Категоризация

Антон делал становую тягу, поднимая штангу с четырьмя объёмными «блинами» на каждой её стороне. Завидев меня, он прервался.

— Владимир! — улыбнувшись, вскрикнул он, от чего на нас обернулись остальные посетители площадки, — Здравствуй! Потренироваться решил?

Я пожал его руку. Он был рад меня видеть, а мне было приятно видеть его одетым. По внешнему виду Арете-Экстремумы не выделяются из толпы — отличительных аксессуаров им не выдают. Хотя, на их выбор — может, кто-то и расхаживает сейчас в халате Папы Римского у себя на платформе и живёт в своём собственном храме.

— Решил проведать плоды своей работы, — ответил я, улыбнувшись в ответ, — И понял, что работаю не зря.

Мы с ним вышли с площадки, чтобы пообщаться наедине. Поговорили об эргономике его платформы, исполнении его мечты о профессиональном хоккее, о том, как он подал заявление на поиск своего мирского напарника Сергея и узнал, что его здесь нет. Значит, выжил.

— Как будто живу здесь свою лучшую жизнь, — сказал он, — Жаль только, что семью не могу видеть. Скучаю, но что поделать, если их здесь нет — значит, там у них всё хорошо. В целом, всё отлично. У тебя как дела?

— Ноль ошибок, только опыт, — ответил я, — Судя по объявлению на остановке, я думал, вы всех женщин отсюда каким-то образом выгнали.

— Нет, конечно, но здесь они будут помужественнее некоторых мужиков с других платформ. Вчера наши девчонки в межгородском соревновании по теннису заняли первое место. Из двенадцати.

— А как это всё… Получилось? — спросил я.

— Что? Победа?

— Нет, результаты. Развитие платформы. Ты сразу знал, что делать?

— Догадаешься, с чего всё началось? — таинственно спросил он.

— С идеи?

— Нет, после идеи. Первый шаг. Ещё со времён карьеры в любительском спорте я усвоил, на чём всё строится. Здесь нужен креативный подход, чтобы организовать процесс и создать взаимодействие. Надо как-то заставить народ стремиться к результатам. Всё началось с доски почёта, Володь. Понял?

Не понял.

— С пустой доски почёта? — тупо спросил я, — И потом уже заказали строительство площадок?

— Да нет же, — махнув рукой, ответил Антон, — Я не про объект, я про влияние. Мы ставим доску почёта на входе в платформу, делаем там пустые рамки без имен и фамилий. Тогда ещё — по воркауту, армрестлингу и бегу, когда вокруг были одни жилые дома и детские площадки с турниками и брусьями. Люди, ранее любившие поболтать и посопереживать друг другу в бытовых проблемах, захотели первыми попасть на доску почёта. Захотели конкурировать друг с другом. Собирать команды и конкурировать с другими командами. Участвовать в конкурсах, которые сами и придумывали. Они делали турнирные сетки, определяли правила. Составляли одиночные и командные рейтинги. Потом уже возвели соответствующую инфраструктуру — видов спорта стало больше и соревнований по ним стало больше. Все берут пример друг с друга и хотят превзойти своего соседа, другую команду, команду другой платформы и другого города. Все хотят обогнать друг друга в рейтинге, занять первое место, увидеть там своё имя либо название своей команды. Болельщики одной команды хотят спорить с болельщиками других команд, кричать громче, радоваться чаще. Конкуренция — топливо для человека. Слова «конкурс» и «конкуренция» — одно и то же, согласись?

— «Concurro». Действительно, общая этимология, — задумчиво сказал я.

— Володь, такими словами тут не разбрасывайся, — шутливо погрозив указательным пальцем, сказал он, — Эти твои консеквенты по мудрости ищи на другой платформе.

Забавно. Когда-то давно этот человек испуганно оглядывался, сидя передо мной в кресле, а теперь он стал уверенным в себе Экстремумом. Апогей категоризации, звёздный час Категоризатора. Ошибки исключены.

— Школы для детей у вас тоже необычные? — спросил я, заранее зная ответ.

— Все со спортивным уклоном. Более половины учебной программы — спорт. Мы решили с детства развивать их стремление к конкуренции и страсть попасть на доску почёта. Именно развивать, потому что стремление конкурировать заложено в человека природой.

— А есть те, кто не влился в культуру?

— Есть, конечно. Ведут обычную жизнь, их никто не трогает, не заставляет. Но часть из них всё равно рано или поздно присоединяются к общему течению. Правило влияния толпы. Мы однажды решили собрать подписи в общее заявление о массовой смене зависимости большей части платформы на адаптогены. Есть те, кто не согласился — их оставили в покое. Большинство из них потом по своей воле подстроились под образ жизни платформы и до сих пор жалеют, что ранее выбрали булочки, но зависимость им уже никак не поменять.

— Правление одобрило? — с удивлением спросил я.

— Да, мы изучили положение о социальном обслуживании платформ. В исключительных случаях смену зависимости одобряют.

Круто. Признаться, меня почему-то волновал ещё один вопрос:

— Когда я зашёл на платформу и проходил мимо крепышей и бодибилдерш, ловил странные взгляды. Не то чтобы меня это волнует, но просто интересно. К Категоризаторам обычно относятся иначе, особенно к четвёртому рангу.

Он взглянул на меня чем-то похожим на снисходительный взгляд, будто конкурирует даже сейчас, в психологической битве. И ведь побеждает.

— Привычка, — ответил он, — Слишком глубоко закрепившаяся привычка. Дух соперничества. Они хотят конкурировать со всеми.

Впрочем, не уважать Категоризаторов инструкцией не запрещено. Это не более чем сложившаяся культура.

— Только не конкурируйте с Правлением, — обеспокоенно сказал я, — Революции здесь никому не нужны.

— Только если они захотят поиграть в хоккей, — посмеялся Антон.

На этом мы разошлись. Я ещё раз прошёлся по столовой зоне, взглянул на потоки протеиновых коктейлей и обогащённой минеральной воды, после чего в задумчивости вернулся на остановку мотуслокума. Мне ничего не мешало воспринимать это как результат своей работы. Ещё одна платформа, выгодно отличающаяся от остальных. Надо будет таким же образом проведать Василия Ивановича и Матвея.

Я запрыгнул в мотуслокум и направился на платформу к Девам-ESFP-A. Платформа, где я проводил много ярких вечеров. Там есть свой Арете-Экстремум, категоризированный удивительно давно и, очевидно, не мной. Пожилой весельчак, проживающий в огромном футуристическом небоскрёбе с тарелкоподобным расширением у верхушки шпиля и устраивающий на своей платформе нескончаемый праздник. Никто из жителей его вживую не видел. Некоторые люди вообще не уверены, что он существует. Думают, Правление над ними прикалывается. Но это не в их духе. Прибыв на остановку, я услышал:

«Остановка: Дева-ESFP-A. Арете-Экстремум: мудрость. Судьба любит тех, кто рискует».

Прожекторы, огромные неоновые вывески, дома гостиничного типа, а каждое из зданий ключевой деятельности платформы имеет отличную от других высоту и форму — однообразных нет. Несмотря на их привлекательный вид, почти все посетители выходят оттуда злыми и недовольными, хотя всегда заходят с улыбкой на лице и надеждой на выигрыш, а инструктажи об опасности лудомании здесь, ясное дело, никто не проводит и соответствующие памятки не расклеивает. Вдали — небоскрёб Арете-Экстремума, напоминающий гостям об их свободе тратить деньги так, как им заблагорассудится.

Казино «Арете-Удача». По их задумке, удача — тоже часть системы Арете. Творческий выход за рамки согласован с Правлением.

Я поднялся на лифте, вошёл в просторное помещение с высокими потолками и люстрами. На равном расстоянии друг от друга и от центра зала — столы для блэкджека и покера, слот-машины и две рулетки. Как фишка — вся мебельная поверхность имеет яркие светло-голубые оттенки. Карты для игры мирские, поэтому новоприбывшим лишний раз привыкать не приходится. В центре — безалкогольный бар и замкнутая круговая стойка, на полках позади бармена — все доступные представители разрешённых зависимостей.

Забрав у бармена наполненный чайник и чашку, я спешно направился за покерный столик, где не хватало одного игрока для начала игры. Все трое соперников наслаждались кофе. Я был здесь частым гостем. Моя главная фишка — играть в покер, не зная правил. Покер будто бы специально придумали для того, чтобы я не понимал его правил. Может, из-за рабочей нагрузки голова отказывалась принимать подобного рода информацию. Может, я просто глуп. А может, наоборот — не хотел терять оригинальный развлекательный элемент. Я просто наслаждался атмосферой и старался выполнять действия, которые не вызовут явного негодования у крупье и других игроков и тем более не спровоцируют вызов местного пит-босса для решения проблем.

Друг другу мы не представились. Представилась только милая девушка-крупье, сказав: «Сегодня я ваш крупье».

— Очень приятно, — ответил я, от чего словил первые взгляды негодования.

— Классные у тебя колечки, — сказал сосед справа, глянув на мои руки, — Ярко сияют. Ослепляют просто.

Прозвучало недружелюбно, но для местной атмосферы — самое то. Дух соперничества за столиком разыгрался не на шутку. Все, разумеется, в тёмных очках. В казино все хотят выглядеть круто. Мы получили по две карты. Иногда крупье выдает каждому игроку по четыре либо по пять карт. Я всё ещё не понимал, от чего это зависит. Может, от её настроения?

Пять треф и двойка бубен. Перед крупье — восьмёрка и девятка червей. Игрок слева от меня сказал:

— Бет, — и выдвинул в центр стола несколько фишек.

Я, недолго подумав и демонстративно рассмотрев свои карты, сказал:

— Бет, — и сделал то же самое.

Второй ответил «рейз» и подвинул ещё больше фишек в центр стола. Третий сказал «пас» и сбросил свои карты. Девять бубен, девять треф. Ни черта не понятно. Крупье открыла вторую карту — дама червей.

— Бет, — холодным голосом сказал первый и подвинул фишки.

— Так же, — ответил второй и подвинул фишки.

— Повышаю, — сказал я, выдвинул ещё больше фишек и сделал пафосный глоток чая.

Я даже не знал, какого они номинала. Я просто мерил «на глаз» и выдвигал кучку больше, чем мои соперники. Игрок слева начал едва заметно дёргать ногой, но быстро перестал.

— Фолд, — сказал второй и выложил на стол четвёрку и восьмёрку треф.

— Бет, — сказал мой последний соперник и подвинул фишки.

— Бет, — сказал я и тоже подвинул фишки.

Крупье открыла ещё одну карту. Шестёрка треф. Первый сказал:

— Пас.

Я выложил свои карты. Все посмотрели на меня сквозь тёмные очки, а крупье равнодушно сказала «Поздравляю» и подвинула ко мне все фишки.

Я ни черта не понял, но было очень интересно. Я встал, попрощался с уважаемыми господами, смотрящими на меня неизвестно какими взглядами из-за тёмных очков, забрал фишки и направился к кассе, где меня с улыбкой встретил местный кассир.

— Здравствуйте, — сказал я, тряся выигрышем, — Можно обменять фишки?

— Конечно, вам в какой валюте? — приветливо спросил он.

Я замялся. Хороший вопрос, товарищ кассир.

Давай больше латыни?

— Вот оно. Я понял. Но нам нужно многое обсудить… — говорю я.

— Например, чем Рому настолько обидели блогеры, пропагандирующие саморазвитие и откуда там инструкции по импортозамещению? — спрашивает Аня.

— Не Рома, а Роман. Попрошу, — говорит он.

Разница большая. Первым вариантом я его всерьёз никогда не называл, только в шутку. Обижается.

— И что ты имеешь против философии? — спрашивает Аня.

— Он всегда меня стебёт, — отвечаю я.

— Сам приказал добавить смыслов и согласился на уговор. По-моему, я кинул совсем немного грязи. Огонь по своим, да, но ты уклоняйся…

Аня завалила нас дополнительными вопросами:

«А кто придумал сделать их голыми?»

«А вы успеете первые главы переписать?»

«А почему вы прописываете всех от первого лица?»

«А почему пишете в прошедшем времени?»

«А почему у них своей литературы нет?»

— Потому что только мирские парни могут писать крутые книги, — отвечает Роман, — И только в общажной комнате.

— Ты решил не учить правила покера для этой сцены? — тяжёло вздохнув, спрашиваю я.

— Согласен, надо заменить хотя бы на блэкджек, — отвечает Роман, — Там будет попроще. Не подумал как-то… Предлагаю ещё заменить определение «натальная карта» на «космограмма» — ты, Ань, говорила, что это одно и то же, а звучит намного круче.

Писатель должен быть голодным, говорил кто-то из классиков. Но никто из нас так не считал, поэтому Роман был торжественно отправлен в круглосуточный магазин, а мы с Аней пообещали ему устроить продуктивный мозговой штурм. Как учил меня один одногруппник на первом курсе: «Главное — пообещать». Конечно, он был из тех, кто ушёл в академический отпуск и не вернулся.

— Какие сейчас насущные вопросы? — решительно спрашивает Аня.

Вот бы кто-то кроме нас видел, как усердно и терпеливо она расписывала часть про натальную карту или, теперь — космограмму. Терпеливо, потому что приходилось терпеть наши приятельские насмешки.

— Валюта, — говорю я, — Ввести туда рубли — то же самое, что и упоминать инструкции по импортозамещению.

— Забавно, но глупо?

Да, схватывает на лету. Слегка высунутый язычок говорил о том, что сейчас её мозг напряжён до предела.

— У вас ведь упоминается, что метки чего-то стоят. А чего? Достижение ради достижения — пустой и замкнутый круг. Вы решили, что они представляют собой голограмму на подставке, а где они хранят свою коллекцию, если не имеют домов? Можно, конечно, в кабинете, на самом видном месте, как трофеи… Но мы можем подчеркнуть модные тенденции и сделать их чем-то типа криптографического токена… Ух ты, как завернула…

— Во-первых, — укоризненно выставив указательный палец, говорю я, — Ввести туда криптовалюту — как-то банально. Во-вторых, не «у вас» а «у нас». Часть команды — часть системы, а система нерушима.

Она улыбается и вновь начинает чирикать:

— Я имела в виду только метки сделать нематериальными. А по поводу валюты… Может, это будут не деньги? Ну, не купюры, не монетки, да и вообще не какие-то осязаемые объекты…

— За метки всех разных Экстремумов — безграничная власть? Тогда получится какая-то безыдейная сказка. Не хочу результат «на отвали».

С другой стороны, каркас идеи неплох. Напомнило:

«Могущество власти заключается не произволе, а в желании мочь, в желании силы. Воля к власти отождествляется с волей к жизни, жизнь без власти немыслима — процесс единый. Нет никакой жизни без воли, без жизненной силы, и нет воли без власти».

Знал наизусть. Но выпендриваться не стал. Незачем.

— Я ещё забыл у него спросить, что такое дофаминовый детокс…

— Это когда ты на какое-то время отказываешься от быстрых удовольствий, — говорит Аня, — ТикТок не листаешь, Ютуб не смотришь, в социальные сети не заходишь, новости не читаешь. Тут больше про медиа-развлечения — устраиваешь себе своеобразную информационную разгрузку. Потом, когда возвращаешься, получаешь больше удовольствия. Особо отчаянные могут и физиологические потребности ограничивать. Не пить пиво, например, — она кивает на полупустую бутылку Романа, — Ему это не грозит, поэтому и насмехается. Но он неплохо подметил про конкуренцию. Не знаю, случайно или нет, но переход интересный…

— О чём ты?

— Ты, Дань, со своей философией, — она стучит пальцем по макушке, — Роль головы упускаешь. Вся конкуренция возникает от нейромедиаторов и гормонов. Дофамин, адреналин. У вас, парней, ещё и тестостерон главенствует. У кого недостаток, избыток либо баланс завален — конкурировать меньше хочет, а может, и не способен вовсе. Кто пиво пьёт, тому конкуренция и не нужна особо, если он не буйный зверь, конечно — бывают же и обратные случаи, когда пьяные люди ещё сильнее спорят и отстаивают свою точку зрения любыми способами. Обычно человек получает быстрое удовольствие от алкоголя и в естественной выработке не нуждается. Ромка-то против природы идёт, понимаешь?

С трудом представляю, как она при своих скачках от больных пенсионеров до сбора пожертвований гуглит, как у человека работают гормоны. Мозговой штурм явно закрутился в смятённое ожидание контратаки.

— Волонтёры тоже конкурируют? — спрашиваю я, — Кто кому больше поможет? Или вы пиво пьёте?

Она звонко смеётся в своей любимой манере и тыкает меня кулачком в плечо. Рабочий процесс продолжается, заставляя меня задавать вопросы, которые, как я думал, никогда никому не задам:

— Ты знаки зодиака расставляла случайно или по каким-то профессиональным наклонностям?

— Вообще-то… Не задумывалась над этим. Но для каждого знака есть свой спектр рекомендуемых профессий! — внезапно восклицает она, — Овны, например, склонны к научной деятельности. Я их туда и причислила, кажется… Неосознанно, честно. У Львов в шоу-бизнесе хорошо идут дела, им характерны артистизм и напористость, у Раков — в медицине, они заботливые, хотят помогать другим, Весы неплохо реализуют себя в бьюти-сфере — у них хорошо развито чувство прекрасного, Рыбы — мой любимый знак зодиака, кстати — склонны к педагогической деятельности из-за присущих им чувственности и доброжелательности, они мягкие, романтичные и спокойные, а вот Козероги…

И так далее. Конечно же, она перечисляет все знаки зодиака, без малейшего намёка на длинные паузы во время речи. Не удивлён. Мне не даёт покоя один вопрос, поэтому я спрашиваю:

— Тестостерон у девочек тоже есть? Ты же там про какой-то эстроген сказала, когда мы писали главу?

— Ну да, главное, чтобы не повышенный. У нас норма примерно в десять раз меньше, а эстроген — главный женский гормон, влияет на красоту и женственность в плане внешности, а есть ещё прогестерон — на него возложены вопросы репродуктивности — развитие яйцеклетки, её движение в матке, бере…

— Остановись. Я понял.

— Но желание конкурировать у женщин от этого нисколько не страдает, — говорит она, задумчиво глядя в одну точку, — А иногда даже превосходит мужские инстинкты.

Задумчивое молчание, которое кажется мне очень неловким, я решаю прервать бесполезным для моего резервуара памяти вопросом:

— Ты ведь танцами занимаешься?

— Да! — резко и радостно отвечает Аня, — Фокстрот! Парные танцы, ты точно такие по телевизору видел! Много тонкостей — контраст, движения, надо чувствовать своего партнёра, чтобы элегантно двигаться вместе с ним! Танцуется под темп в три четверти, а сам танец в Северной Америке придумали, двести лет назад, он зародился из контрданса и степа, а уже в тридцатых годах…

Продолжая рассказывать мне «невероятно интересную» историю возникновения фокстрота, она встаёт с места и начинает демонстрировать свои впечатляющие навыки — небольшие прыжки с изящным приземлением на пол, ровные вращения вокруг своей оси, плавные взмахи руками, при этом импровизируя, что танцует с партнёром. Смятённое ожидание контратаки явно раскручивается в мирный пикник на берегу реки.

— …его часто исполняли на сценах в ночных клубах, в бродвейских и голливудских постановках… Попробуй, давай! — широко улыбнувшись, она протягивает мне руку.

Очень похоже на вальс, я бы и не отличил, собственно, как и сам вальс от обычных желаний подвигаться. Приходится правой рукой взять Аню за поясницу, а левую вытянуть в сторону и отдать свою ладонь на растерзание её правой ладони, оставив её расслабленной. Согласно инструкции, я делаю шаг вперёд правой ногой, она делает то же самое, и так несколько раз, после чего она делает странной движение правой ногой назад, ведёт меня в бок, прокручивается под рукой и сообщает:

— Теперь — профессиональная версия! Быстро и плавно!

Она выполняет своё обещание — удивительно плавным движением начинает вести меня в сторону двери, но в этот раз — настолько быстро, что я едва не сваливаюсь лицом вниз. К счастью, у меня получается подстроиться и сделать ещё три таких круга, останавливаясь после каждого и изящно вставая на носочки.

Стереотипные движения с телевизора. Ничего интересного.

— А сейчас — смотри, самая фишка…

И как это бывает в лучших кинематографических клише, прямо сейчас в комнату заходит Роман с гремящими пластиковыми упаковками и пивными бутылками в пакете. Мы даже не сразу отошли друг от друга, поэтому он, решив пошутить, молча закрывает дверь снаружи, потом ждёт секунд пять и снова заходит в комнату.

— Извиняюсь, что потревожил, но я тут книгу пишу, — говорит он и ставит перегруженный пакет на пол.

Несколько — не буду уточнять, сколько — бутылок пива, банка дешёвого растворимого кофе, несколько упаковок замороженных чебупелей, чебупицц и пицц нормального размера, четыре больших пачки чипсов, две пачки солёного арахиса, несколько кислых зелёных яблок по заказу Ани, коробка конфет, овсяное и шоколадное печенье, булочки с джемом…

Суровое студенческое бытие, не обременённое, однако, умеренностью. Мы с Аней, которая, в отличие от меня, ничуть не смутилась, присаживаемся обратно на пружинную кровать, на ближайшие сутки заряженную энергией для литературных раздумий.

— Короче, голубки, — говорит он, переставив стул от компьютера к кровати, собрав нас таким образом в совещательный круг, точнее, треугольник, — Фишка всех нормальных ребят — пока идёшь в круглосуточный магазин за едой и пивом, башка варит на порядок лучше. Пока не буду спрашивать, что вы понапридумывали, кроме планов на совместное будущее, а расскажу свои идеи. Значит, так…

Неожиданно для нас двоих, Роман выдаёт внушительные умозаключения. Рассказывает, зачем, по его мнению, так подробно категоризируют новоприбывших, причём тут конкуренция и как возвести проблематику её чрезмерного проявления на глобальный уровень. Аргументирует, зачем Категоризаторов нужно оставить вне конкуренции и почему они никому не должны сообщать про заработанные метки Арете, которые он тоже предлагает перевести в цифровой формат. Высказывает идею подвязать смысл сбора коллекции меток к правительственным привилегиям, которую я одобрительно поддерживаю. Предлагает способ наименования жителей по группам, в которые они категоризированы. С трудом убеждает нас согласиться связать смысл категоризации с потребностями Правления, а также подкорректировать отношение жителей к Категоризаторам. Продумывает раскрытие тех незаметных персонажей, которых мы изначально хотели ввести и оставить как обслуживающий персонал, решает осовременить их инструменты и методы работы.

Для валюты он предлагает настолько неожиданный и потрясающий вариант, что Аня с восхищением округляет глаза, а мне начинает казаться, что кроме магазина он зашёл куда-то ещё, где его заменили искусственным интеллектом, запрограммированным на литературные чудеса.

— Ну а вы что намозговали? Только и можете, что критиковать, танцоры.

Издёвка про танцоров теперь закрепится надолго. Поделом.

— Как ты смог придумать всё это? — с восторгом спрашивает Аня, с достоинством проигнорировав вопрос и подколку про танцоров.

— Я просто ребёнок космоса, — пожав плечами, серьёзно отвечает Роман, — У меня с ним канал квантовых коммуникаций. А космос, как мы знаем, не врёт, хоть и портит нам жизнь магнитными бурями, от которых я мучительно умираю, особенно если они приходятся на похмелье.

— Только вот почему Вова в казино играет, если он вне конкуренции? — спрашивает Аня, после чего получает очевидное замечание:

— Не Вова, а Владимир, Ань. Он не будет платить, он будет просто играть бесплатно, ради развлечения. Таким образом конкуренции с другими игроками у него не возникнет. Так что вы успели придумать?

— Профессии для знаков зодиака! — уверенно восклицает Аня, надеясь, что Романа это впечатлит.

— А ещё? — сердито спрашивает он.

— Ещё я узнал, что у женщин тоже есть тестостерон, а прогестерон у них двигает яйцеклетки в матке. Роман, не души. Мы не справились, а ты молодец, как всегда, разогнался в процессе. Можешь дальше поливать грязью философию как твоей душе угодно.

— Я не мечтал такое услышать даже в самых сладких снах, — посмеиваясь, говорит Роман, — Ещё я предлагаю добавить сувенирную продукцию. Это привнесёт живости в работу Службы, как мне кажется. Клиентский сервис, как в МФЦ.

— Как будто она ещё недостаточно живая с твоим столиком аддикций и пуфиками. Ты в какой МФЦ ходишь, если там сувениры раздают? — спрашиваю я, — Может, ещё и конфеток добавим на столик?