Мой купидон

Купидон опустил лук и посмотрел на меня.

— В нашем деле стрела — это не всегда начало. Иногда это просто второй шанс.

Иллюстрация: Сила исцеляющей стрелы. Перерождение разрушенного мира в тихий семейный уют.

Он проводил меня до двери квартиры. Но побыть наедине с мыслями мне не дали. Амис, даже не думая уходить, зашёл вслед за мной и принялся информировать о планах.

— Завтра будь готова. Я зайду утром, и мы отправимся на твоё свидание. Пройдём через портал в наш магический ресторан. Будут три участника и два случайных гостя.

Голова пошла кругом. Портал? Магический ресторан? Всё это окончательно переставало укладываться в сознании.

— Я... я вообще не понимаю, как быть, — призналась я, чувствуя, как внутри снова разрастается страх. — Мне страшно, Амис.

— Успокойся, — он мягко улыбнулся, заглядывая мне в глаза. — Завтра я буду за одним столиком с тобой. Не оставлю тебя одну, обещаю.

— И что, мне снова наряжаться в платье? — я со скепсисом выгнула бровь.

— Ты и так красивая, Карина. Но купидоны высшего круга любят безупречность.

Услышав это, я почувствовала, как к щекам мгновенно прилила краска. Сердце почему-то забилось быстрее, дыхание перехватило, а кожа на ладонях заколола от странного, приятного электричества. В этот момент стало абсолютно не важно, что обо мне подумают другие купидоны.

«Мне было важно, что думает он».

Глава 4. Шипы высшего круга

К этому свиданию я подготовилась на все сто процентов. Да, я выбрала нежно-розовое платье. Стоило мне открыть дверь, как Амис буквально потерял дар речи, оглядывая меня с головы до ног. Сердце сладостно заныло: неужели этот мужчина когда-нибудь разглядит во мне нечто большее, чем просто очередное рабочее задание?

— Ну что, пойдём? — я потянулась к ручке, но Амис мягко перехватил мою ладонь.

Он прошептал несколько едва слышных слов и только после этого толкнул дверь. Я замерла от изумления: вместо унылых стен обшарпанного подъезда за порогом колыхался сияющий магический портал. Крепче сжав руку Амиса, я шагнула вслед за ним в неизвестность.

Пространство вокруг мгновенно схлопнулось. На долю секунды у меня перехватило дыхание, а уши заложило, словно при резком взлёте самолёта. Земля ушла из-под ног, уступая место мимолётному чувству невесомости, но прежде чем я успела испугаться, реальность снова обрела твёрдость. На смену затхлому воздуху подъезда пришёл тонкий аромат дорогих духов и экзотических цветов.

Мы оказались в роскошном ресторане. Вокруг всё было безумно красиво, мягко мерцали свечи, лилась тихая музыка.

Интерьер поражал воображение: тяжёлые бархатные портьеры глубокого винного цвета, парящие в воздухе хрустальные люстры и изящные столы из тёмного дерева. Но больше всего удивляли посетители. Мужчины в безупречных смокингах и женщины в элегантных вечерних платьях двигались с невероятной грацией. Когда они проходили мимо свечей, их силуэты на мгновение озаряло едва заметное сияние, выдавая неземную природу. Даже официанты здесь казались почти прозрачными, словно сотворёнными из чистого лунного света.

Иллюстрация: Разговоры в полумраке. Когда чужие тайны становятся ближе.

Мы присели за дальний столик, где нас уже ждали три пары оценивающих глаз. Амис наклонился ближе и принялся негромко перечислять имена тех, с кем сегодня предстояло познакомить.

— Тот, что слева, в строгом костюме-тройке и очках — Калеб, — тихо шепнул Амис. — Он купидон страсти, просчитывает чувства как шахматную партию. Будь с ним осторожна.

Калеб поправил тонкую оправу и вежливо, но пугающе внимательно кивнул, словно сканируя меня насквозь.

— Рядом с ним Кристиан, — продолжал мой спутник. Излишне непринуждённая поза светловолосого парня с расстёгнутым воротом рубашки говорила сама за себя. — Купидон романтики. Нарушитель правил.

Кристиан поймал мой взгляд, обезоруживающе улыбнулся и шутливо подмигнул, отчего внутри невольно ожили бабочки.

— И, наконец, Феликс, — голос Амиса стал ещё тише. — Древняя магия, роковая привязанность.

Бледный, невероятно красивый мужчина в винтажном пиджаке даже не улыбнулся. Он лишь молча скользнул по мне глубоким, уставшим взглядом, от которого по спине пробежал лёгкий холодок.

— Вот вы где! — к нашему столику внезапно подошла представительная пара и без приглашения опустилась на свободные стулья.

— Карина, знакомься, это наше высшее руководство — Валентин и Любовь, — поспешно представил их Амис, и в его голосе промелькнула редкая собранность.

Любовь окинула троих купидонов ледяным, скучающим взглядом и и со стуком опустила на полированную деревянную поверхность стола тонкий серебряный планшет.

— Так, мальчики, свободны, — небрежно бросила она, даже не глядя на них. — Ваши кандидатуры аннулированы. Вычёркиваю вас из списка.

Калеб нахмурился, Кристиан удивлённо вскинул брови, а Феликс лишь едва заметно поджал губы. Спорить с высшим руководством никто не посмел.

Проведя пальцем по экрану, Любовь стёрла их имена, которые на миг вспыхнули алым и рассыпались искрами. Трое мужчин, молча поднявшись со своих мест, растворились в толпе зала.

— Очень рада знакомству, — вежливо произнесла я вслед уходящим.

— Амис, у меня есть к тебе разговор, — Валентин со значением посмотрел на моего спутника, поднялся и увёл его вглубь зала.

Я проводила их встревоженным взглядом.

— Не переживай, твой купидон никуда от тебя не денется, — Любовь хитро подмигнула мне, пригубив вино.

— Он не мой купидон, — буркнула я, чувствуя, как лицо мгновенно заливает пунцовая краска.

— Почему же тогда твоё сердце сейчас так отчаянно забилось? — Любовь проницательно посмотрела на меня, словно видела насквозь всю душу.

Я поспешно опустила глаза, разглядывая скатерть, чтобы скрыть смущение.

— Неужели это так очевидно?

— Ты ведь чувствуешь, что он твой, правда? — Любовь мягко улыбнулась, а затем вдруг перевела взгляд на проходящего мимо мужчину и поманила его пальцем. — Эй, потанцуй-ка с нашей новенькой!

Я хотела было отказаться, но Любовь лёгким, но властным движением буквально вытолкнула меня из-за стола прямо в руки незнакомца.

— Лавмор, — представился мужчина, увлекая меня в медленный танец.

Его повадки сразу не понравились. Он вёл себя развязно, пару раз слишком вольно сжал талию, а когда ладонь попыталась опуститься ниже, я раздражённо поморщилась и сухо назвала своё имя:

— Карина.

От его слишком близкого присутствия по коже пробежал ледяной мороз. Лавмор улыбался приторно и самоуверенно, а в глазах читался холодный расчёт, от которого внутри всё сжималось от отвращения. Казалось, чужие пальцы буквально выжигают след сквозь ткань нежно-розового платья. Каждая секунда этого танца тянулась как вечность, и я отчаянно пыталась держать дистанцию, но мужчина лишь сильнее прижимал меня к себе, игнорируя безмолвное сопротивление.

Кружась в танце, я то и дело ловила на себе обеспокоенный и хмурый взгляд вернувшегося Амиса. В голове промелькнула горькая мысль: «А что, если я ошибаюсь? Что, если я вовсе не его счастье?..»

Между тем музыка затихла. Валентин и Любовь уже прощались, собираясь уходить. Я попыталась буквально сбежать обратно за столик, но железная хватка Лавмора не давала вырваться. Он демонстративно пошёл провожать меня, и лишь встретившись глазами с моим купидоном, неохотно притормозил.

— А, Амис, — лениво протянул он.

— Лавмор, похоже, тебе пора, — ледяным тоном отозвался Амис, поднимаясь со стула.

Наглец наконец разжал пальцы, позволяя мне сесть, но перед этим картинным жестом вложил в ладонь алую розу. Доля секунды — и я вскрикнула от резкой вспышки боли. Палец глубоко уколол скрытый под бутоном шип.

Я растерянно уставилась на выступившую каплю крови, чувствуя, как вверх по вене начинает разливаться странное, пугающее тепло. В голове набатом зазвучали вчерашние слова о подлых приворотах.

— Нет! — Амис в один прыжок преодолел расстояние между нами.

Опустившись передо мной на колени, он перехватил руку и припал губами к кровоточащей ранке. Он начал быстро и решительно высасывать отравленную кровь вместе с приворотным ядом. По телу разлилось блаженное облегчение, а дурманящий туман, едва успевший коснуться разума, тут же рассеялся.

Наконец Амис оторвался от раны. На его губах остался яркий след чужой крови.

— Как ты себя чувствуешь? — тяжело дыша, спросил он. В его глазах плескался неподдельный, дикий страх за меня.

— Я хочу домой, — тихо попросила я, чувствуя, как от пережитого стресса подкашиваются ноги.

— Как скажешь.

Он бережно обнял меня за плечи, увлекая прямо в распахнувшийся в полумраке портал, и уже через мгновение мы оказались в тишине и безопасности моей родной квартиры.

Амис устало прислонился к косяку входной двери и тихо, но твердо произнес:

— Завтра будь готова. Я приду в то же время.

Я посмотрела на него. Страх перед Лавмором ушел, но внутри осталась щемящая, горькая пустота. Вспомнились слова Любви о моем бьющемся сердце.

— Амис... — тихо позвала я, делая шаг навстречу. — А что, если там, на этом свидании, нет моей судьбы? Что, если это всё ошибка?

Он замер. На его лице отразилась целая буря эмоций — отчаянная нежность, грусть и какая-то тайная решимость. Он подошел ближе, почти вплотную, и заглянул мне в самые глаза.

— Есть, Карина. Твоя судьба определена, — его голос слегка дрогнул. — Пойми, ты даже не представляешь, насколько ты ценна для своего избранника.

Он стоял так близко, что я ощущала исходившее от него тепло, смешанное с тонким, едва уловимым ароматом озона и ночного дождя. Его взгляд на миг опустился к моим губам, а на бледной шее бешено забилась жилка, выдавая его истинное волнение. Амис бережно, едва касаясь, провел тыльной стороной ладони по моей щеке, стирая невидимую слезу, и этот мимолетный жест отозвался во мне оглушительным стуком сердца. Он отчаянно пытался казаться равнодушным проводником, но его пальцы слегка дрожали.

Иллюстрация: Мимолетный жест. Секунда, когда дрожь пальцев Амиса отозвалась оглушительным стуком сердца.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, он отступил на шаг назад, растворяясь в прохладном ночном воздухе. Дверь за ним тихо захлопнулась. Я осталась одна в пустой прихожей, но на моих губах всё ещё горел фантомный след его дыхания.

Глава 5. Завтрак с купидоном

Утро началось со слепящих солнечных лучей, которые вовсю проникали сквозь окно, мягко освещая мою комнату.

Уютно свернувшись калачиком в блаженном тепле постели, я сладко потянулась. Мои пальцы соскользнули с подушки и наткнулись на что-то необычайно нежное, шелковистое. Окончательно открыв глаза, я лениво повернула голову и... в ужасе замерла. Прямо рядом со мной на простыне пылал охапкой букет ярко-красных роз.

Сонную негу как ветром сдуло. В памяти мгновенно ожил вчерашний кошмар, ресторан и окровавленный палец. Паника накрыла меня с головой. Я с криком отдернула руку, отскочив к самому краю кровати, и истошно завизжала:

— Розы! Розы! Они отравлены! Спасите!

Зажмурившись, я намертво закрыла лицо ладонями, ожидая, что прямо сейчас из бутонов полетит смертоносный яд.

— Вообще-то, это самые обычные розы, — раздался из угла комнаты спокойный, до боли знакомый голос.

Иллюстрация: Испуганное утро. Секунда, когда охапка алых роз показалась смертоносным оружием.

Я чуть-чуть раздвинула пальцы и увидела Амиса. Он сидел в кресле, подперев подбородок рукой, и с легкой, едва заметной улыбкой наблюдал за моим представлением.

— Амис, что вообще происходит? — спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе и всё еще с опаской поглядывая на злосчастный букет.

Амис медленно поднялся со своего кресла. Вместо того чтобы подойти ближе, он сделал несколько шагов назад и остановился у самой двери, словно давая мне личное пространство и не желая пугать еще сильнее. Он опустил глаза, и на его обычно уверенном лице промелькнула тень искреннего сожаления.

— Я просто хотел извиниться за то, что произошло вчера, — негромко произнес он.

Как только дверь за купидоном закрылась, до меня наконец начало доходить всё изящество и нелепость ситуации.

— Он ведь ни в чём не виноват, — негромко произнесла я в пустоту комнаты. — Лавмор подстроил всё сам, но Амис всё равно извиняется передо мной…

Я снова посмотрела на кровать. Букет роскошных алых роз больше не пугал. Напротив, яркие бутоны словно сами просили, чтобы я подошла ближе и вдохнула их тонкий, сладковатый аромат. Сбросив одеяло, я поднялась с постели, бережно поставила цветы в хрустальную вазу и направилась в коридор. Шаг за шагом до меня начал доноситься умопомрачительный, до безумия уютный запах свежесваренного кофе и поджаристой выпечки.

Мой желудок предательски заурчал. Я заглянула на кухню и замерла на пороге, окончательно растерявшись от увиденного. У моей плиты, вооружившись лопаткой и по-хозяйски нацепив мой любимый кухонный фартук, преспокойно стоял Амис.

— Ну ладно, шеф-повар, раскрой мне тайну: купидоны вообще учатся в какой-то специальной академии или школе? — с улыбкой спросила я, усаживаясь за стол и с любопытством наблюдая за его манипуляциями.

Амис обернулся и тепло улыбнулся в ответ, ничуть не смутившись своего забавного вида в фартуке.

— Начнём с того, Карина, что купидоны просто обязаны уметь абсолютно всё, чтобы находить подход к людям, — он заговорщицки подмигнул и аккуратно поставил передо мной тарелку. — Ну а то, что ты сейчас попробуешь, — особый, секретный рецепт моей мамы. Она всегда говорила, что путь к доверию лежит через искреннюю заботу. Поверь, её выпечка растапливала даже самые ледяные сердца.

Он ловко взмахнул полотенцем, и на столе, словно по волшебству, материализовался роскошный завтрак: аппетитная глазунья и пара умопомрачительных, ещё горячих булочек-синнабонов, щедро политых нежным сливочным кремом и источающих аромат корицы.

Иллюстрация: По-хозяйски и с магией. Завтрак от Высшего проводника, ломающий все земные правила.

— И каково это — расти в семье купидонов? — спросила я, с аппетитом отламывая кусочек воздушной булочки.

Амис на секунду замер, его взгляд стал задумчивым и слегка отстранённым. Он грустно улыбнулся и тихо ответил:

— Слышал, что это здорово.

Я чуть не поперхнулась синнабоном и потрясённо уставилась на него, опустив вилку.

— Подожди... так ты не из семьи купидонов? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё перевернулось от неожиданности.

— Нет, Карина, — признался он, прямо и открыто посмотрев в глаза. — Родители были самыми обычными людьми. И сам я когда-то был человеком.

— Я могу узнать, как ты стал купидоном? Или это... запретная тема? — я постаралась задать вопрос как можно мягче, боясь неосторожным словом задеть его за живое.

Мне отчаянно хотелось понять, что заставило его когда-то отказаться от человеческого мира и как он ушёл из прошлой жизни. Амис крепче сжал пальцами тёплую кружку. На мгновение на лицо набежала тень, и он глубоко задумался, словно мысленно возвращаясь на много лет назад, туда, где было темно и больно.

— Это запретная тема только потому, что я очень не хочу жалости, Карина, — тихо, но честно ответил он, не поднимая глаз от тёмной поверхности кофе. — Наш брат этого не выносит.

На кухне повисла звенящая, густая тишина. Я посмотрела на его поникшие плечи, на этот домашний фартук и поняла, что пути назад нет.

— Но я хочу знать, — твёрдо произнесла я, сокращая расстояние между нами. — Пожалуйста, расскажи мне.

— С чего же начать… — Амис тяжело вздохнул, и его пальцы сильнее сжали кружку. — Я до мельчайших деталей помню тот день, когда рухнул мой мир. Мне тогда только-только исполнилось четырнадцать. Отец просто собрал вещи и ушёл, оставив нас троих разгребать долги, которые он набрал.

От его слов я невольно сжалась, пряча пальцы в рукавах кофты. Внутри всё похолодело — неужели всё было настолько страшно?

Амис заговорил снова. Его голос теперь звучал пугающе твёрдо, словно он зачитывал чужой, давно заученный отчёт, а не пересказывал собственную трагедию:

— С тех пор всё пошло наперекосяк. Мама впала в депрессию и работала на износ, без выходных и перерывов. Я вместо школы бегал на любые подработки, куда только брали подростков, а по вечерам забирал младших брата и сестру из детского сада. Мы отчаянно пытались выплыть.

Он сделал долгую, тяжёлую паузу, сделал глоток едва тёплого кофе и тихо продолжил:

— А потом сестрёнка заболела… Медицина была нам не по карману. Она умерла.

После этих страшных, безжалостных слов Амис замолчал. Время на кухне словно остановилось. Он смотрел в одну точку, и я видела, каких колоссальных сил ему стоит сохранять ледяное спокойствие.

— Вскоре и мама… тоже сдалась. Ушла вслед за ней.

Каждая пауза отзывалась во мне физической болью, сердце замирало и отказывалось стучать. Мне хотелось подбежать, закрыть ему рот, чтобы он больше не мучил себя воспоминаниями, но я не могла пошевелиться.

— Я остался один с маленьким братом, — Амис наконец поднял взгляд, и в глазах отразилась вся прошлая, беспросветная тьма. — Прекрасно понимал, что органы опеки заберут его, а нас разлучат навсегда. И тогда я просто взял братишку за руку, и мы ушли в никуда. В ту ночь я окончательно потерял всякий смысл жить, призывая конец. Тогда-то и появился он… Валентин.

— Мне так жаль… — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подумать. И тут же испуганно осеклась, вспомнив недавнюю просьбу. — Прости! Прости, пожалуйста, я не хотела… Знаю, ты просил не жалеть.

Амис мягко улыбнулся, и эта улыбка окончательно прогнала тени прошлого. Он поставил кружку на стол и покачал головой:

— Всё в порядке, Карина. Не нужно меня жалеть. На самом деле я искренне рад, что жизнь в итоге оказалась связана с этим миром. Здесь я обрёл то, чего никогда не было среди людей — силу защищать тех, кто мне дорог.

— А твой брат? — тихо, почти шёпотом спросила я, затаив дыхание. — Что стало с ним?

— Он рядом, — в глазах Амиса блеснула неподдельная гордость. — Мы часто видимся на заданиях. Валентин позаботился о нас обоих.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как застрявший в груди комок боли наконец растворяется. Осознание того, что в этой страшной истории был счастливый финал, принесло невероятное облегчение.

— Я хочу попросить тебя об одной вещи... — тихо произнесла я, поднимая взгляд.

— Слушаю, Карина, — Амис внимательно посмотрел на меня, улавливая каждую перемену в настроении.

— Я могу посмотреть на него? На твой мир. Изнутри.

На секунду он замер, словно взвешивая все «за» и «против». Ловко развязал лямки кухонного фартука, и стоило ткани соскользнуть на пол, как Амис словно снова превратился в того самого недосягаемого проводника из высшего круга.

Затем его губ коснулась мягкая, немного загадочная улыбка:

— Почему бы и нет? В конце концов, ты ведь будущая невеста одного из нас. Тебе положено знать, как тут всё устроено.