Эхо 13. Род, Которого нет. Том 5

Арон Родович

Эхо 13. Род, Которого нет. Том 5

Глава 1

И почему сейчас передо мной стоит не женщина из Канцелярии по имени Галина Фёдоровна, а сам Олег Рюрикович.

А ведь день начинался замечательно. Я оделся, Дориан помог поправить всё – запонки, воротник, манжеты, каждый миллиметр, который он считал важным. Вещи были подготовлены заранее, аккуратно разложены, словно он знал наперёд, что я всё равно что-нибудь перепутаю.

Император, кстати, ещё за день до торжества выслал слуг, которые помогали девушкам: платья, макияж, причёски – весь этот бесконечный предсвадебный ритуал, который они разобрали по пунктам. Мне же Дориан устроил отдельную битву за причёску: уложил, пригладил, зафиксировал каким-то гелем, с выражением человека, который смирился с тем, что работает с моими волосами, но всё равно собирается довести дело до конца.

Потом начался поток гостей.

Кого-то мы встречали лично, кто-то просто разгуливал по территории.

Дориан заранее расстелил специальные маты – плотные, странные ковры, пропитанные Эхо. Они выровняли весь двор до такого состояния, что если положить мячик – он не покатится ни на миллиметр. Как это работает, я не разобрался, но выглядело это так, будто двор превращался в магическую площадку под открытым небом.

К обеду территория нашего поместья стала одним большим кэтэрингом.

По подсчётам должно было прийти не меньше трёхсот гостей, но по спискам – под тысячу. Приглашения отправлялись так, что каждый род мог привести с собой от одного до трёх человек, в зависимости от статуса. Я в это не лез: семьдесят процентов организационного ада когда-то заложил Яков, а оставшиеся тридцать Дориан закончил с хирургической точностью.

Красная дорожка.

Арка из экзотических цветов, привезённых порталами – и лучше даже не думать, сколько это стоило.

Но часть расходов взял на себя Император.

Я даже сейчас слышу, как Злата передразнивала папу, поднимая подбородок и копируя его манеру:

– Как это так – моя любимая дочь будет без самых лучших цветов? Даже если она одна из трёх!

Она сделала это идеально, до последнего оттенка интонации. Я тогда чуть чаем не поперхнулся.

И вот теперь я стою и смотрю на Олега Рюриковича.

Двор… даже сложно назвать это просто двором.

Скорее, маленький праздничный городок. Палатки, навесы, цветочные композиции, которые не завяли бы даже при более низкий температурах, а нынешних пятнадцати–восемнадцати градусах. Всё расставлено так, будто каждая деталь держится на магическом каркасе.

Специальная зона для подарков.

Фотозона с огромной надписью «Поздравляем Романовых», украшенная нашим гербом – совой – настолько красиво, что я даже задумался сфотографироваться там сам.

Дружина откуда-то достала новую форму с нашим символом и носила её так, будто мы проводим не свадьбу, а имперский военный парад.

И вот на всём этом фоне, среди всей этой роскоши, вместо Галины Фёдоровны передо мной стоит Император.

Олег. Рюрикович. Лично.

Он внешне абсолютно спокоен, почти каменный, но в глазах у него прыгает тот самый чёртёнок – довольный, бесноватый, счастливый до дрожи, что именно он будет вести наш обряд. Что он – Император – будет проводить свадьбу своего ребёнка и моего бракосочетания.

Он перевёл взгляд на меня и начал говорить – спокойно, ровно, с той тяжестью, которая всегда стоит за его голосом:

– Властью, данной мне Империей и родом Рюриковичей, я объявляю союз свершившимся. С этого момента вы – муж и жёны. И с этого момента вы принадлежите одному дому, одному знамени и одной судьбе – роду Романовых.

Он произнёс это настолько спокойно, что у меня на секунду закралось сомнение: понимает ли он вообще, что только что сказал. Но он, кажется, понимал слишком хорошо – потому что уголок его губ едва заметно дрогнул, словно он едва не ухмыльнулся.

После этих слов он повернулся к Галине Фёдоровне:

– Галина Фёдоровна, надеюсь, дальше с документами вы уже сами разберётесь.

Та закивала с такой скоростью, будто боялась опоздать даже мысленно. Похоже, впервые в жизни Император обратился к ней лично, и это было видно по тому, как она не знала, куда деть руки.

А я мысленно только вздохнул. Прилететь сюда на вертолёте высшего допуска… чтобы сказать несколько фраз. Хотя, конечно, он дождался, пока Галина Фёдоровна произнесёт всю торжественную часть и официально объявит моих невест:

Ольгу Кирилловну Белозёрскую.

Злату Олеговну Рюриковну.

Милену Фридриховну Штайнфарн.

Да, именно так – Штайнфарн.

Как оказалось, род Милены происходил из европейских территорий – которые шесть веков назад так назывались. А теперь весь мир знает их как Святые Великие Европейские Территории. Именно шестьсот лет назад церковь пришла к власти. Как – никто толком не знает: документы исчезли, хроники либо уничтожены, либо спрятаны.

Я на секунду даже посмотрел на Олега Рюриковича и подумал: вот кто точно знает правду. Но, разумеется, он мне этого не расскажет.

Так вот, если вернуться к роду Милены. Их родовая сила была древней и великой – на одном уровне с силами тринадцати великих родов Империи. И в прежних европейских землях её ровно так же считали одной из высших. Но у их дара был нюанс, который я на себе испытал и который сумел исправить: мутация.

Если Штайнфарн поглощал силу монстра, который был выше его ранга, тело могло не выдержать – и в нём просыпалась мутация. Это не косметика, не хирургия – это именно родовая реакция, вплетённая в их кровь.

Когда церковь захватила власть, она первой же попыталась искоренить любые мутации. Был принят закон, по которому любой, у кого проявлялась мутация – боевая или косметическая, – автоматически приравнивался к еретику и фактически становился рабом. Под удар попадали все: простолюдины, ремесленники, солдаты, древние семьи. Церковь не делала исключений.

Род Штайнфарн понимал: по этому закону их сотрут полностью. Их дар сам по себе подставлял их под уничтожение. Поэтому они бежали в Империю задолго до того, как Свет окончательно закрепил свою власть. Тогдашний император принял их, выдал титул. Да, тогда они были всего лишь баронами – позже стали герцогами. Но даже низший титул был лучше, чем судьба рабов или казнь.

Прошли века, и в роду родилась Милена. Она рано пробудила силу – слишком рано. В двенадцать лет, на охоте, на неё напал зверь, и от испуга она использовала дар рода. Монстр был выше ранга, и мутация прорвалась через тело. Убрать такую мутацию было невозможно: это не косметическая мутация, которую ставят хирурги, а чистая родовая перегрузка. С этим приходилось жить. И её род это понимал.

По рассказам самой Милены, первые месяцы вс ещё держались в рамках нормального. Но чем дальше, тем холоднее становились родители. На балах её перестали замечать. Кавалеры обходили стороной. Внимание семьи уходило к братьям и сёстрам – к тем, кто выглядел «правильно». Милена стала девочкой, которой никто не возьмёт замуж. А значит, в их глазах – бесполезной.

Но её никто не выгонял. Она ушла сама.

Родовая сила, проявленная так рано, должна была сделать её одной из наследниц рода. Но уродства сделали её, по сути, обузой. Она ещё надеялась, что отношение родителей изменится, но не изменилось. Она собрала вещи и просто ушла. Тогда её подобрал Яков. Он знал, что Тринадцатый род вернётся к величию, и забрал её в дружину – подальше от тех, кто мог ей навредить.

А дома, когда поняли, что Милена исчезла, осознали другое: носитель их родовой силы свободно ходит по миру. А носитель такой силы, попавший в чужой дом или враждебный род, может усилить их врагов. И уже после её исчезновения прозвучало решение: убрать угрозу. Но найти «Ванессу», служащую в маленьком баронском роду на окраине Империи, было невозможно. Сопоставить её с Миленой Фридриховной Штайнфарн – нереально. Даже следов не было.

Так она и выжила. А когда я пришёл в этот мир и снял её мутацию – когда вернул ей лицо, руку, тело – всё начало меняться. Позже Яков объяснил ей, что Тринадцатый род действительно поднимется. Что она сможет открыться. И она открылась. Имя – да. А вот фамилию и отчество она держала в тайне до самого конца, до самой церемонии бракосочетания.

И, когда представительница Канцелярии произнесла:

– Милена Фридриховна Штайнфарн…

…я почувствовал, как за нашими спинами две сотни человек одновременно затаили дыхание. Кто-то тихо ахнул. И почти сразу вся территория поместья вспыхнула огнями камер: журналисты пытались понять, как герцогский европейский род, пусть и живущий в Империи уже шесть веков, вдруг связывается браком с тринадцатым древним родом.

Напряжение между Светом и Империей было актуально до сих. Свет никогда не отказывался от возможности ущипнуть империю при любом удобном случае, поэтому эта связь была максимально странной. Ещё и при наличии императорской дочке в этих же узах.

Всё это я обдумал буквально за пару мгновений – ровно столько, сколько мои… уже жёны подписывали официальные документы, которые меняли их фамилии на Романовых. И последним должен был расписаться я. Подошёл, взял перо, поставил подпись на каждом бланке – чётко, аккуратно, как от меня и требовалось.

И в тот же миг аристократы в голос крикнули «Поздравляем!».

Я даже на секунду опешил – не ожидал такого единого порыва. И ещё от кого, от аристократов. А следом всё поместье снова залило вспышками. Было ощущение, что журналистов на нашей свадьбе чуть ли не больше, чем самих гостей.

Но тут меня снова удивил Дориан. Даже для них он подготовил отдельную зону: столы, розетки для зарядок камер, ноутбуков, диктофонов, вода, лёгкий перекус. Всё продумано. Парень молодец. Хоть и сын Императора – но работает как идеальный дворецкий.

Иногда я реально думаю: может, он и правда никогда не пробудит свою силу, не получит собственный род… и просто останется у меня дворецким. Честно говоря, ему эта роль идёт слишком хорошо. И в голову сразу всплыло одно старое готическое аниме, где был такой же стальной, безэмоциональный дворецкий, который каждый раз, наклоняясь, произносил:

Yes, my lord.

Олег Рюрикович улыбался. Да, Император стоял и улыбался, а глаза у него предательски поблёскивали. Я даже заметил, как он использовал какое-то плетение, чтобы скрывать слёзы – тонкие, почти невесомые порывы воздуха сдували их, не давая никому увидеть, что он плачет. А он плакал. От радости.

«Боже ты мой, какой же ты милый», – подумал я.

Через мгновение нас накрыл купол – прозрачный изнутри и полностью непрозрачный снаружи. Купол тишины. Император повернул голову к Галине и спокойно сказал:

– Вы можете нас покинуть?

Галина закивала так быстро, что я на секунду испугался – сейчас голова отлетит от перегрузки. Она вышла, купол сомкнулся, и мы остались внутри: я, мои жёны, Император и… да, Дориан тоже. О нём я почему-то забыл, но он стоял рядом всё это время, тихий, собранный, как всегда.

Олег Рюрикович заговорил сначала почти шёпотом:

– Ну… теперь, когда официальную часть закончили… Я всех вас поздравляю.

Он выдохнул, и голос сменился – стал обычным, живым, человеческим. И лицо тоже стало настоящим, открытым, мокрым от слёз.

– Поздравляю от всего сердца. И желаю вам всем счастья… и как можно дольше оставаться беззаботными.

Честно? Я едва сам не раскис. Видеть такого человека – Императора, величайшего мага, носителя силы, которая может стереть города, – и одновременно человека, говорящего искренние и простые вещи… это каждый раз выбивало меня из колеи. В нём действительно как будто два разных человека внутри.

И я не придумал ничего умнее, чем сказать:

– Спасибо, папа.

Он расхохотался вслух. Злата поперхнулась. Хорошо ещё, что никто из журналистов не видел наши лица – а то завтра это висело бы не только на первых полосах газет, но и на билбордах по всей Империи.

– А ты знаешь толк, барон, – сказал он, отряхивая глаза от слёз смеха. – Не зря я выбрал тебя. Я отдал тебе самое моё золотое сокровище.

Злата вспыхнула.

– Папа! Ну зачем ты меня смущаешь?

– Ты такая же, как все мои дети, Златочка.

Он потрепал её по голове.

– Папа, испортишь прическу!

– Не испорчу.

И правда – не испортил. Его рука была напитана каким-то плетением воздуха, что восстанавливало волосы в исходное состояние. Как это работало – я так и не понял: слишком быстрое, слишком сложное плетение. Не успел даже уловить структуру.

– Ну что, ребята, – сказал он, оглянув нас, – сейчас начинается главная часть.

Я удивился. И тут же вспомнил: памятку, которую мои невесты ежедневно подсовывали мне «на изучение», я так и не удосужился прочитать. Постоянно находились дела поважнее – а точнее, я подписывал нескончаемые счета: то за хлебушек, то за колбаску, то за икру – красную, чёрную, заморскую, баклажанную. Список рос быстрее моего терпения.

Император приподнял бровь:

– Ты же не почитал?

Я махнул головой:

– Да, ваше императорское величество…

– Ну, – сказал он, – сейчас вы будете получать подарки. Надеюсь, это не затянется надолго. А то, смотрю, всё больше и больше людей подъезжают.

Я повернулся к воротам – и правда, там уже собралась пробка.

– Ага, – вслух протянул я. – Вот они, нахлебники приехали. Как постоять на скучной церемонии – так нет, а как пожрать – так целая пробка. Аристократы называются.

Все снова рассмеялись.

– Так, – сказал Император. – Возвращаемся в нормальный вид.

И буквально по щелчку все вокруг снова стали серьёзными аристократами: надменные лица, каменные взгляды, идеально выровненная осанка. Каждый раз поражаюсь – как они это делают? Хотя… сам уже стал таким же.

Купол слетел, и первым заговорил Дориан. Не командным голосом – а так, будто он просто советует, мягко направляет. Но мы все прекрасно понимали: лучше него организовать это никто не сможет. Поэтому слушали внимательно.

– Итак, господин и госпожи, – начал он, показывая рукой в сторону поместья. – Вот там находятся зоны приёма подарков. Каждая зона предназначена для каждого из вас. Так мы разделим поток гостей на четыре части и ускорим процесс вручения.

Он говорил спокойно, чётко, как будто всю жизнь только этим и занимался.

– Первая зона – господина Аристарха Николаевича, как главы рода. Именно туда будут приходить самые важные гости и приносить самые дорогие подарки.

Я кивнул – логично.

– Вторая зона – госпожи Златы Олеговны. Вы дочь Императора, и часть гостей придёт именно к вам, чтобы проявить уважение не только к роду Романовых, но и к вашему отцовскому дому.

Он повернулся к Милене и Ольге:

– Пожалуйста, не сочтите за грубость, что распределяю именно так.

Милена и Ольга спокойно ответили вместе:

– Нет, конечно. Мы всё понимаем.

– Далее – зона госпожи Ольги, – продолжил Дориан. – И последняя зона – госпожи Милены.

Он на мгновение замолчал, подбирая формулировку.

– Милена, учитывая вашу фамилию, – он произнёс это уважительно, очень аккуратно, – мы понимаем, что часть гостей попросту постесняются подойти. Поэтому ваша зона расположена с краю, там, где легче увеличить пространство под подарки. К вам будут приходить с самыми большими дарами – и это удобное место для складирования.

Милена лишь кивнула, абсолютно спокойно.

И я заметил: никого не задело его распределение. Все понимали, что он выстроил идеальный расклад.

Дориан продолжил:

– И ещё одно. Я могу выдать вам небольшие листочки с фразами благодарности – чтобы вам не приходилось думать и повторяться. Просто собирайте подходящие слова из списка: они составлены так, чтобы звучать уважительно, каждый раз по-разному, и не занимать много времени.

Он посмотрел на меня и моих жён:

– Также можете ориентироваться на меня. Я буду показывать, кто к вам подходит. Роды я знаю почти все. Кроме вас, госпожа Злата, – он слегка склонил голову, – вы и так знаете каждую аристократическую семью.

Злата едва заметно улыбнулась.

– Если у вас возникнет сомнение, как именно выразить уважение, смотрите на мои руки. Я буду показывать пальцы от одного до трёх. Один – сильный род: нужно чуть больше внимания. Два – средний род. Три – мелкий. Это не значит, что кому-то можно хамить. Просто степень формальности.

Меня реально поразило, насколько он всё распланировал. Даже такие инструкции – хотя, казалось бы, всё и так понятно. Но Дориан, похоже, привык проговаривать всё до последней детали, чтобы всё было идеально.

– Прошу следовать за мной, – он сделал шаг вперёд, затем резко обернулся к Императору. – Ваше Императорское Величество.

И поклонился ему вовсе не как сын. А как безупречный дворецкий: глубоко, точно, правильно.

Я в очередной раз поймал себя на мысли, насколько это странно и восхитительно одновременно: наследник, воспитанный в роскоши, ведёт себя так, будто всю жизнь был идеальным слугой.

И, чёрт возьми, ему это шло.

Ну надеюсь подарки отобьют «ресторан». Усмехнулся я в голове, вспоминая свой мир, кредиты на свадьбу и пустые конверты молодоженам.

Глава 2

Встав на позицию, которую указал тёмный дворецкий, я машинально отметил, насколько Дориану идёт этот образ. Чёрный фрак сидел безукоризненно – дорогая ткань, ровная линия плеч, идеально выглаженные лацканы. Прядь никуда не выбилась, причёска – будто сделана по линейке. И почему-то он следил не за Ольгой и Миленой, а за мной и Златой. Очень осознанно следил. Будто именно мы со Златой – главный потенциальный источник бед на этой церемонии.

И, честно говоря, спорить с этим было трудно.

Пока гости ещё подтягивались, и первые ряды выстраивались у входа, я краем глаза отмечал, кто именно пришёл поздравить наш род.

С юга появился род Эпифанцевых – яркие наряды, загорелые лица, смелые цвета. Принесли простой толстый конверт. По весу – там был не просто вексель, а несколько, минимум на пару сотен тысяч. Южане любили производить впечатление деньгами, и тут были верны себе.

Справа медленно подошли северяне – род Белоостровских. Высокие, белокожие, с подчеркнуто строгими чертами. Мужчины – в длинных плотных сюртуках, женщины – в серебристых накидках. Дарили шкатулку, тяжёлую, обшитую меховой окантовкой – север любил вставлять свои акценты даже в подарки. Внутри я почувствовал холодное Эхо льда – характерный оттенок их техник.

С запада прибыл род Шировых – европейская манера во всём, сразу видно влияние близкой границы с СВЕТом: костюмы ярче, чем у наших, движения свободнее, речь певучая. Их подарок – тонкая коробочка, в которой лежала небольшая золотая пластина с выгравированным пожеланием. Вроде бесполезно… но сделано из чистого, дорогого золота. Тоже традиция.

Удивляло другое – откуда у них всех вообще оказались приглашения? Мы никому ничего лично не рассылали. Аристократическая сеть Империи – это что-то между телепатией и вирусной рассылкой: если свадьба связана с древним родом и Императорской семьёй, приглашение распространяется само собой.

И вот среди всех этих лиц, силуэтов, движений – на пальцах Дориана мелькали только единицы. Исключительно «1». Ко мне подходили только те, с кем стоило быть особенно внимательным.

Пока я принимал подарки, кто-то вручал конверты, кто-то шкатулки, кто-то коробки с артефактами. Некоторые вещи я успевал бегло просканировать – а от некоторых отходило Эхо уровня, которыми я раньше не сталкивался.

Но один подарок выделился сразу.

Не подарок – тот, кто его собирался приподнести.

Княжеский род Разумовских.

Я видел его главу на расстоянии, на балу в столице, но лично не знаком был никогда. Теперь же он шёл прямо ко мне: высокая фигура, выверенная походка, спокойное лицо человека, который привык, что любое пространство под него подстраивается.

– Здравствуй, Аристарх, – сказал он и сразу перешёл на «ты».

Ну ещё бы – княжеский род. Им можно.

Я выпрямился чуть сильнее. В голове проскочило всё, что я успел накопать: Разумовские – родовое Эхо поддержки, воодушевление. Ходили истории, что их войска однажды держали строй больше недели без сна, и выживали только за счёт силы рода. Правда, глава тогда пропал почти на два года – видимо, откат был чудовищный. Но суть была одна: это род-батарейка, который может питать союзников так, как никто.

Он протянул руку:

– Разреши представиться. Анатолий Ильич Разумовский.

Анатолий Ильич выглядел так, как должны выглядеть главы великих родов: идеально собранный, ни одной лишней детали. Тёмно-серый классический костюм с глубоким матовым отблеском, рубашка цвета старой слоновой кости, тяжёлая кольцевая печать – массивная, но не кричащая. Лацканы чуть приподнимались при каждом вдохе, словно подчёркивая выверенную осанку человека, привыкшего к власти.

Двигался он слишком плавно для обычного мага – будто каждый шаг проходил через внутренний метроном. И когда я скользнул Эхо по поверхности его источника, то понял неприятное: он находился выше предела моего восприятия. Если ранг не определяется – значит, это десятый как минимум. Одиннадцатый – вероятнее. Всё-таки глава рода.

От него шёл плотный, ровный фон Эхо – не агрессивный, но такой уверенный, что рядом автоматически хотелось держать спину прямее. И, самое плохое, мне показалось, что он знает, что я сейчас его «смотрю». Князья из Тринадцати не бывают тупыми.

«Да уж, тебя сложно не знать», – подумал я. Один из сильнейших родов Империи – и по финансам, и по влиянию. Примерно третий по силе.

– Очень приятно, – ответил я вслух. – Полностью представляться мне, думаю, не нужно. Всё же я думаю вы знаете, кому Вы на свадьбу пришли.

Я специально сказал это спокойным, даже нахальным тоном – хотел посмотреть, как он отреагирует. Он слегка наклонился вперёд и понизил голос.

– Если ты думаешь, что можешь вести себя как угодно, потому что дочь Императора твоя невеста, а сын Императора – твой дворецкий… ты заблуждаешься. В этом мире не только императорская семья может помогать или мешать жить.

Я наклонился ещё ближе и, почти не двигая губами, прошептал:

– Вы мне угрожаете, князь?

Он тут же поднял руки – жест был спокойный, мягкий, но очень точный.

– Нет-нет, ни в коем случае, барон. Хотел наоборот… поздравить. И к концу церемонии я принесу вам статую. Статую вашего предка. Того, о ком многие уже забыли.

Я повернул голову вслед его жесту. И увидел десятки людей. Просканировал – бойцы дружины. Не мои. И что удивило больше всего – я о них не знал. Как пропустил? Да легко. Последние сорок минут я принимал подарки и пытался не глядеть в телефон, потому что каждый раз, когда я к нему тянулся, ловил убийственный взгляд Дориана. Он очень ясно давал понять: «Барон, не позорься, работай лицом».

Поэтому да, уведомления я пропустил.

Они несли что-то огромное. Высотой метров шесть, а то и семь. По крайней мере, верхняя точка была где-то там. И несли аккуратно, но явно с пониманием веса. Завёрнутое в чёрную ткань.

Я поднял руку, и рядом со мной сразу оказался Дориан – как будто материализовался из воздуха.

– Да, господин. Что-то желаете?

– Да. Попроси вот тех бравых ребят не тащить статую моего предка ко мне. Пусть сразу ставят… – я запнулся. Я вообще не знал, куда её ставить. – Пусть ставят туда. Ты понял.

– Понял, господин, – спокойно ответил он. И, как ни странно, я не сомневался: понял действительно.

И в голове у меня снова всплыло это чёртово «Yes, my lord».

Чуть не рассмеялся. Надо прекращать вспоминать это старое аниме.

Через пару мгновений Дориан уже стоял у тех самых ребят и чётко, уверенно объяснял им маршрут. Они повернули головы к князю – тот кивнул. Всё это время мы с князем молчали. Он хотел произвести впечатление. И, чёрт возьми, произвёл.

Выбранное место моим дворецким оказалось идеальным.

Анатолий Ильич повернулся ко мне:

– Разрешите, барон, чтобы мы и ваши гости могли лицезреть это чудо искусства.

– Да, конечно, князь, – спокойно ответил я. – Ничего не имею против.

Он сделал едва заметный жест пальцем – настолько быстрый, что его можно было и не уловить.

Ткань медленно, почти торжественно, начала сползать вниз. И в этот момент весь двор будто выдохнул и замолчал. Даже музыка, играющая где-то за навесами, будто потонула в воздухе.

Статуя оказалась женской.

Женской – и без головы.

Я медленно повернул взгляд на князя.

– А что значит отсутствие одной из частей тела моего предка?

Он даже не смутился. Улыбка у него была такая, как будто он только что пошутил удачнее всех в этом дворе:

– Понимаете, ни один архив не сохранил её истинное лицо. Я взял на себя смелость… просто не делать голову. Это честнее, чем создать ложный образ. Вы ведь не против, барон?