Роман Арефкин.

В лесной чаще



скачать книгу бесплатно

При упоминании этого исторического явления, Пьер уже не смог сдержаться, и его гримаса выдала царившее в нём замешательство, что не могло укрыться от внимания профессора Балларда.

– Очевидно, этот еврей, примкнувший к экспедиции, надеялся найти хоть какие-то предметы, которые могли бы быть им представлены в качестве доказательства существования утраченных родов, берущих своё начало от потомков двенадцати сыновей Иакова, того самого Иакова, который противоборствовал самому богу в обличие ангела и повредил своё бедро, но впоследствии был переименован в Израиля, что с древне-еврейского означает «богоборец» или «божий герой» – обнаружив, что Пьер уже пребывал на грани того, чтобы окончательно утратить связующую нить замысловатого рассказа, профессор предпочёл поскорее вернуться к основной теме своей импровизированной лекции – Из той экспедиции практически никто не вернулся, а отчётом о злоключениях авантюристов стали рукописи одного из участников этого предприятия. Так вот, все эти сведения, которые представляли собой подробный отчёт обо всём, что встретилось путешественникам на их нелёгком пути, изобиловали мифологемами, с описаниями фантастических существ и явлений. В частности, всё тот же раввин указывал не невозможность достичь обиталища двенадцати колен из-за реки Самбатион, преграждающей путь. Из рукописей о этой реке известно, что воды этой реки гневно бурлят и пышут жаром на протяжении будних дней, а в субботу – становятся спокойными, как если бы течение в них полностью отсутствовало. Кроме того, Самбатион в этом описании предстаёт как река, русло которой заполнено не столько привычной речной водой, сколько каменными глыбами, то и дело извергающимися в смертоносных брызгах при малейшей попытке кого либо приблизиться к реке.

– Ну разве такое вообще возможно? – не выдержал и спросил Пьер – Мне кажется, что вы гонитесь за мифом, красивой выдумкой прошлого!

– Мне так тоже казалось! – согласился Баллард, серьёзно глядя на своего собеседника – Все мы, отправившиеся на пресловутый остров, понимали, что окружающие Тапробану мифы служили красивой занавесью, за которой скрывались оправдания многих, разбившихся о «топографический кретинизм», амбиций. Иными словами, мы полагали, что из-за отвратного уровня развития навигационного ремесла, экспедиции не могли обнаружить искомый остров или землю, однако чтобы оправдать в глазах своих правителей потраченные средства, нужно было придумать что-то этакое, что могло бы отвлечь внимание неудачливых инвесторов от понесённых убытков. И разумеется, даже если бы остров был найден, то на нём явно не удалось бы найти никакого пресвитера Иоанна, как не удалось бы отыскать и священный Грааль.

Такому объяснению Пьер был готов поверить. Несмотря на свою абсурдность и гипертрофированность мифической составляющей, мужчина прослеживал некоторые аналогии с тем, что происходило в день сегодняшний, когда правительства самых развитых стран активно использовали средства массовой информации для того, чтобы формировать в обществе угодные им мифы.

Пьер посмотрел на свои часы, как ни странно, но прошло уже довольно много времени с момента, когда должны были начаться отложенные на час переговоры. Он ожидал, что если вторая сторона попросту проигнорирует это мероприятие, то возможно у него появится шанс выставить всё в таком свете, при котором его вина не усматривалась бы местной группой влияния. Это, в свою очередь, давало слабую надежду на здравомыслие местных головорезов.

« – До сих пор всё тихо,» – думал про себя Пьер – «Со стороны конференц-зала не доносятся ни крики, ни оружейные выстрелы, и всё складывается так, как если бы про переговоры забыли»

Баллард растирал плечи, ему стало зябко от холодного воздуха снаружи террасы, а Пьер, очевидно, не замечал этих изменений в погоде. Наконец профессор предложил мужчине пройти в помещение, и Пьер согласился. Баллард неплохо ориентировался в местных коридорах, поскольку всего через несколько минут интенсивной ходьбы, и одного непродолжительного подъёма по винтовой лестнице, мужчины оказались в ещё одном коридоре с комнатами. Здесь, в отличие от первого этажа, царило некоторое убранство и комфорт, и кроме того, здесь было отопление.

– Я полагаю, – проговорил Баллард, вы не станете возражать, если я вам кое-что покажу.

С этими словами профессор пригласил Пьера в комнату, в которой, очевидно, он проживал. Внутри Пьер обнаружил, что профессор уже собрал свои вещи, приведя их в походный порядок. Только на деревянном столике лежали какие-то бумаги, и стояла немытая кружка со следами многократного наполнения чёрным чаем.

Баллард взял со стола свёрнутый в много раз лист бумаги, который на проверку оказался настоящей картой. Это был распечатанная на цветном принтере карта, отражавшая географию Индии, в основном южной части страны, и захватывавшая до некоторой степени пространство Индийского океана. На карте, уже рукой самого профессора, были нанесены различные линии, отметки и даже целые сноски с записями. Пьер не имел возможности достаточно долго видеть карту, чтобы прочесть хоть что-то. Ппрофессор предпочёл поскорее свернуть карту и спрятать её в кожаный пенал-планшет. Очевидно, карта не была тем, что он хотел показать своему новому знакомому. Вместо этого, профессор извлёк из плотного бумажного конверта снимки.

– Вот, я хочу отправить их обратно, в университет, чтобы они упали на стол нашему руководителю отдела международного сотрудничества. Это этакий старый гриб, который жалеет всякие средства на любое мероприятие, связанное с международной деятельностью. Он больше остальных клял нас дураками, когда мы отправлялись на поиски острова.

На фотографиях были изображены банальные пейзажи пустынной местности. Вдали виднелись какие-то горы, сотворённые из нагромождений песчаника, и песок захватывал всё пространство вокруг. Меняя снимки один за другим, Пьер вскоре обнаружил, как в песке стали появляться непонятные предметы, сперва показавшиеся мужчине булыжниками. Затем, присмотревшись, он понял, что это были настоящие золотые самородки, довольно крупного размера. Пьер вытаращил глаза, уставившись на Балларда. Тот улыбнулся в ответ и закивал головой.

– Вот именно, вот именно! Это то, что мы нашли там, на этом треклятом острове. Золотые горы.

Профессор указал на песчаные нагромождении на заднем фоне пейзажа. – Эти горы наполнены золотом и его никто никогда там не добывал. Одному богу известно, какое количество этого металла хранится там.

– Золото просто валяется под ногами? – удивился Пьер, отказываясь так запросто поверить в предлагаемую ситуацию.

В ответ на этот его вопрос, Баллард вдруг изменился в лице. Радушная улыбка исчезла без следа, профессор нахмурился. Он принял фотографии из рук Пьера и убрал их обратно в конверт.

– Я хотел бы вас попросить об одной услуге. – серьёзным тоном проговорил профессор – Если вам суждено будет вернуться назад, в Париж, не могли бы вы уже там, курьерской доставкой организовать транспорт этих материалов по указанному адресу в Лондон?

Пьер ничего не ответил, только пожал плечами, давая понять, что он не видел в этом никаких проблем. Баллард кивнул и коротко поблагодарил мужчину, после чего принялся собирать какие-то бумаги воедино, очевидно, чтобы подготовить целый пакет документов к отправке. Пьер понял, что что-то изменилось в настроении профессора, и в ближайшее время от него не следовало ожидать многословных речей.

Покинув комнату Балларда, мужчина вновь почувствовал себя одиноким и на его душе сделалось неспокойно. Однако, не имея иной альтернативы, посмотрев на часы, Пьер решил, что ему следовало отыскать Кхамапа, и узнать, каковы были их перспективы на выживание.

Вернувшись в конфернц-зал, Пьер обнаружил хозяина дома сидевшим за длинным столом переговоров, в гордом одиночестве, над чашкой остывшего чая.

Весь вид Кхмапа был таковым, что Пьер утратил последние надежды на счастливый исход своей командировки. Однако, ещё до того, как он смог произнести хоть слово, хозяин дома первым заговорил:

– Ах, господин Пьер, это вы. А я то думал, что вы потерялись в многочисленных коридорах моего обветшалого жилища.

Пьер подошёл к столу и присел напротив Кхамапа.

– Что стряслось? – совершенно серьёзно спросил он – Переговоры отменяются?

В ответ Кхамап покачал головой.

– Наши партнёры ответили нам в эпистолярном жанре. – видя, что его собеседник не понимал, что именно он имел в виду, Кхамап пояснил – Они не намериваются вести переговоры, отделавшись от нас одним электронным письмом, в котором сообщили, что у них появился другой поставщик, который работает с ними на более привлекательных для них условиях.

– Кто это может быть? – удивился Пьер.

– Наш любимый сосед! – усмехнулся Кхамап, едва заметно кивнув головой куда-то в сторону.

Пьер попытался проследить взглядом в направление кивка, но в помещении вообще никого не было, и тогда он понял, что таким жестом мужчина указывал на северо-восток, подразумевая сопредельное государство – Китай.

– Каменный век закончился, не потому что закончились камни, знаете ли! – заявил Кхамап, и Пьер безошибочно узнал эту цитату, которая стала притчей во языцех.

Впервые эту фразу Пьер услышал несколько лет назад, когда по национальному телевидению Франции показали отрывки какого-то большого заседания представителей финансовой и экономической элиты России, на котором эти люди пытались с умным видом и оставшимися крупицами достоинства, дать объяснения той экономической ситуации, которая сложилась в стране после введения в отношении неё экономических санкций.

Эта фраза, произведшая своего рода фурор в русскоязычной среде, на самом деле, была произнесена несколькими десятилетиями ранее, в другой стране и при других условиях. Ахмед Ямани, один из министров Саудовской Аравии, в тысяча девятьсот семьдесят третьем году впервые произнёс эту фразу, скорее всего не подозревая, что ей уготовано повторение в столь отдалённом будущем. Однако этого уже почти никто не помнил.

Соперничать с Китаем в вопросах производства дешёвой продукции не могли даже передовые государства, что мог противопоставить гиганту мелкий, местечковый предприниматель Кхамап.

– Они что, намерены из-за этого вас убить? – спросил напрямую Пьер, считая, что в данной ситуации не следовало держаться за излишний такт.

– Да. – с каким-то даже безразличием выговорил мужчина– Они ожгут мосты, чтобы их конкуренты не поживились моими, экономическими остатками.

– А как насчёт меня? – задавая этот вопрос, Пьер понимал, насколько эгоистично он мог прозвучать, но желание получить ответ преобладало над политкорректностью.

– Не знаю. – столь-же безразлично ответил Кхамап – Они про вас словно забыли. Они уехали куда-то, очевидно посовещаться со своим ответственным лицом, обещали вернуться под утро с его решением.

– Так вы что же, просто будете сидеть здесь и ждать возвращения своих палачей? – удивлялся Пьер, испытавший некоторое облегчение, услышал, что головорезы, вроде-как не вспоминали о нём.

– У меня нет иного выбора. Судьба моя решится с рассветом, мой друг, это моя карма…

– Что за ерунда, в конце концов! – Пьер встал из-за стола, и его тень накрыла сидевшего напротив мужчину – У нас есть теперь время выбираться отсюда. Доберёмся до аэропорта, я куплю вам билет, и уже завтра будем во Франции, там вы всё расскажите властям и…

Кхамап только улыбнулся в ответ, отпивая немного остывшего чая.

– Человек на скорых ногах может сбежать от человека, – говорил мужчина, глядя на своего собеседника – он от смерти он не сбежит, как бы далеко его не унесли его ноги. Это и есть карма, мой друг.

– Поверить не могу. – Пьер испытывал сильное раздражение и даже некоторую злобу, перед ним сидел человек, который прекрасно понимал, чем ему грозило промедление оставаться на своём месте. Однако, призрев имеющуюся возможность, он предпочитал положится целиком на провидение, нежели предпринять хоть что-то, для своего спасения.

Словно прочитав мысли мужчины, Кхамап сказал:

– В этом наше основное отличие, одно из них, по крайней мере. Вы, атеисты, уверовали во владение своей судьбой и полагаете, что ваши решения и поступки постоянно что-то меняют. Мы, люди веры, понимаем, что наша жизнь уже предопределена, и попытки изменить наше предопределение – тщетны, они лишь способны унизить нас в глазах всевышнего и наших потомков.

Это заявление лишь подлило масла в разгоревшееся пламя негодования Пьера, он уставился на Кхамапа и в какой-то момент испытал неестественное для себя желание отвесить тому увесистую оплеуху, прямо по его пухлому лицу, чтобы привести сознание этого человека в порядок. Однако, это наитие просуществовало считанные секунды, Пьер понимал, что подобные методы не возымеют никакого эффекта на человека, вся жизнь которого была пронизана религиозной догмой, отчего он был лишён всякой способности к волевым действиям, критическому мышлению и адекватному восприятию действительности. Тем не менее, мужчина не хотел вот так оставлять Кхамапа на волю его палачей, в пожилом индусе было нечто такое, что заставляло испытывать к нему некую симпатию, возможно дело было в его обходительном поведении, а возможно – Пьер успел проникнуться историей непростой жизни мужчины в этих краях.

– А что, если поутру, когда твои палачи вернуться, ты скажешь им, что тебе удалось найти новый источник дохода, который будет куда более прибыльным, чем несчастное кашемировое производство? – спросил Пьер, глядя Кхамапу прямо в глаза.

В ответ индус пожал плечами, не выказав особого энтузиазма или интереса.

– Ложь ещё никого не спасала, друг. Напротив, это скользкий       путь над пропастью, на дне которой….

– Знаю, знаю! – Пьер не дал возможности договорить своему собеседнику – Но я не предлагаю тебе обманывать этих головорезов. Что, если ты в действительности наладишь новое предприятие, приносящее солидный доход?

– Ну в таком случае, – отвечал Кхамап – они разумеется не станут резать курицу, несущую золотые яйца.

– Золотые яйца… -промямлил Пьер себе под нос, затем сказал Кхамапу оставаться в зале и дожидаться его возвращения.

Следуя уже хорошо известному маршруту на второй уровень дома, туда, где находилась секция с комнатами, предназначенными под гостиничные номера, Пьер без труда нашёл комнату профессора Балларда. Сам профессор уже лежал на кушетке, накрывшись вместо одеяла собственной курткой, которая была элементом его походной формы.

Пьер буквально ворвался в его комнату, когда услышал разрешение профессора войти и сразу принялся рассказывать Балларду о ситуации своей и Кхамапа.

Профессор был вне себя от злобы. Ему совершенно не понравилось то, что его недавний знакомый уже был готов растрепать сведения касаемые острова с золотыми горами. Пьер объяснял профессору, что он ещё никому ничего не рассказал, но Баллард и слушать ничего не хотел, утверждая, что любая утечка этой информации местным может стоить ему жизни.

– Ты не понимаешь! – говорил профессор – Эти люди живут в такой нищете и бесправии, что любая перспектива обогатиться сводит их с ума. Нищета и глубокая нужда порождают отчаяние и злобу! А бесправие приносит собой вседозволенность и безнаказанность! Ты можешь себе представить, какая термоядерная смесь получается из этих компонентов?

– Не нужно читать мне лекции! – настаивал на своём Пьер – Послушайте, я даже не спрашиваю, что стало с вашими двумя коллегами, которые отправились с вами в эту экспедицию, это не моё дело. Но в одиночку вы не сможете ничего добиться на том острове. Ну что вы будете делать? Вытаскивать самородки в карманах, в ваших сумках, раз за разом? А куда вы их денете? Вас хватят в первом же порту Индии!

Эти доводы подействовали на Балларда отрезвляюще, он прекратил критиковать собеседника и задумался. А меж тем, Пьер продолжал:

– Этот Кхамап, судя по всему, очень не плохой человек. Его религиозность сделала его глупцом, но в то же время этот глупец не лишён принципов. Он смог бы помочь вам в организации процесса разведки и добычи металла, хотя-бы на первое время, на начальных мощностях. Это спасёт вашу операцию и его жизнь! Беспроигрышная ситуация, понимаете?

Профессор, конечно же, понимал Пьера, поэтому наградил мужчину испытующим взглядом, прежде чем спросил:

– А какой здесь твой интерес?

Мужчина не сразу нашёл, что ответить, понимая, что от его реплики теперь зависело решение профессора. Пьер сам до конца не верил во всю эту историю с островом и золотыми горами, поскольку слишком неправдоподобными выглядели обстоятельства всей истории. Разумеется, профессору ничего не стоило впечатлить Пьера вывалив на него кучу информации, приводя выдержки из легенд, связанных с регионом, однако сам факт того, что где-то неподалёку от самой Индии ещё оставался один-единственный остров, таящий в себе такие сокровища, и он до сих пор не был никем присвоен, звучал фантастически.

– А что бы вы сказали, уважаемый профессор Баллард, – проговорил наконец Пьер – если бы я тоже предложил свою кандидатуру в члены вашей экспедиции?

Баллард вытаращил глаза, но ничего не успел сказать, поскольку мужчина действовал на упреждение:

– Я не прошу брать меня в долю вашей прибыли с этого мероприятия, просто позвольте мне вместе с вами покинуть Кашмир завтра утром.

Баллард вновь задумался, но на этот раз ненадолго.

– Я бы хотел видеть рядом с собой хоть кого-то, кто ещё помнил о хорошем тоне и здравомыслии, даже если он и француз!

Пьер хотел было возмутиться от подобного замечания, но до него быстро дошёл смысл сказанного. Баллард попросту не доверял, и может даже боялся местных. Зная социальную напряжённость в данном регионе, профессор, судя по всему, был вынужден очень долгое время держать все свои мысли в секрете, и вот почему он так охотно поделился своей историей, когда ему встретился человек, внешность которого, в каком-то роде, вызывала у него доверие.

– Я не позволю вам терпеть тяготы пути и опасной работы за просто так. – ответил Баллард – Я в любом случае щедро вознагражу вас, мой друг. Однако вы должны понимать, что максимум, что я могу для вас сделать, так это наполнить ваши карманы золотом. Как вы его монетизируете у себя на родине – целиком ваша забота.

Пьер только пожал плечами, для него самым главным виделась перспектива скорейшего убытия из Кашмира.

– Решено! – заявил Баллард, ударив кулаком в ладонь, на подобие того как деревянный молоток закрывает торги на аукционе – В шесть мы выдвигаемся. В городе, в одном местечке, нас будет ждать автомобиль, который доставит нас в аэропорт, оттуда внутренним рейсом мы прибудем в Тутикорин, это неприметный портовый городок в штате Тамилнад, на самом южном окончании континента. Там нас будет ждать частное судно. Его владелец, разумеется, ничего не знает о целях нашего путешествия, я заплатил ему с лихвой, чтобы откупиться от его любопытства. Поставь этого Кхамапа в известность, чтобы он не трепал языком со своими соотечественниками и объясни ему, что я не потерплю и малейшей угрозы нашему предприятию!

С этими словами глаза Балларда метнули молнии, подчёркивая всю его решимость и серьёзность сказанных слов.

Пьер поспешил обратно в конференц-зал, где нашёл Кхамапа на том-же самом месте, где он его оставил некоторое время назад. Остывший чай был выпит, и кружка была отставлена в сторону. То, что увидел Пьер, повергло его сперва в замешательство, а затем и в шок. По пухлым, испещрённым морщинами щекам индуса то и дело пробегали слёзы.

– Господин Кхамап! – только и произнёс Пьер, останавливаясь напротив индуса.

Кхамап поднял взгляд на Пьера и улыбнулся, утирая остатки пролитых слёз, даже не пытаясь изобразить присутствие духа. В этом, очевидно, тоже проявлялась искренность этого человека.

Пьер изложил Кхамапу всю суть дела и дал нехитрые инструкции. Индус выслушивал всё с некоторой отстранённостью.

– У тебя сердце коровы, мой друг! – сказал наконец Кхамап, чем поверг Пьера в шок, так, что мужчина не нашёл, что и ответить, и индус понял, что он не учёл некоторых культурных различий – Твоё сердце велико, чтобы вместить в себе заботу о простом, малознакомом тебе человеке!

Пьер отмахнулся от этого комплимента.

– Когда прибудут головорезы, ты не должен им говорить куда ты отправляешься, поскольку они могу пожелать избавиться от всех нас и самостоятельно найти остров.

– Разумеется! – бойко ответил Кхамап – Я скажу им, что я отправляюсь на встречу с потенциальным клиентом, контракт с которым ещё может спасти мой кашемировый бизнес, поэтому нам даже с руки, что сперва мы летим внутренними авиалиниями!

На том и порешали, Пьер наконец то ощутил присутствие духа, то чувство, которое, как ему казалось ещё минувшим вечером, окончательно и безвозвратно покинуло его.

Вернувшись в комнату, которую для него выделили в доме, мужчина ещё некоторое время не мог заснуть, виной тому было, очевидно, возбуждение от участия в предстоящей авантюре. В какой-то момент Пьер поймал себя на мысли, что переживаемое им теперь чувство он не испытывал уже очень и очень давно. Казалось, будто его повседневная жизнь, разделившаяся между вечерами в стенах своей квартиры и долгими днями за офисным столом, не оставила места энтузиазму, пьянящему чувству риска и манящему образу успеха.

Ему теперь хотелось мечтать о том, как бы он распорядился своим приобретением при удачном исходе всей операции, и как бы его жизнь при этом изменилась. Вариаций на эту тему было бесконечно много, и было похоже, что его фантазия уподобилась птице, внезапно вырвавшейся из клетки будничной неволи. Одно Пьер знал точно, если всё обернётся хотя-бы приблизительно так, как он себе то представлял, он вернётся в свой офис совершенно другим человеком. Вернётся он туда всего один раз, чтобы поговорить с руководителем, что называется «avec un oeil sur l'oeil»11
  avec un oeil sur l'oeil – «с глазу на глаз», с французского;


[Закрыть]
. Затем, он бы вышел в столь осточертевший ему «open-space», попросил всеобщего внимания, и сообщил бы о своём уходе с такой радостью, чтобы даже самые замшелые «офисные пни» позавидовали бы ему.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное