Оля и дверь в прошлое

Рома Митла

Оля и дверь в прошлое

Глава 1

Лето выдалось на редкость жарким. Солнце нещадно палило, раскаляя асфальт трассы, по которой Оля вела машину. В салоне, несмотря на включённый кондиционер, было душно: дети то и дело вытирали пот со лба и просили пить.

— Мам, скоро приедем? — протянул старший, Ваня, не отрываясь от смартфона.

— Ещё полчаса, сынок. Зато потом у бабушки — холодненькая квашеная капуста и малиновое варенье, — улыбнулась Оля, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

Младшая, Лиза, дремала, прижавшись к окну. Оля вздохнула с облегчением: хоть кто‑то не требует внимания.

Впереди показался указатель «Светофор» — небольшой посёлок, где можно было купить воды и передохнуть. Оля припарковалась у магазина, вышла и потянулась, разминая затекшую спину.

В очереди за мясом, которое частники выставили прямо у входа, Оля невольно засмотрелась на старенькие «Жигули», припаркованные неподалёку. Машина была потрёпанной, но знакомой до боли.

«Дядя Рома…» — мелькнуло в голове.

Почти 15 лет прошло с тех пор, как он развёлся с тётей Светой — младшей сестрой её матери. С тех пор семья словно вычеркнула его из жизни. Даже мать Оли, встречая его у того же «Светофора», старалась перейти на другую сторону улицы.

Дядя Рома вышел из магазина с сумкой, медленно обошёл машину и начал складывать покупки. Оля замерла, разглядывая его. Время не пощадило: седые волосы, глубокие морщины, ссутуленные плечи. Но в глазах — всё тот же спокойный, чуть отстранённый взгляд.

«А ведь с ним у меня всегда были хорошие отношения… — подумала она. — Только никто никогда не говорил, почему они разошлись».

Дети торопились к бабушке, но Оля вдруг почувствовала, как внутри разгорается любопытство. Она попросила Ваню присмотреть за Лизой, вышла из машины и направилась к дяде Роме.

Он словно почувствовал её приближение и резко обернулся. Оля даже остановилась, застигнутая врасплох.

— Привет, Оля, — сказал он так, будто они виделись вчера. — Как дела?

— Нормально, — растерянно ответила она. — Вот, с детьми к бабушке едем.

— Видел твои фото в соцсетях, — улыбнулся он. — Ты почти не изменилась. Только лицо серьёзнее стало.

— А ты как? — спросила она, не зная, куда деть руки.

— Живу один, — просто ответил он. — Ни с кем почти не общаюсь.

— И даже не пытался познакомиться с кем‑то? — удивилась Оля.

— Не знаю, как объяснить… Я вроде один, а вроде и не один. Живу… прошлой жизнью, — он замолчал, глядя куда‑то вдаль.

— Но ведь прошлое — это только воспоминания, — осторожно заметила Оля. — Надо жить настоящим.

— Если живёшь воспоминаниями — да. А если возвращаешься туда… Это уже другое, — он посмотрел на неё так, что ей стало не по себе.

— Ты бы хотел помириться с тётей Светой? У тебя внуки, — сказала она, сама не понимая, зачем это говорит. Ведь тётя уже умерла. А он не знал.

— Есть причина, по которой я не могу вернуться, — тихо ответил он.

— Но ты же один! — воскликнула Оля.

Он помолчал, словно решая что‑то про себя, потом вдруг сказал:

— Хочешь, я тебе кое‑что покажу? Только это не для всех.

— Что именно? — насторожилась она.

— Покажу, как я живу. Потом у тебя будет миллион вопросов, но… Я хочу, чтобы ты увидела.

Он огляделся, будто искал что‑то. Оля проследила за его взглядом: он уставился на маленький одноэтажный магазинчик с саженцами.

— Пойдём, — сказал он, направляясь туда.

— Подожди, я детям скажу, — спохватилась Оля.

Она махнула рукой в сторону машины: Ваня открыл окно.

— Мы в магазин зайдем, я быстро! — крикнула она.

Сын кивнул и уткнулся в телефон, иногда поглядывая на маму.

Дядя Рома уже держал дверь магазина, пропуская её вперёд. Внутри было прохладно; за прилавком сидела продавщица, уткнувшись в смартфон.

— Мы не туда попали, извините, — вдруг сказал дядя Рома, разворачиваясь.

Оля удивлённо посмотрела на него. Он взял её за талию и почти силой потянул к двери, через которую они только что вошли.

Холод обдал их, когда он резко распахнул створку. Оля шагнула наружу — и замерла.

Вокруг была зима, и было морозно. Снег хрустел под ногами, морозный воздух обжигал лёгкие. Машины, стоявшие рядом минуту назад, исчезли. Её собственная — вместе с детьми — тоже.

— Что… что это? — прошептала она, оборачиваясь к дяде Роме.

Он молча взял её за руку и снова толкнул в дверь, закрыв её за собой. Они вернулись в магазин. Продавщица даже не подняла глаз.

— Подожди, сейчас саженец купим и вернёмся, — сказал дядя Рома, проходя вглубь помещения.

Он небрежно выложил деньги, взял саженец и повёл Олю обратно к двери. На этот раз она не сопротивлялась — просто боялась.

Он открыл дверь.

Лето.

Солнце палило так же нещадно. Дети сидели в машине, не замечая ничего необычного. Оля стояла, дрожа.

— Как… как это возможно? — выдохнула она.

— Это и есть моё прошлое, — спокойно сказал дядя Рома. — Одна из причин, почему я ушёл. Я не мог рассказать об этом жене и дочке. Хотел, но… есть нюансы.

— Ты… ты можешь перемещаться во времени? — прошептала Оля.

— Не совсем. Скажем так: я живу в разных временах одновременно. Это сложно объяснить, — он улыбнулся. — Давай поговорим об этом позже. Но ты должна молчать. Никто не должен знать.

Оля кивнула, всё ещё не веря своим глазам.

— А теперь поехали к бабушке, — сказал дядя Рома, закрывая дверь магазина. — Она, наверное, уже волнуется.

Глава 2

Оля медленно вела машину. Взгляд её то и дело возвращался к знакомой машине, припаркованной на повороте к родительской улице. Сердце билось чаще — неужели это он?

Подъехав ближе, она остановилась напротив, нажала кнопку управления стёклами и опустила боковое стекло. Он посмотрел на неё и улыбнулся.

В груди всё сжалось. Столько вопросов рвалось наружу, но слова словно застряли в горле. Он, будто почувствовав её смятение, заговорил первым:

— Ну, как дела? Ты, наверное, искала меня?

Оля лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Ну что, — продолжил он, — хочешь узнать остальные подробности? Давай тогда уедем отсюда, пока случайно твои родители нас не увидели.

Он завёл машину и тронулся с места. Оля, даже не спросив куда, последовала за ним. За окном мелькали знакомые дома. Машина проехала по знакомой дороге и свернула возле стрельбища, где тренировались росгвардейцы. Спустя минут десять они выехали на улицу в недостроенном коттеджном посёлке.

Его машина остановилась возле ворот. Он вышел, ключом открыл калитку и пригласил Олю зайти во двор.

Она вышла из машины и ступила на дорожку, ведущую к дому. Волнение не отпускало. Перед ней стоял одноэтажный таунхаус.

— Вот, — сказал он, — я здесь живу. Это мой дом.

— Мы же с тобой совсем рядом живём, почти соседи, — удивлённо произнесла Оля.

Он кивнул и, словно предугадывая её дальнейшие вопросы, пояснил:

— Представь, у нас тут нет улицы, поэтому нет и точного адреса. Я даже не мог бы сказать тебе, где я живу. Все мои соседи прописаны в городе. А здесь, кроме меня, почти никто не живёт — только приезжают отдыхать. Летом, конечно, народу побольше, а зимой почти никого. Вот я тут один и живу.

Оля огляделась. Участок действительно был внушительным.

— У тебя большой участок, — заметила она. — Можно такой же дом, как у моей матери, построить.

— Я же один, — пожал он плечами. — Зачем мне такой большой? Даже если бы я жил с дочкой и с женой, этот дом для нас был бы в самый раз. Он меньше, чем у соседей, но больше, чем хорошие дома в садах.

Они зашли в дом. Оля, собравшись с духом, наконец выговорила:

— У меня столько вопросов… Я даже не знаю, как их задавать. Как такое возможно? Ты мне объяснишь?

Он посмотрел на неё серьёзно и ответил:

— Я тебя выбрал не просто так. Решил тебе это показать. Хочу, чтобы ты была полностью в курсе, кто я, чтобы знала о моих способностях. Для меня перемещаться в другое время — не редкость. Я живу так.

— А как это можно вообще осуществить? — удивилась Оля. — Разве есть машина времени?

— Нет, машины времени нет, — покачал он головой.

— Но как это работает? — не унималась Оля.

Он подошёл к столу, взял лист бумаги и начал объяснять:

— Представь линию времени как нить, протянутую сквозь годы. На этой нити — все события, которые уже произошли и ещё произойдут. Я могу двигаться по ней вперёд или назад, но не могу изменить то, что уже записано. Это как читать книгу: ты видишь все страницы, но не можешь переписать текст.

Оля внимательно слушала, пытаясь осмыслить сказанное.

— Значит, я тоже могу попадать в прошлое? — наконец спросила она.

— Можешь, — кивнул он. — Но только со мной. Я могу привести тебя туда.

— Тогда почему ты бросил жену с дочерью? — вырвалось у Оли. — Ты же мог им всё рассказать, мог перемещаться с ними в любое время.

— Не всё так просто, — вздохнул он. — Ещё нужна энергия для перемещения, которая есть у всех нас.

Оля смотрела на него, чуть склонив голову. В глазах читался вопрос, который она не решалась произнести вслух. Он понял без слов.

— Всё дело в том, откуда берётся энергия, — начал он тихо, словно боясь спугнуть хрупкую ясность момента. — Она передаётся от родителей, но не просто так, а по особым законам. Как река, которая берёт начало от родников, и каждый родник придаёт воде свой вкус, свой оттенок.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Твоя мать и моя бывшая жена — сводные сёстры. У них один отец, но разные матери. Понимаешь?

Оля кивнула, но взгляд оставался напряжённым — она ждала сути.

— Вот в этом и корень. Энергии от разных матерей идут разными путями — как две реки, берущие начало в разных горах. У твоей матери и у меня… наши потоки оказались совместимыми. Они слились, нашли общий ритм.

Он опустил глаза, будто разглядывая невидимую карту переплетений.

— А у Светы… Её энергия шла от другой матери. Её река текла в другом направлении. Мы пытались найти место, где наши потоки могли бы соединиться, но… — он развёл руками, — не смогли.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов. Оля медленно выдохнула.

— Значит, дело не в нас, а в том, что было до нас.

— Да, — согласился он. — Это как узор, который плетётся поколениями. Мы можем лишь следовать ему или пытаться обойти, но изменить — не в наших силах.

Она подумала, потом спросила:

— А твоя дочь?

Он улыбнулся — впервые за весь разговор.

— Она — продолжение моего потока. Её энергия — моя. И дети её тоже могут перемещаться, так как муж дочери имеет энергию, как у меня и у тебя. Как будто река, которая разделилась на рукава, но всё равно остаётся единой.

Оля молча кивнула. В её глазах читалось не только понимание, но и что‑то ещё — тень сочувствия, возможно, даже облегчения. Никто не был виноват. Просто так сложились потоки.

Оля задумалась, переваривая услышанное. Потом спросила:

— Может, тебе не стоило тогда жениться на тёте Свете?

Он посмотрел на неё и ответил:

— Оля, есть ещё много сложностей. Если ты решишь путешествовать со мной сквозь времена, придёт момент, когда тебе придётся учитывать многое. Ты не сможешь надолго покидать своё время: у тебя маленькие дети, ты делишься с ними энергией, энергией любви. Твой муж делится с тобой энергией. Без этого запаса ты не сможешь перемещаться.

— То есть я могу ходить в прошлое только вместе с тобой? — уточнила Оля.

— Верно. Или с кем‑то из тех, кто обладает таким же потоком энергии. Сама ты пока не можешь накапливать её достаточно для самостоятельных перемещений.

Оля молча смотрела на него, пытаясь уложить в голове всё, что услышала. Мир вдруг показался ей огромным и непостижимым, полным тайн и неизведанных возможностей.

Оля нервно сжала край скатерти. Вопросы роились в голове, один назойливее другого. Наконец она выхватила из этого хаоса самый тревожный:

— А что делать, если у меня не хватит энергии для возвращения в свою реальность? Где её взять?

Дядя Рома откинулся на спинку стула, задумчиво постучал пальцами по столу.

— Это проблема, конечно, — признал он.

Он сделал паузу, внимательно глядя на племянницу.

— Без энергии тебе не только сложно будет вернуться — даже попасть туда не получится.

Оля нахмурилась, переваривая услышанное.

Он поднял руку, останавливая новые вопросы.

— А ты… — запнулась Оля. — Ты можешь путешествовать с женой в любую реальность?

— Могу, — кивнул дядя Рома. — Но это устроено сложнее, чем ты думаешь. У нас всё иначе. Тебе нужно лишь сильно захотеть. Нет кнопки, нет выключателя, нет машины времени. Есть только желание — такое же естественное, как голод, когда хочется есть.

Он встал, подошёл к одной из дверей в комнате и распахнул её.

— Вот, смотри. Когда я хочу увидеть жену, я просто хочу этого, открываю дверь — и оказываюсь там, где она сейчас. Она тоже в любую минуту может войти в эту дверь.

Оля молча смотрела на простенький дверной проём, не в силах поверить.

— Даже не знаю, как тебе объяснить, — продолжил дядя Рома, закрывая дверь.

Дядя Рома вернулся к столу, посмотрел на Олю в упор.

— Если решишь отправиться со мной в прошлое, подумай, в какой год хочешь попасть. Мы это обсудим. Но первый раз надо отправиться недалеко — в такое прошлое, которое было не так давно. Так ты поймёшь, как всё работает.

Оля подняла на него взгляд, полный смутных сомнений.

— Я только не поняла. Почему ты решил мне об этом рассказать? Почему выбрал меня?

Дядя Рома вздохнул, словно ожидал этого вопроса давно.

— Пока я был без помощников. Ты мне нужна. Я могу отправлять тебя в разные годы — у меня есть дела в других временах. Ты выполнишь нужную работу, а потом вернёшься… Вернее, я за тобой вернусь. Мне требуются помощники в этой реальности. У других они есть, а у меня — нет.

Он улыбнулся чуть виновато.

— Я давно это задумал — ещё когда жил с твоей тётей, когда ты училась в школе. Просто почувствовал: ты нужна, что‑то связано с тобой.

Глава 3

Дядя Рома откинулся на спинку стула, задумчиво покрутил в руках чайную ложку.

— Знаешь, произнёс он, большинство людей, получив возможность путешествовать во времени, первым делом хотят увидеть себя в молодости. Хочешь взглянуть на себя, ученицу младших классов?

Оля нахмурилась, переваривая предложение.

— Я даже не думала об этом, призналась она.

— А разве можно?

— Конечно, улыбнулся дядя Рома.

— Более того, мне как раз нужно попасть в то время, запастись продуктами. Я иногда захожу в советский магазин, покупаю всё необходимое и возвращаюсь обратно.

Оля уставилась на него широко раскрытыми глазами:

— Я об этом даже не подумала.

— А представь, продолжил дядя Рома, поднимаясь из‑за стола, во многих фильмах показывают, как человек попадает в прошлое. Но задумывался ли кто‑нибудь, на что он там живёт? Чем питается? Где берёт деньги? Где ночует?

Он подошёл к письменному столу, открыл потайную дверцу и достал портмоне. Раскрыв его, продемонстрировал Оле пачку советских денег.

— Вот, держу на всякий случай мелкие купюры. А вообще у меня в каждой эпохе есть документы, жильё. Если вдруг оказываешься без средств, можно обратиться за финансовыми услугами, обычно это возможно в столицах. Но если забрёл слишком далеко, в прошлое и нет никого, к кому можно обратиться, приходится выкручиваться.

Оля нервно сглотнула:

— И как же выкручиваться?

— Если я остаюсь без денег, пояснил дядя Рома, могу вернуться в ближайшую точку, где знаю, как раздобыть средства или найти тех, кто поможет. Либо отыскать людей, подобных мне.

Он подошёл к Оле, взял её за руки. Она неуверенно поднялась. Вместе они направились к двери.

— Я не знаю, в какой год, пробормотала Оля, чувствуя, как внутри растёт растерянность.

— Сегодня пойдём туда, куда хочу я, твёрдо сказал дядя Рома и резко распахнул дверь.

Перед ними раскинулся солнечный двор. Где‑то вдали слышался звонкий детский смех, а на бельевых верёвках покачивались выстиранные простыни.

— Готовься, шепнул дядя Рома.

— Сейчас мы зайдем в тот самый магазин, где я обычно закупаюсь. Главное, не удивляйся ничему и держи себя в руках.

Оля сжала его руку крепче и шагнула вслед за ним в яркое прошлое.

Перед ней стояла девятиэтажка, до боли знакомая. Тот самый дом, где она провела детство. Сердце сжалось: окна их квартиры на пятом этаже словно манили заглянуть внутрь, увидеть всё, как тогда — обои в цветочек, старый сервант, мамино вязанье на кресле…

— Это… наш дом? — прошептала она, указывая дрожащей рукой на третий балкон слева. — Там… там я сейчас живу. В прошлом.

Дядя Рома кивнул:

— Да. Мы в 1988‑м. Но не вздумай подняться. Даже если очень хочется.

Оля сглотнула. Во дворе играли дети — она узнала соседских ребят, с которыми бегала во дворе. Вот Таня с третьего этажа качается на качелях, а вон Вовка крутит обруч. Ей вдруг отчаянно захотелось подбежать, окликнуть их, вспомнить старые игры.

— Можно… можно я просто посмотрю на маму? — голос дрогнул. — Она ведь там, внутри, молодая.

— Нельзя, — мягко, но твёрдо остановил её дядя Рома. — Ты всё та же, хоть мы и в другой реальности. Тебе пока рано встречаться с родными. Сначала привыкни к обстановке.

Он взял её за руку и повёл прочь от дома. Оля оборачивалась каждые пять шагов, будто боясь, что дом исчезнет.

За поворотом показалась школа — та самая, где она училась. Возле крыльца толпились девочки в коричневых платьях и белых фартуках. Оля замерла: среди них была она. Та, кем она была двадсать лет назад.

— Смотри, — прошептал дядя Рома. — Это ты.

— Давай подойдём, — вдруг решилась Оля. — Я хочу с ней поговорить.

— Осторожно, — предупредил дядя Рома. —Ты никак на неё не повлияешь. Но если хочешь — поговори. Только не пугай.

Разговор с собой

Они настигли девочку у самых дверей. Та обернулась, удивлённо хлопая глазами.

— Вы… вы меня знаете? — спросила юная Оля, настороженно глядя на «взрослую» версию себя.

— Да, — улыбнулась Оля. — Я просто хотела сказать… Не переживай из‑за опоздания. Учительница сегодня добрая.

Девочка нахмурилась:

— А откуда ты знаешь?

— Просто… знаю, — Оля запнулась, подбирая слова. — Слушай, а ты счастлива сейчас?

Юная Оля задумалась, потом кивнула:

— Да. У меня есть лучший друг, мама печёт пироги по выходным, а в субботу мы идём в парк.

Оля почувствовала, как к горлу подступает комок. Так просто. Так ясно. А я уже и забыла, каково это — быть такой.

— Береги это, — прошептала она. — Очень береги.

Девочка улыбнулась и побежала в класс. Оля долго смотрела ей вслед.

— Теперь за продуктами, — напомнил дядя Рома, мягко выводя её из оцепенения.

Они зашли в магазин. В лицо тут же ударил густой, тёплый запах свежего хлеба — такой родной и успокаивающий. Оля невольно замедлила шаг, втянула воздух, будто пытаясь сохранить этот момент в памяти.

Дядя Рома уверенно направился к прилавку, где стояла сухощавая женщина в белоснежном колпаке. Её лицо тут же озарилось улыбкой.

— Зинаида, здравствуй, — тепло произнёс он.

— Опять за «вкусняшками»? — подмигнула продавщица, и в её глазах мелькнула искорка дружеского понимания.

— Для вас, Роман, всегда найдётся, — добавила она, уже доставая что‑то из‑под прилавка. — Что на этот раз?

Оля удивлённо вскинула брови и тихо потянула дядю Рому за рукав:

— Ты её знаешь?

— Часто сюда захожу, — пояснил он, не понижая голоса. — Этот магазин рядом с твоим домом, и тут можно договориться о редких товарах. К тому же моя мама работает в «Подарках» — на Горсовете. Я у неё покупаю косметику, а потом… ну, дальше бартер.

Оля замерла, вглядываясь в его лицо. В голове крутились десятки вопросов, но вырвался только один:

— Подожди… Мама. Она тоже… как ты?

Дядя Рома остановился, повернулся к ней. Его взгляд стал глубже, будто за ним проступили тени далёких времён. Он помолчал несколько секунд, словно подбирая слова, а потом тихо, но твёрдо сказал:

— Нет. Она настоящая. И не знает. Никто не знает из родных. И главное… я родился и там, и здесь одновременно. Поэтому я и дома — и тут, и в далёком прошлом. И у меня там и здесь родители.

Он сделал паузу, провёл ладонью по лицу, будто стирая невидимую пелену.

— Как это — я не могу объяснить. Просто так есть. И я люблю их. И там, и здесь.

В его голосе не было ни вызова, ни попытки оправдаться — только тихая, почти болезненная искренность. Оля почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло: перед ней стоял не просто дядя Рома, а человек, несущий в себе два мира, две жизни, две любви.

Она молча кивнула, не находя слов. В воздухе повисла тишина, наполненная запахом хлеба, шорохом пакетов и невысказанными вопросами, на которые, кажется, не было ответов.

Через десять минут они вышли с полными сумками: докторская колбаса, пельмени, яблоки, молоко в треугольных пакетах.

Возвращение

У выхода из магазина дядя Рома открыл очередную дверь — не стеклянную, а глухую, деревянную. Шагнули — и оказались в его квартире.

Он разложил покупки на столе:

— Молоко и булку оставлю себе. Остальное — тебе. Дети удивятся, когда увидят треугольный пакет. Да и родители… Только осторожнее: они могут заметить, что продукты в старых упаковках. Приготовься к вопросам.

Оля кивнула, всё ещё находясь под впечатлением от встречи с собой.

— Когда мы снова пойдём? — тихо спросила она.

Дядя Рома улыбнулся:

— Скоро. Тебе нужно осмыслить увиденное. Но я знаю: ты захочешь вернуться.

Она молча смотрела на сумки с продуктами, словно они были порталом в ту самую, счастливую реальность, где девочка Оля ещё не знала, сколько чудес и страхов ждёт её впереди.

Глава 4

Оля бежала домой, прижимая к себе два пакета с продуктами. В голове крутилось всё: разговор с дядей Ромой, вид собственного дома, встреча с собой — девочкой у школьных дверей. Мысли перебивали друг друга, рождая десятки новых вопросов, на которые пока не было ответов.

«Почему он выбрал именно меня? — думала она. — И как вообще работает эта энергия? Если он говорит правду, то где её брать, когда я одна?..»

Она толкнула дверь квартиры, тяжело дыша от волнения и быстрой ходьбы.

— Мам, я дома! — крикнула Оля, ставя пакеты на кухонный стол.

Из комнаты выбежали дети — Артём и маленькая Лиза. За ними появилась мать, удивлённо приподняв брови при виде необычных покупок.

— Ого! — воскликнул Артём, вытаскивая из пакета треугольный пакет молока. — Мам, а это что за штука?

Лиза тем временем разглядывала колбасу в бумажной обёртке:

— Пахнет как‑то по‑другому, вкусно.

Мать подошла ближе, осторожно потрогала упаковку, потом достала бутылку со сливками — старинную, с фольговой крышкой.

— Оля, ты где это взяла? — спросила она, недоверчиво качая головой. — Такие бутылки я сто лет не видела. Ты что, в прошлое ездила? У тебя что, машина времени есть? — она рассмеялась, явно считая это шуткой.

Оля замерла, лихорадочно придумывая объяснение.

— А… это на работе раздали, — выпалила она. — Какой‑то спецраспределитель, всем сотрудникам. Сказали, фура приехала из другого региона, привезли партию. Никому не говорят, где именно, но, видимо, где‑то выпускают по советской технологии.