Читать книгу После развода только по правилам хищников. Том 3 (Ольга Риви) онлайн бесплатно на Bookz
После развода только по правилам хищников. Том 3
После развода только по правилам хищников. Том 3
Оценить:

3

Полная версия:

После развода только по правилам хищников. Том 3

Ольга Риви

После развода только по правилам хищников. Том 3

Часть 2


Глава 14


Прошёл ровно год с той злополучной свадьбы.

За год сыроварня научилась просыпаться раньше меня. Когда я зашла в приёмный цех, там уже вовсю гудело оборудование, а на разгрузке рабочие в привычной манере ругались из-за перепутанных накладных. Из лаборатории тянуло молоком и чем-то кислым. Раньше этот запах означал катастрофу и испорченную партию, но теперь я знала, что Тамара просто проводит анализы и уже готовит список виноватых. Она вышла мне навстречу в белом халате с защитными очками на лбу, из-за чего была похожа на очень злого хирурга.

— У Сафронова жирность опять гуляет, — констатировала она, скрестив руки на груди.

— И насколько всё плохо? — я остановилась, глядя на неё с лёгким опасением.

— Примерно как его совесть, в очень узком диапазоне, — Тамара поморщилась, словно только что съела лимон. — В общем, партия пройдёт, но я ему всё равно позвоню и выскажу всё, что думаю о его методах работы.

Сафронов был огромным мужиком с голосом пушки, но почему-то до смерти боялся Тамары. После одного её звонка он внезапно купил новое холодильное оборудование, хотя до этого три месяца всерьёз убеждал меня, что зимой молоко должна охлаждать сама природа, а всё остальное — излишества.

Я прошла вдоль приёмной линии, где на стенде висел график поставок от шести хозяйств. Рядом красовались результаты проверок и цены. Никаких исправлений карандашом, никаких цифр, вписанных задним числом, и никаких секретных договорённостей, о которых знали только директор и его кузен. Год назад здесь буквально рушилось всё на глазах, и люди работали с одним чувством, ожиданием дня, когда им объявят, что работать больше негде. Теперь мы стали кооперативом. Небольшим, упрямым и иногда напоминающим группу смертников, которые решили тонуть строго по утверждённому графику. Но сыр продавался в трёх сетях, фермеры получали деньги вовремя, а Павел уже второй месяц рассуждал о расширении производства без того выражения лица, с которым обычно сообщают о неизлечимой болезни.

В кабинете я открыла ноутбук, подсчитывая время до выезда на агрофорум. Павел в это время стоял у окна и в шестой раз перелистывал презентацию, он заметно нервничая.

— Слушай, на двенадцатом слайде слишком много цифр, — пробормотал он, не оборачиваясь. — Люди просто испугаются и заснут.

— Там таблица на четыре строки, Паш — я вздохнула, стараясь сохранить терпение. — Это агрофорум, а не детский утренник. Люди приехали обсуждать рынок и прибыль.

В этот момент Тамара бесцеремонно поставила передо мной контейнер с нарезанным сыром.

— Вот ваша настоящая презентация, — заявила она, довольно улыбаясь.

— Тамара, у меня есть слайды, всё предусмотрено, — я кивнула на экран.

— Слайд на хлеб не положишь, Елена Викторовна, — отрезала она. — В зале будет двести человек, значит, я просто мало нарезала. Придётся идти за добавкой.

Павел посмотрел на сыр и тяжело вздохнул, в его глазах читалась смесь обречённости и голода.

— Если договоры не подпишут, то хотя бы поедим, — заметил он.

— Вот это я понимаю — правильный, уверенный настрой, — усмехнулась я.

Дверь распахнулась, и в кабинет влетела Надя. На ней была короткая куртка, за спиной висел рюкзак, а из-под руки торчала голова Сырника. Пёс давно перестал быть щенком, но сам об этом не подозревал и продолжал пытаться втиснуться в любые пространства, куда он физически не помещался.

— Ветеринарная помощь прибыла! — объявила дочь, сияя от радости. — Где ваши козы, будем спасать?

— Они на форуме, Надя, уже ждут нас, — ответил Павел, прикрывая презентацию.

Сырник ловко вывернулся из-под руки и помчался к Тамаре. Та среагировала мгновенно, вскинув контейнер с сыром высоко над головой.

— Даже не думай, блохастый! Это для серьёзных людей, — пригрозила она.

Пёс сел и посмотрел на неё с таким выражением, словно всю жизнь мечтал стать серьёзным человеком, или хотя бы получить кусочек пармезана. Я обняла Надю, почувствовав запах морозной свежести. Она стала тоньше, взрослее, и в её взгляде больше не было той привычки угадывать, одобрят ли её слова.

— Ты теперь совсем редко бываешь дома, — тихо сказала я, отстраняясь.

— Я и так дома, мам, — Надя спокойно посмотрела мне в глаза. — Просто мой дом теперь не там, где папа решает, что для меня будет лучше.

Она произнесла это без надрыва, но я всё равно почувствовала укол. Не потому, что она была неправа, а потому, что шестнадцать лет она жила в таком режиме, а я слишком долго пыталась сделать тот дом «теплее», вместо того чтобы признать: дело не в дорогих шторах и семейных ужинах, а в людях.

— Как учёба? Рассказывай, — я попыталась перевести тему.

— Два зачёта, одна бессонная ночь и труп лягушки, — Надя пожала плечами.

Павел нахмурился, явно сбитый с толку.

— Это был какой-то несчастный случай? — осторожно спросил он.

— Нет, просто практическое занятие, — Надя усмехнулась. — Анатомия, ничего личного.

— А, ну тогда ладно, — Павел облегчённо выдохнул.

Когда Тамара увела Павла проверять погрузку, а Сырник, поняв, что возле Тамары опасно, но очень вкусно, последовал за ними, мы с Надей остались одни. Дочь села напротив меня и начала нервно тереть ладони.

— Я папе иногда звоню, — призналась она, глядя в сторону.

Я медленно закрыла ноутбук, чувствуя, как внутри что-то напряглось.

— Я знаю, милая.

— Откуда? Он же не мог...

— Мог. Он звонил мне после вашего первого разговора и очень обеспокоенно спросил, не заставляю ли я тебя его провоцировать.

— А я-то наивно полагала, что он наконец научился не пересказывать каждый наш чих маме, — Надя горько усмехнулась, но взгляд всё равно отвела. — Я общаюсь с ним не ради денег, если ты об этом думаешь.

— Надя, ты имеешь полное право общаться с отцом просто потому, что он твой отец. Тебе не нужно передо мной оправдываться, — я накрыла её руку своей.

— Я и не оправдываюсь, просто хочу, чтобы ты понимала.

Она помолчала, затем сняла рюкзак и с глухим стуком поставила его на пол.

— У них всё плохо, мам. В компании.

Я почувствовала знакомый холод в груди. Раньше это напряжение появлялось каждый раз, когда Григорий поздно возвращался из офиса и слишком резко бросал ключи на стол. Я ещё не знала, что случилось, но уже начинала лихорадочно соображать, какую дыру в бюджете мне придётся латать на этот раз. Только теперь это была не моя проблема.

— Он тебе что-то рассказал? — спросила я.

— Конечно нет. Для него я по-прежнему человек, которому нельзя доверить ничего сложнее выбора десерта в ресторане. Но при мне часто говорят сотрудники, видимо, думают, что я просто часть интерьера. Слышала разные фамилии директоров, названия фирм вроде «Северный ресурс», «АгроТрейд» и одну с очень «честным» названием — «Чистые активы».

— Настолько честным, что хочется сразу проверить учредителей и вызвать полицию, — заметила я.

— Вот и я об этом подумала, — Надя потянулась к телефону, но я быстро накрыла его ладонью.

— Нет. Даже не думай.

— Мам, ну пожалуйста...

— Ты не будешь собирать для меня сплетни, Надя. Это слишком опасно и неправильно.

— Я уже собрала, — она упрямо вскинула подбородок.

— Тогда сейчас ты прекратишь.

Надя выпрямилась, в её голосе зазвучали нотки, которые мне были слишком знакомы.

— Я не шпионка, мам. Я просто слушаю, когда люди сами уверены, что меня нет в комнате. Это не требует усилий.

— Именно так все и попадают в неприятности, которые потом приходится разгребать другим.

— Я больше не ребёнок!

— Именно поэтому я не могу запретить тебе видеться с отцом, но могу очень сильно попросить не лезть в его дела.

— А если его опять обманывают? — в её голосе промелькнула тень тревоги.

— Твой отец взрослый и очень амбициозный мужик. Он сам выбирает, с кем заключать сделки и кому доверять.

— Даже если рядом Кирилл?

Я медленно убрала руку с её телефона. В голосе Нади больше не было прежней обиды на брата, только настороженность человека, который уже видел, как родные садятся за стол и спокойно решают чужую судьбу.

— Даже тогда, — отрезала я. — Мы больше не спасаем твоего папашу от последствий его собственных решений. Это слишком дорогое удовольствие.

Она посмотрела на меня с сомнением.

— Ты сейчас про него или про себя?

— Про нас обеих, дорогая.

Надя всё-таки убрала телефон в карман.

— Хорошо. Но одну вещь я всё-таки скажу. Я была у папы на прошлой неделе.

— В доме? — я удивилась.

— Кристина пригласила. Вернее, папа пригласил, а Кристина сделала вид, что она не против моего присутствия.

Я невольно представила ту гостиную, где когда-то сама выбирала каждую вазу. После свадьбы Григорий всё переделал. Дом стал похож на дорогой отель, в котором тебя в любой момент могут попросить освободить номер, если ты перестал соответствовать интерьеру.

— Как ребёнок? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Хорошая девочка, спокойная. В основном всё время проводит с няней.

Надя помрачнела, вспоминая детали.

— Они поссорились. Думали, что я ушла наверх, и начали ругаться.

— Ты подслушивала? — я не смогла сдержать лёгкой улыбки.

— Я искала зарядку! — возмутилась дочь. — Она просто лежала рядом с дверью кабинета, я не могла её пропустить.

— Какая удобная зарядка, просто невероятно.

— И что ты услышала? — я всё-таки сдалась и подалась вперёд.

— Кристина требовала долю в компании. Сказала, что папа обещал сделать её полноценным партнёром. А он ответил, что обещал это только при одном условии, если она докажет, что способна им быть.

Я легко могла представить этот тон Григория. Он никогда не отказывал прямо, если хотел удержать человека рядом; он просто ставил условие, которое сам же мог менять по своему усмотрению.

— Потом она вспылила, сказала, что она не бухгалтер, — продолжила Надя. — А папа ответил: «Вот именно. А место Елены ты хотела занять с первого дня».

В кабинете внезапно стало очень тихо. За стеной загрохотали ящики, кто-то громко крикнул, чтобы Сырника убрали от упаковки, но я этого почти не слышала. Я не почувствовала торжества, только какую-то усталость. Григорий снова сравнивал женщин как активы. У одной не хватало молодости, у другой — компетенции. Он до сих пор не понимал, что партнёрство начинается не с пользы, а с уважения.

— Кристина что-нибудь ответила на это?

— Что собирается быть просто красивой женой при богатом муже, и на этом всё.

— Разумное желание, — заметила я.

Надя удивлённо подняла брови.

— Ты её сейчас защищаешь?

— Нет, просто понимаю, чего она боится.

— А папа?

— Он тоже боится, Надя. Только называет этот страх «стратегией».

Ключевые компании остались на Кирилле. Значит, Бережные не получили того контроля, на который рассчитывали. Кристина получила должность, фамилию и дом, но не реальную власть. Всё это выглядело роскошно, но держалось на взаимном недоверии и жадности. Год назад мне показалось бы, что это высшая справедливость. Теперь я знала, что справедливость — это не когда у них всё плохо. Справедливость — когда их «плохо» больше не управляет моей жизнью.


***


На агрофорум мы приехали за час до начала мероприятия. Павильон был забит стендами, искусственными колосьями и людьми в костюмах, которым в жизни не приходилось вытаскивать сапог из навозной жижи. Между рядами водили породистую козу с красным бантом, судя по её виду, мероприятие ей не нравилось. Тамара, глядя на это зрелище, хмыкнула: «Вот кто здесь единственный понимает реальный рынок».

Наш стенд выглядел жалко на фоне соседских. Пара баннеров, холодильная витрина и таблица с цифрами, которые не врут. Никаких золотых колосьев высотой в три метра и пафосных лозунгов. Павел заметно нервничал, постоянно поправляя галстук и бормоча, что надо было заказать экран побольше. Я лишь напомнила ему, что наш нынешний экран всё равно больше, чем прибыль холдинга за первый квартал прошлого года.

Перед самым выступлением я заметила Григория. Он стоял с кем-то из областного правительства, такой же прямой, уверенный и безупречно одетый. Только я слишком долго прожила с ним в одной постели, чтобы не заметить, как он судорожно сжимает большим пальцем край папки. Он нервничал, хотя лицо оставалось каменным. Наши взгляды встретились, но никто не улыбнулся. Год назад его появление заставило бы меня забыть всю речь, я бы начала лихорадочно думать, как я выгляжу и что он скажет. Теперь я просто проверила микрофон и открыла первый слайд, чувствуя странное, почти физическое облегчение.

Я говорила о закупочных ценах и о том, сколько малые хозяйства теряют на посредниках, которые жиреют на каждом перепродаже. Никаких обещаний накормить всю страну одним сыром, только цифры, логистика и честные требования к качеству. «Мы не крупный холдинг и не пытаемся им казаться, — сказала я, глядя прямо в зал, где стало подозрительно тихо. — Но за год шесть хозяйств перестали жить от отсрочки до отсрочки. Устойчивость начинается не с масштаба, а с договора, условия которого не меняют в одностороннем порядке сразу после поставки».

После выступления начался настоящий хаос. Ко мне набежали владельцы сетей, фермеры и журналистка, которая разбиралась в логистике лучше некоторых директоров. Павел, наконец, перестал дрожать и начал раздавать визитки с такой скоростью, будто за каждую ему обещали премию в миллион. Тамара же в это время работала «сырным спецназом», навязывая выдержанный сорт всем подряд. Когда один из гостей попытался вежливо отказаться, сказав, что уже пробовал, она строго отрезала: «Это был полутвёрдый, не путайте серьёзные вещи, молодой человек».

Я только успела подписать предварительный протокол с одной из сетей, как почувствовала знакомый запах дорогого парфюма. Григорий стоял в нескольких шагах и смотрел не на меня, а на людей, которые меня окружали. В его взгляде я снова увидела то, что когда-то ошибочно принимала за любовь, а именно простое желание вернуть ценный предмет на своё законное место. Он подошёл, когда толпа немного рассосалась.

— Довольно неплохо выступила, даже уверенно, — произнёс он, стараясь звучать покровительственно.

— Спасибо, что заметил, — ответила я, не отрываясь от бумаг.

— Я не знал, что у вас теперь такие объёмы, — он чуть прищурился, пытаясь прочитать мои мысли.

— Ты вообще многого не знаешь, Гриша. Например, того, что бывает жизнь вне твоего контроля.

Он нахмурился, и в воздухе повисло тяжёлое молчание. Раньше я бы поспешила сгладить этот момент, пошутить или извиниться, но теперь мне было просто интересно смотреть, как он мучается.

— Давай без этих драм, — поморщился он. — Мы могли бы обсудить поставки через холдинг. У вас всё ещё слабая дистрибуция, а я могу дать условия, от которых ты не откажешься.

— А потом поменяешь их, как только я подпишу все бумаги? — я подняла на него взгляд, и он тут же отвёл глаза, глядя на наш баннер с показателями.

— Ты всё ещё пытаешься мне что-то доказать, Лена. Это выглядит жалко.

— Нет, Григорий. Это ты всё ещё думаешь, что находишься в моей аудитории и имеешь право ставить мне оценки.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент рядом возник Арсений Бережной. Он почти не изменился, всё тот же тёмный костюм, тяжёлый взгляд и привычка останавливаться так, чтобы люди вокруг сами в ужасе расступались. Два его охранника застыли в стороне, как каменные изваяния. Арсений посмотрел на Григория, затем на меня, и в его глазах промелькнуло одобрение.

— Хорошо выступили, Елена Викторовна. Очень профессионально, — сказал он своим низким, рокочущим голосом.

— От вас это звучит почти как комплимент, Арсений Сергеевич, — я слегка склонила голову.

— Не люблю разбрасываться тем, что можно использовать как валюту, — он едва заметно усмехнулся.

— Тогда оставьте эту валюту себе, мне она не нужна.

Уголок его рта дрогнул. Он посмотрел на меня с явным любопытством, словно увидел перед собой нового, неизвестного зверя.

— Вы всегда так принимаете похвалу? — спросил он.

— Только от людей, которые начинали наше знакомство с угроз, —

Ответила ему я.

Бережной неожиданно для всех кивнул:

— Я тогда был неправ.

Я не удержалась от иронии:

— Какая редкая валюта — признание Бережного.

На что он парировал:

— Не обольщайтесь, курс очень нестабильный.

Я невольно улыбнулась, и Григорий мгновенно это заметил. Его лицо осталось спокойным, но пальцы так сильно сжали папку, что та жалобно хрустнула.

— Вы давно общаетесь? — спросил он, и в голосе прорезалась та самая собственническая нотка.

Арсений перевёл на него ледяной взгляд:

— Тебе отчёт предоставить или сам догадаешься?

— Я спросил Елену, — огрызнулся Григорий.

— А ответить решил я, — спокойно отрезал Бережной.

— Не нужно, — вмешалась я, глядя на обоих. — Ни отчётов, ни ответов за меня. Я вполне способна сама решить, с кем мне общаться.

Арсений чуть отступил — всего на полшага, но для него это было равносильно капитуляции. Григорий тоже замер. Кажется, именно это разозлило его сильнее моей улыбки, тот, кто не отступал даже перед партнёрами, вдруг услышал моё «не нужно» и подчинился.

— Нам пора, — сказала я и повернулась к стенду, но в этот момент над проходом что-то громко треснуло. Сначала погас экран, потом возле соседней декорации вспыхнул синий огонёк, который быстро пробежал по проводу. Пластиковые колосья вспыхнули мгновенно, будто всё это время только и ждали искры, чтобы превратиться в один большой факел.

Кто-то закричал, по залу пополз едкий дым. Люди в панике рванули к выходу, опрокидывая стулья и рекламные стойки. Породистая коза с красным бантом вырвалась из рук сопровождающего и с диким блеянием понеслась сквозь толпу, в этот момент она была единственным разумным существом в павильоне.

— Выводите людей! — приказал Арсений охране. — Плевать на камеры, спасайте людей!

Я заметила молодую девушку из сети, с которой мы только что подписывали протокол. Она в ужасе прижалась к нашей витрине, прижимая к груди папку.

— Я не могу её оставить! — кричала она, когда я попыталась её увести.

Я буквально закричала ей в ответ, что если она сгорит вместе с этими бумажками, подписывать их будет некому. Я схватила её за локоть и потащила к выходу, пока сверху посыпались искры, а дым начал забивать лёгкие.

— Елена! — кто-то крикнул моё имя, и в следующую секунду чья-то сильная рука резко сжала моё запястье. Арсений дёрнул меня на себя так, что я с размаху врезалась плечом в его грудь.

— Вы с ума сошли?! — прохрипела я, пытаясь вырваться.

— Позже обсудим мой диагноз, — бросил он, закрывая меня собой от падающей части декорации и практически волоча к выходу.

— Девушка... Павел... Тамара... — я пыталась перечислить всех, кто остался.

— Всех вывели, успокойтесь, — он не отпускал мою руку, пока мы не оказались в соседнем павильоне, где было холоднее и пахло гарью. Только там он разжал пальцы. Я потёрла запястье и подняла голову. За стеклянной перегородкой стоял Григорий. Он видел всё, как Арсений вырвал меня из огня, как заслонил собой и как крепко держал за руку.

Но страшнее всего для него было другое. Я даже не посмотрела в его сторону. Я больше не ждала, что спасать меня должен именно он. Его лицо исказилось, и я вдруг поняла, что пожар начался возле нашего стенда, но по-настоящему горело сейчас только в его сердце.


Глава 15


После пожара в павильоне сложно было находится, даже когда мы вышли на улицу сильно несло гарью. Я стояла у бордюра, чувствуя, как в висках настойчиво стучит кровь, а ладони всё ещё мелко дрожат, то ли от пережитого стресса, то ли от осознания того, что я чуть не превратилась в уголёк. Вокруг творился привычный ад, кто-то истошно орал в трубку, кто-то пытался утихомирить секретаршу, которая рыдала так, будто потеряла не документы, а смысл жизни. Арсений Бережной стоял в двух шагах, и, честное слово, он даже не запыхался. Его чёрный пиджак остался безупречным, если не считать серого пятна копоти на плече, которое он носил с таким видом, будто это был новый тренд из Милана.

— Моя машина за углом, — произнёс он холодным тоном. Ни капли сочувствия, только сухая деловитость. — Довезу вас до гостиницы. Вы выглядите так, будто сейчас либо в обморок упадете, либо решите кого-нибудь придушить.

Я посмотрела на этого уверенного в себе хищника, который только что вырвал меня из огня с такой силой, что моё запястье до сих пор ныло. Внутри вспыхнуло глухое раздражение. Мне не нужна была его забота, особенно когда она была упакована в форму приказа. Я выпрямилась, стараясь вернуть себе остатки достоинства, хотя в волосах всё ещё пахло гарью.

— Я доеду сама, — отрезала я. — И если вы не против, я бы хотела вернуть свои документы. Ваша охрана забрала папку с протоколами, когда вытаскивали меня из этого дымохода.

Арсений чуть приподнял бровь, медленно сканируя меня оценивающим взглядом, и прикинул, стоит ли моя «непокорность» того, чтобы тратить на неё время.

— Вы удивительно упрямая женщина.

— Спасения из пожара не даёт вам право распоряжаться моим графиком, — я скрестила руки на груди, чувствуя, как гнев вытесняет страх. — Благодарить не буду. Вы уже однажды оказали моей семье неоценимую услугу, помогши мне эффектно исчезнуть из бизнеса.

Бережной не отвел взгляда. Между нами возникло то самое тяжёлое напряжение, которое обычно предшествует либо крупной драке, либо чему-то гораздо более опасному. От него исходила грубая, подавляющая сила. Он был из тех мужчин, под чьи шаги мир прогибается автоматически. Это бесило до дрожи в пальцах, но, если быть честной, вызывало и какой-то странный, почти животный интерес.

— Знаю, — спокойно ответил он. — Теперь хочу понять, сколько мне придётся за неё заплатить.

— Ошибаетесь. Не за услугу, а за то, что решили, будто вправе её оказывать.

Он вдруг коротко усмехнулся. Это не была добрая улыбка, скорее оскал волка, который нашёл добычу, способную кусаться в ответ. Он подошёл ближе, даже слишком близко, и я почувствовала запах его парфюма.

— Тогда я не знал, что вы умеете вставать после удара, Елена Викторовна. Для меня вы были просто «женой владельца», которую легко заменить на более молодую и тихую модель.

— А теперь? — почти прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

— Теперь это стало моим делом, — он замолчал, и в этой паузе было больше смысла, чем в любом из его слов.

***

Через два дня Арсений пригласил меня в ресторан при гостинице. Назвал это «деловой встречей», но обстановка была подозрительно интимной. Нас ждал самый уединённый столик, бокал красного вина и сам Бережной без пиджака. Рукава белой рубашки были засучены, обнажая крепкие предплечья. Он выглядел не как бизнесмен, а как человек, который может решить любую проблему либо одним звонком, либо одним точным ударом в челюсть. Мне ни то, не другое не нравилось.

Светские беседы он пропустил, просто пододвинув ко мне папку с контрактом.

— Моя новая торговая сеть. Региональный охват, идеальная логистика. Хочу, чтобы ваш кооператив стал основным поставщиком сыров премиум-класса. Условия по оплате — лучшие на рынке, можете даже не пересчитывать.

Я открыла договор. Сначала всё казалось сказкой. Огромные объемы, фиксированная цена и поддержка маркетинга на всех этапах. Но на пятой странице я нашла пункт, написанный таким мелким шрифтом, что для его чтения понадобился бы микроскоп. В случае задержки оплаты более чем на десять дней, причины не уточнялись, поставщик терял право самостоятельно реализовывать товар в трёх ключевых районах.

Я медленно закрыла папку и посмотрела на Арсения, он с любопытством наблюдал за мной, хоть и прятался за серьёзным лицом.

— Вы предлагаете не контракт, Арсений Сергеевич, а поводок, — я откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри закипает ирония. — Один сбой, одна техническая ошибка в банке — и вы становитесь единственным владельцем моего рынка сбыта. Очень щедро.

— Я предлагаю масштаб, — его голос стал жестче. — Вы маленькие и хрупкие. Я просто даю вам броню, чтобы вас не раздавили по дороге.

— Масштаб без свободы — это просто более дорогая клетка с золотыми прутьями, — я почувствовала, как между нами снова искрит. — Я потратила год, чтобы перестать быть чьей-то собственностью. Не собираюсь менять одного хозяина на другого, даже если этот хозяин носит чертовски дорогую рубашку.

Арсений замер. В его глазах вспыхнул гнев, смешанный с азартом. Он привык, что люди либо дрожат перед ним, либо пытаются вылизать ему ботинки. Мой отказ стал для него системным сбоем. Он резко забрал договор, и его пальцы на мгновение коснулись моих. По коже прошел электрический разряд, от которого перехватило дыхание. Это не была любовь или симпатия, это была борьба двух хищников, которые внезапно поняли, что им чертовски нравится эта схватка.

bannerbanner