Роман Арефкин.

В лесной чаще



скачать книгу бесплатно

Его мать уже не в первый раз заставала его в состоянии ни то бодрствования, ни то сна. Доктора говорили, что всему виной врождённая аномалия развития какого-то участка в мозге мальчишки, из-за чего тот мог внезапно засыпать посреди какой-либо деятельности. Некоторые, особо рьяные поборники медицины утверждали, что ребёнка следовало определить в коррекционное учреждение, поскольку с таким недугом у него было очень мало шансов преуспеть в жизни, да и к тому же, было опасно оставлять Пьера одного. Однако мать и слушать ничего не хотела, продолжая водить сына в сельскую школу для обыкновенных детей, строго настрого запретив ему рассказывать кому либо о своих видениях. Пьер не ослушивался материнских назиданий.

Когда его матери не стало, Пьеру было двенадцать лет, однако его отец всё равно решил держать в тайне от сына обстоятельства гибели матери, отделываясь скупыми фразами о том, что она, стало быть, погибла в несчастном случае, случившемся на железной дороги, на станции Витри-ан-Артуа. Однако, как бы не пытался Пьер прояснить обстоятельства этого дела, ему ничего не удавалось узнать, и поскольку, уже повзрослев, он так и не смог найти даже тех сведений, которые бы констатировали факт самого происшествия, Пьер обвинил отца во лжи. После очередной словесной баталии, отец Пьера попросту приказал сыну оставить его в покое. Ещё несколькими неделями позже, когда поутихшие страсти всё же позволили сыну вновь оказаться на пороге дома отца, он обнаружил, что тот исчез. Старик оставил своё жилище, и большинство личных вещей, взяв с собой только самое необходимое и больше его никто не видел. Один из соседей, проживавших в том же доме, что и отец Пьера, утверждал, что в день, когда старика видели в доме в последний раз, он выглядел вполне себе счастливым. Все попытки узнать, куда ушёл отец, оказались тщетными. Так Пьер остался в этом мире наедине со своими видениями, природа которых никогда не доставляла ему особых проблем. В те, непродолжительные, периоды своей жизни, когда ему удавалось установить близкие отношения с женщинами, его недуг отступал, словно вытесняемый вниманием, которым Пьера одаривала та или иная девушка. Но стоило очередным отношением рассыпаться, и обмороки вновь приходили к мужчине. Со временем, Пьер сделал их чем-то вроде неотъемлемой части самого себя и перестал расценивать как недуг. Более того, те редкие дни, когда бы его сознание не находило нескольких минут на то, чтобы совершить путешествие к неизвестным пределам, Пьер расценивал как нечто-то из ряда вон выходящее и проявлял дополнительную осмотрительность.

Вот и теперь, глядя через окно пассажирского места легкового автомобиля, мужчина видел в окружающей его среде что то, что роднило эту среду с муравейником. Ему даже хотелось поделиться своим наблюдением с двумя мужчинами, сидевшими на передних местах, но в очередной раз посмотрев на выражение их лиц, Пьер понял, что в этом не было смысла.

Последующая встреча, ради которой Пьера и прислали в Кашмир прошла в обстановки напряжённости, навеянной не столько торговыми отношениями двух сторон, которые осуществляли свою деятельность через компанию в которой работал Пьер, сколько местной ментальностью.

Встреча проходила за городом, в частном доме, некогда целиком принадлежавшим одному местному промышленнику, которого разорила война, и который теперь был вынужден работать на несколько направлений.

К собственному удивлению Пьер обнаружил, что мужчины, привёзшие его на встречу, вовсе не были подчинёнными владельца кашемирового цеха.

Владелец цеха был мужчиной старшего возраста, хотя из-за специфической внешности, все люди в этой местности выглядели несколько старше своих лет.

Мужчину звали Кхамап, он носил просторные светлые одежды, которые тоже, судя по их внешнему виду, не часто знавали стирку.

Кхамап оказался куда более разговорчивым, нежели непонятные люди, работавшие при нём.

– Эти люди не мои подчинённые. – объяснял Кхамап, когда из-за опоздания второй стороны переговоров было решено перенести встречу на час и это время хозяин большого дома использовал, чтобы познакомиться с Пьером – Они работают на одного человека из индийской группы влияния, если вы понимаете о чём я говорю.

Сказав это Кхамап широко улыбнулся не размыкая губ, заставляя свои толстые щёки напрячься и собраться в плотные бугры в районах скул.

– Они бандиты, про которых я читал, прежде чем приехать сюда? – наивно спросил Пьер, смущаясь своего вопроса – Знаете, у нас в компании далеко не всякий горел желанием сюда приезжать.

– Ну что вы, что вы! – продолжал улыбаться Кхамап, пока они шли по длинному, пустынному коридору, вдоль которого было много дверей, ведущих в комнаты, остававшиеся пустующими и сильно запылившимися – У нас здесь их называют группами влияния. Видите ли, Кашмир остаётся довольно спорной территорией и Индия с Пакистаном не перестают периодически выяснять свои локальные, геополитические отношения. Однако никто из них не может на долго оставаться у «штурвала». Мы вынуждены полагаться на те силы, которые могут себе позволить постоянно находиться здесь.

– Вы добровольно идёте на эту уступку, или же… – Пьер не нашёл подходящих слов, чтобы окончить свой вопрос, однако Кхамап прекрасно его понял.

– Скажем так, я бы прекрасно себя чувствовал и без них, если бы не знал, что в их отсутствие придут другие, которые могут захотеть работать на более невыгодных для нас условиях. Это очень тонкая материя, мой друг.

– Этот ваш бизнес с кашемиром, – говорил Пьер – это же не единственная ваша деятельность. Объёмы экспорта довольно незначительны, чтобы сделать вас столь заметной фигурой.

– Вы абсолютно правы. – подтвердил Кхамап – Здание в котором мы теперь находимся, некогда принадлежало моей семье и мы проживали в нём, встречая гостей из Великобритании, устраивая приёмы для видных политических деятелей. Однако те времена прошли, и теперь я оказался вынужден использовать излишние площади под самые, порой даже весьма непотребные, вещи.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, например, нижние этажи я сдаю в качестве складских помещений. Несколько залов было переоборудовано под конференц-залы и миттинг-румы, которые также предоставляются за разумную плату, но эта услуга не пользуется особой популярностью. Ещё я превратил отдельное крыло здания в гостиницу, там останавливаются люди, прилетевшие в Кашмир и желающие оставаться подальше от шумного и неспокойного города.

– И как часто у вас останавливаются постояльцы? – полюбопытствовал Пьер.

– Бывает, бывает. – задумчиво ответил Кхамап – Вот прямо сейчас один такой остановился в одном из номеров.

Пьер удивился, ему с трудом представлялось, что кто-то мог специально приехать сюда и остановиться в таком месте, где по сути постоянно слонялись бандиты. Мужчина подумал, насколько ему бы удалось чувствовать себя комфортно в подобной обстановке. Особенно Пьеру стало не по себе, когда после очередного упоминания про людей из индийской группы влияния, Кхамап признался, что некоммуникабельность тех двух угрюмых типов, привёзших Пьера из аэропорта, объяснялась тем, что им некогда отрезали языки.

– О, это не приятная история, скажу я вам! – заявил Кхамап, хотя судя по всему его виду нельзя было сказать, будто бы он испытывал сильные негативные эмоции.

Пьер сам не понимал почему но упросил мужчину рассказать ему поподробнее о случившемся. Кхамап без задних мыслей поведал гостю о том, как некогда эти двое, будучи участниками группы, занимавшейся вопросами поставки каких-то, «особых» товаров, попали в поле зрения другой группы влияния, что повлекло за собой столкновения и гибель многих вовлечённых людей. Впоследствии, один из высоких чинов группы влияния учинил суд над подозреваемыми, но оба мужчины мастерски изворачивались в попытках отвести от себя обвинения. Они указывали друг на друга и приводили всевозможные доводы в свою пользу, свидетельствуя друг против друга. Тогда, выступавший в качестве судьи головорез, принял не простое решение и приговорил сразу обоих мужчин к усечению языка. Разумеется, после этой экзекуции, мужчины стали бесполезны на тех позициях, на которых они до этого работали и их перевели на позиции охранников для Кхамапа.

– Они охраняют меня, мой дом. Выполняют некоторые мои просьбы, если это имеет дело с их выгодой. – пояснял Кхамап.

– А почему тогда они встречали меня в аэропорту? – спросил Пьер.

– От того, как пройдут предстоящие переговоры, определится судьба одного из источников моих доходов. – отвечал Кхамап – Это важно для группы влияния.

Пьер уже успел кивнуть, давая понять, что он понимал этот принцип, однако хозяин дома не спешил прекращать говорить.

– Это важно для них, а следовательно и для меня.

Повисшая в воздухе пауза подействовала на Пьера гнетущим образом. Многозначительность, которой веяло от произнесённых слов, не давало мужчине покоя, пока он, в конце концов, не спросил:

– Что вы, всё-таки, имеете в виду? – задавая этот вопрос, Пьер остановился, чем заставил хозяина дома тоже прекратить движение – Они вам угрожают?

Кхамап вновь улыбнулся, но на этот раз не столь широко, и его глаза уже не блестели, в них отразилась тень страха.

– Вы до конца не понимаете местного уклада, мой друг. – констатировал Кхамап – Мы здесь не живём, а скорее выживаем. И наше выживание зависит от того, насколько тесно мы кооперируемся, нравится нам это или нет. Если с кашемировым бизнесом что-то пойдёт не так, и мы потеряем существенную часть дохода, я могу стать не нужен группе влияния, но допустить, чтобы ко мне пришли другие, пусть и за меньшей долей, нынешняя группа не может.

Пьер обомлел, поскольку до него только теперь дошло, какое значение имели предстоящие переговоры. В этот момент он проклял своего руководителя, вспоминая вечер, когда тот объявил о предстоявшей командировке.

– Вы же не хотите теперь сказать, – заговорил после непродолжительного молчания Пьер – что от моих усилий зависит ваша жизнь!

Кхамап только покачал головой, не избавляясь от своей дурацкой ухмылки.

– Моя судьба принадлежит вовсе не вам, мой друг, и не вам её решать, разумеется. Однако, если я не ошибаюсь, вы атеист. – сказав это Кхамап взглядом указал на шею и грудь Пьера, явно подчёркивая отсутствие какого либо атрибута принадлежности к какой-либо религиозной конфессии.

– В таком случае, – продолжил хозяин дома – в ваших руках, как вы любите говорить, находится только ваша собственная жизнь.

Кхамап продолжил двигаться прогулочным шагом по коридору, который после очередного поворота вышел на террасу с большими белыми колоннами. Пьер остался стоять на своём месте, пытаясь понять, не ошибся ли он, понял ли он верно слова хозяина кашемирового цеха.

« -Если предстоящие переговоры будут провалены, то эти головорезы непременно сочтут, что в том есть моя вина и разделаются со мной. Но я же никогда не проводил подобные переговоры! Я же не…»

Пьер был только в самом начале самоувещеваний, когда его внимание привлёк мужчина, европейской внешности, прошедший в противоположном ему направлении через террасу.

– Извините… – растерянно проговорил Пьер в след удаляющемуся мужчине, чем заставил незнакомца остановиться и повернуться к себе лицом.

Это был мужчина годов сорока, со светлыми волосами, среднего телосложения и не особо высокого роста. Он был одет в комплекс походной одежды песчаного тона, рубаха и штаны которой имели большое количество различных функциональных карманов. Над правым нагрудным карманом была полоска, ан которую некогда крепился лейбл с именем, на подобие того, как это делалось на военной форме.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил мужчина, подбоченившись и глядя прямо на Пьера.

– Извините, – повторил мужчина – я не знал, что здесь есть кто-то ещё…ну… не из местных.

Словно взвесив услышанное, мужчина в походной форме улыбнулся.

– Вы имеете в виду, что здесь ещё есть иностранцы типа вас, да? Это вы имеете в виду?

Пьер кивнул.

– Да, здесь такое увидишь не часто теперь. Но, честно говоря, я сам уже завтра утром «снимаюсь с якоря», так сказать. Это была временная запинка в пути.

– А могу я узнать, куда вы направляетесь, – спросил с неожиданной, для самого себя, непринуждённостью Пьер – и каким транспортом?

Таинственный собеседник вновь улыбнулся, затем подошёл к Пьеру и пристально осмотрел его сверху донизу.

– Вы, наверное, тот француз, которого здесь уже несколько дней ждали. Верно?

Пьер ничего не успел ответить.

– Да, верно-верно! – мужчина сам ответил на свой же вопрос – Вы тот самый парень, из-за которого здесь сыр-бор.

И вновь Пьер почувствовал себя неспокойно.

– Меня зовут Вильгельм Баллард. – мужчина протянул Пьеру руку – Я архео-энтомолог, провожу собственное исследование в этих краях.

Переваривая информацию, Пьер попробовал на вкус сложное название специальности Балларда, и мужчина поспешил ему на помощь.

– Архео-энтомолог, я изучаю реликтовые, как правило, вымершие виды насекомых. Однако в эти края меня привёл несколько иной предмет исследований.

Выйдя на террасу, мужчины оказались под открытым небом, ощущая на себе воздух, сделавшийся прохладным, что придавало дополнительный контраст после долгого знойного дня.

– Меня привела сюда теория, над которой работали сразу несколько моих коллег. – немного притихшим голосом и периодически оглядываясь по сторонам, стал рассказывать Баллард – Их исследования сошлись на стыке географии, истории и минералогии, такая вот гремучая смесь из научных дисциплин, привлекшая внимания нашей организации. Надо сказать, что только двое моих коллег были одержимы этим энтузиазмом, в то время как остальные научные сотрудники относились к их затеи скептически. Речь идёт о одиноком, уединённом острове, что расположен в Индийском океаны, на юге от континента. Этот остров представляет собой малопригодный для жизни клочок суши, покрытый песчаником и редкой, примитивной растительностью. На современных картах и в навигационных системах этот остров даже не имеет нормального названия, довольствуясь кодовым обозначением, всё дело в его незначительности и отсутствии всякого интереса к нему. Формально остров принадлежит Индии, и один из моих коллег впервые столкнулся с ним, изучая некоторые старинные документы, составленные ещё на санскрите. В давние времена, Индия использовала этот остров в качестве места исполнения высшей меры наказания. Вместо того, чтобы умертвлять преступника, определённую категорию осужденных просто высаживали на том острове и оставляли без каких либо средств к существованию. Дальше, дневная жара и ночной холод уже делали своё дело, едва ли несчастный мог дотянуть до того момента, когда бы он умер от голода или жажды. Однако, что не менее интересно, этот остров несколько раз был посещён рядом малоизвестных исследователей вод Индийского океана европейского происхождения. И в своих отчётах, эти первопроходцы Западного мира описывали этот остров досконально, что было сделать не сложно из-за простоты его природного устройства. И здесь, мой коллега впервые наткнулся на одну любопытную деталь. Ни один из более-менее поздних исследователей, давая описания острову, не указал на какие-либо признаки наличия человеческих останков.

Пьер развёл руками, слабо понимая, на что именно должно было указывать данное наблюдение.

– Ну как же! – едва не воскликнул Баллард – Индия использовала этот остров в качестве места столь специфической казни столетиями. Раджи и священнослужители культа придавали острову сакральное значение, строго-настрого запрещая своим людям ступать не его берега, однако, когда свободные от предрассудков исследователи прибыли на этот остров, то они не обнаружили никаких признаков многовекового умерщвления. Тогда то, наш коллега, обнаруживший эту деталь, предпринял самостоятельную экспедицию на остров. Ему потребовалось не так много времени, прежде чем он вернулся обратно, на порог нашей организации, уже совсем другим человеком. Его стали расспрашивать о том, что же он там обнаружил, и то, что он рассказывал, фактически разбило нас на два лагеря. Большинство закостенелых профессоров тут же нарекли моего товарища лжецом, другие утверждали, что он попросту потратил деньги, позволив себе вольности бесконтрольных услад жизни в Индии, и теперь плёл околесицу, чтобы только сделать вид, будто он действительно что-то видел. Но самые преданные его товарищи, включая и меня, ни единого дня не сомневались хотя-бы в необходимости самостоятельно посетить остров. Мы собрали нужные средства и установили доверительные отношения с нужными людьми. Вскоре состоялась наша экспедиция. Экстравагантные истории нашего товарища о том, что же он увидел на острове, подстёгивали интерес моих близких коллег, профессора Пибоди, талантливого минеролога, и господина Рольфа, выдающегося географа. Моя же интерес лежал за пределами профессиональной сферы, я не мог упустить возможность побывать на Цейлоне. Однако, когда мы достигли пункта назначения, история приняла неожиданный оборот.

Баллард умолк, присмотревшись к Пьеру, словно анализируя того на предмет благонадёжности. Сам же Пьер не решался спросить, что именно Баллард пытался в нём увидеть.

– Наша экспедиция обернулась катастрофой. То, о чём рассказывал наш товарищ, подтвердилось, однако, помимо этого, выяснилось также, что на острове было ещё многое из того, о чём он не узнал. – Баллард откашлялся, затем запрокинул голову к небу, на котором уже проступили первые россыпи звёзд – Были времена, когда путешественники могли ориентироваться только по звёздному небу. Разумеется, были ещё карты, но их качество всегда оставалось спорным. К тому же, одно дело, когда путешествуешь по суше, и совсем по другому дела обстоят с путешествиями по воде. Мореплаватели столетиями бились над вопросом совершенствования навигационных систем, порой прибегая к самым радикальным, и кажущимся сегодня безумными, решениям. Долгое время в западном мире бытовала идея о том, что где-то за «семью Индиями» лежит совершенно особая земля – царство пресвитера Иоанна, который вошёл в многочисленные летописи средневековья под различными именами, такими как Иоанн Пресвитер, Иоанн Богослов и тому подобное. Земля, в которой этот Иоанн царствовал, называлась Тапробаной. Она считалась крайним христианским царством, в котором якобы были реализованы все идеалы христианской веры.

Пьер удивился, когда рассказ Балларда обернулся таким образом. От учёного, за которого мужчина себя выдавал, Пьер не ожидал склонности к спекуляциям относительно мифов и легенд. Однако, мужчина рассказывал столь вдохновенно и искренне, что Пьер предпочёл воздержаться от демонстрации своего скептицизма.

– В период наиболее острого кризиса христианства, в периоды с десятого по двенадцатое столетие, Тапробана стала местом, куда идеологи крестовых походов поместили святой Грааль, сделав тем самым царство пресвитера Иоанна желаемым местом паломничества всех авантюристов, вознамерившихся вернуть святыню в лоно католической церкви и тем самым заслужить себе честь и почёт.

– Но ведь священный Грааль это легенда, разве нет? – полюбопытствовал Пьер, стараясь придать своему голосу нейтральную интонацию.

– Ну это зависит от того, что называть святым Граалем. – коротко ответил Баллард, пожимая плечами – Сосуд, в который была собрана кровь Христа стал символом, и представлял собой именно символическую ценность, владение которой, однако, сулила завидное положение в религиозном обществе. Но речь вовсе не о Граале. Остров, о котором идёт речь, ещё в средние века воспринимался как одно из предполагаемых мест, где и находилась легендарная Тапробана, земля Иоанна крестителя. Многие тома описаний псевдонаучного толка были опубликованы ещё в те далёкие века, сделавшие Тапробану местом мифическим, населив её всевозможными существами и народностями, которые могли обитать только там и нигде более.

– То есть, вы хотите сказать, что люди в действительности верили в существование этой Тапробаны? – Пьера удивило это обстоятельство, поскольку он сам был склонен считать, что мифы и легенды, дошедшие до нынешних времён из глубины веков, были созданы когда-то лишь с увеселительной целью.

– О да, именно! – ответил Баллард, позволив себе широко улыбнуться – Целые народы верили в Тапробану и в царство пресвитера Иоанна. В погоне за статусом и благим расположением Папы Римского, ведущие державы того периода направляли свои экспедиции в поисках Тапробаны. Однако, всякий раз, когда очередной экспедиции посчастливилось вернуться в родную пристань, путешественники лишь приумножали мифы. При этом, в зависимости от того, кем были представлены очередные путешественники, какой культуре и традициям они придерживались, таковыми были и новые ветки мифотворчества, оплетавшие Тапробану.

Видя, что Пьер не совсем уловил смысл этого высказывания, Баллард позволил себе несколько углубиться в контекст.

– Экспедиция, предпринятая выходцами из священной Римской империи, так в то время себя называло государство под предводительством германского императора Фридриха первого Барбаросса, которая состояла из весьма разношерстной компании, содержала в своих рядах еврея, по некоторым данным, он был даже раввином, но насколько это соответствовало действительности теперь уже сказать невозможно. – мужчина откашлялся, вечерний воздух становился холодным – Так вот, этот господин был заинтересован не столько в поиске святого Грааля, сколько в выяснении судьбы двенадцати колен израелитовых.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10