Развод в 45. Любовь не по плану

Она закрывает ноутбук, складывает руки на столе и внимательно смотрит на меня.

– Даш, расскажи всё подробнее. Что ты знаешь об этой женщине?

Я выдыхаю и начинаю:

– Её зовут Яна. Она молодая, уверенная в себе, слишком вызывающая, чтобы быть просто суррогатной матерью. Живёт в нашей городской квартире, носит мой халат, – я не могу удержаться от усмешки. – И, судя по её разговорам, она уверена, что скоро станет законной женой.

Кира приподнимает бровь, слушая мои слова.

– А что говорит Пётр?

– Всё отрицает, – отвечаю я с ноткой раздражения. – Утверждает, что Яна – суррогатная мать, что ребёнок – наш, и что он хотел сделать мне подарок.

– Ты ему веришь? – спрашивает Кира, слегка наклоняясь вперёд.

– Нет, – твёрдо говорю я. – После всего, что я видела, нет.

Она кивает, поджав губы, и на несколько секунд замолкает, видимо, обдумывая услышанное.

– Даш, нам нужно всё это доказать, – говорит она наконец. – Пункт об измене в контракте можно использовать только с доказательной базой.

– Как мы её получим? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри поднимается напряжение.

Кира слегка хмурится, будто рассматривает варианты.

– Нанимаем частного детектива, – уверенно говорит она. – Если Яна действительно его любовница, детектив это подтвердит: их встречи, переписки, совместные покупки. Всё это можно использовать в суде.

Я обдумываю её слова, делая медленный глоток кофе.

– А если детектив ничего не найдёт?

– Тогда переходим к плану "Б", – отвечает она с лёгкой улыбкой. – Раздел имущества. По контракту ты защищена, но я постараюсь найти способы, чтобы ты получила максимум.

Я киваю, внутренне соглашаясь с её словами.

– Кира, я хочу, чтобы всё это закончилось как можно быстрее, – говорю я, замечая, как желание закрыть эту главу становится всё сильнее.

– Даш, это не будет просто, – мягко говорит она. – Но у тебя сильная позиция. Главное – сохранять спокойствие.

– А я спокойна, Кира. Я просто хочу забрать всё, что причитается мне. Но больше всего, я хочу просто поставить точку на этом браке.

Кира улыбается и поднимает чашку кофе.

– Вот это правильный настрой, – говорит она. – За тебя, Даша.

Я улыбаюсь и поднимаю свою чашку.

Глава 12

После того как мы с Кирой обсудили тему моего развода, мы решили поужинать в ресторанчике через дорогу от её офиса. За ужином мы договорились не касаться темы моего мужа и просто насладиться вкусной едой. К нам присоединился коллега Киры – Тимофей, который явно проявлял ей знаки внимания. Кира же делала вид, что ничего не замечает. Интересные всё-таки у юристов ролевые игры.

И вот спустя два часа, когда стрелки часов показывают почти девять вечера, я подъезжаю к дому. Слава мягко притормаживает у ворот.

– Дарья Константиновна, нужно будет заехать утром? – спрашивает он, разворачиваясь ко мне.

– Нет, Слава, утром я сама разберусь, – отвечаю я, собирая сумку. – Спасибо, можешь ехать.

– Хорошего вечера, – говорит он с лёгким кивком.

Я выхожу из машины, ключи звенят в руке. Дом выглядит тихо, безжизненно. Свет на первом этаже выключен, а подъездные огни бросают длинные тени на фасад.

Когда я открываю дверь, в прихожей меня встречает неожиданная картина. Три чемодана аккуратно выставлены вдоль стены. Они выглядят так идеально, словно кто-то хотел подчеркнуть их значимость в этом пространстве.

Я останавливаюсь на пороге, медленно осматривая их. Моя рука всё ещё сжимает ключи, а внутри нарастает странное ощущение. Это напоминание. О нём. О том, как он всё ещё пытается держаться за эту иллюзию семьи, которую мы когда-то строили.

Даже сейчас он не внял моим словам. Потому как ещё можно объяснить его вещи в этом доме.

Проходя мимо чемоданов, я стараюсь не смотреть в их сторону, но тянущая тяжесть в груди не даёт полностью отвлечься.

Я снимаю обувь и скидываю шубу, после чего поднимаюсь наверх. В спальне темно, только лунный свет, пробивающийся сквозь полупрозрачные шторы, мягко освещает комнату. Кладу сумку на кресло и на несколько секунд замираю. Такое ощущение, что комната стала ещё холоднее и отчуждённой. А ведь я не ночевала здесь всего лишь одну ночь.

Тяжело сглотнув, я раздеваюсь до нижнего белья и направляюсь в ванную. Перед тем как войти в душевую, я всматриваюсь в своё отражение в зеркале, будто пытаясь понять: когда я стала такой? Слишком спокойной. Я не помню, когда в последний раз кричала или закатывала истерику. До тридцати я вспыхивала, как спичка. Возможно, это годы меня умерили. Или, скорее всего, обстоятельства жизни. Потерю ребёнка разве истерикой вернёшь?

А расположение мужа?

С точки зрения генетики, мне повезло. Моё тело всё такое же подтянутое, как и десять лет назад. Благодаря правильной косметике и косметологам моё лицо не выдаёт прямого ответа на возраст. Мужчины обращают на меня внимание, и Демидов тому явное подтверждение.

Но почему тогда Пётр перестал замечать меня?

Или всё-таки я перестала видеть в нём мужчину?

Но когда?

Не найдя ответа в своём отражении, я избавляюсь от белья и захожу в душевую кабину. Настраиваю воду чуть теплее, чем просто горячая.

Вода мягко обволакивает тело, прогоняя остатки холодного воздуха, который словно тянется за мной из спальни.

Я закрываю глаза и позволяю воде обрушиться на меня, смывая всё, что накопилось за этот длинный день. А он был чертовски длинным и насыщенным.

Но вместо облегчения внутри всё начинает бурлить, словно горячая вода пробуждает старые раны.

Пять лет назад. Частная клиника. Белоснежные стены, стерильный запах. Всё вокруг выглядело идеально, но внутри меня была только пустота.

Доктор стоял у моей койки. Его лицо было спокойным, голос мягким, но в нём звучала нотка извинения.

– Дарья Константиновна, мы сделали всё возможное, но…

Я не слушала. Слова рассыпались на тысячи осколков. Единственное, что я ощущала, – это холод, медленно расползающийся по телу.

И пустота. Мне казалось, что я стала чёрной дырой, втягивающей всё вокруг. Я не хотела, чтобы Петя оказался затянут в неё.

Он на каком-то своём уровне понимания осознавал, что я стала другой. И мы окончательно стали чужими. Он ушёл в работу, а я замкнулась. Мы перестали спать в одной спальне. Сначала это казалось временным. Он хотел дать мне пространство, чтобы я смогла восстановиться. Но время шло, и его кровать в гостевой комнате стала привычным местом.

Той ночью, несколько месяцев спустя, я не выдержала. Лёжа одна в своей кровати, я смотрела на свет луны, который мягко ложился на книжный столик. Я чувствовала, как эта тишина разрывает меня на части.

Я поднялась с постели и пошла в его спальню. Свет ночника освещал комнату, и я увидела его: он сидел на кровати, наклонившись вперёд, с телефоном в руках, что-то печатая.

– Пётр, – позвала я его.

Он поднял голову. Вроде такой родной, но такой далёкий.

– Даша? – его голос прозвучал обеспокоенно.

"Неужели волнуется за меня?" – мелькнуло у меня в голове.

– Я хочу развода, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Пётр поднялся. Его лицо оставалось спокойным, но я видела, как мышцы на челюсти слегка напряглись.

– Ерунду не говори. Мы семья, Даша, – произнёс он, обнимая меня. Его голос дрожал, как и его руки. – Мы через это пройдём. Вот увидишь. Мы столько лет с тобой прожили. И я не вижу своей жизни без тебя. А ты видишь?

Он прижал меня к себе сильнее, нашёл мои губы, и мы поцеловались. Я впервые за долгое время почувствовала тепло. Это был первый поцелуй за долгие месяцы.

Мы провели ту ночь вместе. В его объятиях я чувствовала, что нас ещё что-то связывает. Но наутро он снова ушёл в гостевую спальню.

И больше не вернулся.

Иногда мы утоляли физический голод, но былой страсти уже не было. И честно, я не понимаю, почему я не настояла тогда на разводе. И зачем Пётр держался за меня.

Вопросы, которые так и остались без ответа…

Горячая вода становится слишком горячей. Я открываю глаза и выключаю душ, резко выдыхая.

Обернувшись махровым полотенцем, я выхожу из ванной, ощущая, как пар мягко струится за мной, обволакивая тело.

Но стоило мне открыть дверь, как я резко останавливаюсь.

Посреди спальни стоит Пётр.

На мгновение я замираю, словно время замедляется. Он выглядит почти так же, как тогда, в ту ночь: в чёрной рубашке с закатанными рукавами, волосы чуть растрёпаны. Но его глаза… в них нет ни боли, ни растерянности. Только напряжение и ожидание.

– Дарья, – произносит он, его голос тихий, но в нём звучит твёрдость. – Я не уйду, пока мы с тобой не поговорим.

Глава 13

Несколько секунд я просто смотрю на своего мужа. Я не боюсь его – он в жизни не поднял на меня руку, но сейчас в его глазах горит какой-то неизвестный мне блеск. Не злость, нет, это что-то другое. Я никогда не видела его таким раньше. Или просто не доводила до этой степени?

Моё тело будто застыло. Я сжимаю край полотенца, чувствуя, как ткань впивается в пальцы. Попытка взять себя в руки.

Я мотаю головой, пытаясь сбросить нарастающее напряжение, и делаю шаг в сторону, чтобы обойти его.

– Дарья, нам нужно поговорить, – повторяет он. Его голос звучит тихо, но в нём явно чувствуется железная твёрдость.

Я замираю, сжимая полотенце ещё крепче. Моё сердце бьётся так громко, что кажется, он может это услышать.

– Пётр, не здесь и не сейчас, – отвечаю я, делая ещё один шаг в сторону.

Но он движется быстрее, перекрывая мне путь своим широким плечом. Я чувствую запах его парфюма, смешанный с чем-то терпким.

– Нет, Даша. Хватит. Ты слишком долго убегаешь, – говорит он, слегка приподняв подбородок. – Мы должны поговорить.

– О чём, Пётр? – резко бросаю я, чувствуя, как внутри всё начинает закипать. – О том, как ты разрушил наш брак? О том, как ты превратил нашу жизнь в ложь?

Его челюсть напрягается, а в глазах вспыхивает ярость.

– Я разрушил? – его голос эхом отзывается в моей голове. – Это я разрушил, Даша? А ты? Где была ты?

– Что ты имеешь в виду? – мои руки сжимают край полотенца ещё сильнее, ногти впиваются в ладони.

– Ты замкнулась, – его голос на грани срыва, но он держится. – После той клиники, после… – он замолкает на секунду, стиснув зубы. – Ты стала холодной, как лёд. А я? Я пытался… Я хотел вернуть нас, но ты была уже не со мной.

– Ты ушёл, Пётр, – резко отвечаю я, чувствуя, как слова срываются с губ. – Ты ушёл в свою работу, в свою гостевую спальню. Ты перестал быть рядом.

– Я ушёл? – он делает шаг ближе, и его энергия буквально обжигает меня. – Да, я ушёл в работу, потому что это был единственный способ держаться, когда ты выстроила вокруг себя стены. Ты знаешь, каково это – жить с человеком, который смотрит на тебя, будто ты чужой?