Одиночество смелых

Ло Коко встает, открывает шкафчик, стоящий у стены, и достает бутылку «Чиваса».

– Да ничего, ничего… Давайте выпьем по бокальчику, – говорит он, откручивая пробку.

– Не могу, благодарю вас. Считайте, что я с вами выпил.

Несмотря на жару, по спине Бориса пробегает холодок.

– Вот увидите, виски приведет вас в доброе расположение духа, – говорит Ло Коко, – и, может быть, мы сможем договориться. К чему нам воевать, синьор…

– Джулиано.

– Да, но как вас по имени?

– Синьор Джулиано.

Ло Коко мрачно качает головой:

– Извините, я просто хотел проявить вежливость.

– Вежливость совершенно необязательна. – Борис встает. Поправляет прическу, берет копию чека со стола, складывает ее и убирает в карман. – Важно, чтобы вы мне сообщили, если этот синьор вернется. Договорились?

– Разумеется. Непременно. Джильо, так?

– У вас хорошая память.

Том Синг-Синг с виду добродушный толстяк. Никто бы и не сказал, что он мафиозо, – а он и в самом деле не мафиозо, а агент ФБР под прикрытием, и то, что он не соответствует типажу, парадоксальным образом внушает к нему доверие. Ему дали прозвище Синг-Синг, потому что он, по всей видимости, провел пару лет в этой тюрьме в Оссининге. Документы о его тюремном заключении в порядке. Если бы кому-то из «плохих» удалось заполучить их – а это более чем вероятно, – он бы узнал, что Том провел в тюрьме строгого режима двадцать шесть месяцев, а его единственный сокамерник, наркоторговец, умер от передозировки, едва освободившись.

Когда Борис входит в кабинет отряда быстрого реагирования, Том сидит, развалившись в кресле, положив ноги на стол и зажав сигарету с ментолом в губах.

– А тебе, смотрю, нравится твоя роль.

– Я рожден для нее, – отвечает Том на корявом итальянском со странным сицилийским акцентом.

Борис усаживается в соседнее кресло. Стены в кабинете пожелтели и кое-где потрескались, а в углу скопилась осыпавшаяся штукатурка. Среди гербов и календарей встречаются кресты. Борис ослабляет галстук и тоже закуривает сигарету, а потом поворачивается к коллеге, ожидая, что он заговорит.

– Я все разузнал, my friend, – говорит Синг-Синг. – Все путем.

Борис улыбается с некоторым беспокойством.

– Одну партию они производят на складе ГСМ за… – он достает смятую бумажку из заднего кармана джинсов, – за баром Baby Luna. Другую – в конюшне Розарио Спатолы в… – он снова читает по бумажке, – Байде. И у них есть еще одна лаборатория для очистки героина, там электронасос набирает воду прямо из реки.

Борис посмеивается.

– И где эта лаборатория?

Том читает нижнюю строчку своей помятой бумажки:

– В Алька'мо.

– Может, в А'лькамо?

– А'лькамо, sorry. Там этот химик, Чиччо Маннойя… У него получается обрабатывать по восемьдесят кило в неделю, четыре с половиной тонны в год.

– Фью-ю-ю.

– Он зарабатывает по пять миллионов лир за кило.

– Блин, не ту профессию мы выбрали, – говорит Борис, глядя на осыпающийся потолок и выдувая сигаретный дым.

– Бонтате и Индзерилло продают героин Гамбино, пятьдесят тысяч долларов за кило. Гамбино перепродает его американским семьям, сто тридцать тысяч долларов за кило.

Борис свистит.

– Ты гений, Синг-Синг.

Том убирает ноги со столика и вдавливает окурок в пепельницу.

– What's up, my friend?[9]

– В каком смысле?

– Что случилось? Ты немного…

Он обрывает фразу и выразительно взмахивает руками.

Борис смотрит на него несколько секунд и ничего не говорит. Они хорошо друг друга знают, и Том догадывается: что-то не так.

– Что произошло? Что-то с сыном?

– Да нет, что ты, Алессандро – настоящий феномен, он прекрасно учится в школе. Не сомневаюсь, тоже станет полицейским.

– Poor guy[10].

– Точно.

– Так в чем тогда дело? Какие проблемы?

Борис встает и закрывает дверь в кабинет, потом снова садится в кресло, опершись локтями на колени и повернувшись к коллеге.

– Послушай, Том, – говорит он тихо, чуть ли не шепотом, – тебе надо уехать.

– Что? Что ты такое говоришь?

Борис знаком показывает ему, чтобы понизил голос. Том, натянутый как струна, цедит слова:

– Почему я должен уехать? Я собираю материал-бомбу.

– Да-да, я знаю, результаты у тебя просто фантастические, но тебе надо уехать. Вернуться домой, здесь ты больше не в безопасности.

– Что ты имеешь в виду?

– В этом городе слишком много разговаривают. Слишком. И здесь, – он разводит руками, имея в виду отделение полиции, – где можно было бы ожидать… Здесь разговаривают еще больше.

Том встает, идет к окну и закуривает еще одну сигарету с ментолом.

– Хочешь сказать, что в полиции есть крот?

– Не знаю, – удрученно качает головой Борис. – Но думаю, что тебя раскрыли. Они в курсе, кто ты, Том. Видимо, кто-то проговорился.

Том чешет подбородок. Он не трус, но он только что вышел из гаража, где сидел с большими шишками палермской мафии, вооруженными и готовыми решать, кому стрелять, резать и душить, подбросив монетку.

– Ты… – У него срывается голос. Он откашливается. – Ты кого-нибудь подозреваешь?

– Никого конкретно.

– Ты кому-то… Ты кому-то не доверяешь?

– Бруно.

– Тому самому Бруно?

– Да.

– Поверить не могу, – качает головой Том. – По-моему, ты ошибаешься. Бруно – твой друг, он к тебе хорошо относится.

– Да, это так.

– И что тогда?

– Не знаю, Том, не знаю. Но тебе надо уехать.

– Даже не говори об этом.

– Том, ты вынуждаешь меня напомнить тебе, что мы находимся в Италии и технически я твой начальник. Поэтому я тебе сейчас прика…

– Shit! Я не уеду.

– …приказываю.

Борис подходит к нему и кладет руки на плечи, Том их скидывает. Борис треплет его по щеке.

– Том. Тебе надо уехать. Здесь больше не безопасно.

– Если это так, если они знают обо мне, то они и с тобой сведут счеты. Мы все в одной лодке, как вы говорите.

– Я-то тут при чем, я сицилийский полицейский.

– И я полицейский.

– Да, но тут другая ситуация. Я-то у себя дома. Они воры, я сыщик. Так это работает.

Том бьет кулаком в стену. Он сердится, лицо у него побагровело, но он понимает, что если все так, как говорит Борис, его время уже истекло. То, что он еще жив, очень похоже на чудо. Ему уже надо бы лететь прямым рейсом в Вирджинию.

– Давай. Собирай вещи и возвращайся домой, – говорит Борис, потрепав его по волосам. – Скоро увидимся, друг мой. А сейчас уезжай.

В гараже в Кальсе, который Том Синг-Синг вдруг перестал посещать, сегодня так влажно, что все кажется абсурдно тяжелым. Для корешей Стефано Бонтате даже встать, открыть холодильник и взять пиво – работенка не из легких.

Бонтате с виду человек мирный, элегантный и культурный. То, что он сейчас закрылся в этом темном и влажном гараже с четырьмя другими мужиками, пьет пиво и играет в покер за грязным столом, не должно вводить в заблуждение. Вчера он ужинал с князем Ванни Кальвелло ди Сан-Винченцо, страстно увлеченным стендовой стрельбой и коллекционированием дорогого оружия, а позавчера с женой посетил гонку спортивных автомобилей, в которой принимал участие граф Марианелло Гутьеррез Спадафора. Бонтате с легкостью перемещается с места на место и меняет свою речь в зависимости от того, беседует он с гостями на пышном приеме или со шпаной, которая сейчас составляет ему компанию.

– Так, значит, американец нас отымел, – говорит он, бросая червового валета. – Какие же мы хитрецы, что это позволили.

– Но вы же видите, дон Стефано, – говорит мужик в голубом поло, обтягивающем основательное брюхо, – мы его раскрыли.

– И на том спасибо. – Он обводит взглядом присутствующих.

– Дон Стефано, братья Спатола привели в порядок все бумаги. Две компании. Нам пришлось некоторые имена обойти, указать других собственников… Но все люди надежные. Ло Прести поговорил с сенатором, подряд наш. С гарантией.

– Я лично никогда гарантий не даю, Саруццо, а ты?

– Я нет. Но Спатола сказали, что дело надежное.

– Э-э-э, сказали, сделали… Они странные дела творят, знаешь? – Он жестом показывает, чтобы ему передали бутылку пива, отпивает глоток и утирает рот рукавом льняной рубахи. – Странные дела творят.

– Вы правы, дон Стефано, но…

Фразу прерывают три удара в ворота гаража. Все замирают, наступает молчание. Потом еще два удара. Мужчина в голубом поло идет открывать. Ворота поднимаются, и постепенно показываются два блестящих черных ботинка, потом брюки того же цвета, потом синяя рубашка и галстук с вышитыми ласточками. Появляется низенький человек с густой седой шевелюрой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Районах. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Алессандро Пертини – президент Италии с 1978 по 1985 год.

3

В итальянской судебной системе магистрат – лицо, наделенное судебной властью, либо судья, либо общественный обвинитель.

4

Мафиозо, перешедший на сторону полиции и сотрудничающий со следствием.

5

Лидер Коммунистической партии Италии, убитый мафией 30 апреля 1982 года.

6

ANSA (Agenzia Nazionale Stampa Associata) – итальянское национальное информационное агентство.

7

RAI (Radiotelevisione italiana) – итальянская радиотелевещательная компания.

8

Район Палермо.

9

Что нового, дружище? (англ.)

10

Бедняга (англ.).