Эхо 13. Род, Которого нет. Том 5

Не знаю почему, но внутри меня что-то хищно сдвинулось. Не ярость… нет. Холодный, тихий хаос, поднимающийся со спины к затылку. И вместе с ним – воспоминание.

То самое послание, оставленное не здесь, не в поместье Романовых, а в подвале у Императора, где последний глава рода оставил мне предостережение и подсказки. Скорее всего это была именно она.

Она точно не заслужила такой формы «увековечения».

– Нет, вы что, – ответил я мягко. – Просто… это не будет стоять здесь.

Плетение само вспыхнуло в руках, словно я даже не давал команды. Слишком быстро, чтобы князь успел понять, что происходит.

Он начал:

– Что вы де…

Но статуя уже дрогнула.

Не из-за прямого удара – я и так понимал, что четвёртый ранг не пробьёт семиметровую каменную махину лоб в лоб. Но статуя не была цельным камнем. Это была работа мага камня – я увидел это сразу, как её структура открылась для меня.

У обычного камня есть трещины, у магического – узлы.

Узлы плетений, удерживающих форму.

И я увидел главный из них: тонкое, почти незаметное переплетение в центре груди, которое снаружи выглядело как переход фактуры. Но внутри оно держало всё – вес, баланс, каркас. Именно так маги камня фиксируют массив, чтобы он не рассыпался от собственного веса.

Простой удар ничего бы не сделал.

Но вот развязать узел…

Я подцепился к нему кончиком Эхо – как иглой к нитке. Одно движение. Второе. Плетение дёрнулось, словно угорь под водой. И я почувствовал, как вся конструкция на долю секунды потеряла согласованность.

Этого было достаточно.

Я рванул узел вбок – просто, резко, машинально.

Звук был странный, будто камень всхлипнул.

Потом пошёл треск. Не сверху вниз, не по поверхности, а из глубины – как будто из статуи вытащили позвоночник.

Каменная масса начала осыпаться слоями. Не взрывом, не обрывом – а именно так, как умирает плетение: теряя форму, распадаясь на куски, которые не должны были существовать без магического каркаса.

Через пару секунд от величественной семиметровой фигуры осталась только груда серо-белой крошки и искривлённые куски того самого магического каркаса.

Я опустил руку.

Князь молчал.

Мне показалось, что у него даже дрогнуло веко.

Зато Дориан стоял чуть в стороне – как всегда ровный, чёрный фрак, идеальная осанка. Сейчас в его лице читалось только одно: он всё видел, всё понял и уже просчитывал последствия.

И, чёрт возьми, именно поэтому он и смотрел всё это время на меня и Злату. Не на остальных. Не на подарки. Он знал, откуда может прилететь проблема. И не ошибся. Я думаю, если бы он мог, то точно хлопнул бы себя по лбу.

Князь Анатолий явно не ожидал, что я так спокойно и хладнокровно размолю подарок, который он считал шедевром – или, по крайней мере, удачной шуткой. По выражению его лица было видно: номер должен был быть весёлым, остроумным, тем, что будет весь праздник напоминать всем, какой он «весельчак». А вышло… совсем не так.

Он медленно выпрямился, точно примеряя слова:

– Барон, а какого вы ранга?

– Четвёртого по магии и восьмого по Пути Силы, – ответил я спокойно.

Князь хмыкнул, чуть качнул головой:

– Знаете… наверное, я могу посчитать это за оскорбление рода. И выставить против вас своего дружинника. Не сочтёте за услугу – встать с ним в дуэль? До первой крови. Без применения магии. Просто чтобы отстоять свою честь.

И на этих словах —всё рухнуло.

Потому что в нас влетела фиолетоволосая девушка, как комета.

Она не шла – она именно влетела. Обняла меня, прижалась так, что я отчётливо почувствовал, как мягко и щедро её грудь впечатывается мне в грудь. Руки обхватили шею. Ноги у неё тоже были на цыпочках – она зависла на мне, как радостная пьяная фея.

– ПОЗДРАВЛЯЮ! – выпалила она на весь двор. – Вы такой молодчинка! Целых три невесты! А я всё в девках бегаю!

Я почувствовал, как Злата слева резко поперхнулась. Ольга замерла, Милена моргнула, словно пытаясь понять, что именно происходит. Аристократы же… сделали вид, что вообще ничего необычного не произошло. Как будто ворваться в центр церемонии, перебить князя и обнять жениха – обычный пункт протокола.

И только когда она соскользнула вниз – я понял, почему мои невесты так на неё отреагировали.

Она пахла чем-то ярким, сладким и совершенно неподходящим для аристократического бала – будто взрыв фруктовой лавки, смешанный с вечерним клубом. На ней было короткое дерзкое платье оттенка фуксии, с открытым декольте, которое совершенно не соответствовало этикету мероприятия. Лиф держался на двух тонких лямках, юбка едва доставала до середины бедра, а по бокам поблёскивали тонкие цепочки, вплетённые прямо в ткань.

Фиолетовые волосы были не уложены – а скорее брошены в хаотичный пучок, из которого выбивались пряди, подсвеченные заклинанием лёгкого свечения. Глаза – огромные, яркие, слишком живые для аристократии, где эмоции обычно умертвлены ради приличия.

Когда она обняла меня, я почувствовал первой даже не её энергию – а мягкость и упругость её груди, которые буквально впечатались мне в грудную клетку. И уже после – охреневшие взгляды моих трёх невест, которые увидели это с куда меньшей философией, чем я.

Только после этого я понял, почему аристократы в очереди начали поспешно отводить взгляд: фиолетоволосая была скандалом, который шёл по двору на каблуках высотой в двенадцать сантиметров.

Аристократам и правда проще сделать вид, что проблемы не существует, чем признать её. Иначе можно случайно задеть чужой род, а это всегда лишние неприятности. А кому нужны неприятности, когда вокруг князья и представители Древних Тринадцати?

Князь тоже был в лёгком ступоре. Девушка же повернулась к нему, фыркнула:

– А чё ж ты такие подарки даришь, а? Хуже некуда!

Он… узнал её.

Настолько, что даже запнулся:

– А… здравствуй, Мира. Не думал тебя здесь увидеть.

И, как ни в чём не бывало, добавила:

– А зря! – фыркнула она. – Вот смотри, вот мой подарок!

Она сделала движение рукой – и прямо из воздуха появилась вещь. И не просто вещь, а клинок: красное лезвие сантиметров сорока–пятидесяти, идеальная гарда, плавная рукоять, по самому металлу бежали внешние всполохи струй Эхо.

Пространственный карман.

У меня даже мелькнула мысль вслух:

– Простите… вы кто?

– Разрешите представиться! Мирабелла! – радостно произнесла она, будто называла не имя, а пароль в клуб.

Я машинально посмотрел на Дориана.

Тот медленно поднял руку… и показал четыре пальца.

Что в его системе могло обозначало только одно: «Понятия не имею, кто это», – что, если честно, разделяли все окружающие, потому что ни один аристократ не мог понять, как эта особа вообще прорвалась через очередь. Да ещё и в момент, когда князь из Древних Тринадцати объявил дуэль барону – тоже из Тринадцати.

Но Мирабелле было плевать.

Она протянула мне клинок:

– На, держи. Это тебе. Подарок.

Потом повернулась к князю:

– А ты это… не балуй.

И… просто убежала.

Без реверансов, без поклона, без прощания. Словно пришла взять булочку у соседки и теперь спешит обратно к чаю.

У меня вырвалось:

– Это что, мать его такое, сейчас было?

Князь лишь пожал плечами, будто произошедшее не имеет никакого отношения к нему:

– Ну… как видимо, дуэль отменяется. Хорошего дня вам, барон. Мне, увы, придётся покинуть ваше мероприятие. Срочные дела. Сами понимаете – Великие Тринадцать не могут позволить себе отдыхать. Тем более праздновать.

Он бросил последнюю подколку – так, чтобы услышали только мы.

Я спокойно ответил:

– Всего доброго, князь. Спасибо, что заглянули на наше маленькое семейное мероприятие. Буду рад ещё пообщаться, когда появится возможность.

Князь даже не замедлил шаг. Не ответил словом. Просто развернулся и ушёл, будто уже пробегал в уме десяток более важных дел, чем наше торжество.

А я, пока он растворялся в толпе, машинально начал искать взглядом фиолетоволосую девицу – но её уже нигде не было. Ни вспышки цвета, ни смеха, ни следа от платья. Словно её вообще не существовало. Даже Дориан лишь чуть приподнял бровь, показывая: «Нет, барон, её нет».

И в этот момент я почувствовал взгляд.

Тяжёлый. Прямой. Ровно тот, который ты ощущаешь затылком, ещё прежде чем повернёшь голову.

Император.

Он стоял неподалёку, разговаривая с кем-то из аристократов, но смотрел – на меня. И в этом взгляде читалось одно: нам нужно поговорить.

Я выдохнул. Немного. Совсем чуть-чуть.

Ну, по крайней мере, оставшуюся часть праздника мне не придётся смотреть на статую безголовой последней главы нашего рода. И, судя по тому, как смотрит Император, разговор у нас будет очень серьёзный.

Глава 3

Пока Император разговаривал в стороне с какими-то аристократами и время от времени бросал в мою сторону тяжёлый взгляд «потом подойдёшь», поток гостей не останавливался.

Следующими подошёл род Светлозёрских.

Синие оттенки у них были во всём: глубокий васильковый костюм у главы, чуть более светлое платье у супруги, даже украшения на шее и запонки держались в одной цветовой линии. Не кричаще, а аккуратно – тот случай, когда родовой цвет не орёт в лицо, а подчёркивает стиль. Они поклонились ровно настолько, насколько приличия требовали по отношению к барону под протекцией Императора, и глава рода подал мне длинный узкий футляр.

– В знак уважения к новому брачному союзу, барон, – сказал он мягко. – Пусть это будет напоминанием, что в нужный момент у вас всегда будет под рукой клинок.

Меч выглядел действительно впечатляюще. Богато отделанная рукоять, красивая гарда, на ножнах – филигранная гравировка, лёгкий отлив стали, как будто туда налили немного ночного неба. Я машинально провёл по нему Эхо и сдержанно кивнул.

Просто клинок. Без артефактной начинки. Качественная, дорогая железяка.

«Ну да, – отметил я про себя. – В сокровищницу уйдёт очередной кусок красивого металлолома. Не продать – не поймут, да и некрасиво. Передарить – тем более. Самому пользоваться… у меня свой клинок лучше. Невестам тоже не подойдёт: у Златы своё императорское, у Милены её любимые кинжалы, с которыми она уже срослась, Ольга без оружия, но ей иные инструменты больше подходят, чем парадный меч. Дружиннику такое не подаришь – сплетни сожрут. В итоге – дорогое, благородное, но бесполезное».

Я всё равно поблагодарил Светлозёрских вслух, как положено, принял футляр, положил за собой к другим подаркам – и поток двинулся дальше.

Со стороны, где уже успели отметиться южане, показался ещё один род – Обломовы. Здесь доминировал зелёный: тёмно-зеленый костюм у главы с едва заметной фактурой ткани, словно тонкие листья, платья женщин – от изумрудного до мягкого малахитового, украшения в золоте с зелёными вставками. Богато, но без пошлости.

Глава рода был плотным, уверенным мужчиной с тем типом лица, который привык решать вопросы цифрами и подписями, а не дуэлями. Он пожал мне руку, коротко поздравил и передал тяжелый, но на вид скромный конверт.

– Наш подарок – чуть менее декоративен, чем клинок у уважаемых Светлозёрских, – с лёгкой улыбкой сказал Обломов. – Зато, смею надеяться, более практичен.

По тяжести и характерному хрусту бумаги внутри было понятно – вексель. А то и несколько. Честно? Такой подарок мне нравился куда больше пафосного меча. Векселя можно положить в сейф, использовать, переоформить, вложить в дело. Деньги – всегда универсальны.

«Вот это хотя бы не металлолом, – отметил я. – И точно не будет пылиться мёртвым грузом».

После Обломовых подошли Викторовы.

Я уже видел их фамилию мельком в списках: графский род, крепко стоящий в промышленности и логистике. Цвета – чёрный и золотой. Причём золотой не бил по глазам, как у некоторых, а был тонкими линиями: едва заметная золотая окантовка лацканов, тонкий узор на манжетах, аккуратные вставки на платьях женщин, украшения – больше матовые, чем блестящие. Смотрелось это не вычурно, а очень собрано и дорого.

Граф Викторов поклонился чуть ниже, чем предыдущие, и протянул мне плотную папку-конверт.

– Барон, – произнёс он ровным голосом, – наш род решил, что в ваш адрес будет уместно сделать не просто подарок, а предложение.

Я приподнял бровь.

Внутри, как показало беглое сканирование, была не бумага с обычными цифрами, а целый комплект документов.

– Небольшой пакет акций одного из наших предприятий, – спокойно пояснил граф. – Три процента. Это не изменит управление компанией, но сделает вас нашим младшим партнёром. Любые дивиденды, разумеется, будут приходить на ваш счёт. Надеюсь, вы примете это как знак доверия.

Вот это уже было интересно.

«Так, – подумал я. – Вот это не просто деньги, это вход в чужой бизнес. Акции можно продать, но гораздо важнее сам факт: они официально вписали моё имя в структуру своего дохода. Захотят ли они, чтобы у меня в будущем были проблемы? Вряд ли. Слишком прямой сигнал, что готовы поддерживать, если мы будем дружить».

Я поблагодарил графа уже куда внимательнее. В голове автоматически сложилась отметка: Викторовы – те, с кем можно будет поговорить о совместных проектах. Возможно, позже.

Дальше поток подарков пошёл уже почти фоновым шумом. Кое-кто приносил векселя – крупнее, поменьше. Кто-то – артефакты: амулеты, защитные подвески, накопители. Попадались и вещи чисто декоративные – картины, барельефы, настенные панели со встроенными плетениями. Был даже набор из трёх панно, который, если повесить в одном помещении, создавал легкий фон успокаивающего Эхо. Полезно для переговорной.

В какой-то момент я поймал краем глаза, как к Ольге подошёл один из родов, и вручил ей… меня. Точнее, мой портрет. Не статую в полный рост, а бюст – аккуратный, из светлого мрамора, с тщательно проработанными чертами. Настолько тщательно, что я, присмотревшись, заметил даже характерный вихор на затылке и привычный излом брови.

«Как будто не по фото делали, а по объёмной модели», – мелькнула мысль. Учитывая имперский уровень технологий и артефакторики – вполне возможно, так оно и было. Ольга приняла подарок с таким видом, будто ей вручили личную игрушку – глаза чуть блеснули, уголок губ дрогнул, но внешне она осталась той самой выдержанной аристократкой.

Где-то сбоку я заметил ещё один странный объёмный подарок – крупный ящик на усиленных ножках, накрытый плотной тканью. По размерам и форме очень уж напоминал клетки, в которых перевозят тварей из Разломов.

Я даже невольно вздохнул.

«Вот только разломного монстра мне не хватало в придачу к статуе без головы, – подумал я. – Интересно, это кто-то решил выделиться или реально считает, что подарить на свадьбу живую (или не очень) тварь – это хорошая идея?»

По лицу Милены, которое я успел поймать на секунду, было видно: да, идея ей скорее нравится. Вот кто не расстроится неожиданному зверинцу.

Время тянулось, но всё это происходило на удивление ритмично.

По ощущениям прошло не меньше полутора часов, прежде чем поток наконец начал иссякать. Последний гость поклонился, вручил коробку с чем-то тяжёлым и очень важным по его словам, отступил к остальным. По двору уже гулял лёгкий румянец: алкоголь делал своё дело. Кто-то из аристократов уже начал тихонько переговариваться, потягивая вино, где-то в глубине заиграли более бодрые мелодии – праздник понемногу переходил от официальной части к гулянию.

Мои невесты держались молодцом, но усталость читалась даже через улыбки. Злата была чуть более возбужденной, чем обычно, и прятала усталость за повышенной болтливостью и шутками. Ольга держала идеальную осанку, но я видел, как у неё чуть-чуть напряглись плечи – всё-таки стоять столько времени под пристальными взглядами тяжело. Милена выглядела спокойнее всех, но по тому, как она иногда переводила взгляд на угол двора, где стояли стулья и лавки, я понимал: с удовольствием бы присела хотя бы на пару минут.

Подарков у Милены, как и предполагалось, оказалось больше всего и самые габаритные. Статуи, массивные сундуки, крупные коробки, тот самый ящик с накрытым полотном. Ей, как невесте с самой удобной зоной для принятия крупных подарков, досталась львиная доля всего этого великолепия. И разбираться, что из этого действительно полезно, а что – очередной дорогой хлам, предстоит, конечно, мне.

Пора было переходить к следующему этапу.

Я почувствовал, как рядом возник Дориан – вовремя. В чёрном фраке, с тем самым вечным спокойствием тёмного дворецкого, он протянул мне высокий бокал с водой.

– Господин, – тихо сказал он, – рекомендую увлажнить горло. Ваша речь сейчас прозвучит куда лучше, если вы не будете хрипеть.

Я взял бокал, сделал несколько небольших глотков. Вода пошла в горло так, будто я пил её впервые за день.

– Спасибо, Дориан, – ответил я. – Если я начну нести чушь, я скажу, что это твоя вина – воду подмешал.

– В таком случае, господин, – он позволил себе почти невидимую улыбку, – я подмешал лучшее, что было в моём распоряжении.

Я поставил бокал на ближайший столик, выдохнул и почувствовал, как на мне снова собираются десятки взглядов.

Гости ждали слов главы рода и жениха. Император всё так же стоял неподалёку, не вмешиваясь, но от его взгляда было никуда не деться.

Пора говорить.

– Вы выучили тот текст, что я подготовил? – поинтересовался Дориан.

Я снова сделал пару глотков воды, почувствовал, как пересохший рот хоть немного приходит в норму, и только махнул рукой:

– Нет. Скажу сам. Как думаю, а не как положено.

В его глазах ничего не дрогнуло, только лёгкий кивок.

– Тогда сцена уже ждёт, – обозначил он направление. И протянул мне бокал с красным вином. – Не правильно произносить речь без этого.

Мы с ним отошли от места, где принимали подарки, и поднялись на невысокий помост в центре двора. На котором позже должны были играть музыканты и выступать танцоры. Сейчас все взгляды уже сами по себе потянулись к этому месту – аристократы отлично понимают, когда начинается «официальная часть, часть два».

Я остановился, оглядел двор.

Невесты стояли чуть сбоку, так, чтобы их было хорошо видно: Милена – как всегда собранная и спокойная; Ольга – с привычно мягким, чуть настороженным взглядом; Злата – сдержанно-возбуждённая, даже по тому, как она сжимала бокал, было видно, что ей трудно стоять спокойно.

«Ну что ж, барон, теперь я сам себя загнал», – подумал я, поднял бокал и заговорил.

– Дамы и господа, – начал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Благодарю вас за то, что сегодня вы здесь. За время, за подарки, за внимание к нашему роду.

Шум во дворе слегка притих.

Те, кто стоял дальше, инстинктивно развернулись в нашу сторону.

– Сегодня для меня особенный день. Не только потому, что это свадьба, – продолжил я. – Но и потому, что я стою перед вами как глава восстановленного рода Романовых и представитель Тринадцати древних и великих родов Империи. И могу открыто сказать то, что раньше звучало только между нами, – я перевёл взгляд на Милену, – в тишине поместья.

Я сделал вдох, поймал её взгляд и специально начал с неё.

– Милена, – сказал я уже так, чтобы слышал весь двор, – за последние месяцы ты доказала мне, что рядом со мной стоит человек, который не отступит ни перед проблемами, ни перед врагами, ни перед самим миром, если он решит рухнуть нам на голову. Я знаю, что если я упаду, ты встанешь рядом, а не за спиной. И именно за это я тебя люблю.

Белые волосы Милены чуть дрогнули – она едва заметно кивнула. В её глазах появилась та самая тихая, уверенная улыбка, которая много раз вытаскивала меня из собственных сомнений. В толпе мужчины на секунду посерьёзнели; кто-то из старших аристократов даже одобрительно кивнул. Мужчины всегда хорошо понимают цену тому, что рядом стоит не украшение, а настоящий партнёр.

Я перевёл взгляд на Ольгу. Она не выглядела обиженной, что я начал не с неё – наоборот, в её лице читалось спокойное ожидание. Она и в нашей жизни всегда стояла как раз посередине – между спокойствием и хаосом. Создавая баланс между Миленой и Златой.

– Ольга, – продолжил я, – ты тот человек, который умеет не только поддержать, но и остановить, когда я слишком разгоняюсь. Ты умеешь посмотреть на любую ситуацию под другим углом, там, где я вижу только прямую дорогу в стену. Ты держишь баланс – между моими решениями, между характерами в нашем доме, между прошлым и будущим нашего рода. И за эту спокойную, тихую силу, которая не бросается в глаза, но держит всё, – за это я тебя люблю.

Женщины в первых рядах заметно оживились, кто-то даже заулыбался, переглядываясь. Они, похоже, очень хорошо понимали, что значит «та самая женщина, которая держит баланс дома». Ольга покраснела – не резко, а мягко, словно румянец разлился по щекам изнутри. Но в её взгляде появилось что-то тёплое, глубокое, а уголки губ дрогнули: она услышала главное.

И только потом я повернулся к Злате.

Злата уже и так горела – по ней было видно, что она ждёт, чем всё это закончится. Императорская кровь, вспыльчивый характер, привычка всё чувствовать ярче всех – всё это буквально светилось через маску выдержанной императорской дочки.

– Злата, – сказал я, – если бы я описал тебя одним словом, то это точно не было бы слово «спокойствие».

По двору прокатился лёгкий смешок. Я сделал паузу ровно настолько, чтобы дать людям выдохнуть, и продолжил:

– Ты приносишь в нашу жизнь не тишину, а движение. Смех, споры, яркие решения. Ты умеешь устроить бурю ровно там, где мы все начинаем закисать. Ты заставляешь нас не забывать, что мы живые, а не просто набор титулов, обязанностей и рангов. И, как бы тебе ни хотелось сейчас сделать вид, что ты тут ни при чём, именно ты чаще всего создаёшь тот дом, в который хочется возвращаться, – с огнями, с шумом, с хаосом, но своим. И за это я тебя люблю.

Злата моментально пошла в цвет – покраснела так, что её волосы казались ещё ярче на фоне лица. Я отчётливо почувствовал, как волна напряжения прошла по рядам: всё-таки говорить такие вещи про дочь Императора при всём дворе – это не совсем то, что обычно позволено баронам. Но никто не возразил. Наоборот, несколько более смелых аристократок ухмыльнулись, а мужчины предпочли сделать вид, что всё так и задумано протоколом.

Я на секунду замолчал, осмотрел их всех троих. Белые волосы Милены, серьёзный взгляд Ольги, вспыхнувшая Злата – каждая из них была совсем разной, и именно поэтому рядом со мной сейчас стоял не хаос, а то, что можно было честно назвать словом «семья».

– И вот что я хочу сказать, – продолжил я уже спокойнее. – Этот союз – не только союз одного мужчины и трёх женщин. Это начало настоящей, сильной семьи. Той, которая не развалится от первого же удара, не побежит прятаться за чужие спины и не будет жить лишь чужой поддержкой. Сегодняшний день – это не только наша свадьба. Это официальный старт роста рода Романовых. Нового, упрямого, живого.

Где-то в стороне кто-то негромко хлопнул. За ним – ещё кто-то. Через пару секунд аплодисменты пошли волной, пока не стали уже полноценной поддержкой, а не вежливой формальностью.

Я поднял бокал чуть выше.

– Спасибо вам всем за то, что пришли, – завершил я. – За каждый подарок, за каждое тёплое слово, за каждый потраченный сегодня час. Отныне каждый выпитый вами бокал, каждое съеденное блюдо, каждый танец и каждый тост в этот вечер – это ваш вклад в наше общее будущее. В здоровье и счастье нашей семьи и рода Романовых.

Я чуть улыбнулся:

– А значит, официально объявляю наше торжество открытым. Нас ждут музыка, танцы, еда, вино и, я надеюсь, только хорошие воспоминания. Наслаждайтесь вечером. Остальное – мы возьмём на себя.

Я сделал один глоток и на секунду позволил себе выдохнуть.

Во дворе уже поднимались новые тосты, заиграли первые аккорды, а где-то сбоку Дориан едва заметно кивнул, давая понять: с речью я справился. По-своему. И, кажется, именно так, как и нужно было.

Глава 4

После р