
Полная версия:
После развода только по правилам хищников. Том 3
— Хорошо, — процедил он. — Я переработаю условия. Не потому, что вы меня убедили, а потому, что мне стало интересно, как далеко вы готовы зайти в своём упрямстве.
***
Пока я пыталась выстроить границы с Бережным, Григорий решил, что пришло время для «дипломатии». Он позвонил Арсению тем же вечером, и я почти физически чувствовала, как он сжимает зубы в трубку.
— Слушай, Арсений, я заметил, что Лена проявляет к тебе излишний интерес, — голос Григория звучал нарочито спокойно, но сквозила в нём неприкрытая ревность собственника. — Будь осторожен. Она сейчас в режиме «возрождения», а это значит, что она ищет союзников, чтобы ударить по мне. Она даже Надю использует, чтобы выуживать информацию из дома.
Арсений слушал его, откинувшись в кресле своего кабинета. Он знал Григория слишком долго, чтобы верить каждому слову, но зерно было посеяно.
— Она собирает материалы против слияния? — уточнил Бережной.
— Скорее всего. Она всегда умела мутить воду, Арсений, и видит дыры там, где другие видят стены. Не дай ей обвести себя вокруг пальца своим новым образом «сильной женщины».
Арсений повесил трубку и задумался. Он понимал, что Воронцов боится не столько разоблачения, сколько того, что сыроварня с Бережным можем найти общий язык. А если мы объединимся, Григорий станет просто лишним звеном в собственной империи.
***
Вечером ко мне приехала Надя. Она выглядела измотанной, под глазами залегли тени от бессонных ночей над учебниками, но в глазах горел настоящий огонь.
— Мам, я слышала название, — сказала она, едва переступив порог. — «Северный ресурс». Папа обсуждал с Кириллом перевод части земельных активов на эту фирму.
Я замерла с чайником в руке, чувствуя, как сердце пропустило удар.
— Ты уверена?
— Да. Я не рылась в компьютере и не крала документы. Я просто была в комнате, когда они решили, что я сплю в кресле. Они говорят об этом так, будто обсуждают покупку нового пылесоса.
Я поставила чайник на стол и крепко обняла дочь. Мне стало физически больно от того, что она снова оказалась втянута в эту грязь.
— Ты не обязана платить за его преступления своей безопасностью, Надя. Пожалуйста, больше не слушай их.
— А ты не обязана всё время спасать меня от правды, мам, — Надя отстранилась и посмотрела на меня с какой-то взрослой, горькой мудростью. — Я хочу помочь. Не потому, что ненавижу его, а потому, что хочу, чтобы эта история наконец закончилась.
Я смотрела на неё и понимала, что моя маленькая девочка выросла слишком быстро. Она больше не была той напуганной шестнадцатилетней подростковой версией себя. Она стала моим полноценным союзником.
— Хорошо, — тихо сказала я. — Но дальше всё делаю я. Никаких больше «случайных» разговоров.
***
Поздним вечером Арсений Бережной сидел в своём кабинете, изучая отчет службы безопасности. Он лениво листал страницы, пока не остановился на одной из них. Там была Кристина.
Она без всякого согласования с ним запросила через своих людей сведения о маршрутах Елены Воронцовой и детальный график поставок кооператива. Кристина не просто ревновала мужа, она начала полноценную охоту.
Арсений медленно закрыл папку и посмотрел в окно на ночной город. Он привык контролировать всё, но сейчас он понял, что в его собственном доме завелся предатель, который играет в игры, правил которых он не устанавливал.
— Ну что ж, дорогая, — прошептал он, и в его голосе прозвучал холод, от которого любой сотрудник его фирмы упал бы в обморок. — Посмотрим, кто из нас лучше умеет строить ловушки.
***
В офисе холдинга «Воронцовские поля» стояла та самая звенящая тишина, которая обычно предшествует либо массовым увольнениям, либо очень громкому скандалу. Кристина сидела за огромным столом из полированного дуба, который казался ей сейчас эшафотом. Перед ней лежали финансовые отчёты за квартал, бумаги с бесконечными колонками цифр, которые к концу третьего часа начали сливаться в одну серую, издевательскую массу.
Григорий стоял у окна, заложив руки за спину. Он не смотрел на неё, но она чувствовала его взгляд кожей.
— Итак, Кристина, — его голос был обманчиво мягким, что всегда означало беду. — Объясни мне, почему в расчётах по логистике северного направления у нас образовалась дыра в три процента маржи?
Кристина сглотнула. Она быстро пробежала глазами по строчкам, чувствуя, как ладони становятся влажными.
— Я... я думаю, это связано с сезонным повышением тарифов на перевозку. Я учла это в общих расходах, но, возможно, распределение по позициям вышло неточным...
Григорий медленно повернулся. В его глазах не было гнева, о нет, там было нечто худшее, а именно глубокое разочарование, смешанное с брезгливостью.
— «Возможно», — повторил он, смакуя это слово. — Ты потратила две недели на этот отчёт, Кристина. Две недели.
Он подошёл к столу и одним резким движением ткнул пальцем в одну из ячеек таблицы.
— Ты просто забыла вычесть налоговый вычет по льготной зоне. Это база, Кристина. Элементарная арифметика, которую знают даже стажёры первого курса.
— Я не бухгалтер, Гриша! — вспыхнула она, вскакивая со стула. — Я занимаюсь стратегией, имиджем и связями с отцом...
— Вот именно, — он холодно усмехнулся, и эта усмешка ударила её сильнее пощёчины. — Ты занимаешься фасадом. А бизнес — это фундамент. Знаешь, что самое смешное? Елена могла бы за пять минут объяснить тебе, где ты ошиблась, и сделать это так, чтобы ты не чувствовала себя идиоткой. Хотя, судя по результату, она бы всё равно не справилась.
Кристина замерла. Снова она. Эта женщина, которой больше не было в этом здании, которой не было в их жизни, продолжала присутствовать в каждом разговоре и в каждом вздохе Григория. Елена была как призрак, который каждое утро приходил в офис, чтобы напомнить Кристине, что она всего лишь неудачная замена.
— Перестань произносить её имя, — прошипела Кристина, чувствуя, как к горлу подступает комок.
— Тогда перестань давать мне поводы сравнивать, — Григорий развернулся и направился к выходу. — Переделай всё к утру. И постарайся, чтобы в этот раз цифры не пытались со мной поспорить.
Когда дверь за ним захлопнулась, Кристина с силой швырнула папку в стену. Листы разлетелись по кабинету, как белые птицы, но облегчения не пришло. Она чувствовала себя маленькой, глупой и абсолютно беспомощной. И самое страшное было то, что она знала, Григорий был прав.
***
Через два дня Кристина сидела в полумраке квартиры своей подруги, стараясь не смотреть на экран планшета. Рядом с ней сидел человек, чьё имя она предпочитала не произносить вслух — посредник, специализирующийся на «информационном сопровождении».
— Всё готово, — коротко бросил он. — Копии платежей, выписки по счетам «Северного ресурса». Там достаточно грязи, чтобы любой аудит превратился в уголовное дело.
Кристина взяла флешку. Её пальцы дрожали. План был прост, передать эти сведения Елене. Она знала, что та не сможет устоять перед возможностью ударить по Григорию. Елена опубликует документы, начнётся скандал, холдинг зашатается, а Арсений увидит, что его дочь — единственный человек в этой семье, который способен действовать эффективно и жёстко.
Она не знала, что в этот самый момент Арсений Бережной сидел в своём кабинете и смотрел запись с камеры наблюдения в коридоре своего офиса. Он видел, как посредник Кристины выходил из здания.
Его помощник, бледный мужчина в очках, осторожно кашлянул.
— Арсений Сергеевич, может, стоит остановить передачу? Если документы попадут к Воронцовой, это может ударить по котировкам...
Бережной медленно перевёл на него взгляд. В этом взгляде было столько холода, что помощник непроизвольно выпрямился.
— Остановить? — Арсений коротко, сухо рассмеялся. — Ты действительно так плохо меня знаешь?
Он откинулся в кресле, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.
— Мне интересно две вещи, — произнёс он низким, рокочущим голосом. — Первое: насколько далеко моя дочь готова зайти в своём предательстве. Она думает, что играет в шахматы, но даже не заметила, что доска принадлежит мне. А второе...
Он замолчал, и в его глазах вспыхнул странный, почти хищный интерес.
— Мне интересно, что сделает Елена. Сорвётся ли она, как обычная обиженная женщина, или поступит как настоящий профессионал. Если она использует этот слив для дешёвой мести, значит, я ошибся в ней. А если нет...
— А если нет? — тихо спросил помощник.
— Тогда она станет самым желанным партнёром в этом направлении, — Арсений улыбнулся, и эта улыбка не имела ничего общего с добротой. — Пусть играют. Мне нравится смотреть, как они пытаются перегрызть друг другу глотки, думая, что я просто смотрю. Арсений медленно поднялся с кресла и подошёл к панорамному окну, за которым город расплывался в серой дымке дождя. Он смотрел на огни улиц, но видел только её, эту женщину с колючим взглядом и вздорным характером. Елена всколыхнула в нём ту часть души, о которой он давно забыл, считая её давно похороненной вместе с первой женой. Лена не просто будоражила его, она вызывала почти физическую жажду, которая не утихала даже тогда, когда между ними были километры бетона и чужих секретов.
Он вспомнил, как она огрызалась, как в её голосе звенела злость, когда она ставила его на место. В мире, где все вокруг прыгали перед ним на задних лапах, как послушные собачки, её открытая неприязнь действовала на него как мощный стимулятор.
Это заводило до безумия. Арсений сжал кулаки, чувствуя, как внутри разгорается тёмная страсть. Он искренне не понимал, каким должен быть уровень идиотизма Григория, чтобы выбросить такой бриллиант, променяв его на молодую, глянцевую пустышку. Воронцов считал себя стратегом, но на деле оказался слепцом, который выкинул на помойку единственный настоящий актив в своей жизни. И теперь Арсений был намерен забрать этот актив себе.
***
Матвей Корнеев зашёл на сыроварню без предупреждения. Он выглядел как обычно, в дорогой костюм, который смотрелся на фоне молочных танков как инородное тело, и выражение лица человека, который знает о вас всё, включая то, что вы ели на завтрак три года назад.
— Привет, Лена. Есть кое-что, что тебе будет интересно, — он положил на стол плотный конверт.
Я открыла его и почувствовала, как внутри всё заледенело. Копии платежей. Цепочки переводов через фирмы-прокладки. Всё то, о чём шептала Надя, теперь было задокументировано. Это был идеальный удар. Один звонок в прокуратуру или один пост в соцсетях, и Григорий с Кириллом оказались бы в центре грандиозного скандала.
— Это подарок от анонимного благодетеля, — Матвей облокотился на стол, глядя на меня с ехидством. — Твой бывший муж сейчас спит очень тревожно, Лена. Я чувствую это по его манере поведения.
Я долго смотрела на бумаги. Внутри всё кричало: «Бери! Бей! Уничтожь их!». Я почти чувствовала вкус этого триумфа. Видеть лицо Григория, когда к нему придут с обыском.
Но затем я вспомнила взгляд Нади и, как я просила меня не вмешиваться во всё это.
— Ты хочешь, чтобы я это опубликовала, — констатировала я, поднимая глаза на Матвея.
— Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала, — он притворно вздохнул. — Ну, или чтобы ты просто развлеклась.
— Справедливость не бывает «быстрой», Матвей. Она бывает только законной, — я медленно задвинула конверт обратно в папку. — Эти документы могут быть подлинными, но источник неизвестен. Если я ударю сейчас, меня обвинят в корпоративной мести. Я превращусь из жертвы в агрессора, и Григорий выставит себя мучеником, которого преследует «сумасшедшая бывшая».
Матвей разочарованно цыкнул.
— Ты слишком осторожна. Иногда нужно просто сжечь мосты, чтобы враг не смог перейти реку.
— Я не сжигаю мосты. Я строю свою собственную дорогу, — я посмотрела на него с холодным спокойствием. — Я проверю каждую цифру. Сопоставлю с данными Нади. Найду независимого аудитора и ударю один раз, Матвей. Но так, чтобы они больше никогда не смогли подняться.
— Ты просто святая, Лена, — он усмехнулся, разворачиваясь к выходу. — Или слишком сильно боишься рискнуть.
— Я не боюсь рисковать, — ответила я ему в спину. — Я просто не хочу делать за них их грязную работу.
***
Кристина ждала звонка. Она ждала новостей о скандале, об арестах и о том, что Елена наконец-то «выстрелила». Но прошла неделя, и ничего не произошло. Тишина была оглушительной.
Она чувствовала себя обманутой. Даже её попытка ударить, её «гениальный» план скомпенсировали тишиной. Елена не просто не воспользовалась информацией, она будто проигнорировала её существование.
— Она издевается надо мной, — прошептала Кристина, глядя в зеркало. — Она думает, что она выше этого.
В тот вечер она встретилась с человеком, которого её отец никогда бы не пустил даже на порог своего дома. Это был мужчина с серыми, пустыми глазами и привычкой постоянно грызть ноготь большого пальца. Но дело своё знал.
— Значит, документы не сработали? — он хрипло рассмеялся. — Бумажки — это для судов, детка. А в жизни работают другие методы.
— Я хочу, чтобы она исчезла, — Кристина смотрела на него с ненавистью. — Не из бизнеса и не из города. Я хочу, чтобы она испугалась и поняла, что её «возрождение» может закончиться очень быстро и очень болезненно. Напугайте её так, чтобы она сама попросила разрешения уехать из региона.
Мужчина с пустыми глазами улыбнулся.
— Это можно устроить. Но такие услуги стоят дорого. Предоплата пятьдесят процентов.
Кристина заколебалась лишь на секунду. Перед глазами всплыло лицо Григория, его холодный голос: «Елена могла бы за пять минут объяснить...».
Она достала конверт с наличкой.
***
Григорий вернулся домой поздно. Он был раздражён после встречи с Бережным, который стал вести себя слишком независимо. В доме было тихо, но, проходя мимо комнаты Кристины, он услышал её голос. Она говорила по телефону, приглушённо, но она была на эмоциях.
Он остановился, прислушиваясь.
— ...да, я понимаю, что это риск. Но она должна понять, что её границы это иллюзия. Просто проследите за ней. Я хочу знать каждый её шаг, каждый звонок. И когда придёт время, просто сделайте так, чтобы она почувствовала дыхание в затылке...
Григорий замер. Его лицо медленно окаменело. Он знал свою жену, она была амбициозной, капризной, иногда глупой, но он не думал, что она способна на физический террор.
Он медленно отошёл от двери, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь чувств. С одной стороны — ярость от того, что в его доме плетутся заговоры за его спиной. С другой, внезапный, почти болезненный укол тревоги за Елену.
Он не любил её. Он не хотел её возвращения. Но мысль о том, что кто-то другой, кто-то «грязный» и низкий, может причинить ей вред, вызвала у него инстинктивную реакцию собственника.
«Ты всё ещё моя, Лена, — подумал он, сжимая кулаки. — И только я имею право решать, когда тебе будет больно».
Глава 16
Утро началось с того, что телефон в моей руке превратился в вибрирующий отбойный молоток. Степан, мой водитель и по совместительству человек с железными нервами, обычно был спокоен как удав, но сейчас он почти орал в трубку, перекрывая рёв мотора и какой-то шум на заднем плане.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

