Развод в 45. Любовь не по плану

Там всё, от чего я пытаюсь убежать. Тем более туда заявится Пётр. А я не хочу его ни видеть, ни слышать.

– Нет, – мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. – Не домой.

– Тогда куда? – спокойно спрашивает Вячеслав, готовый помочь.

Я встречаю его взгляд в зеркале.

– В гостиницу, – говорю я, стараясь не дать сомнениям взять верх.

Он кивает и сворачивает в сторону центра города. Больше он не задаёт вопросов. Мы снова едем молча. Я отворачиваюсь к окну, но мысли не отпускают.

В отражении стекла я вижу своё лицо. И уже через мгновение оно размывается. Яна.

Она – моя более юная версия. Не могу не признать: у Петра хороший вкус.

Яна. Молодая, красивая, уверенная в себе. Такую невозможно не заметить.

А его слова звучат как насмешка: "Она вынашивает нашего ребёнка."

Нет, это не может быть правдой – я не верю и не хочу верить.

Машина останавливается у небольшого отеля в центре города. Вячеслав выходит и открывает мне дверь. Я глубоко вздыхаю перед тем, как выйти.

– Спасибо, Слава. Ты можешь ехать домой. И помни: никаких сообщений Петру о том, где я.

– Конечно, Дарья Константиновна, – отвечает он с лёгким поклоном.

Снег падает мягкими хлопьями, но теперь он кажется ледяным. До входа в отель метров двадцать по запорошенной снегом дорожке. Но даже за столь короткий путь холодный воздух успевает обжечь лицо.

Регистрация проходит быстро. Девушка на стойке улыбается, протягивая мне ключ-карту от номера, но я едва киваю в ответ.

Направляюсь к лифту, чувствуя усталость в каждом шаге. Холл почти пуст. Где-то вдали играет приглушённая музыка.

Я хочу скорее добраться до номера. Закрыться. Наконец остаться наедине с собой.

– Ковалевская?

Услышав свою фамилию, я вздрагиваю и оборачиваюсь.

В нескольких шагах от меня стоит мужчина. Высокий, с благородной сединой, пробивающейся через густые тёмные волосы. Его ярко-голубые глаза весело прищурены, а в уголках залегли морщинки, добавляющие ему обаяния. На нём тёплая косуха с мехом – словно он сошёл со старой фотографии пилота сороковых. Кажется, ему не хватает только очков-авиаторов, которые, возможно, лежат в его кармане.

– Демидов? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю осознать, что это действительно он.

Его улыбка. На мгновение мне кажется, будто время вернуло меня на двадцать лет назад. В университетские коридоры.

Глава 4

Демидов.

Саша Демидов собственной персоной.

Он стоит в нескольких метрах от меня, с лёгкой, чуть озорной улыбкой, от которой почему-то становится теплее. И я ловлю себя на мысли, что невольно любуюсь им. Он всегда был харизматичным, но сейчас… Он как выдержанное вино – с годами только лучше.

– Сколько лет, сколько зим, Ковалевская, – говорит он, и в его голосе звучит не только искреннее удивление, но и та тёплая интонация, которую я всегда вспоминаю, когда в очередной раз натыкаюсь на новости о нём. – Это точно ты? Или я уже начинаю видеть призраков прошлого?

– Точно я, Демидов, – отвечаю, чувствуя, как на губах появляется ответная улыбка.

– Вот ведь совпадение! Или всё-таки судьба? – шутит он, чуть склоняя голову, и в этот момент я замечаю блеск в его глазах. Тот самый, который всегда подкупал всех вокруг.

Мы не виделись, наверное, целую вечность. Но я знаю, как сложилась его жизнь: женат, есть взрослый сын. Успешный бизнес – сеть авто- и мотосалонов. Он обожает путешествия и, кажется, всегда находит время для себя.

Демидов из тех людей, которые умеют жить, которые находят радость в каждой мелочи. Но сейчас, стоя перед ним, я вдруг замечаю: несмотря на лёгкость его улыбки и привычную беззаботность в манере говорить, глаза его иногда выглядят грустными. Эта мимолётная тень почти сразу исчезает, но я успеваю её поймать. И это цепляет меня сильнее, чем его шутки или даже само наше неожиданное столкновение.

– Выглядишь супер, – говорит он в своей привычной прямолинейной манере.

– Спасибо, Саш. Ты тоже хорошо сохранился, – усмехаюсь.

Он пропускает мой комментарий мимо ушей, будто вовсе его не заметив. Или, возможно, просто не считает нужным реагировать.

– А что ты здесь делаешь? – спрашивает он, слегка прищурившись. – Ты проездом? Или ремонт дома?

– Ремонт? – я невольно смеюсь, хотя внутри всё ещё тлеет остаток напряжения.

– Ну да, – он делает вид, будто это самый логичный вопрос. – Обычно в гостиницах останавливаются либо командировочные, либо те, кто сбежал из дома, пока мастера перекрашивают стены.

– А какая причина у тебя? – парирую я, стараясь не показать, как странно мне говорить с ним сейчас.

– Уходишь от ответа, как всегда, – смеётся он. – Теперь я буду думать, что ты спешишь к любовнику в номер.

– И будешь неправ, – отвечаю с улыбкой, хотя его шутка слегка задевает.

– Ладно, уговорила, – отмахивается он, шутя. – Я тут с друзьями встречался. Посидели в баре, немного поговорили о жизни. А ты? Что делаешь в этом уютном, но не самом роскошном отеле?

Я чувствую, как внутри поднимается лёгкое беспокойство. Объяснять ему, почему я здесь, нет никакого желания. Да и что я скажу? Что не ночую дома, потому что не хочу видеть мужа?

– Это длинная история, – уклончиво отвечаю я, переводя взгляд на ключ-карту в руке.

– Тогда её стоит обсудить за бокалом чего-нибудь крепкого, – легко предлагает он. В его голосе звучит всё то же спокойствие и лёгкость, которые я помню со студенческих лет. – Вспомним молодость, так сказать.

Я смотрю на него, ощущая, как внутри начинает таять то напряжение, которое весь вечер сжимало мою грудь. Его простота, это почти беззаботное отношение к жизни… я давно не чувствовала ничего подобного.

– Ладно, – говорю я, чуть улыбаясь. – Один бокал.

– Отлично, – говорит он, и в его голосе слышится радость. – Бар как раз здесь, за углом.

Мы идём рядом, и я ловлю себя на мысли, что давно не ощущала такого спокойствия. В компании Петра я всегда напряжена. Его слова, его взгляды – всё кажется слишком выверенным, слишком правильным, будто мы оба играем роли.

Но с Александром всё иначе.

Его естественность обезоруживает, с ним я чувствую себя интересной. Желанной, может быть? Эта мысль проскальзывает внезапно, и я тут же отмахиваюсь от неё. Потому что выдавать желаемое за действительное давно вошло у меня в привычку.

С Демидовым мы просто старые друзья. Он женат. Был, по крайней мере.

Мы садимся за столик в тихом углу бара. Александр заказывает себе виски, а мне – бокал белого сухого вина. Я рассматриваю его. Он всё такой же, но при этом в нём чувствуется зрелость, уверенность человека, который добился своего. С ним легко. Слишком легко.

– Так, рассказывай, – начинает он, склонившись чуть ближе. В его глазах появляется тот самый лукавый блеск, который я так хорошо помню. – Где ты пропадала все эти годы?

– Пропадала? – смеюсь я. – Если так можно назвать построение сети бутиков, то да, пропадала.

– Знал, что ты чего-нибудь добьёшься, – говорит он, делая глоток виски.

Его комплимент звучит просто, но почему-то задевает какие-то давно забытые струнки внутри.

Мы говорим о прошлом, вспоминаем преподавателей, университетские вечеринки, глупые споры. И я вдруг понимаю, что смеюсь. Искренне. Это пугает меня и одновременно возвращает какое-то чувство себя. Странно только одно – за весь наш разговор ни я, ни он не задали ни одного вопроса о настоящем. Он не спросил про то, как я живу сейчас, есть ли у меня муж, дети или даже внуки. Я тоже молчала – будто мы оба решили, что настоящего не существует, что тех лет, которые прошли с нашей последней встречи, просто не было. Время словно остановилось, оставив нас в воспоминаниях, где было тепло и легко.

Но его глаза – они всё же выдают что-то другое. Возможно, он тоже бежит от настоящего. Может быть, этот бег – то, что нас объединяет.

Его взгляд, который задерживается на мне чуть дольше, чем должен. Его голос, который становится теплее. Кажется, он ловит каждое моё движение, слушает каждую интонацию.

Я ловлю себя на том, что отвечаю ему. Не словами, но внутренне.

Искра между нами почти осязаема, и это сбивает меня с толку.

Боже! Да мы флиртуем.

Я невольно сравниваю его с Петром. Пётр всегда был другим – сдержанным, расчётливым, прагматичным. Его идеальный внешний вид, его идеальные слова. Но вот уже несколько лет в его компании я чувствую себя не живой, а удобной. С Александром же всё иначе. С ним я ощущаю себя женщиной: интересной, нужной и даже сексуальной.

Эта мысль пугает и отрезвляет меня мгновенно. Я ставлю бокал на стол и резко отвожу взгляд.

– Саша, – говорю я, пытаясь держать голос ровным. – Мне завтра рано вставать.

– Вставать? – он чуть прищуривается, явно удивлённый. – Ты серьёзно?

– Серьёзно, – говорю я, хотя мне трудно заставить себя подняться из-за стола. – Спасибо за вечер, но мне пора.

Он улыбается, вставая вместе со мной.

– Ну что ж, – говорит он, протягивая руку, – было приятно тебя увидеть, Ковалевская.

– И мне, Демидов, – отвечаю я, пожимая его руку.

Его взгляд словно проникает сквозь меня. Он хочет что-то сказать, но останавливает себя.

Я ухожу, чувствуя его взгляд у себя на спине. Только когда я оказываюсь в номере и закрываю за собой дверь, до меня доходит, что моё сердце бьётся слишком быстро.

Что это, чёрт возьми, только что было?

Глава 5

Я проваливаюсь в тревожный сон только под утро. Веки тяжёлые, мысли путаются, но даже во сне мне не найти покоя. Снова и снова перед глазами всплывает его лицо. И её. Как он кладёт руку на её живот, как она смотрит на него. В этом взгляде столько притязания, что я чувствую, будто кто-то сжимает моё горло. Даже во сне я слышу её голос: "Вы скоро станете родителями." Тонкий, легкомысленный, почти издевающийся.

Когда меня вырывает из сна громкий, настойчивый стук в дверь, я едва не подпрыгиваю. Кажется, что ещё немного – и я взорвусь от раздражения. Кто, чёрт возьми, решил ломиться в мой номер так рано?

Я поднимаюсь с кровати, сердце бешено стучит от гнева. Если это уборка или доставка чего-то, что я не заказывала, мне придётся сделать над собой усилие, чтобы не сорваться.

Дверь стучит снова. Настойчивее.

"Боже, гостиничный персонал, я вас убью," – думаю я, натягивая халат на плечи. Подхожу к двери, машинально поправляя волосы, и, не раздумывая, резко открываю.

И, конечно же, это не персонал.

– Пётр?! – его имя срывается с моих губ быстрее, чем я успеваю осознать, что он стоит передо мной.

Я замираю. Лицо Петра серьёзное, но на губах пытается пробиться та самая спокойная, убедительная улыбка, которой он всегда умел укротить любой конфликт.

– Нам нужно поговорить, – говорит он, его голос звучит ровно, но в глазах я вижу нечто большее – напряжение, даже отчаяние.

– Ты… Ты что здесь делаешь? – слова вырываются из меня с такой злостью, что я едва удерживаюсь от того, чтобы не захлопнуть дверь.

– Даша, – он делает шаг вперёд, но я тут же заслоняю ему путь своим телом. – Мы не можем оставить всё так, как есть.

– Не можем? – я едва не смеюсь. – Ты серьёзно? Ты посмел прийти сюда после всего, что было вчера?

– Я пришёл, потому что ты не отвечаешь на звонки, – в его голосе проскальзывает упрёк. – Я не могу так… Ты просто сбежала.

– Сбежала? – мои брови взлетают. – У меня был выбор, Пётр? Оставаться там, с тобой и твоей… твоей Яной? Выслушивать, как она с улыбкой говорит, что "готова пожить с нами"? Ты хочешь сказать, что это нормально?

Он тяжело вздыхает, проводя рукой по волосам.

– Даша, пожалуйста, выслушай меня. Всё это не то, что ты думаешь.

Я уже собираюсь ответить, но он неожиданно тянется ко мне. Его руки ложатся на мои плечи, тепло проникает сквозь ткань халата, и я замираю на мгновение.

– Не смей меня трогать! – резко вырываюсь из его рук, отступая назад. Его прикосновение обжигает меня, словно я только что дотронулась до огня.

Он выглядит удивлённым, почти обиженным, но не сдаётся.

– Даша, прошу тебя. Я… Я не спал с Яной.

– Не спал? – я закатываю глаза, чувствуя, как злость снова охватывает меня. – Ты и вправду думаешь, что я поверю?

– Потому что это правда! – в его голосе появляется настойчивость. – Я хотел сделать тебе подарок. Нам. Это было ради нас, Даша. Ради того, чтобы вернуть то, что мы потеряли.

Его слова звучат искренне. Слишком искренне. На какую-то долю секунды я ловлю себя на мысли: "А вдруг он говорит правду?" Что, если он действительно хотел восстановить наш брак? Что, если этот ребёнок – его попытка вернуть нас друг к другу?

Но перед глазами тут же всплывает лицо Яны. Её идеальная улыбка. Её холодный взгляд, полный скрытого торжества. То, как она сидела напротив нас, будто хозяйка положения.

– Нет, Пётр, – мой голос снова становится холодным. – Не трогал? Ты хочешь, чтобы я в это поверила? Тогда почему Яна вела себя так, будто уже завладела тобой? Почему она так смотрела на меня, как на никчёмное препятствие? Ты думаешь, я ничего не заметила?

– Она здесь ни при чём! – он почти кричит, его лицо багровеет. – Это всё ради нас. Даша, ты должна мне поверить.

– Я должна? – повторяю я, глядя прямо в его глаза. – Знаешь, что я тебе должна? Ничего.

Он снова тянется ко мне, но я отступаю ещё на шаг.

– Даша, давай поедем в клинику, – его голос дрожит, но он пытается сохранить контроль. – Ты всё увидишь сама. Все документы, все записи. Если ты мне не веришь, я докажу.

Я вижу, как он борется с собой. В его глазах горит искра, будто он действительно хочет, чтобы я пошла с ним. И на мгновение, всего на одно, я снова сомневаюсь.

Но потом вспоминаю, как чувствовала себя вчера. Как Яна практически потирала руки от того, что поставила меня на место. Как мой муж сидел рядом с ней, молча соглашаясь с её каждым словом.

– Нет, Пётр, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Следующий наш разговор будет через юриста.

– Юриста? – его лицо меняется, он выглядит так, будто я только что ударила его в грудь. – Ты действительно этого хочешь?

Мысли вихрем проносятся в моей голове.

Слова про юриста слетают с моих губ автоматически, но правда ли я готова к этому? К тому, чтобы поставить точку в нашем браке? Разорвать всё, что держало нас столько лет вместе?

Развод – это всегда грязь. Долгий, изматывающий процесс. Раздел имущества, бизнеса. Бесконечные обсуждения, где ты снова и снова возвращаешься к тем местам, где уже разорвалось и болит. Это как ковырять старую рану, которая никогда не успевала зажить.

Я смотрю на него. Передо мной мужчина, с которым я прожила двадцать пять лет. Мужчина, которого когда-то любила до дрожи, до невозможности. Мужчина, ради которого я жила и ради которого ломала себя, отказываясь от своих желаний, пытаясь быть той, кем он хотел меня видеть.

Но сейчас, глядя в его глаза, я вижу не того Петра, которого знала когда-то. Передо мной совсем другой человек. Лживый, холодный, уверенный в том, что он всегда прав. Уверенный, что может решать за нас обоих. И, наверное, я бы снова проглотила это – как делала так много раз раньше, – если бы вчера он не позволил ей прийти. Не позволил ей говорить со мной так, будто это я лишняя.

И вот он здесь. Стоит передо мной, в моём номере, а я внезапно понимаю: я больше не хочу бороться за этот брак. Всё, что у нас было, давно умерло. Остались только руины – холодные, серые, мёртвые.

"Ты правда этого хочешь, Даша? Развода? – звучит в голове тихий голос.

Глава 6

Да, чёрт возьми! Я хочу этого!

Я устала.

Не просто устала от него, от этого вечного "я знаю, как лучше". Я устала быть в браке, который давным-давно превратился в пустую формальность. В попытку сохранить то, чего больше нет.

Я устала от одиночества. Того самого одиночества, которое ощущаешь особенно остро, когда живёшь под одной крышей с человеком, который давно стал чужим. Когда слова больше ничего не значат, а взгляды стали пустыми.

Я хочу чего-то другого. Я хочу быть счастливой. Я хочу быть любимой. Не просто удобной. Не фасадом для статей в журналах или парадной картинкой для зависти окружающих. Настоящей.

И да, глава с материнством для меня давно закрыта. Я прошла через это. Пережила всё – боль, разочарование, надежды, которые ломались, как тонкий лёд. Я больше не хочу возвращаться к этому. Я приняла, что моя жизнь будет другой. Без детей. Без вечного ожидания, которое сжигает душу.

Но теперь Пётр снова открыл эту рану. Он сделал это за моей спиной, не спросив, не подумав. И ради чего? Ради собственного эго? Ради того, чтобы снова почувствовать себя важным, чтобы играть роль спасителя нашей "семьи"?

Нет. Хватит.

Если он рассчитывал, что я приму его "подарок" с распростёртыми объятиями, он чертовски ошибается.

Я делаю глубокий вдох. Слова рвутся наружу, обжигая горло, как раскалённый воздух:

– Ты меня не расслышал? Больше никаких разговоров без юриста.

Моё лицо остаётся бесстрастным, но внутри я чувствую, как что-то освобождается. Словно огромный груз наконец падает с моих плеч.

А вот его лицо меняется. Он замирает, будто мои слова ударили его ножом. Взгляд, который ещё минуту назад был уверенным, становится растерянным, почти уязвимым.

– Даш, ты же это не серьёзно? – переспрашивает он, будто не может поверить. – Ты правда этого хочешь?

– Да, – говорю я, твёрдо, отчётливо, словно ставлю последнюю точку в этом разговоре. – Ты перешёл черту. И теперь назад дороги нет.

Его глаза мечутся по моему лицу. Он отчаянно ищет хоть каплю сомнения, хоть малейший шанс, что я передумаю.

– Даша… – он делает ещё один шаг ко мне. Его руки поднимаются, чтобы прикоснуться к моим плечам, как он делал это раньше, чтобы успокоить.

Но я отступаю назад. Резко.

– Не смей меня трогать, – мой голос звучит холодно, как ледяной приговор. – После того, как ты трогал её, ты больше не имеешь права.

Он сжимает губы. Его лицо застывает, но я вижу, как в глубине его глаз всё ещё тлеет надежда.

– Даша, я не спал с Яной! – говорит он, почти выкрикивая. В его голосе дрожь – смесь гнева и отчаяния. – Это всё ради нас. Ради тебя! Ты же так хотела ребёнка!

Он говорит так искренне, что на мгновение я сомневаюсь. Может быть, он действительно верит в то, что говорит? Может быть, всё это было его попыткой исправить то, что между нами давно сломалось?

Но это сомнение длится всего миг.

Стоит мне вспомнить вчерашний вечер, как всё возвращается на круги своя.

Яна. Её наглая, самодовольная улыбка. Её уверенный взгляд. Её слова, которые звучали так, будто она уже победила.

И Пётр. Он сидел рядом с ней. Он молчал. Он позволил ей говорить со мной так, будто я здесь лишняя.

– Уходи, – говорю я, чувствуя, как голос становится стальным. – Просто уходи.

Он стоит на месте, словно парализованный. Его взгляд отчаянный, но твёрдый.

– Это не конец, – бросает он, его голос хриплый, почти надломленный. – Мы ещё поговорим, Даша.

– Мой адвокат свяжется с тобой, – ставлю финальную точку.

Его лицо становится каменным. Он смотрит на меня ещё несколько секунд, будто надеется, что я передумаю. Но я больше не передумаю.

Наконец он разворачивается и уходит.

Я закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной и делаю глубокий вдох. Пустота внутри всё ещё никуда не исчезла, но в этот момент задаюсь в который раз вопросом: почему я выбрала его? Почему?

В минуту пустоты и одиночества человеку свойственно терзаться сомнениями: "А если бы?..".

А если бы я выбрала другого?..

Того, кто с тёплой улыбкой вчера смотрел на меня. Чьи глаза – слегка грустные, но всё ещё с тем самым блеском, что заставили меня на мгновение потерять почву под ногами.

Он ведь всегда был таким. И вчера. И тогда.

Мы стояли под клёном, листья кружились под ногами. Осень уже полностью завладела городом.

– Дашка, ты же знаешь, что я люблю тебя, – его голос звучит из прошлого. Тогда он был растерянным, почти уязвимым. – Я уезжаю, но если ты дождёшься меня… если дождёшься, я ведь вернусь. И мы попробуем. Обещай, Дашка! Обещай!

– Хорошо, – шепнула я тогда, едва удерживая слёзы. – Я подожду.

Но я не дождалась.

Через полгода появился Пётр, и я влюбилась, как кошка. Его уверенность, сила, целеустремлённость затянули меня, как водоворот. Мне казалось, что это и есть настоящая любовь.

Но с высоты прожитых вместе лет я понимаю: это была не любовь.

Любовь – это не подчинение. Это равенство. Любовь – это не комфорт и не привычка. Это выбор. Каждый день.

И я выбираю перестать бороться за брак, который давно уже существовал только на бумаге. Я больше не надеюсь, что однажды всё изменится само собой. Больше не закрываю глаза на ложь, обиды и равнодушие.

Любовь не должна быть цепью, которую мы тащим из последних сил. Любовь должна быть свободой. Свободой быть собой рядом с тем, кто принимает тебя, кто видит тебя настоящей.

И теперь я знаю одно: я хочу быть счастливой. Даже если для этого мне придётся разрушить всё, что я строила последние двадцать пять лет.

Глава 7

Мне нужен новый план на мою жизнь.

Что-что, а планы составлять у меня в крови.

Начну с тела, затем перейду к правильным установкам, а потом закреплю всё действиями.

Решительно захожу в ванную и включаю горячую воду. Струи душа мягко касаются кожи, смывая тяжесть недавнего разговора. Пар заполняет пространство, а с каждой новой каплей воды я чувствую, как напряжение постепенно покидает моё тело. Хотелось бы, чтобы вода могла смыть и мысли, но этого не происходит.

Я выключаю душ и оборачиваюсь в мягкое полотенце. Подхожу к зеркалу, проведя рукой по запотевшему стеклу. Оттуда на меня смотрит женщина с усталым, потерянным взглядом.

"Нет, так дело не пойдёт," – решительно говорю себе.

Нахожу в сумочке тушь, пудру и блеск для губ. Пара минут трачу на макияж, затем сушу волосы феном, пытаясь придать им аккуратную укладку. Из одежды у меня всё ещё только вчерашнее платье и туфли, но это ненадолго.

Я беру телефон и звоню Славе.

– Дарья Константиновна, доброе утро, – его голос звучит спокойно, с лёгкой теплотой.

– Доброе, Слава. Через сколько сможешь подьехать к гоститнице?

– Через пяндадцать минут буду у главного входа, – коротко отвечает он, завершая звонок.

Я собираюсь, быстро кидаю взгляд на комнату, проверяя, не оставила ли чего, и закрываю за собой дверь.

Когда я спускаюсь в холл, воспоминания всплывают так внезапно, что я почти физически чувствую, как время на мгновение останавливается.

Мои мысли зачем-то возвращаются к вчерашнему вечеру.

Я думаю о Демидове, пока возвращаю на ресепшн ключ-карту от номера. Почему-то я ловлю себя на том, что невольно смотрю в сторону бара. Того самого бара, где мы говорили, смеялись, флиртовали… Всё это теперь кажется каким-то сном. Нереальным. Мы не виделись вечность, а когда встретились – даже не обменялись контактами. Значит, у нас действительно разные жизненные дороги.

Выходя из гостиницы, я сразу замечаю напротив входа свой личный автомобиль – он на том же месте, где водитель высадил меня вчера, словно никуда и не уезжал.

Вячеслав, как всегда пунктуальный и собранный, выходит из машины, кивает мне и открывает заднюю дверь.

– Слава, – говорю я, устроившись на сиденье, – у тебя Пётр выяснял, где я провела ночь?

Он смотрит на меня через зеркало заднего вида, на его лице мелькает лёгкая, чуть лукавая улыбка.

– Да, но вы не переживайте. Я никому не говорил, где вы ночевали. Сказал всё так, как мы с вами договаривались.

– Странно, – тяну я, чуть прищурившись.

– Он приезжал сюда?

– Да, приезжал, – вздыхаю я, переводя взгляд на окно. – Видимо, у него свои источники.

Слава поджимает губы, но ничего не говорит. Его руки уверенно ложатся на руль, он поворачивает ключ зажигания.

– Куда поедем?

– Сначала в "Гармонию", – отвечаю я, машинально приглаживая складки на платье.

"Гармония" – это мой самый первый бутик. Моя гордость, моё детище. Этот проект был чем-то личным, воплощением моей идеи создать пространство, где люди могли бы найти не только одежду, но и частичку себя. В этом месте я всегда чувствую себя увереннее.

В этом году у "Гармонии" юбилей. Я уже забронировала ресторан, заказала ведущего и пригласила постоянных клиентов, селебрити и репортёров. Но всё это будет только через месяц. У меня есть время привести себя в порядок и прийти на праздник с искренней улыбкой, а не с налётом тоски на лице.

Бутик встречает меня привычной атмосферой: запах свежего кофе, приглушённый свет, витрины, аккуратно заполненные новой коллекцией. Всё здесь выглядит так, словно ничего не может пошатнуть его идеального порядка.