Антарес: Третье Воплощение

— Не исключено. Она не соврала Парксу о том, что тонула. Но всё, что было до этого, и то, как она оказалась на наших берегах... больше похоже на бред, чем на воспоминания.

От нервного напряжения меня едва не разобрал смех: вся боль и усталость отступили на второй план, пока я плавилась под взглядами этих двоих.

— Если ей подменили воспоминания, это доказывает, что она не так невинна, как пытается казаться. По связи передали, что Паркс принял её за сумасшедшую. Но потом она пыталась сбежать, — девушка склонила голову набок и протянула: — Зачем бежать и прятать свои воспоминания, если тебе нечего скрывать?

Она подошла ближе, и я смогла рассмотреть её чуть лучше: длинные волосы струились по плечам жидким золотом, бархатная кожа была того же оттенка. Затем на моих запястьях что-то сомкнулось с щелчком. Опустив взгляд, я увидела широкие каменные браслеты мутного голубого цвета - они неприятно холодили кожу.

— Ничего личного. Побудешь так, пока мы во всём не разберёмся, — она выпрямилась и повернулась к мужчине, который растерянно меня разглядывал. — Сможешь пробраться сквозь морок?

Он отрицательно покачал головой:

— Нужно сообщить архонту.

— Не станем, пока не разберёмся сами.

— Ты научилась взламывать воспоминания? Если так - прошу, Моник, продемонстрируй своё мастерство.

Фэйн и золотоволосая напряжённо переглянулись. После пары секунд безмолвной перепалки Моник вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Парень смотрел ей вслед, но вскоре его внимание вернулось ко мне:

— Ты можешь рассказать всю правду до того, как это сделают за тебя.

Я молчала, глядя на него исподлобья.

— Я предельно серьёзен. Лучше сделай это сама, иначе твой разум могут травмировать, пробираясь сквозь наложенный морок.

Каждая его фраза была бессмысленнее предыдущей.

Когда он вышел, оставив меня одну, я уронила голову и позволила ей безвольно повиснуть.

Вздохнув, я поднесла закованные руки к лицу и с силой растёрла его, надавливая на глаза. Представляю, на что я сейчас похожа: всё ещё босая, грязная, в царапинах и ссадинах.

С другой стороны - с чего я взяла, что всё непременно кончится плохо? Может, они поймут, что я безобидна, и отпустят меня.

Комната выглядела не менее странно, чем лес, в котором я очнулась. Сюда вошёл бы обеденный стол на двенадцать персон, но здесь были только я, дверь и мягкое белое свечение, льющееся с потолка. И даже в этой скудной обстановке казалось, что краски серого пола, тёмно-синих стен и моих белых рук выкручены до предела.

Разочарование накатило волной - и не отпускало. Всё больше это походило на скверный приход после психотропных веществ. Покопавшись в обрывках воспоминаний, я выудила из них последнее, что помнила, прежде чем оказалась в воде.

Мы с Габриэлем плавали по реке на яхте. Не было никого кроме нас и немногочисленного экипажа. Меня начало клонить в сон, парализуя волю и я заснула прямо на его плече. А затем - внезапное пробуждение. Тело не слушалось, но сквозь зыбкую пелену я чувствовала, как меня подхватили на руки. И когда наконец удалось приоткрыть глаза, я увидела, как чья-то рука тянется к моей шее. Голова запрокинулась, и всё снова пропало из виду - вместе с тяжестью рубинового ожерелья.

Повиснув безвольной куклой, я тщетно силилась прогнать дурманящий сон, пробить эту цементную стену. Невероятным усилием мне снова удалось разлепить глаза и увидеть ночное небо, затянутое грязными красно-серыми тучами. В одну секунду я смотрела вверх, а в следующую небо стало стремительно отдаляться. Меня охватила приятная нега полёта, пока не стало ясно, что я лечу вниз, прямо в воду.

Я тяжело вздохнула и сжала переносицу, пытаясь унять пульсирующую боль.

Однако то, что мне предстояло, грозило превратить эту боль в настоящее безумие, сотканное из разбирательств, объяснений и взяток. Комната, в которой меня заперли, не походила на допросные охранной гвардии - отсюда я заключила, что попала в заведение иного толка. Оставалось одно: дождаться адвоката и того момента, который Брейнан выберет для своего триумфального появления.

Своего брата я знала лучше всех на свете - как-никак мы были близнецами. И ненависть его ко мне была так же сильна, как любовь. Он не упустит случая собственноручно вытащить меня из беды - лишь затем, чтобы потом использовать это как рычаг давления.

Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Поднеся руки к раскрасневшимся щекам, я ощутила внезапную тревогу: неужели я подцепила кровавую хворь? Жар - один из её симптомов, а следом идут непрекращающаяся рвота, обильный пот и смерть, когда из тела выйдет всё до последней капли. Я сглотнула и положила руки на живот. В глазах помутилось, и я сморгнула, прогоняя слёзы.

Минуты тянулись одна за другой, погружая меня в омут тишины и одиночества. Через час вернулся Фэйн, поставил передо мной стакан воды и снова ушёл.

По моим ощущениям, прошло ещё пара часов - всё это время я сидела с закрытыми глазами, не в силах заснуть. Пульсирующая боль сплеталась с жаром, и я цеплялась за рваное дыхание, чтобы не сойти с ума.

Я успела привыкнуть к шорохам и стукам, которые мне мерещились, поэтому не заметила, как кто-то вошёл в комнату, служившую мне временной темницей, пока не услышала тихий голос:

— Итак, Теодора, верно?

С трудом разлепив глаза, я увидела двух мужчин, за спинами которых толклись Фэйн и Моник.

Двое незнакомцев были полной противоположностью друг другу. Рослый блондин с золотистой кожей закрыл дверь, отрезав меня от Фэйна и Моник. Из всех собравшихся он выглядел самым взрослым - серьёзное выражение лица и острый взгляд тёмных глаз прибавляли ему лет.

Тот, что стоял ближе, был похож на вытянутую стрелу и отличался неестественной бледностью, на фоне которой сапфировые глаза будто светились. Моё внимание зацепилось за его волосы. Сперва они показались чёрными, но нет, это был очень тёмный синий оттенок.

Тонкие черты лица исказила удивлённая полуулыбка, словно перед ним сидела не грязная, измученная женщина, а нечто поистине увлекательное.

— Ты не можешь говорить? Или не хочешь? — его мягкий голос обволакивал.

Постепенно до меня дошло, что я смотрю на него в упор уже неприлично долго, затерявшись в его облике. Одёрнув себя, я стиснула челюсти.

Держа руки в карманах, темноволосый чуть вскинул подбородок:

— Иногда ответы на наши вопросы приходят из самых неожиданных мест, ты так не считаешь, Теодора? — с его губ не сходила довольная улыбка.

— У меня нет никаких вопросов, — солгала я и тут же мысленно обругала себя, приказывая молчать.

— Зато они есть у меня, — в каждом его движении сквозила лёгкость.

Я перевела взгляд на блондина, сверлившего меня хмурым, оценивающим взглядом. Когда темноволосый приблизился, обходя стол, я задрала голову и смотрела, как его руки замирают в сантиметре от моей головы.

— Позволишь? — искренний, вежливый вопрос.

Я скривила губы, но не ответила и подалась назад, с ненавистью глядя на протянутые руки. В синих, как тёмный лёд, глазах отразилось понимание - и что-то ещё.

— Может быть немного больно, но я постараюсь не травмировать твой разум, — его холодные ладони мягко легли мне на лицо, слегка надавив на виски. — Если занырну глубоко, то убью тебя... — с грустью проговорил он.

Я дёрнулась, но он лишь крепче сжал мою голову:

— Но обещаю, что не стану этого делать. Я просто коснусь поверхности твоего сознания - это будет быстро.

А потом наступила тьма, которая оглушительной болью расколола меня, моё сознание, мою личность. Всё, чем я когда-либо была, разрушилось и развеялось по ветру.

В моей внутренней пустоте появилось что-то холодное, властное и чужеродное. Без спроса оно перебирало мои внутренности, выискивая то, что могло бы его насытить...

Падение вниз длилось целую вечность: тёмные волны моего сознания расходились во все стороны, ударяясь о призрачные берега.

И чем дольше это длилось - тем нестерпимее становилась боль.

Всё закончилось также внезапно, как и началось.

На меня по-прежнему смотрели эти удивительные синие глаза, похожие на драгоценные камни.

Я захлопнула рот, лишь теперь осознав, что кричала.

Холодные ладони скользнули от висков к щекам и подбородку:

— Кто ты? — его тихий голос звучал теперь совсем иначе. — И откуда ты?

Отстранившись, он несколькими движениями освободил мои руки от каменных браслетов. Почему-то это вызвало озноб, и к горлу подкатила тошнота.

— Что ты увидел? — впервые подал голос блондин.

Свалившись со стула прямо на пол, я тяжело дышала. Прохладные ладони ощупывали мой лоб, заботливо убирая волосы с лица, а я была слишком растеряна, чтобы этому помешать.

Что это было? Какой-то трюк? Мужчина всего лишь коснулся меня, и я провалилась в бездну, в самую тёмную пропасть отчаяния и распада, откуда пришлось собирать себя по кусочкам. Сердце гулко стучало, разгоняя панику по всему телу.

— Всё нормально. Это последствия того, что я побывал в твоём разуме, скоро пройдёт, — он сделал паузу. — Теодора Сейнт. Так ведь тебя зовут? То, что я увидел... Это невозможно, — благоговейно прошептал он.

— Так это правда? — надавил блондин. — Она из другого мира?

— Бельзос, выйди, — скомандовал мужчина, после прикосновения которого я всё ещё боролась с тошнотой, силясь не вывернуться наизнанку.

— Ты уверен, что...

— Я сказал: выйди.

Когда дверь закрылась, темноволосый опустился рядом на пол и положил мою голову себе на колени, пока меня трясло в лихорадке.

— Ты идёшь со мной, Теодора. Понимаешь, что я говорю? Посмотри на меня.

Когда его взгляд поймал мой, я смогла лишь кивнуть. Тошнота отступала, но жар и дрожь никуда не делись, раскаляя тело до предела.

— Всё хорошо, ты в безопасности, — я зажмурилась, стараясь не захныкать от раздирающей меня боли. — Сейчас ты напугана и потеряна, но это пройдёт. Добро пожаловать в новое пристанище - скромную остановку на твоём пути, Теодора Сей...

Закончить он не успел. Я скатилась с его колен, ожидая приступа рвоты, но вместо этого моё тело вспыхнуло.

Стоя на коленях и упираясь ладонями в пол, я в ужасе смотрела, как язычки пламени охватывают мои руки, словно перчатки. Не отдавая себе отчёта, я закричала.

Крик срывался с губ, пока я бешено трясла ладонями, пытаясь стряхнуть огонь. Пламя вспыхнуло с новой силой и так же мгновенно погасло, как появилось.

Парализованная шоком, я ощутила, как на смену лихорадочному жару пришёл ни с чем не сравнимый холод и покой, в которые я стремительно падала.

— Бесподобное везение, — раздался благоговейный голос мужчины.

Когда я подняла голову на звук, он уже стоял на ногах, возвышаясь надо мной и я подумала о том, что я в полном дерьме.

Глава 3

Возможно ли, что я оказалась в мире из собственных снов? Эта мысль вспыхнула и угасла, не успев обрести очертания.

Обладатель сапфировых глаз протянул мне руку, помогая подняться.

— Спасибо...

— Кайрус, — галантная улыбка растянулась на его губах, а глаза лукаво прищурились. — Можешь звать меня Кайрусом.

— Спасибо, Кайрус, — пришлось сглотнуть избыток слюны.

К моему величайшему удивлению, поднявшись на ноги, я не ощутила недомогания - только лёгкую слабость. Жгучий жар постепенно спадал, оставляя после себя глухую ломоту.

— Ты готова?

Не обращая внимания на мой недоумевающий взгляд, Кайрус повёл меня к выходу, не выпуская моей руки. Его ладонь казалась ледяной - но виной тому была моя разгорячённая кожа, которой всё ещё требовалось время, чтобы остыть.

Тупая головная боль медленно утихала, дыхание выравнивалось, а недавние события словно выцветали в памяти. Мои руки пылали настоящим огнём, но вместо ужаса я ощущала умиротворённую отчуждённость. Тело и разум существовали отдельно друг от друга, и мне приходилось балансировать на этом острие, бросив всякие попытки понять происходящее.

Поэтому, когда Кайрус вёл меня за собой, я не сопротивлялась.

Остальные рассредоточились по комнате, похожей на зал переговоров: длинный стол по центру, дневной свет пробивается сквозь неплотно задёрнутые шторы, что тянулись вдоль всей стены справа.

— Бельзос, подготовь клятву, — распорядился Кайрус, едва мы вышли.

Во взглядах присутствующих читались замешательство и непонимание, и я разделяла их чувства. Блондин с хмурым видом покинул помещение.

Фэйн выглядел крайне взволнованным и всеми силами старался смотреть куда угодно, только не в нашу с Кайрусом сторону. Моник же не сводила с меня прожигающего взгляда. То, на что я поначалу не обратила внимания, теперь сразило меня: её глаза, похожие на сверкающие кварцы, были светло-розового оттенка, какого я никогда прежде не встречала.

— Любопытно, — раздался голос Кайруса, заставив меня оторваться от Моник. — Ты провела здесь меньше суток, а уже обзавелась врагом.

Мои щёки покраснели, когда я взглянула на него, но внимание Кайруса было полностью сосредоточено на золотоволосой девушке:

— Теперь она под моей защитой. Навредишь ей - и я убью тебя.

Голос Кайруса звучал так ровно, что смысл его слов дошёл до меня не сразу. Моник опустила голову, бормоча извинения, и в моей душе шевельнулся приятный трепет триумфа - тут же угасший, когда вернулся Бельзос.

Он бросил подозрительный взгляд на Моник, затем широкими шагами пересёк комнату и положил перед Кайрусом небольшой бархатный мешочек. Тот вынул из него чёрный камешек и произнёс, держа его на раскрытой ладони:

— Поклянитесь хранить тайну обо всём, что здесь увидели и услышали. Вы никому не расскажете о существовании Теодоры, не обмолвитесь о том, как она здесь оказалась, и даже косвенно не намекнёте на странные обстоятельства её появления.

Затем он протянул руку Бельзосу. Камень оставил на ладони Кайруса чёрный отпечаток, какой мог бы остаться от угля.

— Клянусь, — ровно сказал Бельзос.

Широко раскрытыми глазами я следила, как он передал уголь Фэйну, а тот, в свою очередь, Моник.

Когда камешек вернулся к Кайрусу, тот с лёгкостью раздавил его в ладони. Я ожидала, что остатки посыплются на пол, но вместо этого их подхватил призрачный ветер, и чёрные частицы растворились в нём.

Никто не предложил мне принести клятву, и отчасти я была этому рада: у меня не было никакого желания участвовать в таинственных ритуалах.

— Моник? — золотоволосая вскинула горящие розовые глаза, когда Кайрус обратился к ней твёрдым голосом. — Будь любезна, перенеси нас в то место, которое я тебе сейчас покажу.

Кайрус не сводил с неё взгляда. Моник на секунду ушла в себя, невидяще уставившись перед собой, затем кивнула и, заметно напрягшись, протянула нам руки ладонями вверх.

Следуя примеру Кайруса, я неохотно приняла предложенную ладонь. Прошлый такой контакт закончился потерей сознания, так что теперь я знала, чего ждать, пусть и продолжала убеждать себя, что всё это лишь плод воображения.

Мгновение спустя мир погрузился во мрак, приобретая новые очертания и собирая окружающую реальность с нуля.

Мне удалось не потерять сознание и устоять на ногах - и я внутренне возгордилась этим достижением. Однако под взглядом Моник, который так и говорил «Да неужели?», я стушевалась, но тут же одёрнула себя и, вскинув подбородок, посмотрела на неё с вызовом.

Пусть я и выгляжу не лучшим образом, но никому не позволю смотреть на себя снисходительно.

Комната, в которой мы оказались, была просторной и изысканной: обеденный стол средней величины с единственным стулом рядом, чуть дальше - два кресла с невысоким столиком между ними и длинный диван напротив. С другой стороны возвышалась статуя девушки с яблоком в раскрытых ладонях, вдвое выше меня. Стены были заставлены полками и шкафами, чьё содержимое расставили с явной любовью к порядку.

Порядок. Пожалуй, это самое подходящее слово для этого места, сотканного из выдержанных синих, бордовых и серых оттенков.

— Можешь идти, Моник.

Переведя на неё взгляд, я заметила, что она осматривается с тем же любопытством, что и я.

— Как прикажешь, — не глядя на меня, девушка поклонилась Кайрусу в пояс и исчезла, растворившись в воздухе.

Я замерла, во все глаза уставившись туда, где она только что стояла. Совершенно забыв о присутствии Кайруса, я подошла к тому самому месту и пару раз постучала ногой по полу, чтобы убедиться...

— Что ты делаешь? — раздался голос Кайруса.

— Ты видел это? Она только что стояла здесь - а теперь её нет!

Когда он не ответил, я оторвалась от созерцания пола, чтобы увидеть, как на его лице застыло странное выражение.

— Там, откуда ты, перемещение невозможно?

— Ты про перемещение в пространстве без тела или средства передвижения? Нет. Конечно нет. Это невозможно.

Я вернулась к изучению пола и через мгновение замерла. Чувствуя каждое движение мышц шеи, я обернулась к Кайрусу:

— Что значит «там, откуда ты»?

— Ты, возможно, ещё не успела заметить, Теодора. Мир, в котором ты находишься - вовсе не тот, где ты засыпала ещё вчера.

Окинув комнату взглядом в поисках подтверждения его слов, я снова обернулась к Кайрусу, слишком часто моргая.

— Могу я узнать адрес? — бесцветно спросила я.

Мой вопрос показался ему забавным, и он сдержанно рассмеялся, но, увидев предельную серьёзность на моём лице, остановился и ответил:

— Антарес тебя устроит?

— Что это?

— Название моего мира.

— Название твоего мира, — повторила я.

— С твоей стороны было бы вежливо назвать место, откуда ты, — он стоял, откровенно забавляясь.

Было ли у моего мира какое-то другое имя, кроме того, что учёные дали планете? Если и было, мне оно неизвестно.

— Та́лот, — ответила я, перебирая на языке звуки знакомого слова, которое теперь звучало по-другому. Как-то иначе.

Кайрус прошёлся по мне обжигающим взглядом сверху вниз.

— Побудь здесь, пока я не приду, и обещай не прыгать в другую реальность без меня. Я распоряжусь, чтобы тебе предоставили комнаты и ты могла передохнуть и привести себя в порядок.

Судя по его взгляду, последний пункт требовал особого внимания.

— Постой, — я замялась, разрываясь между благодарностью и недоверием. — Что будет потом? Что ты собираешься со мной сделать?

Кайрус вскинул бровь.

— Для начала я хочу, чтобы ты отдохнула, — с этими словами он развернулся и ушёл, скрывшись за тяжёлыми дверями.

Эта информация не облегчила скопившуюся тяжесть в груди. Кем бы ни был этот человек, я имела полное право усомниться в его здравомыслии: он оставил меня совсем одну, не задумываясь, что я могу натворить в его отсутствие.

Впрочем, одна только мысль об этом навеяла усталость. Возможно, я переоценила себя, и производимый мною эффект был не так грозен, каким мне казался. Зато у внезапного одиночества нашёлся большой плюс: теперь я могла свободно исследовать комнату, в которой оказалась.

Аккуратно, как бы боясь запачкать что-нибудь босыми ногами, я двинулась вперёд, внимательно вглядываясь в обстановку - лишь бы отвлечься от безумных мыслей и не дать им обрести форму. Лучшее лекарство от сумасшествия - притвориться, что ничего не происходит.

От созерцания статуэток и книг меня отвлекло то, что я упустила раньше: в конце комнаты обнаружилась лестница, ведущая вниз.

Медленно ступая по серым каменным ступеням, я спустилась в просторную комнату, от вида которой у меня перехватило дух.

В дальнем конце виднелся балкон с клочком чистого голубого неба; слева стояла величественная кровать под тяжёлым балдахином, явно предназначенная для самого Кайруса. Но больше всего меня поразило другое: бо́льшую часть комнаты занимал бассейн, облицованный светлым серым камнем, со ступенями, уходящими в глубину. Он словно был выдолблен прямо в полу.

Кем нужно быть, чтобы иметь такую спальню?

Опомнившись, я поспешила вернуться, понимая, что вторглась на личную территорию, куда меня никто не приглашал. Смущение подсказывало: я увидела то, чего видеть не должна была. То, что видело очень ограниченное количество людей. Наверняка лишь избранным выпадала честь не просто оказаться в кабинете Кайруса, но и пройти дальше, переступив порог его спальни.

Чувствуя невыносимую тяжесть в лице и усталость в каждой мышце, я боролась с искушением спуститься обратно и смыть с себя всю грязь. Но всё же заставила себя сесть на диван, чтобы вернувшийся хозяин не застал меня за рассматриванием его вещей или купающейся в бассейне этажом ниже.

Каким бы наркотическим бредом ни казалось происходящее, я напомнила себе: доверять нельзя ни Кайрусу, ни кому бы то ни было ещё. То, что я, предположительно, оказалась в другом мире и была на грани потери рассудка и власти над собственным телом, не должно лишить меня ещё и здравого смысла. Чего бы это ни стоило, я должна оставаться внимательной, анализировать происходящее и не терять бдительности.

Вся боль отступила на второй план, превратившись в глухой гул и шум в ушах, и, пожалуй, впервые с момента, как я здесь оказалась, мышцы начали расслабляться. Я позволила себе откинуться на спинку дивана.

Закрыв налившиеся тяжестью глаза, я прислушивалась к малейшим звукам и шорохам, готовая в любой миг вскочить и броситься прочь.

Глава 4

Я не видела никаких снов, не ощущала собственного тела и не слышала ни единого звука.

Наконец проснувшись, я обнаружила себя лежащей на боку - в комнате к этому времени стало значительно темнее. Вся левая сторона тела, на которой я лежала, возмущённо ныла, требуя сменить позу, но, приоткрыв один глаз, я приказала себе не шевелиться: в кресле напротив сидел Кайрус, погружённый в чтение. То, что я проснулась, осталось незамеченным.

Досадуя на себя за то, что всё-таки заснула, я могла порадоваться лишь одному: тяжесть отступила, и мысли перестали путаться. Хороший отдых мне всё ещё был нужен, но сон, в который я провалилась, помог не рухнуть в пучину безумия и дал небольшую передышку.

Сейчас у меня появилась возможность лучше рассмотреть Кайруса: свет от конусообразного камня на столике освещал правую часть его лица, погружая всё остальное в резкие тени. Тонкий нос придавал ему хищный вид, а ресницы отбрасывали длинные тени на бледные скулы. Погружённый в размышления, он плотно сжимал губы.

Кайрус в задумчивости поднёс руку к лицу, потёр подбородок и нижнюю губу, а затем посмотрел прямо мне в глаза. Зрительный контакт длился пару растянувшихся секунд, прежде чем я вспомнила, как пользоваться этим телом. Когда я села, отлёжанная сторона жалобно заныла.

— Я пытался тебя разбудить, но бесполезно; ты спала как убитая.

К счастью, в царившем полумраке было не видно, как краска залила мои щёки.

— Прости.

— Оно и неудивительно, учитывая всё, что я видел в твоей голове, и через что тебе пришлось пройти. Я удивлён, что ты вообще продержалась в сознании так долго.

Пропустив мимо ушей и похвалу, и сочувствие, я переспросила:

— Видел в моей голове?

— Когда я просматривал твоё сознание, пытаясь обнаружить морок, которого, к слову, там не оказалось, можно сказать, что я видел последние события твоей жизни, — терпеливо объяснил он.

В ответ я могла только глупо моргать, пытаясь понять, что он имеет в виду: я не заметила ни приспособлений, ни проводов, которые позволили бы ему установить контакт с моим разумом.

— Хочешь сказать, что когда твои руки коснулись моей головы, ты попал в моё сознание? — одна мысль о том, что это может быть реальным, прошлась холодным ужасом вдоль позвоночника.

Видимо, только теперь Кайрус понял, что прежде я никогда не сталкивалась с подобными вещами, как и с перемещением в пространстве, потому что его брови медленно поползли вверх.

— Да... Это так, — казалось, он не знал, что добавить.

— Как? — грубый и требовательный вопрос вырвался прежде, чем я успела себя остановить.

— Это мой дар. Мой способ использовать силу эфира. Что такое эфир, тебе тоже неизвестно?

Я покачала головой.

Кайрус тяжело вздохнул, отложил бумаги на столик и наклонился вперёд:

— Полагаю, в твоём мире проявлен другой баланс стихий, поэтому всё, что связано с эфиром, будет для тебя в новинку, — задумчиво проговорил он, отстранённым взглядом блуждая по моему лицу. — Хотя, когда твои руки вспыхнули огнём, я был уверен в обратном.

— Это была не я. Огонь появился сам, — впервые с того момента вспомнив об инциденте, я начала осматривать руки в поисках ожога, но ничего не обнаружила: кожа была гладкой и белой, как и прежде.

— Мы с этим разберёмся, обещаю, — вкрадчиво проговорил Кайрус, и я вскинула на него взгляд. — А что касается эфира - это пятая стихия, проявленная в людях. В том или ином виде.

— И все так могут? Через прикосновение забираться в чужой разум? — из всего услышанного это волновало меня больше всего.