Читать книгу Опиши мне рассвет (Рина Манова) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Опиши мне рассвет
Опиши мне рассвет
Оценить:

3

Полная версия:

Опиши мне рассвет

Она замолчала. Она смотрела на солнце, и на Марка, и на то, как свет медленно ползёт по его лицу - по скулам, по щетине, по светлым, почти прозрачным глазам, которые широко открыты и смотрят прямо на восток. Он, наверное, видел что-то. Свет, по крайней мере. Красное пятно.

- Дальше, - прошептал он.

- Свет начинает разливаться по крышам, - сказала Вера. - Сначала по самым высоким. Шпиль высотки на Котельнической загорелся, как спичка. Потом купола, золотые, они просто вспыхнули. А теперь свет течёт вниз, по крышам, с одной на другую, будто кто-то медленно-медленно открывает огромную книгу, и страницы переворачиваются одна за другой, и на каждой - свет.

Она остановилась, потому что поняла, что плачет. Снова. Как на последней странице романа. Слёзы текли по правой щеке, горячие на морозе, и она не вытирала их, потому что он не видел.

Они долго молчали.

- Спасибо, - сказал Марк наконец. Голос у него был хриплым.

Он встал, подошёл к самому краю крыши, к низкому парапету, и долго стоял там спиной к ней, засунув руки в карманы. Вера видела только его силуэт, чёрный на фоне золотого города.

Когда они спускались, он не сказал ни слова. У подъезда он отпустил её локоть и сказал:

- Завтра выходной. Отдохните.

И ушёл, не попрощавшись. ***

Марк не помнил, как поднялся в квартиру.

Он помнил, что снял пальто и бросил его на пол. Что сел за рояль, не снимая ботинок. Что положил руки на клавиши.

И они заиграли.

Это было так, будто плотина, которую он строил полгода, вдруг треснула - тонко, с краю, как та полоска над горизонтом. Три ноты. Фа, ля-бемоль, до. Те самые, что пришли к нему в ночь с «Маяком». Теперь он знал, что с ними делать. Они поднимались, как солнце из-за домов: медленно, будто боясь, что их не ждут. Потом левая рука вступила низким, тёплым басом, похожим на её голос. Потом мелодия пошла вниз, разливаясь по октавам, с одной на другую, как свет по крышам, будто кто-то медленно открывал книгу.

Он играл до обеда. Потом до вечера. Записывал на телефон, потому что больше не мог записать нотами: глаза не справлялись. Он не ел. Не отвечал на звонки Ильи. В какой-то момент за окном стемнело, и он не заметил: свет в комнате для него давно ничего не значил.

Он нашёл тему. Не всю, но начало. Настоящее. Живое. Первое за полгода.

В три часа ночи он остановился, потому что больше не мог. Сидел, опустив руки, дрожа от усталости, и понял, что улыбается.

Потом взял телефон. Попросил голосового помощника: «Позвонить Вера».

Гудок. Второй. Третий. Он хотел сбросить: три часа ночи, он идиот, она спит.

- Алло? - сонно, испуганно. - Марк? Что случилось? Вам плохо?

Он не ответил. Положил телефон на крышку рояля, динамиком вверх, и заиграл.

Он играл ей рассвет. Полоску, похожую на порез бумагой. Изнанку ракушки. Облака, обведённые золотым карандашом. Солнце, которое боится, что его не ждут. Свет, который течёт по крышам, как страницы.

Когда отзвучал последний аккорд, в трубке было тихо. Так тихо, что он решил: она уснула. Или повесила трубку.

Потом услышал. Она дышала, неровно, рвано, как дышат, когда пытаются не плакать.

- Это… - сказала Вера и не договорила.

- Это ваше, - сказал Марк. - Это вы. Я не писал полгода, Вера. А сегодня вы описали мне рассвет, и я… - Он запнулся. - Не знаю, как сказать. Я не умею словами. Это вы умеете.

Она молчала.

- Приходите в четверг, - сказал он. - В восемь. Пожалуйста. И в пятницу. И вообще. Не уходите.

Долгая пауза. Потом её голос, тихий, тёплый, с той самой хрипотцой на нижних нотах:

- Я приду.

Она повесила трубку.

***

В своей маленькой квартире на Соколе Вера Соколова сидела на кровати в темноте, прижав телефон к груди. Бах смотрел на неё жёлтыми глазами с подоконника.

- Он написал музыку, - сказала она коту. - Про рассвет. Про мой рассвет.

Бах моргнул.

Впервые за тридцать один год Вера была кому-то нужна. Не её голос в наушниках. Не её руки, которые когда-то вынесли сестру из огня. А она сама - то, как она смотрит на мир.

Она знала, что это опасно. Она знала, что так не бывает, что в конце любой такой истории кто-то обязательно увидит то, что не должен был. Она прочитала четырнадцать любовных романов за этот год и знала все их ходы наизусть.

Но пути назад уже не было.

За окном падал снег. Так, будто небо наконец решило, что можно.


Глава 9. Город наощупь

- Закройте глаза, - сказала Вера.

Марк хмыкнул.

- Вы понимаете, что для меня это не такая уж большая разница?

- Понимаю. Всё равно закройте.

Они стояли у входа в переулок где-то в районе Мясницкой. Был конец декабря, и город сходил с ума перед праздниками: гирлянды на каждом фонаре, ёлки в каждой витрине, люди с пакетами, которые толкались и смеялись. Вера придумала эту игру ночью, не в силах уснуть после того звонка, после рассвета, после музыки в трубке. Ей хотелось подарить ему что-то в ответ. Что-то, что не зависело бы от глаз.

Марк закрыл глаза. Вера взяла его за руку - не за локоть, как обычно, а за руку, впервые - и почувствовала, как он чуть вздрогнул.

- Я поведу вас куда-то, - сказала она. - А вы скажете мне, где мы. Без подсказок. Только по звукам и запахам.

- Это нечестно. Я не знаю этот район.

- Вы композитор. Вы запоминаете всё, что слышите. Ваши слова.

Он засмеялся, тихо.

- Ладно. Ведите.

Она вела его медленно, следя за каждой ступенькой, за каждым люком. Его ладонь была большой и тёплой, сухой, с жёсткими подушечками пальцев. Вера старалась не думать о ней. Она думала о маршруте.

Первой остановкой была кофейня, маленькая, с открытой дверью, из которой валил пар.

- Ну? - спросила Вера.

Марк постоял, повернув голову.

- Кофе, - сказал он. - Это слишком просто. Подождите. Корица. И… апельсин. Глинтвейн, но не вино, а что-то… - Он втянул воздух. - Сидр. Горячий сидр с корицей. И там играет радио, старое, джаз, Элла Фицджеральд. И кофемашина свистит на ля. Почти на ля. Чуть ниже.

Вера уставилась на него.

- Откуда вы знаете про сидр?

- Пахнет яблоками, - сказал он просто. - Печёными. С кислинкой.

Второй остановкой был двор старого дома, где кто-то колол лёд у подъезда.

- Лом, - сказал Марк, не открывая глаз. - Кто-то долбит лёд. Человек пожилой, бьёт медленно, с отдыхом, и бормочет. Двор маленький, закрытый: звук отражается от стен, возвращается через полсекунды. Колодец. Петербургский какой-то.

- Это Москва.

- Я знаю, что это Москва. Я говорю, как звучит.

Третьей остановкой была церковь в Кривоколенном переулке. Внутри шла служба, и через приоткрытую дверь доносилось пение, тонкое, многоголосое.

Марк долго молчал.

- Ну? - спросила Вера тихо.

- Церковь, - сказал он. - Ладан и воск. Хор маленький, человек шесть. Две женщины, одна фальшивит, совсем чуть-чуть, на верхнем ми. Регент хороший, держит. - Он помолчал. - Красиво.

- Вы угадали всё.

- Я ничего не угадал. Я слушал.

Она повела его дальше, и тут он ошибся впервые. Они остановились у подземного перехода.

- Метро, - уверенно сказал он.

- Нет.

- Как нет? Ветер снизу, тёплый, пахнет резиной. Метро.

- Это переход. Метро в другой стороне. А тёплый ветер - потому что внизу бабушка продаёт пирожки и у неё обогреватель.

Марк открыл глаза. Он выглядел таким оскорблённым, что Вера рассмеялась.

- Обогреватель, - повторил он. - Обогреватель! Я перепутал метрополитен имени Ленина с бабушкиным обогревателем.

- Бывает.

- Не бывает. Не со мной. - Он развернулся. - Ещё раз. Ведите.

***

Они играли до обеда. Марк злился, когда ошибался, и сиял, когда угадывал: мясную лавку по запаху копчёностей и звону ножа о кость, школу по визгу перемены, букинистический магазин по запаху пыли и клея. В какой-то момент Вера поняла, что он уже не обращает внимания на её руку. Он держал её так, как держат что-то своё: просто, не задумываясь.

В кафе на Чистопрудном они сели у окна. Марк снял тёмные очки и потёр глаза.

- Это было лучшее утро за полгода, - сказал он.

- Потому что вы угадывали?

- Потому что я забыл. - Он посмотрел в её сторону. - Знаете, что самое страшное? Не темнота. А то, что я постоянно о ней думаю. Каждую минуту, каждую секунду: вот сейчас я ещё вижу этот край стола, а через месяц уже нет. Это как жить на часах, которые тикают слишком громко. А сегодня, - он повертел в руках очки, - сегодня я три часа ни разу о ней не вспомнил. Я был занят. Я слушал. Мир был… - он поискал слово, - был не меньше. Он был другой.

Вера смотрела на него и не знала, что сказать.

- Расскажите что-нибудь, - попросил он. - Про себя. Про детство. Вы всё время рассказываете про город, но никогда про себя.

- Нечего рассказывать.

- Неправда.

Она помолчала. За окном шёл снег, и дети на бульваре катались с горки на ледянках.

- Мы с сестрой жили летом у бабушки в Твери, - сказала она наконец. - Там был двор, совсем как тот, где кололи лёд. И огромный тополь. Мы с Леной залезали на него и сидели там часами, и я ей рассказывала, что вижу. Она была маленькая, боялась высоты, не смотрела вниз. А я говорила: «Вон там река, она как змея, которая уснула на солнце. А вон там дядя Коля несёт арбуз, он похож на пингвина с яйцом». Она хохотала и чуть не падала.

- Она и сейчас хохочет?

- Всё время. Она будет врачом. Она лучше всех.

Он улыбнулся.

- Вы её очень любите.

- Она - единственное, что я сделала правильно, - сказала Вера и тут же пожалела: слишком много, слишком близко. Она отвела взгляд, хотя он не мог его видеть.

Марк не стал расспрашивать. Он просто протянул руку через стол, нашёл её пальцы и на секунду сжал их.

- Я тоже был на тополе, - сказал он. - В детстве. На

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner