Антарес: Третье Воплощение

Не замечая ни девушку, ни любопытный взгляд, которым она меня окинула, я внутренне готовилась к тому, что вот-вот произойдёт: глубоко вдохнула и задержала дыхание.

Пространство света и радости вокруг нас начало таять и расплываться, теряя очертания и складываясь в новый, тёмный и незнакомый узор. Место, где мы очутились, было лишено света и напоминало комнату, высеченную в толще пещеры. Храм тьмы и незнакомый шелест приветствовали нас.

Глава 6

— Ты остаёшься ждать здесь, — приказал Кайрус.

Моник стояла с каменным лицом: казалось, само это место парализовало в ней всякое самодовольство.

Словно почувствовав мой взгляд, её светло-розовые глаза, имеющие паранормальное свечение в этом месте, столкнулись с моими. Встретив её немой укор, я сохранила бесстрастное выражение лица и, повернувшись к ней спиной, двинулась за Кайрусом.

Из-за акустики наши шаги отдавались гулким стуком вперемешку с шелестом одежд. Мысли снова вернулись к Моник: пожалуй, окажись мы в моём мире, мы вполне могли бы подружиться. Было в ней что-то от хищной львицы - то, что в другое время меня бы восхитило, но сейчас она оставалась лишь одной из многих угроз.

Длинный коридор уводил всё дальше, полого спускаясь вниз. И несмотря на лёгкую прохладу и ощутимую сырость, тело блаженствовало, отдыхая от изнуряющей жары снаружи. Если бы меня попросили представить подземное царство, в которое пришла весна - это было бы именно оно.

Тёмный камень, похожий на осколки вечной мерзлоты, лучился приглушённым светом и покрывал собой всё: пол, стены, колонны. Иным был лишь потолок - скалистый, местами неровный. То, что казалось простым, оказывалось немыслимым: огромные колонны, унизанные факелами, оплетённые лианами, было невозможно обхватить и в несколько рук. А при таком изломанном рельефе я и вообразить не могла, как эти цельные глыбы гранита сумели здесь установить.

Со скалистого потолка свисали отростки, похожие на корни деревьев. Ближе к стенам эти ветви утолщались, становясь с запястье толщиной. Переплетённые между собой и усыпанные бутонами, они спускались до самого пола, обращая весь путь в цветочный коридор, где цветы служили единственным источником ярких красок в этом мрачном месте. Белые, нежно-розовые, цвета фуксии, сиреневые и тёмно-синие бутоны смотрели в разные стороны, будто в поисках солнца, которого здесь нет и быть не могло.

Коридор заканчивался круглым залом, откуда расходились пять дорог, считая ту, которой мы пришли.

В центре стояла фигура среднего роста, чьё лицо скрывал опущенный капюшон. И если наши одеяния были лишь скромной предусмотрительностью, то тяжёлая ткань на этом человеке наверняка повидала не один век: каким-то образом она выглядела старой и изношенной - и в то же время опрятной, почти церемонной.

Подойдя ближе, я разглядела тонкие белые пальцы, сомкнутые перед собой.

Свет, льющийся сверху, привлёк моё внимание; подняв голову, я увидела, что прямо над нами вздымается купол, пропускающий дневные лучи, и, наверняка, точно также пропускающий сквозь себя лунный свет в ночное время суток.

Когда мы с Кайрусом остановились в двух шагах от загадочного безмолвного силуэта, я смогла рассмотреть нижнюю часть лица жрицы: острый подбородок, чёткую линию тонких губ, впалые щёки и кожу, что не видела солнца дольше моего.

— Калео, — Кайрус едва заметно склонил подбородок в приветствии. — Мы можем приступать, если всё готово. — После секундной заминки он добавил: — Спасибо, что согласилась принять нас.

Пока я разглядывала сучковатые пальцы жрицы, она подняла голову и посмотрела прямо мне в глаза.

Чувство, какого я прежде не испытывала ни в чьём присутствии, пронзило меня и стянулось где-то под солнечным сплетением.

У жрицы были глубоко посаженные фиолетовые глаза, что светились так же, как глаза Моник и Кайруса. Кожа туго обтягивала череп; лицо без бровей казалось лишённым возраста, эмоций, переживаний. Лишь глубинная печаль и мудрость читались на этом прекрасном и страшном лице.

Из-под капюшона я не могла разглядеть, есть ли у неё волосы, но облик этой хрупкой на вид женщины поражал.

Застыв под её взглядом, я никак не могла отделаться от ощущения, что сквозь неё на меня смотрит нечто совсем иное.

Она перевела внимание на Кайруса:

— К столь зрелым годам эфир уже даёт о себе знать, — произнесла она с сомнением.

— У меня есть все основания полагать, что этот случай окажется особенным.

В безмятежных фиолетовых глазах блеснул вопрос, и она снова смерила меня оценивающим взглядом.

— Ступайте за мной, — и, не дожидаясь ответа, она развернулась, безмолвно веля не отставать.

Я посмотрела на Кайруса - он выглядел довольным и тихо шепнул мне:

— Это правда: случаи, когда эфир пробуждается во взрослом возрасте, почти немыслимы. — Он перевёл на меня взгляд. — И, кажется, ты станешь исключением из этого правила.

Я не ответила: я была уверена, что Калео слышит каждое наше слово, и даже старалась ни о чём не думать, опасаясь, что она способна слышать и мысли тоже.

Из центра зала мы свернули в первый коридор слева, где через пару метров начался спуск. Света стало ещё меньше, и сквозь подошвы к ногам просачивался холод чёрного каменного пола.

Долгий спуск вывел нас в небольшое помещение со стенами, украшенными выцветшими фресками. На столе из цельного камня стояли чаши и свечи. Но не успела я толком рассмотреть это убранство и красоту, так резко отличавшиеся от мрака и холода, что окружали нас прежде, как мы снова начали спускаться.

На этот раз ступени были шире и выше, точно зубы спящего древнего гиганта. Кончики пальцев совсем заледенели, и теперь стало ясно, зачем понадобились дополнительные одежды. Спуск делался всё уже, и мы с Кайрусом шли плечом к плечу, след в след за жрицей.

Ощутив на себе его взгляд, я оторвалась от неровных ступеней. В полумраке его глаза сияли, как зимние небеса. И сейчас они всматривались в меня, подмечая каждую деталь.

— Почему здесь у всех светятся глаза? — мой тихий вопрос был единственным звуком во всеобъемлющей тишине и эхом отскакивал от камней.

— Это место создано из камня, пропитанного эфиром. Когда он повсюду, это влияет на нас: взывает к нашей силе и заставляет глаза светиться изнутри - тем светом, что вложил в нас Творец.

Спросить, светятся ли и мои глаза, я не решилась.

Мне стоило задавать больше вопросов, мысленно отругала я себя, когда мы вышли в просторную пещеру, наполненную белым мутным светом. Я замедлила шаг, и меня охватило тревожное предчувствие.

В центре пещеры был выдолблен бассейн, прямо как в комнате Кайруса. Водная гладь застыла в идеальном покое; если бы не слабый металлический блеск, можно было бы подумать, что там вообще ничего нет.

Мы с Кайрусом остановились, глядя, как Калео подходит к тому самому углублению с водой. В воздухе мелькнули её белые руки, словно вспорхнувшие голуби, и я ощутила это.

То, что я приняла за воду, оказалось чем-то живым: сейчас оно проснулось и начало излучать слабое лунное свечение. Но поразило меня не само свечение, а тот ужас, что охватил меня от осознания присутствия чего-то постороннего.

— Что это? — выдохнула я, борясь с ознобом, пробежавшим по позвоночнику.

Кайрус, всё это время внимательно наблюдавший за мной, не успел ответить, потому что в тот же миг раздался приказ Калео:

— Подойди, — скребущий женский голос отражался каменных от стен, заполняя всё пространство.

Возможно, она и сама когда-то была камнем: вышла из гранитной скалы, обрела человеческий облик и осталась жить здесь, никогда не видя солнца, не чувствуя тепла ветра на щеках, не зная человеческой любви.

Пересиливая себя, я приблизилась к ней, бросая напряжённые взгляды в сторону воды, которая, казалось, тоже смотрела на меня в ответ.

— Это воды Оувэ, — заметив мой ступор, пояснила Калео. — В сочетании с определённым минералом они позволяют установить связь с потоком эфира, дарованным нам Творцом.

— А что ещё он вам подарил? — я попыталась пошутить, не отрывая взгляда от живой, струящейся глади.

— Смерть, — я взглянула на жрицу. Её серьёзные фиолетовые глаза не оставляли места для шуток. — И много других прекрасных и ужасных вещей. А теперь - полезай в воду.

От недоумения, не говоря уже об ужасе, я оглядела свою одежду, а потом обернулась на Кайруса - тот стоял каменным истуканом, и лишь живые, подвижные глаза выдавали его нетерпение.

— Во что мне переодеться?

— Залезай, — на этом любезность жрицы иссякла, и мне оставалось либо подчиниться, либо... Сбежать? Отказаться?

Я готова была поклясться, что воды Оувэ наблюдают за мной с издёвкой и любопытством. Сколько бы я ни всматривалась, в прозрачной светящейся жидкости не было ничего. Ничего, что могло бы меня укусить, оцарапать или утащить на дно.

Шумно выдохнув и придерживая ткань мантии, я скинула обувь и опустила в воду одну ногу. Тёплые маслянистые вихри закружились вокруг неё, и там, где вода касалась кожи, она разгоралась ещё ярче.

Губы сами собой скривились, когда в голову закралась непрошеная мысль о том, что оно живое. Стараясь отогнать её, я опустила вторую ногу. Тугой узел в груди немного ослаб, стоило мне понять, что я не утону: вода едва доходила до колен.

— Опустись на спину и ложись, — я стрельнула взглядом в Калео, не сумев сдержать раздражение, несмотря на весь страх и трепет, что она внушала.

Помешкав, я всё же сделала, как она велела, и оказалась наполовину в воде, наполовину на её поверхности, идеально балансируя.

Я медленно выпустила воздух сквозь приоткрытые губы, привыкая к чувству невесомости. Воды Оувэ светились и переливались миллионом крохотных звёзд, что при малейшем движении рассыпались сверкающим туманом. Когда стало ясно, что я не утону и сама вода надёжно держит меня на плаву, я смогла немного расслабиться.

Сухие руки жрицы легли мне на виски - этот жест тут же пробудил воспоминание о том, как в нашу первую встречу Кайрус хозяйничал в моём сознании; я невольно напряглась и стиснула зубы.

Какое-то время я просто слушала и чувствовала на лице дыхание жрицы: она опустилась на колени у самого края этого подобия бассейна.

— Воды Оувэ - это наша память, наша кровь, наш проводник. Это зеркало, которое покажет тебе, кто ты, и раскроет всю правду, — голос жрицы доносился откуда-то издалека. А может, звучал прямо у меня в голове.

Сознание всё ещё цеплялось за ощущение тела, но оно делалось всё более далёким, как бывает, когда застреваешь между сном и явью.

В этой убаюкивающей пустоте не существовало ничего - даже моей личности, прежде казавшейся чем-то незыблемым. Единственной опорой оставался голос Калео, велевший дышать глубоко. Прошла секунда, а может, несколько часов, и я окончательно потеряла ощущение тела: не стало ни рук Калео на моей голове, ни её голоса, ни смутного присутствия Кайруса.

Не было ничего, кроме ощущения, как я наблюдаю за собой со стороны и вместе с тем чувства, как некая сила раскрыла свои глаза, рассматривая меня.

В самом центре моего существа пульсировал жар: вдох - и огонь охватывает всё вокруг, выдох - и остаётся лишь холодная пустота и лёд.

Тьму начал заливать свет, и мне почудилось, что всё кончилось и моё тело вынесли на солнце. Усилием воли я попыталась открыть глаза - и в тот же миг свет пропал, а сознание ударилось о темноту, подобно тому, как во сне срываешься с высоты и резко просыпаешься.

Зажатая в тисках тёмной пустоты, я силилась вдохнуть, закричать или вернуться в тело. Внутри скручивался тугой узел, во рту стоял привкус пепла и земли.

Чья-то невидимая рука перекрыла доступ к воздуху, сдавив горло.

Физические ощущения обрушились на меня со всей силой, когда я резко села, стряхивая с себя руки Калео и жадно хватая ртом воздух.

— Вы ошиблись, Верховный. В этой девушке не проявлена сила эфира. Лишь крупицы, которые ничем не отличают её от элементарных.

Перед глазами плясали чёрные пятна, пока я силилась прогнать шум из ушей. Сглотнув, я поморщилась от ощущения трещины, прошедшей сквозь весь мой разум. И если то, что делал с ним Кайрус, было как удар лопаты о лёд, то это... Меня будто выключили, а затем неправильно переподключили, перепутав все провода и соединения.

— Ты уверена? Я своими глазами видел огонь.

— Эфира в ней столько же, сколько в любой из элементарных - незначительный импульс, — я сидела с прямой, одеревеневшей спиной, выравнивая дыхание, когда вокруг меня раздались шаги. — Ошибки быть не может.

Я так и оставалась в воде, пока чья-то рука не подтолкнула меня, заставляя подняться. Выбравшись из бассейна, я переводила взгляд с Кайруса на жрицу и обратно. Его поза выдавала напряжение, а взгляд пригвождал меня к месту; в лице же Калео, когда наши глаза встретились, промелькнуло нечто вроде сожаления. Безмолвная поддержка вспыхнула и угасла, едва я успела её заметить.

— Даже то, что приносит нам разочарование, со временем может обратиться в нечто ценное, — тонкая фигура в тяжёлом балахоне устремила прямой взгляд на Кайруса, будто ставя точку в разговоре. — С вашего позволения, Верховный, мы закончили.

Одолев несколько ступеней вверх, я вдруг осознала, что совершенно суха. Поднимаясь из воды, я даже не заметила, что кожа, волосы и одежда остались без единой капли влаги.

Изумлённо взглянув на Кайруса, я обнаружила, что он смотрит прямо перед собой, погружённый в тяжёлую, напряжённую задумчивость. Остаток пути мы проделали в тишине, и, когда Моник перенесла нас в знакомый атриум Палатиума, Кайрус ушёл не прощаясь.

Недоумение и возмущение раздирали меня на части, пока я смотрела ему вслед.

Гла