Мой купидон

Мой купидон

Дорогой читатель!

Раз уж ты держишь в руках эту книгу, значит, пришло время закрыть Древний Кодекс и довериться зову сердца.

История, в которую ты готовишься погрузиться, рождалась долгими ночами под тихий шелест вымышленных крыльев. Это рассказ о том, как застарелая, горькая соль земного одиночества способна растаять под лавандовыми волнами магии Грёз. Это хроника бунта против сухих алгоритмов судьбы ради одного-единственного взгляда, ради права назвать кого-то своим истинным домом.

Вместе с Кариной тебе предстоит пройти путь от серого приютского детства до сияющих белых анфилад Сплетения. Ты услышишь ментальный шёпот в полумраке снов, разделишь с героями тяжесть кандалов в ледяной темнице, вдохнёшь золотистый туман Магического рынка и сделаешь отчаянный шаг в монохромные помехи Запретного леса.

Позволь пушистому еноту Лаки выкрасть из твоей головы все повседневные тревоги, а Облачку-Озорнику — подарить самые сладкие, уютные грёзы.

Устраивайся поудобнее. Налей себе чашку горячего чая, отломи кусочек шоколада с крупной морской солью и помни: истинная любовь способна переписать любые правила Высших Королей.

Добро пожаловать домой.

Твоя Натали Рина

Пролог

Жизнь ломается за секунды. Как объяснить то, что небесный разряд выбирает именно тебя посреди серого городского асфальта? Я уже понемногу возвращалась к реальности: поднималась с постели, мерила шагами больничную палату. Правда, слегка прихрамывая — в левой ноге до сих пор неприятно покалывало, напоминая о пережитом. Но мысль о том, чтобы выйти наружу под грозовое небо, внушала первобытный страх. Теперь туда — ни ногой.

Сегодня в палате наконец воцарилась тишина. Соседок выписали, а врачи оставили меня в покое. Надо же было так столкнуться с роком: просто выйти в дождь на прогулку и поймать телом разряд в миллионы вольт. Я открыла ноутбук и включила фильм, отчаянно пытаясь разогнать главного врага — липкую больничную тоску.

Но экран быстро размылся, и я провалилась в бездну сна. Опять в один и тот же кошмар, преследующий из ночи в ночь.

Я открыла глаза и увидела раскидистые ветви старого дерева. Они тихо покачивались, будто протягивая странные листья-сердечки, висящие у самой кроны. А в следующий миг я уже стояла на вершине холма. Впереди чернела лишь тёмная пропасть, затянутая глухим туманом, от которой веяло ледяным, колючим озоном.

Я резко проснулась. Дыхание перехватило, я в панике подскочила на кровати. Первое, что бросилось в глаза — перепуганное лицо подруги.

— Ну и напугала ты меня! — Айми с облегчением выдохнула.

— Ты так быстро приехала? — я удивлённо захлопала глазами. Когда произошла та трагедия, сестра была далеко за границей.

— Как я могла спокойно отдыхать, пока ты в больнице? — она протянула шуршащий пакет.

— Я заглянула внутрь, и на душе мгновенно потеплело.

Иллюстрация: Встреча после грозы. Любимый шоколад с морской солью от преданной подруги.

— Спасибо. Мой любимый, с солью.

Айми придвинула стул и устало опустилась на него, слабо улыбнувшись:

— До сих пор не понимаю, как можно любить солёный шоколад.

— Ладно тебе. Лучше расскажи, кто этот счастливчик, который никак тебя не отпускает?

— Ты о чём? — она заметно растерялась.

— О тебе. Ты ведь пропадаешь сутками. Колись, кто он?

— Прости, сейчас просто… сложная ситуация, — уклончиво ответила Айми, пряча взгляд и так сильно сжав ремешок сумки, что костяшки пальцев побелели.

— Теперь я за тебя переживаю. Тебе нужно личную жизнь устраивать, а не нянчиться со мной, как с маленькой.

От этих слов Айми грустно опустила голову.

— Сейчас ты важнее. А любовь… подождёт.

— Не думай обо мне, я в романтике вообще разочаровалась, — отмахнулась я, но подруга лишь загадочно улыбнулась и поспешно перевела тему:

— Ты лучше расскажи, куда сама шла в ту грозу?

— Должна была состояться встреча. И ведь ничто не предвещало беды — туч в небе не было, даже синоптики молчали.

— С кем? — оживилась она.

Я опустила взгляд, разглядывая больничное одеяло. Сказать правду не могла. Даже лучшей подруге о подобном не распространяются.

Скоро выписка. Врачи наконец отпускали домой, и как раз на эти дни выпадал долгожданный отпуск. Только вот как им распорядиться, если мир за стенами палаты теперь казался смертельно опасным?

Глава 1. Незваный гость

Наконец-то дома.

Пустая квартира, по которой я так отчаянно тосковала в больничных стенах, встретила меня тишиной и запахом застоявшегося воздуха. Разочаровал только холодильник — внутри, судя по всему, повесилась самая голодная в мире мышь. Ладно, поход за продуктами — дело нехитрое, хоть этот шаг и заставил меня изрядно понервничать перед выходом на улицу.

Едва я шагнула за порог подъезда, как привычная реальность тут же ударила по ушам. Соседка со второго этажа на весь двор устроила мужу грандиозный разнос, обвиняя во всех смертных грехах. Традиционная пятничная драма, ничего нового. Но этот глупый бытовой скандал почему-то показался мне самым прекрасным звуком на свете — признаком того, что мир остался прежним.

Нагруженная пакетами с едой на неделю вперёд, я почти бегом возвращалась в своё гнездо. Тяжёлые пластиковые ручки резали пальцы, но я лишь ускоряла шаг. Намерение забаррикадироваться дома и не высовывать нос до конца отпуска стало непоколебимым.

На кухне я на скорую руку отварила макароны, откинула их на дуршлаг и щедро присыпала тёртым сыром. Горячий пар приятно щекотал лицо, обещая уютный вечер.

Поужинать я так и не успела.

В вязкой тишине квартиры вдруг раздалось странное глухое рычание, перемежающееся обрывками чужих, искажённых голосов. Звук шёл из спальни.

Вздрогнув, я медленно двинулась по коридору, сжимая в руке кухонную лопатку как единственное оружие. Источником шума оказался телевизор. Вот только его огромный экран оставался абсолютно тёмным, мёртвым, а динамики продолжали источать утробный гул. Пульт сиротливо лежал на тумбочке, я к нему даже не прикасалась.

Решив не искушать судьбу и списав всё на замкнувшую после грозы проводку, я решительно выдернула шнур из розетки. Гул оборвался.

Вернувшись на кухню, я включила ледяную воду, пытаясь унять бешено бьющееся в груди сердце, и взялась за мытьё кастрюли. Шум воды всегда успокаивал.

От неожиданности сердце подскочило к самому горлу. Пальцы разжались, и кастрюля с грохотом полетела в раковину, брызнув во все стороны водой.

На безупречно чистой столешнице, устроившись с абсолютным, почти домашним комфортом, сидел незнакомец. Он бесцеремонно держал тарелку и отправлял в рот тёплые макароны, орудуя чужой вилкой.

Иллюстрация: Секунда до звонка в полицию. Проводник ордена превращает смартфон Карины в тёмный дым.

— Вы кто такой?! — я отпрянула к окну, судорожно доставая из кармана телефон.

Пальцы предательски дрожали, но страх заставил действовать быстрее — я набрала номер полиции:

— Алло, полиция?! У меня дома вооружённый грабитель! Адрес…

Незнакомец лениво щёлкнул пальцами. Смартфон вдруг стал неосязаемым, превратился в облачко тёмного дыма, просочился сквозь ладонь и в то же мгновение материализовался в руках чужака.

Мужчина поднёс экран к уху и с безупречной, пугающе точной интонацией ласково пропел в трубку:

— ...отменяется, мы пошутили. Всего доброго.

Он нажал отбой и перевёл на меня взгляд невозможных, слишком ярких, почти неоновых синих глаз. На его бледном лице с тонкими, аристократическими чертами играла едва заметная усмешка, а пряди тёмных, слегка растрёпанных волос падали на лоб.

Ноги мгновенно стали ватными. Я растерянно осела прямо на кухонный линолеум, глядя на незваного гостя снизу вверх. Слишком мастерски, неестественно это существо скопировало мой голос.

«Я просто сплю», — как за спасительную соломинку, ухватилась я за первую трезвую мысль. «Это последствия удара молнии. У меня поехала крыша, это просто затяжная галлюцинация».

Я резко открыла глаза и обнаружила, что лежу в спальне, с головой укутанная в тёплое одеяло. За окном по-прежнему царила глухая, непроницаемая ночь.

«Неужели всё, что произошло пару минут назад на кухне, было лишь кошмаром? Удушливым бредом воспалённого после удара молнии разума?»

— Наконец-то очнулась, — раздался из угла комнаты до боли знакомый голос. — Вставай, у нас полно дел.

— Вы?! — сердце ухнуло куда-то вниз.

Надежда на спасительное сумасшествие с треском провалилась — ночной гость никуда не исчез. Выскочив из кровати так, словно под матрасом полыхнул пожар, я судорожно огляделась в поисках хоть какого-то оружия. Пальцы наткнулись на тонкую металлическую вешалку, торчавшую из дверцы шкафа. Я перехватила её поудобнее, выставив вперёд острый крючок.

Вооружившись этим сомнительным куском гнутой проволоки, я выставила её вперёд, приняв боевую стойку, и угрожающе замахнулась на незваного гостя:

— Вон из квартиры! Живо! Шаг вперёд — и я за себя не ручаюсь!

— Да ты всё не так поняла, — мужчина примирительно поднял ладони, даже не шелохнувшись. На его лице не отразилось ни капли страха.

— Что я, по-твоему, не так поняла?! Ты посреди ночи вломился ко мне в дом, сожрал ужин, а теперь караулишь в спальне! Уходи, пока я не вызвала наряд!

— Я не грабитель и не маньяк. Я Купидон, — совершенно серьёзно, без тени улыбки заявил он. — И пока не выполню свою миссию, никуда не уйду.

— Чего?! — я аж поперхнулась воздухом, а пальцы на вешалке заметно дрогнули. — Какую ещё миссию? Что за бред ты несёшь? Пересмотрел романтических комедий?

Мужчина лишь лениво повёл пальцами. Каким-то чудом вешалка мгновенно вырвалась из моих рук, пролетела через комнату и послушно перекочевала в его ладонь. Небрежным движением он переломил прочный железный прут пополам, словно сухую ветку, и отбросил обломки в сторону.

— Ты — отмеченная той самой молнией, — спокойно пояснил он, делая шаг навстречу. — И моя задача — найти тебе суженого.

— Мне и одной прекрасно, в услугах потусторонней свахи я не нуждаюсь! — я упрямо скрестила руки на груди, пятясь назад и изо всех сил пытаясь верить, что это просто затянувшийся, очень реалистичный кошмар.

— Ну, хозяин — барин. Тогда мне придётся жить здесь, пока ты не передумаешь.

— Что-о?! — переспросила я, чувствуя, как глаза медленно приобретают форму идеальных блюдец.

— Дай мне всего одну неделю, — миролюбиво предложил этот крылатый сумасшедший. — Я найду твою истинную любовь, поставлю галочку в отчёте и сразу уйду. Обещаю.

— Что за чушь…

Его пальцы — крепкие, но аккуратные — сжали мои ладони и мягко потянули за собой, в коридор, к ростовому зеркалу. Я взглянула на наше отражение и замерла, не веря собственным глазам.

Вместо привычных джинсов и розового топа на мне пламенело роскошное, струящееся красное платье, тяжёлый шёлк которого приятно холодил кожу. Руки судорожно сжимали целую горсть стрел — невероятно лёгких, со свистящим белым оперением и тонкими наконечниками в форме сердец.

Мой странный гость тоже преобразился: теперь он был одет в строгий, безупречно скроенный костюм, а за его плечом виднелся изящный лук.

Иллюстрация: Отражение судьбы. Переплетение невидимых розовых нитей в мире людей.

— Ты — невеста купидона, — тихо сообщил он, бережно разворачивая мою правую руку ладонью вверх. — Эта отметка означает, что в твоих жилах течёт кровь нашего рода. Именно поэтому тебе так отчаянно не везло в любви здесь, на Земле.

Незнакомец перевернул запястье, демонстрируя точно такой же тёмный знак на бледной коже. Я посмотрела ему в глаза. В их пугающей, неземной глубине затаилась какая-то вековая, мудрая печаль.

— Кто ты на самом деле? — едва слышно, одним только дыханием спросила я.

— Я тот, кто обязан помочь тебе отыскать твою купидонскую любовь. Только пройдя этот путь до конца, ты сможешь занять законное место в нашем мире и стать женой одного из нас.

— Но почему всё это происходит именно сейчас?

— Знаки. Отметины на теле, неожиданные события... Всё указывает на то, что твоё время пришло. Молния просто запустила спавший до этого механизм.

Меня крупно затрясло. Ноги вмиг стали ватными, и я бессильно прижалась спиной к зеркальной дверце шкафа, судорожно прокручивая в голове прошлое. Годы одиночества и разочарований. Жизнь, в которой никогда не было ни капли настоящей, искренней любви. — Вы ошиблись... — из глаз против воли брызнули горячие слёзы.

— Я не достойна никакой любви.

Силы окончательно покинули меня. Я медленно опустилась на прохладный пол и обняла колени, пряча в них лицо. Мужчина бесшумно присел на корточки рядом.

— Ты не первая и далеко не последняя, кто говорит мне эти слова, — негромко произнёс он.

И вдруг, вопреки всем ожиданиям, он мягко привлёк меня к себе, заключая в крепкие, надёжные объятия.

— Жизнь купидона среди людей — далеко не сахар, поверь. Именно поэтому тебе так важно отыскать своё истинное счастье.

От его рук, согревающих плечи, разлилось удивительное, почти осязаемое тепло. Он пах ночным дождем, свежестью и чем-то неуловимо древним. Паника медленно отступила, уступая место странному, давно забытому покою.

— Спасибо, — едва различимо прошептала я ему в плечо.

В этот момент меня обожгла горькая, тоскливая правда: очень, очень давно никто так искренне не обнимал.

Глава 2. Как работают купидоны

Мужчина бережно помог подняться с пола, уложил обратно в постель и укрыл тёплым одеялом.

— Завтра расскажу всё, что ты должна знать о нашем мире, — тихо пообещал он, собираясь уходить.

— Как тебя зовут? — спросила я ему вслед, чувствуя, как веки наливаются свинцом.

— Амис.

— Карина, — выдохнула я в темноту.

— Ну вот. Само значение имени говорит о том, кто ты есть, — негромко отозвался он, и его силуэт растворился в сумерках комнаты.

Я мгновенно провалилась в тяжёлый, вязкий сон. Мне снилось раскидистое, древнее дерево. Его ствол был настолько исполинским, что я не могла заглянуть за него, как ни пыталась. Вместо листьев на ветвях покачивались бесчисленные бумажные сердечки, на каждом из которых аккуратным почерком были выведены чьи-то имена.

— Карина, дочь моя... Скоро мы встретимся, — прошелестел над ухом голос, похожий на дуновение прохладного ветра. Вздрогнув, я резко обернулась и увидела своего нового знакомого. Но это был уже не тот парень с кухни. Чёрный костюм Амиса казался сотканным из теней, в руках он сжимал изящный лук. С леденящим душу хладнокровием он резким движением натянул тетиву, целясь остриём прямо мне в грудь. От наконечника веяло таким могильным холодом, что мгновенно перехватило дыхание.

— Что ты делаешь?! Нет, не смей! — взмолилась я, отступая к гигантскому стволу.

Амис на секунду замер, а затем медленно опустил оружие и откинул лук в сторону. На его лице отразилась странная, вымученная улыбка.

— Я слишком долго тебя ждал, — тихо произнёс он.

Я проснулась как от толчка, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось, а тело покрыла холодная испарина.

«Какой жуткий, необъяснимый сон...»

На ватных ногах я доплелась до ванной, включила горячую воду и шагнула под струи душа. Закинув голову назад, подставила лицо обжигающим каплям, отчаянно пытаясь смыть остатки ночного наваждения.

Закончив с водными процедурами, я замоталась в махровое полотенце и шагнула в коридор. Сердце испуганной птицей подскочило к самому горлу, стоило увидеть его. Амис преспокойно подпирал спиной стену, словно всю жизнь тут стоял. На нём не было ни единой пылинки, а складки костюма выглядели так идеально, будто их только что отпарили.

— Ты кто такой?! — вскрикнула я, судорожно перехватывая края полотенца на груди.

— Мы же вчера это уже проходили, — он даже бровью не повёл, с интересом наблюдая за паникой.

— Значит... это был не сон?

— Нет, — его взгляд скользнул по моим мокрым плечам и голым ногам. — Нам пора. Время не ждёт.

— Эй, отвернись! — приказала я и пулей скрылась в спальне, громко хлопнув дверью.

Потратив на сборы от силы пару минут, я вернулась в коридор. По вытянувшемуся лицу Амиса стало понятно: выбор наряда его совсем не впечатлил.

— Это ещё что такое? — он недоуменно указал пальцем на мои джинсы.

— Брюки, — буркнула я, поправляя ремень. — И футболка. Самая удобная одежда для прогулок.

— Нет, так дело не пойдёт. Марш переодеваться, — он требовательно кивнул в сторону комнаты.

Намёк был более чем прозрачным: этот тип ждал, что я выплыву в том самом эффектном красном платье из зеркала. Я раздражённо фыркнула.

«Похоже, купидоны в глубине души ничем не отличаются от обычных бабников».

Пришлось подчиниться. Под строгим взглядом этого несносного существа я вернулась в спальню и натянула то самое платье, которое ещё ночью казалось галлюцинацией. На этот раз Амис встретил меня довольной улыбкой. Вот только интересно: он радовался уступчивости, длине юбки или глубине декольте?

— Пойдём, — бросил он и первым зашагал вниз по лестнице.

С каждым мгновением желание развернуться и убежать обратно в квартиру только росло. На улице вовсю барабанил дождь, шумно пузырясь в лужах. На пороге подъезда я заупрямилась и резко остановилась.

— Я не пойду.

— Причина? — Амис обернулся, выгнув бровь.

— Там ливень. И огромные лужи, — я выразительно посмотрела на свои открытые туфли.

Он лишь усмехнулся:

— Как будто ты раньше никогда не ходила в туфлях по лужам.

Откуда он вообще это знает? Впрочем, плевать.

— Я не пойду в грозу, — отрезала я, чувствуя, как внутри поднимается паника. Воспоминания о больничной палате были слишком свежи.

Лицо Амиса мгновенно стало серьёзным. Он подошёл ближе и достал откуда-то большой чёрный зонт.

— Со мной тебя не тронет ни одна молния, обещаю.

Он уверенно взял меня за руку и сделал шаг навстречу стене воды, с громким щелчком раскрывая зонт над головами. Оглушительный грохот ливня мгновенно превратился в уютный, глухой шёпот капель над макушкой.

— Я покажу тебе, как работают купидоны.

Страх отступил, уступая место проснувшемуся любопытству. На мгновение забыв о настороженности, я шагнула под зонт и крепко взяла Амиса под руку. Через несколько минут мы шмыгнули в маленькое, полупустое кафе, пахнущее корицей и выпечкой. Купидон устроился за столиком рядом, почти касаясь моего плеча.

— Что ты видишь, Карина? — тихо спросил он.

Я внимательно оглядела кофейню, но не заметила абсолютно ничего сверхъестественного. В углу тихо шепталась пожилая пара. За другим столиком сидел молодой парень: он лениво потягивал кофе, уткнувшись в рабочие документы.

— Ничего особенного не вижу, — честно призналась я.

Амис наклонился совсем близко. Я физически ощущала его внимательный, пронизывающий взгляд.

— Посмотри получше. У той пары на пальцах золотые кольца, а между ними тянется тонкая светящаяся нить, которую обычные смертные не замечают.

Я прищурилась, сфокусировала зрение и вдруг... ахнула. Сквозь полумрак кофейни действительно отчётливо проступило едва заметное сияние. Золотая нить между стариками пульсировала мягким, тёплым светом, а красная нить на руке парня горела ярко и нетерпеливо, словно натянутая струна.

— Они женаты... — догадалась я.

— Верно. А у одиноких людей всё выглядит иначе, — Амис незаметно кивнул в сторону парня с документами. — Видишь?

— У него на пальце натянута красная нить... Она уходит куда-то в сторону.

— И что это, по-твоему, значит?

— Что он ещё не влюблён, но его половинка где-то близко?

В этот самый момент к столику парня подошла молодая официантка с блокнотом. И я отчётливо увидела, как второй конец красной нити привязан прямо к её тонкому запястью.

— Это его судьба? — прошептала я, боясь спугнуть магию.

— Именно. И в такие моменты в игру вступает купидон. Наша задача — подтолкнуть их друг к другу, организовать знакомство.

— И ты сейчас будешь стрелять из лука? — я с предвкушением округлила глаза.

— Нет, — Амис лукаво подмигнул. — Настоящий купидон стреляет только в особых, самых запущенных случаях. А этим двоим нужно просто столкнуться нос к носу.

Он коротко щёлкнул пальцами. В ту же секунду официантка споткнулась на ровном месте, и поднос с грохотом полетел прямо на колени опешившему парню. Полетели салфетки, зазвенела посуда, раздались испуганные извинения и смех... Родилась новая история. Встреча, знакомство и судьба.

Иллюстрация: Земная работа проводника. Секунда, когда обычная неловкость превращается в судьбу.

— И ты вот так видишь вообще все судьбы мира? — с восхищением спросила я.

— Ну, нет, — Амис скромно улыбнулся. — Я купидон всего лишь среднего класса. Нам доступны не все связи. Вот высший уровень — те видят абсолютно всё и могут связывать людей на расстоянии.

Иллюстрация: будущее пары.

— И что нас ждёт дальше?

— Для начала мы изучим все практические методы работы, — он заговорщицки понизил голос. — А вот завтра, Карина... завтра ты пойдёшь на своё первое свидание.

Глава 3. Стрела второй шанс

До самого вечера Амис увлечённо обучал меня методам работы. Мир магии оказался куда сложнее и опаснее, чем виделось на первый взгляд.

— А зачем применять шипы роз? — спросила я, разглядывая странные заметки.

— Не все купидоны честны, Карина. Некоторые жаждут вызвать в людях безумную, одержимую страсть, которая ломает жизни. Единственный способ избавиться от такого приворота — выпить кровь наложившего его купидона.

— А дерево любви? То самое, из сна... Что даёт оно?

— Истинную любовь, — тихо ответил он, и в глазах снова промелькнула вековая печаль. — Ладно, на сегодня теории хватит. Нам пора возвращаться.

Когда мы подходили к подъезду, я краем глаза заметила устроивших очередную сцену соседей. Теперь, когда зрение изменилось, невольно посмотрела на их руки. Связывающая их нить была угольно-чёрной и истрепалась настолько, что едва не рвалась от любого движения.

Амис резко остановился. Его внимание привлекла их пятилетняя дочка — прижав к груди потрепанного мишку, девочка горько, навзрыд плакала на качелях, испуганно глядя на родителей огромными, полными слёз и непонимания глазами. В её маленьком сердечке сейчас рушился весь мир.

Лицо Амиса посуровело, в глазах вспыхнул жёсткий, праведный гнев. Сформировавшись прямо из воздуха из сотен ярких золотых искр, в его руках мгновенно материализовался лук. С тихим, едва слышным хрустальным звоном призрачная розовая стрела сорвалась с тетивы, устремившись к соседу точно в сердце.

Мужчина на секунду замер. Его яростно раздувавшиеся ноздри опустились, плечи бессильно поникли, словно с них сбросили неподъёмный груз, а глаза, ещё мгновение назад горевшие злобой, мгновенно наполнились горькими слёзами осознания.

Амис тут же выпустил вторую стрелу — в грудь кричащей женщины, обрывая её полный ненависти крик на полуслове.

Иллюстрация: Праведный гнев проводника. Секунда, когда магия Сплетения исцеляет разрушенный мир.

За спиной у меня шумно выдохнули: чёрная нить на их пальцах вдруг вспыхнула, сжигая дотла многолетние обиды, и начала медленно окрашиваться в мягкий, живой розовый цвет. Мужчина сделал робкий шаг навстречу плачущей жене, протягивая к ней руки в немой мольбе о прощении.