Категоризация

Собственно, не в первый раз мы с Владом столкнулись с непониманием пожилыми людьми крутости нашего внешнего вида, который вполне себе соответствовал модным тенденциям Мира — на мне были надеты чёрные полиэстерные джоггеры, белая расстёгнутая джинсовая рубашка, под которой видно только оголённый торс и потрясающую татуировку с изображением пасти изумрудного дракона на груди, солнцезащитные очки-авиаторы винтажного стиля с голубыми градиентными линзами, на руках — четыре разных по форме кольца с разноцветными драгоценными камнями — изумруд, алмаз, янтарь и гранат, а также платиновая подвеска с номером ранга, выгравированным на синем сапфире. Безупречные белые кудри с разделённой чёлкой до плеч. Сексуальное лицо, идеальное тело. Молодой привлекательный Категоризатор, коих здесь осталось мало. Любовь к чаю и нашим инструкциям. На Владике — длинная коричневая меховая рубашка и мешковатые синие джинсы. Лицо добряка и взгляд орла, мечтательно ожидающего наш нескорый переход в пятый ранг.

К счастью, большинство пожилых людей попадают к Категоризаторам третьего ранга и ниже. Пока я не получил повышение до четвёртого, приходилось надевать серый костюм в клеточку и белую соломенную шляпу, чтобы вызывать доверие у пугливых гостей. Получив возможность облачаться в одежду стиля кэжуал, мы с Владом победно ликовали.

Я сделал глоток Тегуаньиня и вновь попытался выстроить радушный разговор с дедушкой:

— Меня зовут Владимир. Категоризатор четвёртого ранга. Мы проводим вашу категоризацию, по результатам которой вас направят в установленное место. Первый этап — обоюдно любезное общение, в ходе которого мы оценим уровень ваших Арете и определим вашу пригодность для Хевенса, и если вы окажетесь плохим человеком — придётся направить вас в Хеллес. Второй этап — тест на психотип личности, который определит платформу вашего проживания в случае, если по результатам первого этапа вы будете категоризированы в Хевенс. Согласно инструкции, я обязан вас уведомить, что система Арете разработана и утверждена Регентством категоризации, и на текущий момент включает в себя следующие параметры оценки: мудрость, целомудрие, любовь, справедливость, доброта, честность…

— Погоди, малец, погоди… — перебил меня дедушка, — Ты сейчас мне перечисляешь добродетели? Какой «хевис», какой «хелис»? Ты что несёшь, сумасшедший? — он резко дёрнулся вперед и впился в меня широкими глазами, — Где Рай, где Ад? Куда ты меня засунуть хочешь?

— Мне хотелось бы повторить предложение — не желаете расслабляющего чаю? — подал голос Влад.

— Да какой, к чёрту, чай! — вскрикнул дед, — Что происходит?!

Я прокашлялся, размял шею и ответил на волнующие его вопросы:

— Мы не работаем по концепции добродетелей. Система разработана и утверждена Регентством категоризации — уникальная разработка с продуманными критериями оценки каждого Арете, сформированными аналогичным образом — на основании опыта наблюдения за проявлением нравственных качеств и поступками человека. Система напоминает теоретические разработки древнегреческих философов, адаптированные для потребностей Регентства, в чём, собственно, и заключается основная функция философских школ — воспринимать их субъективно и адаптировать под собственные нужды. Однако в отличие от исключительно теоретической значимости философии как науки, наша система является утилитарной. А насчёт Рая, Ада… Мы их даже не видели и не уверены в их существовании, честно. Да и Регентство не может дать однозначного ответа. Отрицать существование нельзя, но и уверенно подтвердить — тоже. Может, после смерти здесь… Здесь вообще умирал кто-нибудь, Влад?

— Неа, — покачал головой Влад, — Никогда. И в Мир никто не возвращался. Правило реинкарнации — всего лишь распространённый миф.

— Вот видите! — с улыбкой сказал я, — Вы создаете впечатление человека, которому место в Хевенсе, несмотря на грубость и отказ от чая. Здесь вы, между прочим, сможете выбрать либо сохранить любую из религиозных конфессий — от христианского православия до буддийской махаяны, ограничений нет.

— Божечки… — эмоционально произнёс дедушка, — Вы извращаете понятие добродетелей! Какая оценка? Какие критерии? Вы вообще в своём уме? Зачем измерять их на практике?!

— Тогда зачем в Мире их придумали? — не уловив его мысль, спросил я.

— Вы понимаете, что вы спорите с человеком, который общается с вами непосредственно после вашей смерти? — вмешался Влад.

Парень всегда умел привести гостя в чувства одним точным вопросом.

— Перейдём к делу? — с улыбкой спросил я.

Дедушка представился Василием Ивановичем и согласился спокойно отвечать на вопросы. Глубокая приверженность семейным ценностям, любовь к близким, религиозный тип мышления, бережливость…

— Умеренность? — спросил я, — Вплоть до аскетизма?

— Всё для семьи, но себя тоже не обижал — папиросы, выпить по вечерам…

Пять баллов по мотивации, четыре за поступок, минус два за отношение окружающих…

— Ещё в Советском Союзе, когда работал, начальника завода обманывал, говорил, что болею, а сам с семьёй раз в неделю ходил к другу, кино на видике посмотреть… Но время-то было какое, ей-богу…

Честность получила средний балл. Усердие — тоже…

— Смолоду грешил девочками, признаюсь — холост был до правления Брежнева… А Брежнев — он тут, у вас?

— Не знаю, может, живёт где-то… В любом случае, я его не категоризировал. Через меня проходили другие исторические личности, но, согласно инструкции, я не имею права разглашать персональные данные категоризированных.

Целомудрие получило урон.

— Перестройку пережил, с завода тогда и выперли — забастовки, митинги, а дома хлеб ели, на большее не хватало…

Консеквент по терпению — двенадцать. Вынужденная просадка по отношению окружающих из-за политической активности. Требования инструкции, ничего не поделать. Любовь у Василия Ивановича также не достигла максимального консеквента — с дочерью он был излишне строг в начале отцовского пути.

— Как вы умерли? — наконец спросил я.

— Это, малец, какой-то злой абсурдный рок… — начал он, сдерживая слёзы, — Несколько лет борьбы с раком щитовидной железы, и всё, тьфу ты, напрасно и к чертям…

— Влад! Платочки! — крикнул я.

Влад повторно снарядил его платочками, после чего вернулся на место и в полной готовности взял в руки стилус.

— Вы умерли от рака? — спросил я.

— Мне больно даже говорить об этом… — утирая слёзы салфеткой, продолжил Василий Иванович, — В день, когда мне сказали о выздоровлении, я поехал домой, и… Господи… Какой бред, боже мой…

— Вы выздоровели от рака? — удивился Влад и перевёл взгляд на меня.

— Подожди, Владик, не горячись… — сказал я ему, — Продолжайте.

— Я же ради семьи терпел, чтобы на внучек смотреть, на семью свою, я… Всеми силами, всеми молитвами… Сколько раз к Богу обращался… А они-то как радовались…

— И что случилось потом? — спросил я.

— Грецким орехом подавился в тот же день за обедом, ещё и выплюнул, но потом сердце схватило и… Тут оказался… — хлюпнув в очередной раз, сказал Василий Иванович.

Я медленно сделал глоток чая.

— Влад? — спросил я, — Ставь пятнадцать.

— Поставил! — с восторгом в голосе отозвался он.

Терпение. Мотивация — выздоровление ради семьи, поступок — пережить смертельную болезнь, отношение окружающих — неописуемое торжество…

— У вас — Арете-Экстремум, — заключил я.

— Чего? Ещё одна болезнь? — сквозь слёзы спросил Василий Иванович.

— Максимальный консеквент по терпению! Пятнадцать баллов! Поздравляю! Отличная новость для вас, для меня, для Регентства, потом что вы — превосходный подарок для Хевенса! Теперь, позвольте… — с нетерпением вскликнул я, — Психотипы!

Влад переключил модули в планшете и передал его вместе со стилусом Василию Ивановичу, всё ещё вытиравшему с глаз капельки слёз.

— Это что сейчас… Это что делать-то? — растерянно спросил он.

— Вам необходимо пройти MBTI-тест, чтобы определить свой личностный психотип. Таким образом мы подберём комфортную для проживания платформу.

— Ты знаешь, сколько мне лет, малец? Какой, к чёрту, «стиус»? Что мне с этим делать?

На самом деле, в инструкции не уточняется, кто должен вбивать ответы — новоприбывший или Категоризатор. Первый вариант нам с Владом никогда не нравился — приходилось просто молча сидеть в неловком ожидании. Влад забрал у него планшет в готовности провести последний этап категоризации.

— Да, я вас понял, — сказал я и добавил, — Вы точно не будете чай?

— А у вас погорячее не найдётся чего? — спросил Василий Иванович, — Мне нельзя было, когда болел, сейчас-то хоть расслабиться…

— Согласно регламенту «О порядке использования гражданами Хевенса психоактивных веществ в условиях труда и отдыха», после категоризации вам доступен выбор из чая, кофе, энергетиков, сахаросодержащей продукции и адаптогенов. Алкоголь — запрещён, употребление и оборот преследуются по закону.

Выражение его старческого лица в этот момент можно разместить в словаре у определения слова «разочарование».

— Адапто… Эта от слова «Ад»? Они только там доступны? Что это? — испуганно спросил он.

— Василий Иванович, повторюсь — мы ничего не знаем про Ад! — с лёгким раздражением ответил я, — Речь про родиолу, женьшень, ежовик, элеутерококк. Если придётся письменно упоминать последний на бумаге — не забудьте про две буквы «к» на конце. Лёгкий способ распознать невежду.

Я заметил, как в меня хмурым взглядом уставился Влад. Мы с ним научились невербально понимать друг друга, и сейчас он говорил мне: «Притормози. Ты разговариваешь с Арете-Экстремумом, дурак».

— Ладно, прошу прощения за дерзость… — сказал я, — Самый главный момент — вы можете выбрать только что-то одно. Либо все сорта чая, либо все сорта кофе, либо весь ассортимент сладеньких булочек и кремовых рулетиков, либо полный набор адаптогенов. Если склоняетесь к последним — обратите внимание на маточное молочко и китайский лимонник — на них больше всего хвалебных отзывов от жителей. Мелатонин даже не пробуйте — в Хевенсе все хорошо спят. В Хеллесе пригодилось бы, но нас не посвящают, какой у них порядок оборота психоактивных веществ. Подозреваю, что порядка там вообще нет. Если выбираете что-то, кроме сахара — сладкая пища вам недоступна. Нарушение правил преследуется по закону. Свою зависимость вы сможете оформить в структурном подразделении Регентства на платформе проживания, куда мы вас сейчас и категоризируем по итогам MBTI-теста.

Выражение его старческого лица в этот момент можно разместить в словаре у определения слова «фрустрация».

— А как это всё… — начал он, — Как это всё сюда попадает? У вас есть свои заводы, своё производство? Сорта чая земные?

Я посмотрел на Влада. Он пожал плечами.

— Не знаем… — озадаченно ответил я, — Собственно, зачем нам знать? Есть — и хорошо. Давайте перейдём к тесту. Я задаю вопросы, вы на них отвечаете. Варианты ответа: «полностью согласен», «согласен», «скорее согласен», «сомневаюсь ответить», «скорее не согласен», «не согласен» и «категорически не согласен». Влад будет фиксировать каждый ваш ответ. Начнём?

Он поджал губы и смиренно кивнул головой. Я уставился в планшет и начал задавать ему вопросы из теста:

— Даже небольшая ошибка может заставить вас сомневаться в своих способностях и знаниях…

— Не согласен.

— Вам нравится экспериментировать с новыми и неопробованными подходами…

— Не согласен.

— Когда факты и чувства вступают в конфликт, обычно вы следуете тому, что вам говорит сердце…

Непроизвольный и жестокий каламбур, учитывая причину его смерти.

— Согласен.

— Вы считаете, что задаваться абстрактными философскими вопросами — это пустая трата времени…

— Не согласен.

— Зачем это нужно, когда есть инструкции? — хихикнул Влад.

— Не мешай, Владик, — одёрнул его я.

И ещё пятьдесят шесть вопросов аналогичного характера.

— INTP-A — учёный, — заявил я, удовлётворённый своей работой, — Вы категоризированы на соответствующую платформу с правом руководства над её жителями, такими же INTP-A. Последняя литера — ассертивный тип личности, говорит о вашей напористости и уверенности. Ещё есть тип «T» — турбулентный — спонтанные и плывущие по течению ребята. Грубо говоря, вы — целеустремлённый учёный. Интуитивный, мыслительный и воспринимающий интроверт…

Одним нажатием кнопки «отправить» Влад передал его биографические данные и консеквенты Арете в Комиссию Регентства. «Терпение» он пометил «звёздочкой», чтобы они сразу обратили внимание. Комиссия привлекается только в случае обнаружения Арете-Экстремума. В иных случаях ответственность за итоги категоризации полностью возлагается на Категоризатора.

— Кем мне там руководить? Зачем? Что делать? — растерянно спросил Василий Иванович.

— Такими же INTP-A, как вы! — ответил я, — От вас не требуется никаких конкретных действий. Вы можете воспитать подконтрольных жителей платформы, как вам угодно, а можете вообще не воспитывать. Думаю, поднимать бунт никто не будет, голосования тоже обычно не проводятся, случаев свержения власти в Хевенсе ещё не было, и, надеюсь, никогда не будет. Ещё вы можете взять любую книгу с полки, только верните её потом, пожалуйста…

Мы ещё раз провели Василию Ивановичу инструктаж о правилах и законах проживания в Хевенсе, выдали ему одежду — точно такую же, в которой ему пришлось умереть — и отправили его на платформу. С грустным видом он взял с собой роман Фёдора Сологуба «Мелкий бес» по рекомендации Влада. Арете-Экстремум — звёздный час Категоризатора. Апогей категоризации. Значит, надо было как-то отпраздновать.

— Влад! — я размялся и закинул руки за голову, — В чайную?

— Конечно! — ответил он, — Грех не отпраздновать второй Экстремум, иначе попадём в отрицательный консеквент по мудрости.

Мы с Владиком, излучая праздничное настроение, заставившее насторожиться окружающих нас коллег, покинули здание Службы и направились на остановку, чтобы поймать ближайший мотуслокум, следующий до платформы ESTJ-A, известную обилием тематических чайных ресторанов, декорированных на любой вкус — от русского ампира и французского модерна до экзотических разновидностей андеграунд лофта. Разборчивость в архитектурных стилях мне однажды привил новоприбывший ведущий архитектор какого-то мирского проектного бюро, получивший психотип ISTP-A и уже после категоризации пригласивший меня в крупный музей архитектуры на его платформе. По крайней мере, теперь я делаю усердные попытки эти стили друг от друга отличать.

Чайную всегда выбирал Влад — я слишком сильно уставал от процесса категоризации, чтобы ещё и после работы категоризировать нас по заведениям. Сегодня его выбор пал на атмосферу ирландской культуры. Насколько мы знаем, мирские ирландцы предпочитают алкоголь чаю, притрагиваясь лишь к тем чайникам, в которых уже плавает их любимый виски. Но здесь речь только про дизайн и атмосферу ирландских посиделок. ESTJ-A знают толк в организации работы предприятий общественного питания и привлечении клиентов.

Ранее мы с Владом приняли коллегиальное решение оформить нашим пристрастием именно чай. Иначе пострадал бы товарищеский дух.

Когда мы зашли в мотуслокум и заняли свои места, Влад повернулся ко мне и спросил:

— Регентство не сообщало, когда они разработают отдельный регламент для работы с пожилыми людьми?

— Тебе кажется, мы плохо справились? — сложив руки на груди, спросил я в ответ.

— Явно напрягли дедушку, а ты ещё и спорить с ним стал. Рак в ремиссии, сердечный приступ, а ты, блин, едва заметно ухмыльнулся на одном из вопросов MBTI-теста, где было про сердце… Нужен особый подход, а у меня ощущение, что мы не всегда с ними справляемся. Что, если он с ума сойдёт, и платформу за собой утянет?

— Не наши проблемы, Влад, — уверенно ответил я, — Тем более, ни разу подобного не происходило. Успокойся. Мы профессионалы.

Платформа ESTJ-A всегда встречает своих гостей разноцветными переплетающимися гирляндами, подвешенными в воздухе между невысокими зданиями. Чайные зазывалы кричат со всех сторон, группы людей едва успевают занять места на уличных верандах, смеются и обсуждают обстановку на своих либо смежных платформах, говорят о семейных и бытовых проблемах. В воздухе — аромат любви и взаимопонимания. Аромат китайского чая.

Пройдя под трёхметровой вывеской с наименованием заведения «Green Glow», мы попали в помещение со сплошной тёмно-дубовой отделкой, тусклым освещением, камином с живым огнём и настенным телевизором, транслирующим футбольный матч мирских команд. Столики располагались друг за другом, вдоль стены, с одной стороны — кожаные диваны, с другой — грубые деревянные стулья. Выбор очевиден.

Мы плюхнулись на диван, выбрав тихий отдалённый от остальных посетителей уголок. Вечерняя обстановка в чайных ирландского типа бывает либо весёлой, либо слишком весёлой — третьего не дано. Со всех сторон мы слышали смешивающиеся в пространстве разговоры о неразделённой любви, о проблемах детского воспитания, о любимых сортах чая, о стратегиях игры в любимые настольные игры с соседями по платформе. За стойкой суетились трое крепких бородатых мужчин, распивающих единственный доступный здесь напиток и торжественно восклицающих, когда «Барселона» забивала очередной мяч в ворота соперника. Своих футбольных команд в Хевенсе нет, как и футбола, поэтому, как бы грустно ни звучало, посетить футбольные матчи здешние болельщики лично уже не смогут.

Каждый раз, когда мы заходили в любую чайную, мы были похожи на двух братьев, один из которых передал второму весь запас тестостерона. Первый всё ещё собирает коллекционные наклейки персонажей из мультиков, а второй с пятилетнего возраста категоризирует красивых женщин на «моё» и «не моё». Джинсовую рубашку я почти никогда не застёгиваю, так что стиль и сексуальность — мои вечные спутники.

— Улун? — спросил я младшего товарища.

— Маофэн? — спросил он в ответ.

Иногда мы умудрялись успешно использовать свою способность невербального понимания друг друга, чтобы угадать сорт чая, который планирует заказать собеседник. Влад угадал, я нет. Но из уважения он всё равно взял Улун.

— Мы слетаем потом на его платформу? — спросил Влад, — Посмотреть, как он облагородит её своим руководством?

— Почему нет, — я пожал плечами, — Наша заслуга, так ведь? К первому тоже слетаем, к Антону. Сейчас, думаю, смысла мало — ещё не успел освоиться. Может, он сделает там тренировочный лагерь или минное поле, где из мин вылетают конфетти.

Чайный бариста, доставивший заказ до нашего столика, обратил внимание на мой амулет с номером ранга и, осознав, что ему выпала честь обслуживать Категоризаторов, восхищённо поблагодарил нас за выполнение тяжёлой работы и поддержание гармонии и баланса социальных слоёв Хевенса.

— Да перестаньте! — смущенно сказал я, — Работа есть работа. Мы просто следуем требованиям инструкций и ничего более.

А вот Влад любил купаться в лучах славы:

— Собираем биографию до последней ниточки! Нельзя ничего упускать. Выходим, как с поля боя, и вечерами наслаждаемся вашими вниманием и благодарностью, а значит, всё не зря…

За столиком в противоположной от нас стороне завязался горячий спор. Конфликт Консула ESFJ-T и Полемиста ENTP-A на тему кинематографических предпочтений. Как я узнал их психотипы? Они громко их выкрикивали на всё помещение. Опасное сочетание, первому лучше сразу сдаться. Для ирландских чайных конфликты — привычное дело, даже если оно дойдёт до драки и разбитых фарфоровых чайников. Мы невозмутимо продолжили беседу:

— Между прочим, есть странное наблюдение по статистике консеквентов — чем меньше у человека родинок на теле, тем вероятнее он категоризируется в Хеллес. Если есть веснушки — девяносто девять процентов, что в Хевенс.

— Статистика или личное наблюдение? Я вроде данные о родинках в базу не вбиваю, — ответил Влад.

— Может даже, личные предпочтения, — пожал плечами я.

— Ладно, насущный вопрос, — Влад направил на меня блестящий хищный взгляд, — Насколько мы далеко от пятого ранга?

Редкий для него режим карьериста. Два Экстремума меняют людей.

— Сейчас у нас шестьсот пятьдесят три проведённых категоризации… Ты спрашиваешь меня про целевой показатель или про самооценку? — улыбнулся я.

— Про конкретное число.

— Надо уточнить у Регентства, — ответил я, — Я даже не в курсе, сколько надо провести категоризаций для пятого ранга. Возможно, тысячу. Не знаю. Может, они потом нас вызовут, осмотрят оценивающим взглядом и спросят: «Готовы»?

— Ещё бы, — наклонившись, прошептал Влад, — Готовы, конечно. Два Арете-Экстремума, Владимир, один за другим. Космическое везение?

— Не спугни его своими заявлениями. Ты куда потом? Домой?

— Да, на свою платформу… — ответил он и задумался.

— На какую? — удивлённо спросил я, — У тебя, кстати, какой психотип?

— У меня? — в недоумении спросил Влад, — А у тебя какой?

Давай добавим астрологию?

— Ничего себе! — восклицает Роман, — Вырисовывается целостный мир!

Я всё равно недоволен. Нет мотивации, крепкой сюжетной нити, много дыр и упущений. Свои замечания я озвучиваю вслух:

— Чем ценны максимальные консеквенты? Чем обусловлено желание персонажей их получать? Кто они вообще такие, где их дом, как они живут, что могут обсудить вместе, кроме работы? В чём, наконец, смысл категоризации?

— Мироустройство и раскрытие сеттинга оставь мне, а концепцию распределения по добродетелям придумал ты, вот и накидай смыслов, — отвечает Роман.

— С меня концепция, с тебя — голые люди и казино, — усмехаюсь я, –

А оценку будем получать одну на всех. И не распределение, а категоризация. Здесь явно напрашивается что-то ещё, помимо крайностей в добродетелях…

— Давай-ка я тоже замечаний накидаю, умник, — сложив руки ладонями друг к другу, начинает Роман, — Они явно не в девятнадцатом веке живут, поэтому Регентство надо заменить. Это раз. Чем они платят за чай? Это два. Надо интегрировать казино. Это три. Как бы ты легкомысленно к нему ни относился, казино — важный пункт, добавит живости. Не надо в открытую издеваться над

соц-артом, чем он тебе не угодил? Это четы…

Стук в дверь. Неприлично много стуков подряд. Затем секунда затишья, и ещё ряд стуков.

— Мы заняты! — кричит Роман, пряча под стол бутылку пива, — Восемь часов вечера, спим!

По своей натуре я более гостеприимен:

— Кто?

— Дань, это Аня! Важный вопрос, открой!

Наша одногруппница. Волонтёрка, активистка. Наверное, опять какая-то подпись за корректировку больничного рациона по балансу БЖУ. Я осторожно открываю дверь.

— Ты опять покрасила волосы? — томно спрашиваю я, увидев её белоснежные волнистые волосы до плеч вместо тёмно-фиолетовых завитушек.

— Ты опять причесался как Тоби Магуайр в самом древнем «Человеке-пауке?» — издевательски-дружелюбным тоном отвечает она.

Роман издаёт небрежный смешок.

— Сразу к делу! — напористо начинает она, — Собираю подписи под петицию и пожертвования для повышения качества медицинского обслуживания пациентов в Измайловской больнице, чтобы в Департаменте здравоохранения обратили внимание на проблему! Проблемы с доступностью медикаментов, качеством долгосрочного ухода за больными пожилыми людьми и пищевым рационом! Нужна подпись, любая сумма, и можно даже дополнительные предложения вот тут написать… — она протягивает ручку и блокнотик, в котором корявым почерком написано только «починить туалеты».

— И много ты планируешь собрать с нашей общаги? — спрашиваю я, — Кроме бутылочных крышек и пустых стаканчиков из-под йогуртов?

— Задание волонтёрской группы. Я же не одна собираю.

— Вот у кого надо было консультироваться, чтобы прописать ласковый подход к Василию Ивановичу! — усмехается Роман на заднем плане.

— А чем вы заняты? — резво спрашивает она.

— Работу на экзамен пишем, а не фигнёй страдаем, как ты, — уставшим от её быстрого темпа речи голосом произношу я, — Только вот, походу, всё равно не успеем ни черта до утра понедельника. Начали четыре часа назад. Бюджет — вода, кофе и три бутылки пива.

— Скоро будет четыре! — весело отзывается Роман, предвкушая следующую порцию любимого топлива.