Преддверия Царствия Небесного, или Паломничества дилетанта

Что же касается новозаветных мест, конечно, их массовое почитание началось со времён императора Константина и святой Елены, которые первыми начали заниматься церковной археологией. Но и задолго до того в Палестине были христианские общины и селились монахи, так что тоже существовало своё предание.

На горе Искушения, где происходило описанное в Евангелии искушение Христа, действительно есть пещера. Я был на этом месте. И с вершины горы на самом деле видно очень далеко. Пусть не «все царства мира», но, по крайней мере, три государства можно увидеть – Сирию, Иорданию, и собственно сам Израиль. Других подобных гор в этом месте нет, так что можно с достаточной долей уверенности предположить, что всё было именно здесь.

Разумеется, всё это часто условно и несколько приблизительно, как, например, пещера Гроба Господня, которая, конечно, является не той же самой пещерой, а просто находящейся примерно на том же месте. Но это ведь не мешает нам её почитать. Здесь можно провести параллель и с Новым Иерусалимом, созданным тем же патриархом Никоном. Очевидно же, что это не тот самый Иерусалим, что, однако, не препятствует нам видеть в нём прообраз места библейских событий, и никто не утверждает, что это «обман и надувательство».

Даже более того – мы называем Сионской горницей всякую церковь, где совершается литургия, прообраз Тайной вечери. И никто не скажет, что это фальсификация, понимая, что всё дело в том, где человек, говоря «днесь Тайная вечеря», ощущает себя духовно. Для нас она происходит здесь и сейчас, и мы являемся её сопричастниками.

Словом, такому собранию реликвий, какое заключено в одном Кийском кресте, мог бы позавидовать целый Храм Христа Спасителя. И тем удивительнее, что столь выдающийся реликварий оказался в этой маленькой, невзрачной церковке в тихом переулке, который наш водитель искал более получаса, петляя по центру Москвы, поскольку навигатор в окрестностях Кремля почему-то упорно отказывался работать.

После Крапивников наш путь лежал за пределы Москвы, в Хотьково и Сергиев Посад.

Покровский Хотьков женский монастырь. У родителей СергияРадонежского

Как известно, преподобный Сергий Радонежский призывал всех паломников, которые направлялись в его Троицкий монастырь (ныне известный как Троице-Сергиева Лавра), знаменитый на Руси уже в те далёкие времена, сначала посетить другой – неподалёку, в городке Хотьково, чтобы почтить его родителей, Кирилла и Марию. В эту обитель они ушли вместе на склоне лет, здесь и закончился их жизненный путь. (В XIV веке ещё не было обязательного разделения монастырей по половому признаку. И только после Соборного определения 1504 года, запретившего служить мужчинам и женщинам в одном монастыре, Хотьковская обитель стала чисто женской).

«Специализация» преподобных Кирилла и Марии – семья и дети. Верующие прибегают к их мощам с просьбами о благословении «честнаго супружества и попечения о чадех доброго образа». Ведь эти святые сами произвели на свет и воспитали такого славного сына, каким является Сергий Радонежский, ставший одним из главных духовных светочей России и православия.

Монастырь в Хотьково, на мой взгляд, ничуть не уступает столичным собратьям в красоте и величественности своих соборов. Глядя на них уже трудно поверить, что архитектурный ансамбль монастыря и его храмы восстанавливались практически «с нуля», после того как в их стенах побывали химический завод и сельхозтехникум, а до того, с 1919 года – детская колония. Традиция, что ли, такая была у новой власти – размещать в бывших монастырях пенитенциарные учреждения? Впрочем, в данном конкретном случае она оказалась неоригинальна – Хотьков монастырь стал исправительным заведением, куда помещали женщин, осужденных на «монашеское заключение», ещё раньше, с начала XIX века.

Хотьков монастырь тоже является ставропигиальным. К сожалению, времени для подробного знакомства с такой древней и славной обителью у нас не было, ибо из Сергиева Посада предупредили, что в случае опоздания мы рискуем остаться без ужина, а усугублять свой пост до такой подвижнической степени не хотелось никому. Так что члены нашей группы, зайдя на вечернее богослужение в Покровский собор монастыря, где находится рака с мощами преподобных Кирилла и Марии, выстроились гуськом, приложились и почти тут же отправились обратно, к своему автобусу.

Но, во всяком случае, завещание Сергия Радонежского мы выполнили.

Троице-Сергиева Лавра. Свидетельница семи веков

Несмотря на то, что пришлось немного поблуждать по Сергиевому Посаду в поисках нужной гостиницы, к ужину мы таки успели вовремя. А после трапезы отправились обживать отведённые нам апартаменты. Номера в паломнической гостинице нельзя было назвать роскошными – кровати двухъярусные, словно в казарме, а туалет и душевая на этаже.

Впрочем, многочисленные паломники едут в Сергиев Посад не за удобствами. Троице-Сергиева Лавра – один из самых важных и значительных центров православного мира, а также свидетельница и участница множества эпохальных и драматических событий прошлого. И всякий, побывавший здесь, тоже в какой-то степени приобщается к ним.

Каждая пядь этой земли буквально пропитана русской историей. Под каким-то из камней, по которым сейчас ходят паломники и туристы, находится то место, где в 1380 году стоял Дмитрий Донской, получая благословение от Сергия Радонежского накануне битвы с ханом Мамаем. В 1420-х годах в монастыре работал Андрей Рублёв, расписывая Троицкий храм, построенный сербскими монахами, нашедшими в обители прибежище после сражения на Косовом поле. В 1552 году Иван Грозный служил здесь молебен по случаю взятия Казани. В Смутное время монастырь выдержал почти полуторагодовую непрерывную осаду польских войск, а в 1689-м, во время борьбы за престол, в нём укрывался спасшийся бегством из Москвы молодой царь Пётр I…

Обустроившись в номере и с наслаждением полежав, вытянув ноги, на кровати, я решил всё же не терять зря времени и направился в Лавру, которая находилась совсем рядом с нашим пристанищем. Надо было лишь нырнуть в подземный переход рядом с входом в гостиницу и выйти с другой его стороны, почти у самых монастырских стен.

От этих стен и возвышающихся над ними куполов храмов исходит почти физически ощутимая аура старины и величия. А когда сквозь длинный тоннель ворот попадаешь внутрь, то словно оказываешься в ином мире. Где-нибудь в затонувшем Китеже или на страницах древних былин. Впечатление немного портили только следы реставрационных работ да разбросанный там и сям строительный мусор. Лавра готовилась к торжествам по случаю празднования 700-летнего юбилея её основателя, Сергия Радонежского.

На следующее утро у нас с сопаломниками было запланировано причастие. А для этого требовалось накануне исповедоваться. Но, видно, враг рода человеческого сделал так, что к вечеру у меня разболелась голова, то ли от обилия впечатлений, то ли от общей усталости, а стоять в очереди на исповедь надо было не менее получаса.

Поскольку фармакологическую химию без самой крайней на то необходимости я не жалую, у меня для таких случаев имеется только одно, универсальное средство – рюмка коньяка. Которое в данных обстоятельствах было ещё более неприемлемым и неуместным. И я решил перенести исповедь на завтра. Но наутро, когда я, наконец, добрался до крипты, где проводится это действо, оказалось, что там идут уже только частные исповеди. А исповедоваться частным образом, минуя исповедь общую, то есть групповую, каковая уже прошла, батюшка меня не благословил. Так и остались грехи мои неисповеданными, а я сам – непричащённым.

Зато я впервые в жизни увидел воочию «кровоточащую» икону. Правда не в Лавре, а в расположенном неподалёку храме Петра и Павла, куда её как раз в эти дни привезли из Украины. На церковной «доске объявлений» можно было прочитать следующее (сохраняю орфографию и пунктуацию оригинала): «О иконе «Казанская» (кровоточивой): В селе Орлиное под Севастополем в храме в честь преп. Сергия Радонежского, в день когда на Майдане начала проливаться кровь от снайперов, начали кровоточить 2 иконы – Иисуса Христа и Богородицы Казанская, прибавляя количество кровавых пятен и при этом благоухая. Настоятель храма дал икону Казанской Божией Матери знакомой прибывающей у него в гостях – врачу из России из города Пересвет, чтобы помолились в России о сохранении мира между братскими народами и о мире в самой России и в каждой семье – малой церкви. Икона, прибыв в Россию, побывала в храмах Москвы, Пересвета, Александрова, Бужаниново и теперь у нас в храме. Далее икона прибудет снова в Москву, а на Пасху отправится на Святую Землю в город Иерусалим».

Иконка на вид была самая обыкновенная, только густо покрытая пятнами кроваво-красного цвета.

– А почему вообще периодически то тут, то там появляются «кровоточащие» и «плачущие» иконы, и какова природа этих феноменов? Небесные ли это знамения, как считают некоторые, или же причины этих явлений всё-таки земные, как утверждают другие? – спросил я Дмитрия.

– Фальсифицировать «плачущие» и «кровоточащие» иконы, если речь идёт об этом, достаточно просто. Но дело в том, что сама Церковь больше всего заинтересована, чтобы таких фальсификаций не было. Поэтому существуют определённые правила верификации, то есть установления истинности чудес. И они не так уж сложны – когда где-то кто-то говорит о мироточениях или кровоточениях, собирается комиссия из опытных архиереев и духовников. Они опрашивают причастных, смотрят, не кликуши ли это или сумасшедшие, затем обследуют саму икону. А потом делают простую вещь – вытирают икону досуха, помещают в герметичный киот и опечатывают его. И только если мироточение после этого продолжается, тогда оно признаётся чудом.

Иногда ошибки случаются не по злому умыслу, а по чистому недоразумению. В волгоградском Никитском храме, где я когда-то служил, на дверях алтаря была икона архангела Гавриила. И вот однажды захожу я в алтарь, смотрю – а с иконы стекает маленькая капелька. Я принюхался – чувствую, она благоухает! Первая мысль была – замироточила! Какое великое событие для храма и прихода! А потом смотрю на пономаря, и до меня начинает доходить… Дело-то было после полиелея, когда помазывают лбы маслом, как правило, с добавлением благовоний. Подзываю пономаря, подвожу к иконе, смотрю – да, пятнышко аккурат на уровне его лба. То есть пономарь приложился после помазания к иконе, и стала она у нас «мироточащей». А вот если бы у меня оказалось побольше фантазии и поменьше здравого смысла, я побежал бы всем рассказывать, что в Никитском храме образа мироточат.

Ещё часто бывает, что бабульки-прихожанки, у которых руки трясутся, поправляют лампадки так, что масло летит в разные стороны, и на иконы, и на кресты. А потом, заметив капельку, говорят: «О, смотрите, чудо!» Поэтому надо изначально относиться к таким свидетельствам с определённым скепсисом. Нельзя отрицать, что мироточащие и кровоточащие иконы существуют, но принимать эти явления как факт следует только после определённой процедуры и расследования.

Если установлено доподлинно, что икона кровоточит – то, конечно, это знамение нехорошее, говорящее о кровопролитии. И Господь со Своей Матерью об этом плачут. Потому что если брат убивает брата, то он этим Бога убивает. Если вы стреляете в человека, вы и в Бога стреляете. Если матери убивают абортами своих младенцев – вот вам кровоточащий образ Богородицы, осквернённый кровью этих убитых детей. Это очень поучительные и педагогические по своей сути явления, если их правильно трактовать, а не видеть в них магию или способ наживы от паломников.

Добираясь до церкви, где выставлялась «кровоточащая» икона и обратно, мы со спутниками были неоднократно «атакованы» обретающимися в больших количествах подле Лавры нищими, некоторые из которых более походили не на добрых христарадников, а на обитателей притонов. Меня неприятно поразила их манера по-цыгански настойчиво клянчить и чуть ли не вымогать подаяние.

А напоследок, благодаря «наводке» моей московской знакомой, мы с Денисом отыскали смотровую площадку, откуда открывается поразительной красоты вид на Лавру. Поначалу думали, что для того чтобы туда попасть надо будет подниматься куда-то далеко в гору, но оказалось, что это совсем рядом – буквально через дорогу от нашей гостиницы. Именно с этой площадки сделаны почти все изображения Троице-Сергиевой Лавры, растиражированные в миллионах экземпляров на многообразной сувенирной продукции и туристических путеводителях. Если бы ещё не злополучные строительные леса…

Выполнив программу-максимум, наша команда пилигримов уже в 16 часов выехала домой, чтобы поспеть в Волгоград к раннему утру. Всех нас ждало начало новой рабочей недели.

апрель 2014

Паломничество второе. Монастырь на Кавказе

Далеко всё-таки продвинулся прогресс – в прошедшие века паломники добирались до святых мест целыми месяцами, а мне вот потребовалось всего 12 часов, чтобы доехать из родного Калача-на-Дону до Свято-Михайло-Афонского монастыря в Адыгее. Это учитывая задержку, приключившуюся в дороге из-за небольшой поломки нашего паломнического микроавтобуса. По случаю этой поломки мы прибыли в монастырь вместо запланированных шести утра в начале восьмого, и оттого попали сразу «с корабля на бал», сиречь на утреннюю службу.

По завершении богослужения мы отправились в монастырскую трапезную. Это немного мрачноватое помещение со стенами из грубо отёсанного камня, нависающими сводами и витражом в маленьком окошке, значительно больше напоминает декорации к фильмам про средневековье, чем обыкновенную столовую. Впечатление дополняют простые, грубо сколоченные столы со скамьями, выстроенные рядами у стен.

Перед тем как сесть за эти столы все мы прочитали хором молитвы «Отче наш» и «Богородице Дево, радуйся». Несмотря на то, что до начала Великого поста оставалось ещё два дня, мясное в монастырском рационе отсутствовало напрочь – только картофельно-капустный суп, оказавшийся, несмотря на постность, необыкновенно вкусным, гречка на второе и хлеб монастырской выпечки. Завершилась трапеза тоже молитвой, на сей раз благодарственной.

После того как мы насытились материальной пищей, настал черёд пищи духовной – наша паломническая группа отправилась на экскурсию по монастырю. Гидом у нас был интеллигентный молодой монах, которого звали так же, как небесного покровителя сей обители – отец Михаил. Он начал с рассказа об истории Свято-Михайло-Афонской Закубанской мужской общежительной пустыни – таково полное наименование этого места.

История эта весьма богата, и берёт своё начало ещё со времён Византийской империи и Тьмутараканского княжества. Это живописное уединённое место издавна облюбовали христианские отшельники и схимники – первые пещерные кельи здесь были вырыты ими ещё в VI веке. Но с течением времени регион всё более исламизировался, и к XIV веку на Кавказе остались лишь редкие последние очаги христианства, и те вскоре прекратили своё существование. Здесь как нельзя лучше пригодились подземные катакомбы и пещерные храмы, в которых последние средневековые христиане этих мест, подобно своим предшественникам времён Нерона и Диоклетиана, скрывались от своих гонителей.

Православие вернулось на эти земли лишь спустя полтысячелетия – в результате экспансии России на Кавказ. По окончании Кавказской войны, после заселения Кубани казаками, встал вопрос о создании в этих местах своего монастыря, ибо монашеские обители в те времена являлись важнейшей составляющей не только духовной и религиозной, но и социально-культурной жизни.

И в 1877 году монастырь, наконец, появился. Его основателем стал афонский монах отец Мартирий (в миру – Мартин Островых), вернувшийся ради этого подвига со Святой Горы на свою родину, в Россию, с несколькими своими братьями. Они принесли с собой так называемый афонский устав, по которому братия обители живёт до сих пор (а афонский устав – это вам не шутки, он является одним из самых суровых монашеских уставов и требует максимальной самоотдачи и полного посвящения себя «монашескому деланию»).

Новый монастырь был назван Свято-Михайловским в честь небесного покровителя великого князя Михаила Николаевича Романова, сына императора Николая I, принимавшего самое деятельное участие в создании монастыря и ставшего его ктитором (меценатом и благотворителем).

За короткое время насельниками пустыни было возведено пять храмов, а помимо того – странноприимный дом, больница, а также два десятка корпусов-«общежитий» с кельями для монахов и послушников. И уже через считанные годы Свято-Михайло-Афонская обитель стала крупнейшим монастырём на Кавказе и паломническим центром. Её ежегодно посещали более сотни тысяч паломников. Вторым, неофициальным названием обители было «Казачья лавра».

Но с 1917 года в России настали новые времена, ставшие для Свято-Михайловского монастыря не менее враждебными, чем XIV век для тогдашних насельников этого места. Архистратиг Михаил так и не смог защитить свою обитель, хотя когда-то поверг самого Люцифера. Большевистские комиссары оказались противниками серьёзнее и страшнее, чем Князь тьмы. И Казачья лавра разделила судьбу сотен других обителей и храмов – в двадцатых годах монахи были распущены, монастырь закрыт, а на его территории создан санаторий ГПУ. А в 1946 году, уже после Великой Отечественной войны, часть храмов на месте бывшей монашеской обители была взорвана, в том числе основной, самый большой из них – Успенский собор.

На этом месте я пришёл в некоторое недоумение. Нас же учат, что Сталин прекратил гонения на Церковь, открыл храмы, и после войны было сплошное церковное возрождение и благорастворение воздухов, вплоть до самой хрущёвской антирелигиозной кампании. И вот на тебе – разрушенный уже в 1946 году собор. Что-то здесь не вяжется. За разъяснениями я снова обратился к Дмитрию.

– Начнём с того, что после войны открывались только те храмы, которые не были перепрофилированы для других целей, – сказал Дмитрий. – Если здание бывшей церкви стало складом или клубом, то обратно в храм его не переделывали, таких прецедентов не было. А вот если стоит где-то заколоченная бесхозная церквушка, то её могли и вернуть. Тем более, если её уже открыли немцы во время оккупации.

В Михайло-Афонском монастыре здание взорванного собора было уже не храмом, и вероятно, оно просто мешало планам строительства чего-нибудь или же пришло в аварийное состояние. Тем более что специально, в целях борьбы с религией, храмы в то время, действительно, уже не взрывали.

– Какова же была причина такой перемены в отношении к православной Церкви?

– Конечно, Сталин не обратился как Савл, а просто понял во время войны, что религиозность народа – мощный резерв, за счёт которого можно многого достичь. Это во-первых. А во-вторых – наверное, сознавал, что если снова закроет храмы, открытые на оккупированных территориях, то не встретит понимания.

– А что можно сказать о легендах, широко распространённых в кругах сталинистов прохановского толка – о тайной воцерковлённости Сталина, облёте Москвы осенью 1941 года самолётом с чудотворным образом Богоматери на борту или визита вождя к старице Матроне, на тему чего есть даже неканоническая икона, и тому подобных?

– Я в это не верю. Теоретически возможно предположить, что Сталин, напившись «хванчкары» с такими же бывшими семинаристами из ЦК, мог распевать «Иже херувимы», а потом сказать: «А ну-ка, везите меня к Матроне». Но о сколько-либо искренней его вере речи идти не может.

Что касается облёта с иконой Москвы, могу предположить, что какой-то благочестивый верующий из советских лётчиков взял с собой в боевой вылет иконку Казанской Божией матери и действительно облетел с ней столицу. Но уж никак не по приказу Сталина (что, впрочем, никак не умаляет самого этого действа). Сталинская эпоха – это не времена Ивана Калиты, все сколько-либо значительные события, тем более касающиеся руководства страны, задокументированы и сохранены для истории. Сохранились бы и документы, свидетельствующие о подобных приказах и распоряжениях. Но их нет. Есть только рассказы, передающиеся из уст в уста и публикации в маргинальных газетах.

Послевоенное церковное возрождение и то, что Сталин, действительно, стал относиться к Церкви более-менее терпимо, связано ещё и с позицией, занятой самой Церковью. Ведь некоторые зарубежные церковные иерархи поддержали в войне Германию и Гитлера, думая, что вот, наконец, он освободит Россию от безбожной власти. Что впоследствии осталось пятном на их репутации. А иерархи, оставшиеся в СССР на свободе и выпущенные из лагерей в 1942-1943 годах, были настроены в высшей мере патриотично. Не только на словах, но и на деле, собирая огромные средства на производство танков, самолётов и другую помощь фронту. Некоторые из них даже были награждены орденами, как, например, митрополит Ленинградский и будущий патриарх Алексий Симанский.

Кроме того, Сталин возродил уже другую Церковь, не ту, которую он до того уничтожил. От той, прежней Церкви осталось только название, Предание и преемственность рукоположения. А новая была страшно запугана и полностью лояльна существующему режиму.

Только в начале нового века то, что осталось от когда-то великого монастыря, было вновь передано Православной церкви. И вот возрождённая пустынь снова действует и принимает паломников.

Отец Михаил показал нам усыпальницу создателя монастыря, архимандрита Мартирия. С его мощами связана целая история. Отец Мартирий, ввиду зачастую свойственного многим христианским подвижникам самоуничижения, считал себя настолько грешным человеком, что завещал похоронить свои останки под порогом Успенского собора, дабы все посетители храма попирали его прах ногами. Много лет спустя, после того как собор был взорван, местные жители выгребли из развалин всё, что могло представлять какую-либо ценность, а останки бывшего архимандрита просто выбросили, за ненадобностью. И они так и были бы утрачены, если бы не одна женщина, тайно захоронившая мощи подвижника на краю городского кладбища и указавшая то место, когда обитель начала восстанавливаться.

Отец Михаил провёл нас по всем монастырским храмам и вкратце рассказал их историю. В одном из них я увидел икону Николая Угодника из числа побывавших в космосе, на Международной космической станции, что подтверждает соответствующий сертификат.

Впрочем, помимо этой реликвии в обители имеются и другие, неизмеримо более почтенные. В частности – частички мощей святого Тихона Задонского, равноапостольной Марии Магдалины, великомученика Пантелеимона, Георгия Победоносца, Иоанна Крестителя, Феофана Затворника, Максима Грека, двенадцати Оптинских Старцев и многих других почитаемых святых, а также гордость монастыря – частичка Честного и Животворящего Креста Господня, другими словами – креста, на котором был распят Иисус Христос. Всё это богатство, во всяком случае, большая его часть, было привезено на Кавказ с Афона, ещё отцом Мартирием.

Но самой большой неожиданностью для меня было увидеть в стенах монастыря… палеонтологический музей! В специально отведённом для этого помещении собрано огромное количество окаменелостей времён мезозойской эры, когда территория современной Адыгеи была дном моря, в основном – раковины огромных морских моллюсков.

Тут я не удержался и спросил у отца Михаила, а как, собственно, окаменелости многомиллионолетней давности согласуются с библейским Шестодневом?

– Сказано, что у Господа один день как миллион лет, и миллион лет как один день, – улыбнулся в ответ отец Михаил. – Так что противоречия нет.

Посещение музея было заключительной частью экскурсии. После этого наш монастырский Вергилий оставил нас, и наша группа уже самостоятельно отправилась в направлении целебного источника, находящегося на склоне соседней горы Физиабго (что с языка адыгов переводится как «Злая женщина»), в 25 минутах ходьбы от монастыря, если верить указателям. Так ли это действительно – проверить не удалось, потому что наш путь к источнику получился весьма извилистым.

Сначала нашу группу в полном составе занесло в монастырскую блинную, где мы подкрепились перед восхождением вкуснейшими блинами с вареньем (даже я признал их кулинарные достоинства, хотя вообще-то блины не люблю), а затем мы решили свернуть в сторону пещер.