Преддверия Царствия Небесного, или Паломничества дилетанта

Рассказать про монастырские катакомбы ничего не могу, потому как там не был – отказался от экскурсии по причине клаустрофобии и остался у входа, полюбоваться в одиночестве горными красотами. Оказалось, что я такой не один – минуты через две из входа в пещеры появилась ещё одна женщина из нашей группы, со словами: «Не могу! Давит, воздуха не хватает, и с сердцем плохо». Жаль, конечно, но никогда не познать нам, клаустрофобам, привлекательности и эстетики древних подземелий.

По словам экскурсовода, раньше сеть подземных ходов была несравненно более широкой – они соединяли между собой все монастырские храмы, и даже выводили к соседнему казачьему посёлку, но сейчас доступна только небольшая их часть. Разумеется, сами ходы никуда не делись, они продолжают существовать, но входы в них замуровали после того как в подземельях пропали несколько воспитанников колонии для «трудных» подростков, открытой на территории монастыря после войны (имеется в богатой истории обители и такая страница).

Дальше наш путь лежал к смотровой площадке на вершине Физиабго, где стоит возрождённый храм Преображения Господня (тогда он ещё только строился), и открывается потрясающий вид на окрестности и далёкие, в голубой дымке, заснеженные вершины Кавказских гор. Правда, дойти до неё было делом не из лёгких. К концу восхождения «нас оставалось только трое из восемнадцати ребят» – до вершины добрались лишь наш организатор Светлана, я и ещё один из наших спутников, Павел. Остальные сошли с дистанции. Впрочем, впоследствии выяснилось, что существует и значительно более лёгкий маршрут. Но настоящие русские паломники трудностей не боятся и преград для них не существует.

И только спускаясь с вершины, по другому склону горы, мы, наконец, попали к изначальной цели нашего похода – источнику Святого Великомученика и Целителя Пантелеимона. Про этот источник рассказывают, что его воды помогают в исцелении от различных заболеваний, и даже дурных привычек. При источнике имеется купель, и кто-то из паломников как раз из неё выходил, так что у меня на секунду мелькнула мысль тоже окунуться. Но потом я рассудил, что купаться в первый день весны в воде, температура которой всего +4 градуса – значит искушать почём зря Господа, и от затеи отказался, благоразумно ограничившись простым умыванием.

После обеда, который являлся одновременно ужином (в монастыре принимают пищу только два раза в день), такого же постного, как и завтрак, состоялось вечернее богослужение. По его завершении, перед тем как отправиться восвояси, в паломничью гостиницу, я снова прошёлся по обители, пытаясь запечатлеть в памяти эти храмы, деревья и влажный горный воздух, и зная, что ещё не раз вспомню эти места с ностальгией.

Наутро нас ждала ещё одна служба, после которой состоялся незапланированный нами крестный ход, завершившийся открытием на монастырской территории мемориальных досок, посвящённых уроженцам местных казачьих станиц, ставших полными георгиевскими кавалерами. На торжество съехались представители здешнего казачества при полном параде – в черкесках с газырями, опоясанные кинжалами.

После этой, «бонусной», части программы мы напоследок потрапезничали и отбыли обратно. Выехали, по случаю казачьего празднества, с большим опозданием, вследствие чего я оказался дома только в половине первого ночи и сразу от усталости свалился на диван, не добредя даже до душа.

март 2014

Паломничество третье. Предания поволжских степей

Наследие афонского странника

Из всех монастырей, где я побывал за время своих журналистских скитаний по святым местам, Гусёвский монастырь в Ольховском районе Волгоградской области показался мне самым уютным и «домашним» по своей атмосфере. Может, оттого, что он является женским, а прекрасный пол даже в своей монашеской ипостаси не теряет таких своих природных качеств, как хозяйственность и домовитость, а может, свою роль играет то обстоятельство, что монастырь этот стоит не надменно-обособленно, как большинство других, а находится в самой гуще жилых домов, и это накладывает отпечаток на образ жизни и быт его насельниц.

Гусёвский монастырь был основан в 1865 году и получил название в честь Ахтырской иконы Божией Матери. По преданию, икона эта была обретена в тридцатых годах XVIII века в малороссийском городке Ахтырке, чудесным образом. А именно – её, сияющую неземным светом, нашёл на покосе местный священник. И как только он приблизился и поднял образ с земли, на этом месте забил источник.

Смекнув, что всё это неспроста, священник забрал образ к себе домой. Икона действительно оказалась не простой, а чудотворной, она даровала обратившимся к ней исцеления от самых различных недугов, так что слава об обретённом образе разошлась далеко за пределы Ахтырки. И достигла в итоге Священного Синода, который, после соответствующего расследования, в 1751 году, постановил «святую оную икону почитать за чудотворную».

Со временем Ахтырская икона стала очень почитаемой в народе по всей России, в том числе и в Поволжье. И вот однажды в поволжские земли, в Камышинский уезд, пришёл странник с Афона, бывший тульский крестьянин Илларион Яковлевич Двойченков, а ныне – схимонах Никодим. Он принёс с собой со Святой Горы один из многочисленных списков знаменитого образа.

Здесь, в городе Камышине, отец Никодим встретил камышинского священника Иоанна Левицкого, и тот поделился с афонским странником своей мечтой основать монастырь. Община насельниц будущей обители из тридцати женщин, желавших постричься в монахини, уже существовала. Схимник поддержал начинание священника и изъявил готовность тоже поучаствовать в таком богоугодном деле.

Однако будущие монахини решили, что Камышин – слишком большой и суетный город, и что уместнее было бы удалиться в какое-нибудь более спокойное и малолюдное местечко, где ничто не будет отвлекать их от служения Господу. Отец Иоанн с отцом Никодимом посчитали пожелания сестёр резонными и стали подыскивать подходящее для обители место. Выбор пал на слободу Гусёвка. По сходной цене здесь был приобретён участок земли и дом купца Николаева, ставший впоследствии «отправной точкой» для будущего монастыря.

Отцы-основатели пожертвовали все свои средства на устроение обители, но денег всё равно катастрофически не хватало, так что даже приходилось периодически закладывать и перезакладывать общинные земли. И вскоре только что созданный монастырь уже оказался на грани разорения и закрытия.

Вконец отчаявшись, отец Иоанн (его соратник, отец Никодим, к тому времени отправился в дальнейшие странствия, оставив обители на долгую память афонский список иконы Ахтырской Богоматери) решился на крайнюю меру – обратился за помощью в Оптину пустынь, к знаменитому монаху, чьё имя гремело тогда по всей России, старцу Амвросию Оптинскому

Преподобный Амвросий – совершенно культовый персонаж российской истории. Не было тогда в стране человека авторитетнее, популярнее и харизматичнее, чем этот монах. Побеседовать со старцем и получить от него духовное напутствие приезжали толпы людей, в числе которых были великие князья, выдающиеся мыслители и писатели, ставшие впоследствии классиками мировой литературы. Кстати, Амвросий Оптинский послужил прототипом старца Зосимы из «Братьев Карамазовых» Достоевского.

И отец Амвросий помог новорожденной обители, найдя для Гусёвского монастыря благотворительницу и отправив её в поволжские степи. Ей оказалась духовная дочь старца, московская аристократка Елизавета Николаевна Годейн.

Экскурсовод нашей паломнической группы Светлана рассказала нам трогательную историю этой незаурядной женщины. Елизавета Николаевна происходила из весьма богатой и знатной семьи. Её отец был генерал-майором, а мать, внучатая племянница героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона – фрейлиной императрицы. Молодая дворянка получила отличное образование, знала шесть языков и считалась первой красавицей Москвы, одной из самых завидных невест. Девушке прочили самое блестящее будущее. Но сама она, говоря словами Евангелия, «избрала благую часть».

Вместо светской жизни, увеселений и поиска подходящей партии юная барышня молилась, постилась и усердно изучала духовную литературу. И, разумеется, Елизавета Николаевна была немало наслышана об Амвросии Оптинском. Самой большой её мечтой было лично побеседовать со знаменитым старцем и получить от него благословение с духовным напутствием. Впоследствии Елизавета Николаевна вступила в переписку с Амвросием. Уже тогда она писала ему, что молит Господа о том, чтобы он оторвал её от этого суетного мира.

Но не так представляли себе будущее своего чада родители девушки. Видя её пылкое увлечение религией, они не на шутку забеспокоились и решили отвлечь дочь от этой, как им казалось, блажи. Для этого её отправили в Европу.

Елизавета Николаевна провела там длительное время, но вернувшись домой, в Россию, снова взялась за старое и собралась в монастырь. Отец Амвросий в своих письмах в целом одобрял стремление духовной дочери посвятить себя Богу, но предостерегал от поспешности.

Вскоре почти одновременно умирают мать и сестра Елизаветы. А поскольку отец семейства скончался ещё раньше, девушка осталась совсем одна. По такому случаю она решилась в очередной раз попросить у своего духовного наставника благословения на уход от мира. Тем более что в это время Амвросием Оптинским создавалась Шамординская женская обитель в двенадцати километрах от Оптиной пустыни, и Елизавета Николаевна очень надеялась, став одной из её насельниц, провести остаток дней под крылом любимого наставника и учителя.

Но сбыться этим мечтам было не суждено. Когда Елизавета Николаевна оказалась, наконец, у духовного отца, то услышала от него одно лишь слово: «Гусёвочка».

И вот молодая утончённая аристократка, по которой когда-то вздыхали лучшие московские женихи, продаёт всё своё немалое имение, становится благотворительницей Гусёвского монастыря, и по слову отца Амвросия, оставив московскую роскошь и весь свой круг общения, уезжает сюда, в промозглые поволжские степи. Насовсем.

Здесь она выкупила все заложенные монастырские земли, построила каменный храм и возвела шесть корпусов для монахинь. При обители появились плодовый сад, насчитывающий более двух тысяч деревьев, кузня, кожевенное, маслобойное и ткаческое предприятия… На монастырь ушли все средства когда-то сказочно богатой дамы из высшего света.

Московские подруги и друзья-аристократы, с которыми Елизавета Николаевна продолжала общаться по переписке, так и не поняли причин и мотивов такого поступка, и даже делали поползновения вразумить «заблудшую» и вытащить её из «медвежьего угла». Но тщетно. Елизавета Годейн сделала свой выбор. Окончательно и бесповоротно.

Отец Амвросий до самой своей смерти в 1891 году переписывался со своей духовной дочерью, называя её в письмах «новой Лией» и сравнивая таким образом с библейской героиней, которая для христиан является образцом смирения. Он всячески заботился о Гусёвской обители, лично руководя её устроением из своей Оптиной пустыни. Таким образом, этот поволжский монастырь оказался настолько связан множеством незримых нитей с сердцем русского православия, что его прозвали в народе «Малая Оптина». Он даже назывался так в некоторых документах.

«Ангел» Гусёвского монастыря покинула этот мир в декабре 1904 года, на 13 лет пережив своего любимого наставника. И столько же лет не дожив до Октябрьской революции, после которой монастырь, ставший делом всей её жизни, пришёл в запустение. В 1922 году он был закрыт фактически, а ещё четыре года спустя, в 1926 – упразднён официально. Всё имущество монастыря и все находившиеся в нём ценности были разграблены. Но икона Ахтырской Божией Матери, оставленная здесь когда-то афонским странником Никодимом, была спасена одним из местных жителей. Долгое время образ находился в доме его потомков, но сейчас драгоценная реликвия вернулась на своё место – в возрождённый главный храм Гусёвского монастыря, аккуратную краснокирпичную церковку.

Кстати, возрождать и восстанавливать практически с пустого места пришлось не только этот храм, но и почти все прочие монастырские сооружения. Единственная постройка, пережившая советскую эпоху – дом священника, в котором потом располагалась сельская школа, очень массивное и добротное здание, благодаря чему оно, вероятно, и «выжило». Всё остальное после 1996 года, когда комплекс был передан епархии, нужно было отстраивать заново.

В настоящее время восстановление завершено. Всё здесь необыкновенно ухоженно, чисто, аккуратно и, как я уже упоминал, погружено в атмосферу уюта. Такое ощущение, будто над этим местом разлита некая почти физически ощутимая аура умиротворённости и всерастворяющего покоя. Подобное впечатление, кстати, Гусёвская обитель оставляет не у одного только меня.