Рейварская невеста. Маленькая госпожа

Рина Сивая

Рейварская невеста. Маленькая госпожа

Глава 1

Соловьи за окном пели удивительно громко. Заразительно, плавно перескакивая с ноты на ноту, точно перелетали с ветки на ветку. Мелодия тянулась, плелась, залетала в открытое окно учебной комнаты и мешала сосредоточиться едва ли не больше, чем мелькающие в голове мысли да постукивающие в нетерпении ножки.

Кассандра никогда не была усидчивой и усердной ученицей, о чем ее гувернантке, мадам Локс, было прекрасно известно, но именно в эти дни разговаривать о чем-то с подопечной становилось совершенно невозможно.

– Леди Райтингем!

У мадам Локс очень неприятный голос. Когда она что-то рассказывала, он был монотонным и донельзя скучным. Усыпляющим. Кассандра первое время даже засыпала на уроках этикета, за что получала указкой по затылку – не сильно, кто же додумается бить леди благородных кровей в полную силу, – но обидно. А когда леди Райтингем обижали, она всегда жаловалась Зану. Он тогда эту указку переломил голыми руками и долго что-то выговаривал наставнице за закрытыми дверями отцовского кабинета. Оттуда оба вышли злыми, а и без того яркая нелюбовь мадам к собственной ученице с тех пор стала куда острее.

Когда же гувернантка была недовольна, в ее интонациях проявлялись рокочущие нотки, напоминающие громыхание еще далекого, но явно приближающегося грома. Наверное, мадам Локс надеялась, что это звучало предостерегающе, но Кассандру не впечатляло. Она все еще смотрела в окно, пытаясь разглядеть среди ярко-зеленой листвы заливающихся соловьев, и даже опустившаяся рядом с кончиками пальцев пресловутая указка не произвела должного эффекта.

– Леди Райтингем, мы разбираем правление короля Эрика Четвертого!

Когда мадам Локс злилась, ее глаза цвета высохшей листвы темнели, а бледные, и без того узкие губы вытягивались в одну тонкую полосочку. Иногда Кассандра специально доводила наставницу, чтобы услышать, как та ругается, ведь тогда ее голос становился глуше, а слова вылетали рваными, будто для каждого мадам тратила весь воздух в легких. В такие моменты чопорная женщина напоминала Кассандре маленькую белую болонку, какая обитала в домике прислуги у садовницы Торн, и оглушала своим лаем всех птиц на территории поместья Райтингем.

– Вы же знаете, какой сегодня день, – юная леди вытянула руки вверх, разминая затекшие от долгого сидения мышцы, что совершенно не подобало делать благородной особе и что явно не осталось незамеченным гувернанткой. Глаза мадам предупреждающе сузились, но, опять же, Кассандру это не пугало. – Я все равно не смогу запомнить ничего нового. Давайте лучше повторим что-то из пройденного.

Мадам Локс долго молчала, нахмурив свое вытянутое лицо, но леди Райтингем знала, что противопоставить ее словам наставнице было нечего. Все знали, какой сегодня день – начало четвертой декады месяца. И все знали, какие мысли сегодня бродили в голове юной Кассандры.

Казалось, весь дом вместе с ней замирал в ожидании. И соловьи со своей звонкой песней будто подогревали интригу.

– Хорошо, – мадам выдыхала и отходила обратно к доске, подхватив свою указку. Признавать поражения она не любила, но спорить с леди Райтингем себе дороже. Гувернантка и так слишком часто имела неприятные разговоры за закрытыми дверьми с покровителем девицы, провоцировать того на новые ей было не с руки. – Тогда повторим основы иллюзии. На прошлом занятии мы пытались придать чарам форму шкатулки, и у вас ничего не вышло. Давайте посмотрим, достигли вы какого-то прогресса или нет.

Указывать на огрехи своей ученицы мадам Локс нравилось больше всего. Кассандре думалось, это от того, что сама гувернантка обладала весьма слабеньким даром, в отличие от леди Райтингем, сила которой по стандартной десятибалльной шкале уже сейчас оценивалась в шестерку, и это всего в восемнадцать! А ведь сила растет вплоть до совершеннолетия, отмечаемого в двадцать один год. Мадам же могла похвастаться лишь уверенной тройкой, но на занятиях строила из себя едва ли не магистра магических наук.

Кассандре это не нравилось. И то, как мадам Локс объясняла основы работы с чарами и заклинаниями – тоже. У девушки складывалось ощущение, что наставница специально выбирала сложные слова и определения, чтобы еще больше запутать ученицу, а потом вот так открыто насмехаться над ней. И у Кассандры действительно не получалось, на радость преподавательнице.

Но ничего, она попросит Зана. У него всегда находились простые и понятные объяснения, а еще он терпелив, никогда не ругался, внимательно слушал и…

Ощущение всегда возникало раньше, чем долетал скрежет распахиваемых ворот, стук лошадиных копыт или звук распахиваемых дверей. Внутри все на мгновение замирало, а после переполняло такой радостью, что усидеть на месте было просто невозможно.

– Леди Райтингем!

Но леди уже не слушала, она подскакивала к окну, упиралась ладошками в подоконник и высовывалась наружу. Опять поведение, совершенно не соответствующее благовоспитанной девице! Но вы попробуйте остановить Кассандру, когда там внизу тот, которого она ждала целых три декады!

– Зан!

Ей не нужно было смотреть, чтобы убедиться в том, для кого именно приветливо распахивались створки кованных ворот: она чувствовала. Каждый раз, когда Зан оказывался поблизости, Кассандра ощущала его как саму себя. А уж в этом доме он никак не мог от нее спрятаться, она находила его всегда. В прочем, как и он ее. Но зачем прятаться от Зана, если она так по нему скучала?

Спуск по лестнице показался бессмысленной тратой времени. Всадник уже приближался к крыльцу, а пока Кассандра будет петлять по коридорам, расталкивать обязательно встретившихся по дороге слуг и перескакивать через ступеньки, гостя наверняка успеют перехватить отец или матушка – они тоже всегда знали, когда именно Зан появлялся в поместье. И тогда запрутся они с ним в какой-нибудь комнате, и придется Кассандре в нетерпении вышагивать перед закрытыми дверьми, из-за которых не донесется ни звука.

Нет, она не станет так рисковать – это ведь ее Зан! Он приехал к ней! Значит, никому другому его отдавать нельзя, даже родителям, даже на время.

Заклинание левитации Кассандре удавалось не всегда, но сегодня позволить себе сомневаться в собственных силах она не могла. Поэтому вскакивала на подоконник под возмущенный возглас мадам Локс и смело шагала вперед, уже на лету формируя сеть чар. Но второй этаж – это, конечно, высоко, но недостаточно для такого длинного заклятия. Падение замедлилось, только встреча с ухоженным газоном все равно грозила обернуться сильными ушибами и, возможно, парочкой вывихов.

Но знакомые сильные руки подхватывали до того, как эта неприятная встреча состоялась.

Глава 2

– Опять сначала делаешь, а потом думаешь.

В любимом низком голосе не было упрека, как у мадам Локс в подобных обстоятельствах, или разочарования, как у графа или графини Райтингем. Лишь смиренное признание, что в этом вся Касс: сначала делать, а только потом – думать.

– Я знала, что ты меня поймаешь!

Он никогда не позволит ей упасть, в этом Кассандра не сомневалась.

– Возможно, стоит разочек тебя уронить, чтобы перестала творить глупости.

Зан говорил убедительно, но его такие родные глаза цвета спелых вишневых ягод смеялись.

– Не сможешь, – Кассандра даже кивнула, настолько ее переполняла уверенность, и вывернулась из крепких объятий, чтобы повиснуть у мужчины на шее. – Мой Зан! Я так скучала!

И руки свои она стискивала так сильно, чтобы он точно понял, насколько глубока была ее тоска. Но Зан и без того это знал, поэтому лишь привычно тихо смеялся, прижимая за тоненькую талию поближе к себе.

– И я скучал, моя маленькая райрин.

Райрин – это такая птичка с родины Зана, он показывал ее несколько раз. Вот у кого никогда не было проблем с иллюзиями, Кассандра даже завидовала – немного. Но Зан обещал научить ее всему, а не верить его словам было невозможно.

– Ты привез мне подарок?

Он никогда не приезжал с пустыми руками, всегда привозил для леди Райтингем какую-нибудь милую безделушку. Хрустальную розочку, подвеску, браслет, платье или туфельки. Все это Кассандра бережно хранила. Сегодня, например, заколола волосы заколкой, которую Зан подарил ей на прошлый день рождения. И платье надела самое красивое, пусть и не очень удобное, лишь бы он оценил.

– Конечно привез, – Зан опустил Кассандру на землю, и с сожалением пришлось расцепить руки на его шее. Но подарок! Ради него можно чуточку потерпеть, а потом Касс ни на секунду не отлипнет от своего Зана.

Взмах руки, и на широкой ладони мужчины появилась небольшая коробочка из темного лакированного дерева с маленьким позолоченным замочком.

– Открыть сможешь только ты, райрин.

Он уже дарил Кассандре такие подарки, которые отзывались лишь на ее прикосновения. И если раньше девушка думала, что это только первое открытие работает подобным образом, то впоследствии оказалось, что ни одну из полученных от Зана коробочек не откроет никто, сколько бы времени ни прошло. Ни служанки, ни мадам Локс, ни даже кормилица или матушка. Но стоило младшей леди Райтингем приложить пальчик к замочной скважине, как магия немедленно распахивала крышку, а внутри…

На круглой невысокой платформе кружился цветок, красивее которого Кассандра никогда не видела. Его листочки были сделаны из голубых камней разного оттенка, размера и формы, а сердцевина представляла собой красивый кроваво-красный шарик из цельного камушка. Словно закрытый бутон внутри раскрытого. Казалось, еще мгновение, и этот, красный, тоже распустит лепестки, а внутри обнаружится что-то еще более красивое и изысканное.

И мелодия – тихая, но пронзительная. Как птичьи трели, но таких птиц Касс слышать не доводилось. Так нежно, так трепетно звучала эта музыка, не чета местным соловьям. Определенно, мотив навсегда отложится у леди в душе.

– Как красиво, – выдохнула Кассандра шепотом, боясь своим голосом нарушить идеальное сочетание нот. И все же не удержалась и дотронулась кончиком пальца до середины цветка: та оказалась на удивление теплой. – Точно твои глаза.

У Зана удивительный цвет глаз. На ярком солнечном свете они были насыщенного вишневого цвета, но иногда светлели до рубинового. В полутьме же отливали таким темно-бордовым, что можно было спутать с черным. А когда Зан злился – правда, видела его в таком состоянии Касс лишь пару раз, да и то когда подглядывала в окно отцовского кабинета, – его глаза вспыхивали тем оттенком алого, каким бывала кровь из свежего пореза. Немного пугающе, но очень красиво.

– А это, – Зан указал пальцем на голубые лепестки, правда, дотрагиваться до них не стал, – как твои.

Здесь он, конечно, лукавил. Собственные глаза казались Кассандре того скучного светло-синего оттенка, каким бывают отцветающие васильки. Бледный, едва различимый голубой, больше похожий на серый, но Зан был с этим категорически не согласен. Он мог описывать глаза своей райрин такими словами, что у той дыхание перехватывало, как сейчас от его пальцев, чуть поглаживающих щеку. И где-то в глубине души Касс радовалась, что в ее весьма прозаической внешности Зан находил что-то столь прекрасное.

Ей нравились его прикосновения. И его взгляд, каким мужчина не смотрел больше ни на кого в этом доме, словно маленькая леди представляла собой нечто особенное. И запах – от Зана всегда пахло кардамоном с нотками имбиря, и этот пряный аромат погружал Кассандру в состояние покоя и безграничного счастья.

– Этот цветок называется юнайс, – рассказывал Зан, заставляя переводить взгляд обратно на шкатулку. – Он растет только там, откуда я родом, и считается цветком нашего владыки.

– Почему?

О родине Зана Кассандра знала многое. Что там куда больше гор, чем в их королевстве, что деревья намного выше, а реки – темного, почти черного цвета. Там другие птицы и животные, которых нет здесь. И цветы тоже другие. Да и в целом все краски – ярче, или просто Зан отражал их такими в своих иллюзиях. Любой рассказ о родных землях он сопровождал иллюстрациями, и этот не стал исключением.

Кассандра как наяву видела пышные кусты, усеянные яркими голубыми бутонами с красными сердцевинами. Ветки цеплялись за камни и тянулись вверх, оплетая стену стоящего рядом дома. Но рассмотреть его целиком Зан не позволил: видение рассеялось, оставляя девушку на газоне перед поместьем Райтингем. У него тоже каменные стены, но совершенно не того оттенка, что в иллюзиях мужчины.

– Голубой и бордовый – родовые цвета моего повелителя, – ответил Зан, а юная леди уже и забыла, о чем спрашивала. Зато только сейчас додумалась рассмотреть одежду своего спутника, словно пытаясь найти в ней обозначенные оттенки.

Зан всегда был одет красиво и утонченно, даже несмотря на то, что проводил много времени в дороге. Вот и в этот раз лишь пыль на черных высоких сапогах выдавала в нем путешественника, а на темных брюках и светло-коричневом камзоле не было ни одной складочки. Никакого голубого и бордового, но для Касс Зан все равно был королем.

– Я бы хотела побывать на твоей родине, – немного неуверенно произнесла Кассандра. Она никогда не напрашивалась, боясь показаться навязчивой, но сколько бы Зан не уезжал, а с каждым разом отправиться вместе с ним тянуло все сильнее. Наверное, если бы Касс добавить чуть больше храбрости, она обязательно помчалась бы вслед за своим любимым в один из тех дней, когда тоска по нему становилась невыносимой. Останавливало только то, что о его родине девушка не знала ничего конкретного: ни места на карте, ни направления, ни даже названия.

Мужчина только улыбнулся и предложил леди Райтингем руку, которую та с радостью приняла, укладывая свою ладошку на сгиб его локтя. И пусть они выглядели со стороны нелепо, а Кассандра в тот момент была счастливее всех на свете.

– И ты обязательно там побываешь, моя райрин, – уже не в первый раз обещал Зан, ведя свою спутницу к крыльцу. – Как только подрастешь.

Приходилось тяжко вздыхать.

– Поскорее бы.

Зан обещал ей очень многое, когда она достигнет совершеннолетия, и Кассандра ждала этого момента с особым трепетом. И нетерпением.

– Да, райрин, – в тон ей выдыхал Зан. – Поскорее бы.

В молчании они шли дальше, но оно не тяготило ни одного из них. В этой относительной тишине, если не считать пения птиц и ржания лошадей в конюшне, куда только что отвели коня Зана, они находили удовлетворение от присутствия друг друга. Ведь Зан так же нуждался в Кассандре, как и она в нем – это девушка знала совершенно точно. Не понятно, откуда, но знала.

– И куда эта дрянная девчонка запропастилась? – долетал через распахнутые двери недовольный возглас мадам Локс. Она, конечно, никогда бы не смогла позволить себе такую глупость, как прыжок из окна. Да и по коридорам она вряд ли летела, сломя голову. Скорее, степенно шествовала, извергая проклятья достаточно громко, чтобы слышала прислуга, но недостаточно, чтобы расслышали хозяева. Или Зан.

Сейчас же свою ученицу мадам искала лишь ради того, чтобы ее потом не обвинили в невнимательном отношении к юной леди, мол, как это так, вы не знаете, где младшая Райтингем? Ясное дело, что с Заном, но где именно? И кто, как не личная гувернантка, должен за этим следить. Впрочем, на территории поместья было слишком много мест, где Кассандра уединялась со своим любимым другом, и наверняка мадам Локс не собиралась искать дальше крыльца, полагая, что парочка давно уже укрылась в одном из таких тайных убежищ. Но ей не повезло. Ужасно не повезло.

– Гадкая, невоспитанная, наглая девица! – раздражение чувствовалось не только в интонациях, но и в шагах мадам Локс, которые раздавались все ближе. И рада бы Кассандра уйти поскорее с этого крыльца, чтобы не попадаться на глаза наставнице, но Зан неожиданно заинтересовался услышанным и замедлил шаг. – Совсем теряет голову, стоит только этому проклятому рогатому появится на горизонте! Да будь моя воля…

Что именно произошло бы по воле мадам, леди Райтингем так и не суждено было узнать, ведь именно в этот момент наставница показалась на крыльце и встретила тех, кого встретить тут совсем не хотела. Ради того, чтобы увидеть вмиг потерявшее все краски лицо мадам Локс, и правда стоило задержаться.

– Мы поговорим с вами позже, – голос Зана был таким холодным, что, казалось, сейчас все вокруг покроется толстым слоем снега. – Наедине.

Когда он злился, в его интонациях появлялось что-то рычащее, звериное. Мадам Локс это явно пугало, а вот Касс не боялась. Наоборот, чувствовала себя еще более защищенной под боком Зана.

– Она сорвала урок, – женщина попыталась оправдаться. Даже подбородок подняла повыше, доказывая свое право на подобные резкие слова.

Признавать свои ошибки мадам Локс категорически не умела.

На Зана не подействовало. Он услышал достаточно, а характер своей райрин знал едва ли не лучше гувернантки, чтобы к произнесенным словам относится со здоровой долей скептицизма.

– Не в первый и не в последний раз, – озвучил он очевидное. – И что же столь интересное вы разбирали, что леди предпочла выйти в окно, чем продолжать занятия?

Откровенная насмешка в словах мужчины заставила взгляд мадам Локс вспыхнуть в праведном гневе, а щеки заалеть румянцем уязвленного самолюбия. Наверное, она очень хотела высказать Зану все, что она думала о таком покровителе, но боялась. Пусть мадам и не понимала причин, но знала, что этот странный мужчина с длинными волосами цвета красного вина стоял намного выше хозяев поместья.

– Иллюзии, – нехотя признавалась Кассандра, когда молчание затянулось. Она опустила глаза на шкатулку, которую неосознанно прижимала все ближе к своей груди. Так, как у Зана, ей, наверное, никогда не удастся создавать видения.

– Они совершенно не даются леди, – с нескрываемым превосходством заявила мадам.

Вот зачем она так, да еще и перед Заном? Да, успехи у Кассандры были весьма скудными, но все же были, поэтому принижать их так категорично не следовало. Что теперь подумает о ней мужчина? Что она полнейшая неумеха?

Леди Райтингем стало обидно, и она сильнее прижалась к теплому боку Зана, не отрывая взгляда от его подарка, ожидая дальнейших слов с опаской. А вдруг Зан ее отругает? Или отправит дальше заниматься с мадам Локс? Или пригрозит, что перестанет приезжать?

Но вместо этого раздалось совершенно равнодушное:

– Значит, плохо учите.

Если бы Кассандра в тот момент подняла взгляд на свою наставницу, то увидела бы, как та совершенно неподобающим образом приоткрыла рот от столь наглого укора ее педагогических способностей. Но на мадам Локс никто не обратил внимания, и даже Зан потерял к ней всякий интерес, опуская глаза вниз.

– Пойдем, райрин, я сам с тобой позанимаюсь.

– Правда?

И почему она это спросила? Ведь Зан частенько занимался с ней магией. Наверное, слишком сильно испугалась, что сейчас ее отчитают на глазах у противной мадам Локс. Но вишневые глаза смотрели с нежностью и заботой, а не осуждением.

– Выбирай место.

Думала Кассандра не долго.

– Беседка!

Ее любимое место в саду, увитое красивым растением с маленькими желтыми цветочками, название которому Кассандра все время забывала. Зато там было уютно, удобно благодаря мягким подушкам на белых скамейках, а еще никто не мешал. Хотя, в присутствии Зана вообще мало кто решался их побеспокоить.

– Как пожелает моя леди!

И на губах снова счастливая улыбка. И у Зана, и у Касс.

Глава 3

В беседке они провели несколько часов, пропустив даже обед. Вместо него Зан одним взмахом руки перенес с кухни несколько тарелок с пирожными для Кассандры, с сыром и мясом – для себя, а еще чайник чая для них обоих. Перекусили они, не отрываясь от занятий.

Из Зана учитель был намного лучше, чем из мадам Локс. За первые полчаса он исправил тот бардак, что благодаря наставнице отложился в голове леди Райтингем, и у последней уже стали получаться простенькие мороки. Еще час с небольшим, и Кассандра смогла создать первую иллюзию цветка. Удержала ее, правда, совсем не долго, но даже это не смогло ухудшить ее настроение. Получилось! И Зан был доволен, что так же не могло не радовать.

– Такими темпами совсем скоро меня переплюнешь, – с улыбкой заявил он, глядя на то, как счастливая Касс кружится на месте под падающими сверху иллюзорными снежинками.

– Нет, до твоих чудес мне еще учиться и учиться.

Кассандра остановилась, и снежинки пропали. Закончились и силы у молодой волшебницы, и она устало опустилась на скамейку. Зан не удержался и прижал девушку к себе. Так всяко лучше.

– Научишься, – уверенно шептал он в темную макушку и проводил рукой по хрупкой спине.

– Только если ты поможешь. С мадам Локс у меня ничего не получается.

Упоминание наставницы враз испортило Зану настроение, Касс это почувствовала. И ей даже показалось, что в груди под ее щекой зародилось тихое рычание.

– Я предлагаю тебе пойти готовиться к ужину, – неожиданно предложил Зан. – А я пока решу вопрос с твоей гувернанткой. И поговорю с отцом, у меня к нему накопились вопросы.

Прозвучало так угрожающе, что леди Райтингем почувствовала себя чуточку виноватой. Она не хотела жаловаться на мадам Локс, все-таки наставница из нее была неплохая. Строгая, скучная, требовательная. Но она доходчиво объясняла правила этикета, историю, разбиралась в танцах. Лишь в магии у Кассандры никак не удавалось найти с ней общий язык.

Да и чтобы граф Райтингем ругался с Заном, юной леди тоже не хотелось, а то все последние разговоры этих мужчин всегда заканчивались взаимным недовольством.

Но спорить Касс не стала – не потому что не положено, а потому что с Заном на серьезные темы спорить никогда не хотелось. И озорно спрыгнула со скамейки, в миг становясь собранной и деловой.

– Лорд Зан будет так любезен проводить меня до моих покоев?

Кассандра решила продемонстрировать, что некоторые уроки она все же усвоила. Идеальная осанка, отстраненное выражение лица, равнодушный голос. Да, как леди стоит вести себя на светских приемах, Касс уяснила, пусть ни на одном из них ей бывать пока не доводилось.

Зато у нее был Зан, на котором можно опробовать все то, что мадам Локс заставляла запоминать. И пусть Кассандра не знала, какой титул имел ее любимый друг – а, может, и вовсе не имел, какая разница? – но все вокруг называли Зана лордом, и Касс решила не становиться исключением.

– Почту за честь, леди Райтингем, – одним плавным движением мужчина поднялся с места и протянул руку, от которой молодая леди отказываться не стала. И только через пару шагов умудренный жизнью взрослый лорд одновременно с девушкой прыснул от смеха.

Определенно, до настоящих лорда и леди им еще очень далеко.

Они простились у дверей в комнату Кассандры, и в продолжение их молчаливой игры Зан с вежливым поклоном поцеловал тыльную сторону узкой ладошки, на что юная леди ответила низким реверансом. О том, что в таких случаях кавалер должен ограничиваться лишь кончиками пальцев, а дама – легким книксеном, Касс предпочла напрочь позабыть.

К сожалению, в комнате ее ждала мадам Локс. Гувернантка не упустила возможность прочитать лекцию о том, как неприлично юной леди проводить столько времени с посторонним мужчиной наедине без присмотра дуэньи. В другой момент Кассандра обязательно демонстративно промолчала бы, заставляя наставницу злиться от безвестности, но сейчас была слишком рада своим успехам, поэтому беззаботно пояснила:

– Мы всего лишь занимались магией.

– Это не имеет никакого значения, – не отступала мадам Локс. Указка в ее руке сменилась темным веером, что так удачно подходил к коричневому строгому платью. – В любом приличном обществе подобное поведение будет воспринимать двусмысленно, что нанесет вред девичьей репутации. А это в свою очередь оттолкнет от нее потенциальных претендентов на руку и сердце!

Кассандра не понимала, зачем ей какие-то претенденты на руку и сердце, если у нее есть Зан? Но спросить об этом она не рискнула.

– И что двусмысленного может быть в занятиях магией? – с детской наивностью задала Касс вопрос мадам, оторвав взгляд от вешалок с платьями.

Кажется, впервые наставница не нашлась с ответом. Точнее, один у нее был, но объяснять это невинной подопечной было бы непростительно. Поэтому мадам Локс лишь громко хлопнула сложенным веером по ладошке и, сохранив недовольство на лице, грозно пообещала:

– Я поговорю с графом о том, чтобы ваши встречи с лордом Заном проходили под моим наблюдением.

Женщина уже двинулась на выход, явно намереваясь привести угрозу в жизнь сию же минуту, но дверь гардеробной захлопнулась перед самым ее носом, а в комнате стало заметно холоднее.

– Мой отец уже говорил вам, что ваше присутствие на этих встречах не требуется, – ледяным тоном произнесла Кассандра. Она и не замечала никогда, с какой точностью повторяла интонации Зана в моменты злости. А еще как ярко светились ее голубые глаза. – С того раза ничего не изменилось. Думаю, лорд Зан не против снова напомнить об этом графу Райтингем, они беседуют прямо сейчас. Если хотите, можете присоединиться.