

3

Полная версия:

Любовь и ненависть

— Как давно ты стал Сантильером? — внезапно прервал Карл, пока Эдмунд снова погрузился в раздумья.— С... детства, — в горле словно образовался ком, но он заставил себя проглотить его и продолжил. — Когда мне было пару месяцев, меня нашли монахи возле церкви Авиана, тогда же они и приютили. Я благодарен Богу за это. Меня там выходили, научили письму и чтению, традициям и обычаям, вере и служению.— Тогда же ты стал Сантильером, — утвердительно и тихо, словно прошептал, сказал Карл.— Нет! — отринул Эдмунд. — Позже я стал монахом.— Та же история, — отмахнулся командир с закатившимися глазами.— Вовсе нет, — упорно поправив Карла, он начал объяснять разницу. — Монахи принимают обет служения и живут в храме, посвящая себя учениям Господа и достижению верховного духовенства.— А Сантильеры? — уже с настоящим интересом спросил командир.— Это высшая мера служения Богу. Мы непосредственно можем слышать его, разговаривать с ним и, что немало важно, исполнять его священную волю. По правде говоря, даже среди всех Сантильеров лишь единицы по-настоящему удостоены разговора с Богом.— Ты говорил с Ним?— Нет, — опустив глаза, сказал Эд.— Оно и неудивительно, — гордясь своим выводом, сказал Карл.— Почему же? — с надеждой услышать действительно сильные доказательства его позиции спросил Эдмунд.— Потому что Бога не существует. Многие думают, Он покинул нас, поэтому и началась Битва Королей. Но я считаю, что Его и не существовало. Ни Авиана, ни каких-либо других. — Посмотрев на Эда, Карл убедился по его глазам, что тот требует продолжения. — Столько страданий выпало на долю невинных, тех, кто честно служил Ему. А Он отбирает у них всё. Другим же, кто плевал на Него, Он даёт то, чего они хотят. Разве это справедливо? Сам посуди и подумай над этим.— Это всё испытания Божьи, они не напрасны.— Скажи это тем, кто всё потерял, — доставая карту, чтобы сверить пути, он продолжал. — Ты ведь и сам из тех, кто оказался в такой ситуации. Маленький, ни в чём не виновный ребёнок лежал совсем один на земле.— Такова судьба, уготованная мне. Может, оно и к лучшему.— В твоих словах я не вижу, что ты бывший Сантильер. Ты больше походишь на новичка, только что вступившего в службу.— Отнюдь, это не так. Я не Сантильер, теперь уже нет. Но это не мешает мне верить в Авиана.— Почему же ты не Сантильер? Только не говори, что ты по доброте душевной отказался от такой должности, дабы отправиться на войну.— Нет, дело в другом, — горло резко пересохло, а на лбу стекал пот. То ли от солнца, что припекало его лысину, то ли от переживаний из прошлого — он понять не мог и не хотел. — Скажем так, я поругался с Верховным. Наши взгляды разошлись, и он выгнал меня из церкви.— Весьма жестоко он с тобой обошёлся, учитывая, сколько ты отдал им, — сверяясь с картой и местностью, он словно уже не слушал, но отвечал. — Впрочем, такова судьба, как ты говоришь.— Верно, — с грустью продолжал Эдмунд. — Такова судьба.

Вдруг он замолчал. Ощутил, что забыл что-то важное, но никак не мог понять, что именно. Он стал перебирать в памяти всё, что произошло за последние дни. Совет, совещание... всё не то. Точно! Как он мог забыть? Клемен и обещание, которое он ему дал.

— Командир, можно попросить вас об одной услуге?— Об услуге? — Он отложил карту и в последний раз взглянул на дорогу, которая вела вглубь леса — туда-то им и нужно, прямиком к реке Рэтборн, а прямо за ней и замок Сваллоунест. — Раз уже хотел спрашивать, то не томи. Мне стало интересно, чего же ты хочешь.— Я насчёт Клемена.

Карл поднял брови — он не понял, о ком идёт речь. Тогда Эдмунд напомнил:— Клемен Влахос. Тот, который вывел нас всех из боя в ту жуткую ночь.— А, он, — озадаченно ответил командир. — И что он? Чего-то хочет от меня? Награду повесомее или, может, похвалу?— И да и нет, — покачал головой Эдмунд. — Он хочет, чтобы вы восславили его за ту битву. Он заслуживает этого как никто другой.— Раз он сам так говорит и думает, — с презрением в голосе произнёс Карл, — то он этого не заслуживает.— Но ему нужна слава.— Как и всем нам.— Нет, правда, — пытаясь убедить Карла, он повышал голос. — Он нуждается в ней больше, чем кто-либо из здесь присутствующих.— И как ты это определил?— Я не должен этого говорить... — Он колебался, стоит ли раскрывать правду о Клемене. Всё-таки это личное. Но как иначе убедить командира? Нужно рассказать всё. В первую очередь — ради самого Клемена. — Но его дом, Влахос, теперь ничего не значит. Его репутация хуже, чем у любого крестьянина на улице.— Это печально. Но он должен заслужить такую честь, чтобы прославить своё имя на таком уровне.— Но он вывел нас из битвы, — напомнил командиру Эдмунд.— Этого мало.— Но меня же вы...— Что, восславил? — перебил он, повысив голос. — Я лишь назначил тебя своей правой рукой, и ничего более. Не обижайся, Эд, но я немного не доверяю твоему другу. Ты ведь видел того дезертира, что вызвал меня на рипост? — задал он риторический вопрос и сразу продолжил: — Твой друг напоминает мне его. Такой же. Не знаешь, чего от него ожидать.— Это совсем не так.— Возможно, я ошибаюсь, и было бы славно, если это так. Но ты знаешь, почему его дом потерял репутацию?— Нет. Он не говорил.— Вот и думай. — С предупреждающим лицом он посмотрел на Эда, после чего поехал чуть вперёд — сообщить всем, что они направляются вглубь леса, проследить, чтобы все отряды это услышали, а также проверить, как идут дела в строю и всё ли в порядке.

Эдмунд не слушал, что говорит Карл своей армии. Он был погружен в мысли о Клемене.

***

Эдмунд сидел у одинокого камня, гладкого, как его собственная лысина. Перед ним бурлил Рэтборн. Река грозно прорывалась сквозь размытое за долгие годы русло и неслась дальше. Она бушевала так, что вода пенилась и бурлила, словно в котле. Синева не успевала застояться, превращаясь в белые пузыри. Река завораживала, ужасала и восхищала одновременно. Эдмунд еще никогда так сильно не ощущал силу природы.

Не хватало лишь тишины, подумал он. Вокруг стучали топоры, визжали пилы, и солдаты постоянно таскали доски к старому мосту. Время, на которое так рассчитывал Карл, сыграло с ними злую шутку. В этом месте издавна должен был стоять каменный мост, который позволил бы армии перебраться за считанные мгновения. Мост был, но его состояние оставляло желать лучшего. Разрушенные глыбы лежали в воде, сточенные потоком. Остались лишь опоры и своды — за это можно было сказать спасибо, строить заново не требовалось. Нужно было лишь проложить крепкую дорогу, чтобы она не сломалась под весом армии.

Карл был в ярости, Эд замечал это по тому, как командир резко отдавал приказы, но выбора не было, приходилось ждать. Они разбили небольшой лагерь возле реки. Иной берег Эдмунду не нравился — он был жутким. Деревья там, в отличие от здешних, стояли иссохшие и искореженные ветром. В целом Эдмунд был доволен, что может передохнуть, но задержка пути могла сыграть с ними злую шутку.

Прямо перед ним, в десятках метров, раскинулись палатки. В одной из них сидел Клемен — со своими новыми друзьями, Пьером и Жаном. После той страшной битвы они были неразлучны: ели, спали и смеялись вместе. Они сдружились в ту ночь, когда горел лагерь, и Клемен, по словам Пьера, спас их. Эду не было обидно, но он замечал, что после той просьбы — восславить его — они с Клеменом почти не говорили. Обменивались приветами и прочей вежливостью, но это была лишь формальность.

Об этих новых друзьях Эдмунд почти ничего не знал. Один был тощим и низеньким, похожим на карлика. Другой — таким же низким, но пухлым. Он всегда удивлялся, как Жан умудрялся оставаться таким в условиях постоянного голода. Может, он и похудел, но Эд этого не замечал. «Война явно пошла ему на пользу», — с грустью подумал он.

Как же ему не хватало Леона. Они столько прошли вместе — с того самого момента, когда Эдмунд подал ему руку на плацу, когда тот упал и многие плевались. И до их расставания у лазарета. Ему хотелось по-дружески похвастаться, что он теперь правая рука командира. Леона бы это позабавило. Интересно, как он там? Эдмунд вспоминал его каждый раз, когда ему становилось одиноко.

Но рядом был Клемен, тот, с кем он тоже прошел немало. Пусть они сейчас общаются реже, они не перестают быть друзьями. И чтобы выполнить его просьбу, Эдмунд должен был узнать причину, почему дом Влахос стал пустым местом в Эридане.

Поднявшись с полянки, он бодро направился к Клемену, который стоял у костра и что-то готовил. Пьер и Жан сидели на брёвнах и с интересом что-то обсуждали.

— Нам нужно поговорить, — настойчиво и даже строго сказал Эдмунд, как только подошёл.— Я всегда к твоим услугам, — помешивая половником в котелке и не отводя от него взгляда, Клемен принюхивался к блюду. — Но я сейчас готовлю. Как закончу, тогда и обсудим. Хорошо?— Блюдо твоё подождёт, а наш разговор — нет. Пусть Жан доделает похлёбку…— Ни в коем случае! — прервал он Эда, посмотрел на него, а потом на Жана. — Ты хочешь, чтобы он своими сардельками лез в моё блюдо и испортил его?— Это насчёт твоей просьбы, — чуть шёпотом и с намёком произнёс Эд. — Если ты не можешь найти время на разговор, то я могу случайно забыть и про наше обещание перед Карлом.— Хорошо, ты умеешь убеждать, — сдувая с половника пар и пробуя похлёбку на вкус, он улыбнулся. — Блюдо почти готово, и оно настолько чертовски хорошо, что его даже ты не испортишь, Жан. Ты слышишь меня? — Помахав рукой, он подозвал его. — Проследи за ним, мой друг. Если я узнаю, что ты что-то в него добавлял, как в прошлый раз, то клянусь: отрежу твои пальцы и приготовлю их на завтрак.

Отойдя за палатку, подальше от лишних глаз и ушей, они остались одни.

— Я поговорил с Карлом о том, чтобы прославить тебя…— Я уже догадался, — перебил его Клемен и, сдаваясь, опустился на деревянную бочку. — Видать, убедить его не получилось, раз я всё ещё нахожусь рядом с этими ребятами. — Он указал рукой на Пьера и Жана, стоявших у котелка.— Командир почти согласился… — Эдмунд помедлил, увидев в глазах Клемена искру надежды. — Мне кажется, если я скажу ему про твою историю — что ты потерял честь дома и почему это случилось, — он обязательно даст тебе возможность проявить себя. Он должен знать историю того, кому доверяет. — Эдмунд соврал Клемену: он уже говорил об этом Карлу, но решил не уточнять.— Тебе кажется или ты уверен в этом?

Эдмунд промолчал.

— Боюсь, тогда я другим образом добьюсь славы. Спасибо за помощь, Эдмунд. — Похлопав его по плечу, Клемен встал и уже было хотел уходить.— Постой! Я обещаю, что он восславит тебя, — нерешительно сказал Эд. — Но расскажи правду.— И что тогда? Ты расскажешь ему мою историю, он посмеётся над ней, а потом что? Скажет, что я ничего особенного не сделал — всего лишь вывел нас из чёртовой мясорубки! Зато ты, Эдмунд Аспель, правая рука командира, лишь спас его шкуру — и в тот же миг он возвысил тебя.— Я не просил его об этом, и ты это знаешь, — нахмурив брови, Эдмунд был раздражён. Клемен попрекал его так, будто он спасал Карла из корысти. Хотя он хотел лишь спасти жизнь — как можно больше жизней в ту ночь. И эту должность он не просил. Он вообще ничего не просил. — Ну как хочешь, Клемен Влахос. Я делаю всё, чтобы ты достойно получил свою славу, о которой так просишь. Но когда я прошу лишь помочь в этом, ты опять закрываешься и уходишь. Тебе нужно научиться слышать людей.— Хорошо. Я расскажу историю, которую ты так хочешь услышать, — сбавляя напор, Клемен снова сел на бочку и начал рассказывать. — Я жил в богатом доме. Наш замок стоял на холме — одинокий и грозный. Всякий, кто проезжал мимо, говорил: «О, это замок Влахоса». Мой отец был почитаем и уважаем, и очень строг.

У нас был небольшой птичий двор — куры, гуси. На них охотятся лисы. Однажды одна забрела к нам, она не тронула меня — я тогда был совсем маленьким, и мне она понравилась. Я прикормил её, позволял ей таскать кур и прятал от отца. Она давала себя погладить, иногда спала у меня в ногах. Вечерами я убегал в лес играть с ней. Хорошее было время.

Но куры почти все передохли, а гусей не осталось вовсе. Отцу это не понравилось. Естественно, он расставил капканы. Она попалась. Я побежал спасать её — вытащил из тисков, хотел подлечить и поскорее спрятать, но отец пришёл.

Не раздумывая, он приказал убить её. И сделать это должен был я. Я сопротивлялся. Он бил меня кнутом прямо под открытым небом. Была зима, и снег прилипал к кровавым рубцам. Я терпел, как мог. Но когда спины уже не было видно — она стала напоминать кровавое месиво — я сдался. Со слезами на глазах я вонзил ей кинжал в шею.

Я плакал днями и больше не выходил на улицу. Отец хотел преподать мне урок. А на самом деле это стало последней каплей. Он всегда ненавидел меня за то, что я был не таким храбрым и достойным сыном, каким он хотел меня видеть.

Клемен помолчал. Было видно, что он хотел сказать что-то ещё, но слова застревали в горле. Он не стал их озвучивать. Смотря в сторону, он продолжил быстро, словно желая поскорее с этим покончить:

— Пока он спал, я пробрался в его комнату, и отомстил. За лису, за всю боль, что он мне причинил. Я пронзил кинжалом его горло. Свита сбежалась на звуки и схватила меня. Я до сих пор не понимаю, почему они не стали меня казнить. Отделался изгнанием из дома Влахос и бесчестием фамилии. Я единственный наследник, и больше нет никого, кто мог бы занять моё место.

Он поднял глаза на Эдмунда. В них не было ни слез, ни мольбы — только глухая, застарелая ярость.

— Но я хочу вернуть имя. И стать лучше, чем был мой отец.

— Ты... ты убил своего отца, — утверждающе проговорил Эдмунд. Он не мог принять всю историю, которую только что услышал. Его друг Клемен совершил грех — убийство родной крови. За такое Авиан не прощает, он карает того, кто осмелится на это. Эдмунд знал, что Клемена можно было понять, но грех есть грех.— Он заслужил это, — уверенно проговорил Клем. С удивлением и даже легким презрением он посмотрел на Эда. — Или ты собираешься читать мне свои проповеди? О том, что я совершил грех, я прекрасно знаю. Все мы грешны, друг мой, но каждый по-своему. И не твоему Авиану это судить, ты же знаешь. А Немфоморе.— Ты также должен знать, что Немфомора судит по законам Авиана, — Эдмунд вздохнул и опустил голову. — Я не буду читать тебе проповеди. Скажу лишь, что тебе это далось нелегко, и это я понимаю. Но грех твой я не прощу. Собственно, не за этим я здесь.— Не говори ему, что я убил отца, — Клемен пристально посмотрел на Эда. — Скажи, что я сбежал, и всё.— Не скажу. Я приукрашу как надо, — Эдмунд взял его за плечо. Слов других и не требовалось: они понимали друг друга.

Клемен ощутил поддержку. Было в Эде что-то такое, отчего ему стало легче. Эд понял это по его лицу. Может, от того, что он наконец выговорился другу, а может, от того, что его не осудили, а приняли таким, какой он есть. Пусть даже и частично.

Небо окрасилось в красно-розовый цвет, ближе к вечеру пейзаж был поистине необычным. Эдмунд ещё никогда не видел такого красивого заката, но времени разглядывать не было: Карл вызывал к себе, и, так как Эдмунд был его правой рукой, он должен был подчиняться.

Придя в шатёр командира, он заметил, как Карл отдавал какие-то приказы подчинённым. Как только Эдмунд приблизился, они уже закончили.

— Красивый вечер, — командир указал на речку и на закат. — Не так ли?— Превосходный, — Эдмунд немного помедлил, глядя на тихое небо и бушующую реку, не затихавшую ни на секунду. — Не хватает художников. Они бы смогли запечатлеть такую красоту на своих холстах.— Ты прав, — согласился с ним Карл. — Но меня больше беспокоит не это, а то, как всё сложилось. Время сыграло с нами злую шутку. Этот разрушенный мост задержит нас, и нам придётся идти быстрее. Как можно быстрее.— Мы ничего не можем с этим поделать…— Именно.— А вдруг Фрайхэвен оказался быстрее, и это они сломали нам мост?— Не переживай на этот счёт, я всё проверил. Мост разрушен уже очень давно, и армия врага к этому отношения не имеет.— Зачем же вы меня позвали к себе?— Как это зачем? — спросил Карл. — Ты моя правая рука, я должен тебя учить. Этим я сейчас и хотел заняться. Но прежде чем начнём, я расскажу тебе про обстановку в округе.

Эдмунд внимательно слушал и лишь изредка смотрел на пейзажи вокруг.

— Я выставил около двух сотен солдат вокруг лагеря, чтобы они следили, разведывали и докладывали мне обо всём. И самое удивительное: лес, который должен был кишеть разбойниками, пуст. Ни одного их следа, по крайне мере мне так говорят.— Так это же хорошо! — радостно возгласил Эд.— Да. Но никогда не позволяй тишине усыпить твою бдительность. Иногда чем тише, тем хуже. Это мой урок. — С ухмылкой он показал на книгу «Культура Войны», из которой явно и вычитал эту фразу. Но главное — она и правда была весьма полезной, понял это Эдмунд.

Они немного улыбнулись, и Карл продолжил:— Припасов у нас не так много, но до крепости хватить должно. Осталось чуть-чуть потерпеть, а уже в Сваллоунесте мы добудем снаряжение и оружие получше, и еда будет куда приличнее. Запасов там много, а сон в тепле вообще может показаться родным, словно ты дома.— Звучит как сказка, — подметил Эдмунд с ухмылкой.— Почти так и есть, — продолжал Карл. — Не зря я выделил самых сильных воинов. Они уже почти закончили ремонтировать мост.

Эдмунд посмотрел на них. И правда, они были сильны. Весь вечер они рубили и пилили деревья и брёвна, лишь изредка прерываясь на ужин. Построили на скорую руку, но качество было весьма хорошим: плотные, крепко закреплённые доски могли выдержать всю армию. Они уже проверяли, как ездят тележки, и те не проваливались. Осталось лишь сделать спуск на второй половине — и можно будет переправляться. Эдмунд заметил, как люди начали собираться, сматывать палатки, тушить костры и строиться в строй, а обозы закреплять как можно крепче.

— Карл, я бы хотел с тобой кое-что обсудить, — на мгновение он почувствовал себя неловко. Впервые за долгое время он назвал его как друга, без должной официальности. Но Карл лишь обрадовался этому. — Это насчёт Клемена.— Снова про него, — улыбка спала с его лица. — И что на этот раз?

Эдмунд рассказал ему всю историю друга, конечно же, скрасив все неудобные моменты. Он сделал акцент на сложном детстве Клемена и его нелёгком пути к славе.

— Ладно, раз ты так настойчив, пожалуй, я должен прислушаться к тебе. Ты всё же моя правая рука. Но помни, что я тебе говорил про него: я ему не доверяю. Я доверяю тебе — и поэтому дам ему задание.— …Но.— Никаких «но», Эдмунд. Я понимаю, он вывел нас в ту битву. Но мне нужно, чтобы он доказал свою преданность. Пусть он возглавит отряд с разведчиками и проследует вперёд. Как достроят мост, доложит мне обстановку. А уже по прибытии к замку я отошлю весть о его подвиге королю.— Благодарю.— Пусть Клемен благодарит тебя за то, какой у него хороший друг, — кивнув, сказал Карл.

***

Карл вместе с Эдмундом лично прошли по новому мосту, проверяя деревянные доски. Когда Карл оценил работу, он повернулся к своему войску, стоявшему в строю и готовому начать переправу. Похвалив солдат за работу, он попросил их подождать ещё немного. Оставалось дождаться, когда вернётся Клемен с разведчиками и доложит обстановку. «Что-то их долго нет, — подумал Эдмунд. — Наверное, тщательно делают свою работу».

Не успел он об этом подумать, как Клемен на своём коне вместе с остальными вернулся. Резко натянув уздечку и остановив лошадь, он слез и подошёл к Карлу с докладом:— Всё чисто, командир. Мы проверили всё, что только возможно, и никого не обнаружили, кроме оленей и зайцев, что заполонили лес.

— Отлично, — одобрительно кивнув, Карл вновь развернулся к войску и махнул рукой, подавая знак к переправе.

Армия одобрительно возликовала, где-то даже запели песни. Они ждали прибытия в Сваллоунест больше, чем окончания войны, — так казалось Эдмунду. Все полторы тысячи солдат начали переходить по мосту. Дело это было небыстрое: пока перейдет пехота, потом лучники, а в конце — обоз.

Карл и Эд спустились к речке под мостом. Карл хотел насладиться этой красотой напоследок, перед отправкой в замок. Вода бурлила и пенилась у самых ног, заглушая гул шагов наверху. Те войска, что уже перешли, строились неподалёку от моста, ожидая остальных.

— Всё-таки не зря я тебе доверился, — проговорил Карл, наклоняясь за камнем и подбирая подходящий. — Клемен отлично справился с работой. Значит, ему можно верить. И всё это благодаря тебе.— Я тут вовсе ни при чём, — Эдмунд стоял рядом, расслабленно глядя на реку. Казалось, он вот-вот заснёт. То ли вода манила, то ли просто вечер незаметно сменялся ночью. — Клемен сам заслужил свою преданность.— Ты прав, — Карл бросил камень так далеко, как мог, и с довольным видом проследил, как тот проскакал по бушующей воде и утонул. — Но нам нужно продолжить твоё обучение. Может быть, ты уже догадываешься, чему я хочу тебя научить?

Эдмунд окинул взглядом округу. Помимо войска, он видел лишь устрашающие деревья, речку, небольшие низины и заросшие кусты.— Я не понимаю. Вы привели меня под мост не просто так, верно?— Ты мыслишь правильно. Что ты видишь вокруг?— Местность.— Верно. Местность. «Полководец, который использует местность, выиграл бой наполовину». Короткая цитата, но она говорит очень много.— Она из той книги? — поинтересовался Эдмунд.— Да. Но я её ещё помню с тех времён, когда только учился быть командиром. — Карл посмотрел куда-то вдаль и продолжил: — Местность вокруг тебя — это тоже оружие. Не забывай об этом. Она может как помочь тебе, так и вовсе сыграть против тебя.— Весьма мудро, — подметил Эд.— Да. Я тебе за сегодня не надоел советами? — поднимаясь за новым камнем, он тяжело вздохнул.— Вовсе нет.

Взгляд Эдмунда устремился в волны, но услышал он не реку, а совсем иное. Неподалёку в густых кустах послышался шелест. Резкий, громкий, непохожий на все остальные звуки до этого. А после — треск ветки.

Через мгновение он уловил два быстрых свиста. Эдмунд обернулся к Карлу и увидел, как в него попали стрелы. Одна поразила живот, другая — грудь. Две стрелы торчали из тела, их наконечники уже окрасились алой кровью. Карл падал, и на его лице застыл ужас.

Эдмунд не верил своим глазам. Этого не может быть. Они только что стояли и разговаривали, как делали это много раз, — а теперь Карл лежит на земле, весь в крови, и протягивает руку. Эд не раздумывая подхватил его и потащил под мост. Там, у каменной опоры, можно было укрыться от стрел.

Только сейчас он заметил, как рядом с ним в землю воткнулись стрелы, чудом не задев его самого. А из леса у моста уже выбегали оборванцы с дикими криками. Армия загудела.

Эдмунд не слышал этого гула. Он опустил Карла на землю и прислонил к старой каменной опоре. Броня не сдержала стрел. «Что же это за металл, от которого нет толку?» — промелькнуло в голове. Вся одежда командира окрасилась в кровавый цвет. Эдмунд пытался зажать раны руками и растерянно смотрел на эту картину.

Он почувствовал прикосновение Карла и посмотрел на него. Изо рта командира ручьём текла кровь, а глаза уже закрывались. Он словно готов был захлебнуться, но Эдмунд придвинулся ближе, чтобы услышать последние слова.

— Не... не допусти... потери замка... Защити Сваллоунест... любой ценой...

Его глаза застыли в предсмертной муке, после чего он затих. Грудь больше не поднималась. Эдмунд вытащил руки из-под нагрудника и ужаснулся: они были алыми от крови. Он закричал, не веря. Пару раз ударил Карла по щеке, пытаясь привести в чувство, но тот не реагировал. Эдмунд попытался поднять его и протащить дальше под мост, но ноги подкосились — он упал, а вместе с ним и Карл.

Под мост забежал разбойник — сомнений не было. Он кричал, вселяя страх, и размахивал старым, покрытым ржавчиной мечом. Лицо его было заросшим и грязным. Видать, он долго находился в этих краях.

Эдмунд, дрожа от страха, достал саблю. Уйдя вправо, он пропустил удар разбойника и проткнул врага в спину. Лезвие легко прошло сквозь рваную кожаную куртку, местами прикрывавшую кольчугу.

Убив противника, он взбодрился и пришёл в себя. Медлить было нельзя. Чтобы оплакать командира, нужно было выжить. Он — правая рука. Теперь он обязан взять командование на себя вместо Карла.

Как только он подошёл к выходу из-под моста, прямо перед ним с моста упали два солдата. Израненные и застреленные, они рухнули в Рэтборн, и в мгновение их унесло течением. Устрашившись, он взял себя в руки. «Сейчас не время бояться, — сказал себе Эдмунд. — Я видел и похуже». Он вспомнил ту ночь в Сецессии.

Поднявшись на полянку, уже усыпанную телами, он начал пробиваться к своим. Всё было в хаосе: рядом бегали и свои воины, и разбойники. Они сражались быстро, за пару мгновений убивали друг друга и бросались к следующим. Эдмунд зарезал одного ловким движением, а другого уронил подсечкой и вонзил саблю прямо в горло — тот не успел даже ничего понять. В суматохе он увидел Клемена, который один убил уже троих бандитов. В битве он был яростен, как росомаха.

bannerbanner